Рассвет потухших грёз

Утром Сакура отдала Тоби письмо. При ней он не стал его раскрывать, но куноичи была уверена, что он всё равно проверит его на содержание информации и скрытого шифра. День с утра начался хмуро. И вообще она полночи ворочалась, тщетно пытаясь уснуть. Снова нахлынули волнения, переживания. Она абсолютно не знала, что сейчас происходит в мире шиноби. Также понятия не имела, что с друзьями, сенсеем, Хокаге. Куноичи так и уснула, уткнувшись в подушку, пропитанную слезами. Суйгецу, Джуго и Карин уже ждали внизу. Все молчали. Джуго и раньше разговорчивостью не отличался, а вот Суйгецу просто надоело разговаривать со стенами или с самим собой, потому что Узумаки на него вообще не реагировала. Закрыв дверь, Харуно поспешила в свою комнату, чтобы не столкнуться с Саске. Даичи ещё спал, поэтому можно будет немного подремать. Ей очень не нравилось то, что она практически одна остается с Учихой в особняке. Мало ли что ему может в голову взбрести. Тоби ещё две недели назад вернул домой Икио-сан. Ну, по крайней мере, он так сказал. И что там такого могло произойти, что оставить надо было именно Саске? У Тоби даже от него есть секреты? Да будь они не ладны! Её это не должно волновать. Волновало зеленоглазку другое: что произошло тогда с Саске? Она до сих пор не могла разобраться во всём. Проанализировав ситуацию, куноичи поняла, что и правда задела его словами о Наруто, а он ведь намеренно унижал её. Или это было что-то другое? Ясно одно, что теперь он стал ненавидеть её ещё больше и теперь не абстрактно, а по определенной причине. Она ведь посмела перечить ему. Сакура уже много раз ругала себя за то, что говорила в плену эмоций, не подумав. И вот снова её глупость может привести к чему-нибудь непредвиденному. Также девушку пугало его изменившееся к ней отношение. Этого нельзя было не заметить. То, что он поцеловал её, было само по себе нонсенсом. Пусть он и собирался унизить её, поставить на место, показать, какое она ничтожество, по сравнению с ним, но это было странно. До того, когда она вылечила его своей кровью, он брезговал к ней прикасаться, а теперь же всё наоборот. Иногда, засыпая, она будто снова чувствовала его губы, его грубые руки. Столько слез она уже пролила из-за начавшей кровоточить раны на душе. Смотря на сына, Сакура вспоминала детство. Как преданно и безответно была влюблена в темноволосого мальчика, как краснела при встрече с ним. Потом дни и миссии, когда они были командой. Тогда она так радовалась, что может быть вместе с ним, что просто будет находиться рядом. Она искренне переживала за него, понимая как ему одиноко и больно. Трагедия, случившаяся с кланом, предательство брата, очень сильно изранило детскую душу. Она просто хотела быть рядом, чтобы помочь ему, чтобы он понимал, что не один. Наруто также изо всех сил старался, чтобы Саске не чувствовал себя одиноким. Ведь он знал, что это. Прошло много времени, чтобы Сакура смогла понять, как эгоистично себя вела. Пусть она потом и поддерживала Наруто, старалась подбадривать, но, очевидно, этого было мало. Она так хотела извиниться перед ним за все побои, грубые слова. За всё-всё-всё. И тогда, когда Саске уходил из деревни, она думала не только о нём, но и о себе. И в порыве чувств попросила Наруто вернуть Саске обратно, не думая о том, что подвергает друга опасности. Девушке было стыдно за свои прошлые поступки. Но также она понимала, что у неё есть настоящее и будущее, и тут она не должна оплошать. Столько времени ей удалось продержаться здесь, выжить. Она смогла выносить здорового ребенка и пережить роды, а значит, сможет и дальше противостоять врагам и судьбе. Теперь девушка собиралась стараться не поддаваться унынию. Да, Тоби неспроста захотел, чтобы она написала письмо, это что-то должно значить. Но она тоже не будет сидеть, сложа руки. Пусть Даичи ещё слишком мал, но сколько они собираются её здесь держать? Или, когда ребёнок подрастет, они избавятся от неё? Скорее всего, потому что она много знает уже. Вот из-за этого ей тоже нельзя медлить. Главное верить в себя. *** За весь день Сакура ни разу не столкнулась с Саске, может еще, потому что из комнаты выходила всего раз, когда Даичи упрямо настаивал на маленькой прогулке. Мальчик почти весь день был в ударе. На месте ему сидеть вообще не хотелось. А так как даже ползать он не умел, то носить его приходилось маме. Мамочке казалось, что ему-то не полтора месяца, а уже намного больше. Пусть малыш и спал часто, но просыпался очень бодрым и заново начинал мучить уже уставшую родительницу. А Сакура во время сна ребенка стирала, наводила в комнате порядок, от которого и следа не останется после пробуждения мальчугана. Своей активностью Даичи напоминал ей Наруто или Ли, которые не умеют сидеть на месте. Малыш, лежа на спине, постоянно дергал ручками, ножками, пытался хватать все, что лежит рядом. Харуно также знала (сама не помнила, откуда такая информация в её мозгу), что дети ниндзя развиваются быстрее обычных детей. Пусть он и в будущем может не стать шиноби, но осваиваться в жизни будет быстрее. Книга, которую розоволосая упрашивала Карин приобрести для неё, оказалась полезной. И, правда, дети людей, что не являются ниндзя, начинают переворачиваться где-то в три месяца, а Даичи уже в полтора предпринимал попытки. Пусть успехом они не заканчивались, но это ведь только начало. Значит, и ползать он может начать не в шесть месяцев, а в четыре. А что о ходьбе тогда говорить. Он что, в полгода уже разгуливать будет? Девушка вздохнула. В жизни приходится приспосабливаться. Она не знала, хорошо или плохо то, что её ребенок быстро растет и развивается. Мир шиноби более жесток и непреклонен к слабым, и, чтобы не отправиться на тот свет, надо либо быть сильным, либо иметь сильную поддержку. Сакура не могла похвастаться своей родословной, но вот Учиха... Какие гены унаследовал её сын? Может, он лишь внешне похож на представителя этого клана? Или вообще обладает плохим контролем чакры и не может использовать ниндзюцу или гендзюцу. Куноичи боялась, что её ребёнок в будущем может стать шиноби, ведь она знала с каким риском это сопряжено. Отбросив все мысли, что не давали покоя, Сакура тихонько вышла из комнаты. Время уже близилось к полуночи, а Даичи заснул только полчаса назад. Девушке было необходимо помыть посуду, что скопилась у неё за день. Правильно мама говорила, что хозяйка из неё никудышная. Справившись с нехитрым делом и попив воды, девушка с чистой совестью собиралась отправиться спать. Подавив зевок, розоволосая покинула кухню и, свернув к лестнице не спеша начала подниматься по ступеням. Однако на повороте, где круто изгибались перила, пленница услышала сзади себя шаги. Сердце ухнуло вниз, но куноичи постаралась не поддаваться эмоциям и идти дальше. Но всё же Сакура словно спиной его чувствовала. Ей казалось, что он смотрит на неё, нет, прожигает взглядом. Напряжение казалось физическим и очень щекотало нервы. Поднявшись, наконец, по лестнице, девушка умеренным шагом направилась в свою комнату. Надо лишь пройти мимо двери Саске, потом пустующей комнаты, которую раньше занимала Икио, а за следующей дверью её ждёт спящий сыночек. Девушка улыбнулась, но скрипнувшая под её ногами половица заставила вернуться в реальность и почувствовать его. Её очень бесил тот факт, что она ощущает Саске будто бы каждой клеточкой тела, несмотря на то, что он идёт сзади, да и расстояние между ними, наверное, около метра. Ей не нравилось то, что в её сердце из-под обломков начали вылезать чувства к нему, те, что она уже вроде и позабыла. Нет, она больше не допустит этой ошибки. Теперь её сердце принадлежит лишь её сыночку, именно он занял всё место в нём. А вот и дверь Учихи. Сейчас он зайдет в комнату, и она спокойно продолжит путь. Наивная. Сакура только успела почувствовать, что её схватили за плечи, перед тем, как прижали к полу. Мягкий ковер смягчил её приземление, но коленкой стукнуться она все-таки умудрилась. Перед тем, как подумать, что вообще происходит, розоволосая начала отчаянно пытаться выползти из-под придавившего её тела. Ничего у неё не получалось, но, справившись с собой, куноичи вспомнила, что в отличие от свободы движения, речь у неё не отняли. - Что ты делаешь? – Харуно бы хотелось, чтобы её голос прозвучал тверже и решительней. Однако сдавленная грудная клетка и страх, зажавший горло, подводили её. Паника начала накрывать с головой, и куноичи снова попыталась освободиться. - А ты не догадываешься? – наклонившись к её уху, спросил брюнет. Его дыхание было спокойным, только вот в душе немного шевелились сомнения. Однако он знал, что нельзя отступаться, если он хочет исполнить свой план. Немного времени у него осталось, поэтому медлить больше ни к чему. - Нет. Отпусти меня! Даичи один в комнате. Он может проснуться и испугаться, что меня нет рядом, и тогда… - Не ври, - грубо перебил её Учиха. – Он не просыпается ночью уже довольно долгое время. Мне здесь всё отлично слышно. Сакура застыла. Образумить сыном его не удалось. Мозг усиленно работал, подкидывая другие варианты освобождения, но они все были бесполезны против него. И вообще, девушке не разрешали тренироваться. Она только в своей комнате отрабатывала элементарные приемы, возвращая себе прежнюю форму. Своего она добилась: растяжек не было, обвисшего живота тоже, да и лишний вес вообще отсутствовал. Но вот что касалось навыков ниндзя, то с этим дело обстояло намного хуже, ибо разгуляться на такой маленькой площади она не могла. Да и пугать малыша нельзя было. Что ж говорить тогда об её сокрушительных ударах. Их она вообще давно не тренировала. И что теперь она может противопоставить Учихе? Неожиданно девушка почувствовала, что давление на неё ослабилось, и она, пользуясь моментом, быстро встала на четвереньки, чтобы шустро от него отползти. План провалился на корню. Саске тут же одной рукой обхватил её бедра, не позволяя отдаляться, а другой начал приподнимать недлинную синюю юбку. - Перестань, - прошипела Сакура, хватая его руку, которой он уже дотронулся до её трусиков. Нукенин же, проигнорировав её слова, рукой, что удерживал её, схватил за тонкое запястье руки, которая являлась ей опорой, и завел её за спину. Куноичи тут же потеряв равновесие, была прижата щекой к мягкому ковру. Вторую её верхнюю конечность также завели назад и начали связывать. Очевидно, это был клон, так как её всё ещё удерживали за бёдра. Тут Сакура испугалась не на шутку. Она не знала, что у него на уме, да и просвещать он её не собирался. Вроде бы всё очевидно, но пленница отчаянно не хотела в это верить. - Не делай это! – едва не вскрикнув, проговорила куноичи. - Что «это»? – делая вид, что ничего не понимает, спросил нукенин. - То, что ты собираешься сделать, - пояснила розоволосая, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать, разогревая кровь. - А что я собираюсь делать? – насмешливо переспросил парень. Сакура лишь глухо зарычала, ощущая всю беспомощность своего положения. Щеки начал заливать густой румянец от жгучего стыда. Она стоит в такой позе, да ещё и прижатая к нему. Конечности понемногу начинали неметь от неудобной постановки, и колени саднили от жесткой поверхности. Ковер ведь не кровать и… о чём она думает вообще? О том, что надо что-то делать! Но что?! Молчание нукенину надоело, и поэтому он, положив руки девушке на плечи, заставил её выпрямиться, но с колен подняться не разрешил. Куноичи тут же скопила чакру в кулаках и запястьях, намереваясь разорвать путы, но спасительная энергия будто бы испарилась в одночасье. - Грязный дешевый трюк использовать чакропоглощающие веревки, - сквозь зубы в отчаянии процедила пленница. - Зато действенный, - спокойно подытожил Саске. Он уже почти физически ощущал её страх, панику, что нарастали с каждой секундой. Отступать было поздно, да он и не собирался это делать. Ему необходимо привязать её к себе ещё сильнее, чтобы в дальнейшем избежать некоторых проблем. Но ей не нужно об этом знать. Пусть думает, что эта очередная его прихоть. И ещё нукенину было интересно, как его копия так быстро затащила её в постель. Хотя там, может и, наоборот, было, а тут она строит из себя недотрогу. Ведь надоедливая Харуно до ухода из деревни чуть ли не вешалась на него. И сколько же раз они спали? Пленница дернулась ещё раз, надеясь, что веревки поддадутся и выпустят её, но это не сработало. Зато Учиха почувствовал, что начинает возбуждаться. Бывшая сокомандница с момента прибытия в особняк изменилась. Волосы заметно отросли. Саске, стянув с них резинку, увидел, что длиной они были ниже лопаток, но еще не достигали пояса. Накрутив нежно-розовые локоны на руку, брюнет потянул на себя, вынуждая девушку положить голову ему на плечо. Другую руку он переместил вверх, уверенно продвигаясь к часто вздымающейся груди. Негромкий хлопок (очевидно, исчезнувший клон) немного привел девушку в себя, до этого пребывавшую в оцепенении. Ей не верилось, что всё это происходит с ней, что всё это делает Саске. Как в это вообще можно поверить? Постоянно игнорирующий её человек делает сейчас подобное. И не просто человек, а когда-то сильно любимый и обожаемый, замышляет непонятно что. - Беременность пошла тебе на пользу, - ухмыльнулся брюнет, сжимая упругую грудь. – Ты стала больше похожа на девушку. - Нет, Саске, прекрати! Одумайся! – попыталась воззвать к его совести зеленоглазка. Девушка понимала, что одно неосторожное слово может вывести его из себя и тогда точно пиши пропало. Нельзя повторить ту же ошибку, что она допустила в прошлый раз. А так у неё есть ещё шанс заставить его прекратить это. - Ты готова умолять? – ухмыльнулся нукенин. Потянув за волосы, он заставил её повернуть лицо к нему. – Сомневаюсь, что это поможет, - прошептал брюнет теперь уже в губы пленнице. Сакура с ужасом неотрывно смотрела в его глаза, не имея возможности отвести взгляд. Даже они выражали превосходство и заставляли подчиняться. Учиха словно гипнотизировал её, не используя шарингана. Тишину Саске заполнил поцелуем. Сакура попыталась отстраниться, но только доставила себе больше боли неловким движением. В этот раз он целовал её по-другому. Спокойно, не торопясь, не причиняя боли. Казалось, что ему не нужен её ответ или положительная реакция. От его прикосновений девушку бросило в жар, а по телу стремительно распространилась дрожь. Харуно уже почти не помнила своего первого раза. Осталось только единое ощущение, которое стерло все детали. Однако она чутко ощущала разницу между «оригиналом» и «копией». Тот Саске был нежен, хоть и не уступал в настойчивости, делал ей приятное, доставлял удовольствие. Мстителя же вообще не заботят её чувства. Он делает то, что считает нужным, не обращая внимания на других. Теперь куноичи понимала, что уговоры здесь не помогут. Если он связал её, значит, собирается идти дальше. Но почему только он медлит? Что задумал? Он бы уже просто мог взять её силой, но зачем-то тянет время. И сейчас она медленно начинает осознавать, что по телу растекается тепло, вынуждающее расслабиться и полностью опереться на него. Хоть она и не отвечала на поцелуй, но уже начала наслаждаться им. Это надо прекращать. Зажмурившись, розоволосая сильно укусила его за губу. От неожиданности брюнет резко отстранился от неё. Теперь куноичи ожидала наказания. Пусть лучше он изобьёт её, чем воспользуется. Она не позволит ему унизить себя, сделать шлюхой, которую только стоит поманить, и она тут же приползет, готовая сделать что угодно. Хватит уже с неё. Учиха достаточно над ней поиздевался, втоптал в грязь. Столько боли он причинил ей, столько слез она пролила. Она прощала ему всё, не замечала его презрения, не стала ненавидеть, когда он чуть не убил её при неудачной попытке покончить со всем этим. Однако всему приходит конец. Она устала быть просто помехой и ненужной вещью. Теперь у неё есть сын. Ради него мать готова была пожертвовать многим, включая свою жизнь. Малыш стал смыслом её существования в этом месте, где она ничего не имеет. Жизнь, раздавая тумаки, всё-таки научила её многому. И один из уроков, который она усвоила, заключался в том, что надо жить ради тех, кто верит в тебя, любит такой, какая ты есть, а не гнаться за теми, для кого являешься пустым местом. Ей необходимо было защищать Даичи, ведь она единственная, кто может это сделать. А для этого надо быть сильной, уметь противостоять трудностям, верить в свои силы. А кем она будет считать себя, если не будет сейчас бороться с Саске, который решил её использовать? Тогда она точно сломается. Поэтому лучше стерпеть побои, убивать ведь он её не будет. Это не в его интересах сейчас. Саске, слизав кровь, прикрыл глаза. Через несколько гнетущих мгновений воздух наполнился смехом. Сакура ожидала уже чего угодно, но только не этого. - Глупая девчонка, ты все равно ничего не сможешь сделать, - снисходительно, без какой-либо злости, проговорил нукенин, перестав смеяться. Поднявшись на ноги, он также поднял Сакуру и понёс к кровати. – Да и зачем? Это ведь я. Саске. Отец твоего ребенка. - Сколько раз говорить, что Даичи не твой сын, - брыкаясь, прошипела девушка. - Не мой? А где же тогда его отец? – Учиха демонстративно посмотрел по сторонам. – Ты видишь его? Я нет. Значит, мы с тобой уже были вместе, и поэтому тебе не стоит сопротивляться. - Иди ты к черту, - зло выкрикнула куноичи, когда ее, положив на кровать, тут же прижали к мягкому матрасу, лишая свободы. – Я тебя ненавижу! - А раньше в любви вечной клялась. - До того, как ты стал таким ублюдком, для которого нет никаких человеческих ценностей и чужды нравы и мораль, - тихо, но уверенно ответила Сакура. Она всё ещё не оставляла попыток его разозлить. С его-то психикой, она полагала, что сделать это будет просто. - Ты забываешься, - наклонившись к её лицу, раздраженно напомнил Учиха. - Это ты забыл, кем являешься. Потерял всё, что у тебя было, променял на глупые амбиции. Убив брата, теперь не можешь остановиться и прячешься за своей местью, не в силах вернуться к нормальной жизни. Ты никогда не сможешь стать таким сильным как Наруто. Его сила в его стремлении защитить всех, оградить от одиночества и страданий, - на одном дыхании выпалила Сакура. Она сказала всё, что накипело. Даже не страшно было от предстоящей расправы. Резкий звук разрезал восстановившуюся тишину. Пленница ожидала, что удар будет намного сильнее, а он всего лишь отвесил ей пощечину, от которой только голова немного дернулась. - Не смей говорить об Итачи, - закрыв глаза, холодно приказал нукенин. Потом, поднявшись с неё, перевернул на живот и развязал на руках веревку. Не обращая внимания на её попытки освободиться, стянул светлую майку. Снова уложив на спину, опять связал руки и, подняв их вверх, закрепил у изголовья кровати. Всё это время нукенин пытался сосредоточиться лишь на том, что делает. Он с трудом справился с собой и с желанием прикончить девчонку на месте. Если она и дальше будет его выводить из себя, то поплатится за это. Затея уже казалась бредовой. Но все же он ещё помнил о том, что предстоит сделать в дальнейшем. Когда он сделает то, что задумал, наследник должен будет остаться с ним. Но он ещё слишком мал, и ему нужна мать. Именно поэтому Харуно нужно вынудить остаться с ним. Это самый оптимальный вариант из всех. А эта дура сейчас пытается все усложнить. Он, конечно, понимал, что после последних событий она не растает перед ним от счастья, но и такой дерзости не ожидал. Сакура хотела закричать, но Учиха заткнул её поцелуем. Тогда девушка снова укусила его, но он сделал то же самое в ответ. Не позволяя ей отвернуться, удерживал за подбородок и, надавив на него, заставил приоткрыть рот. Куноичи пыталась не позволить его языку проникнуть внутрь, но он, словно не замечая преграды, следовал далее. Пытаясь скинуть его с себя, розоволосая не понимала, что лишь возбуждает его ещё сильнее. Что своим сопротивлением только вынуждает его не останавливаться. Брюнет продолжал целовать её, не позволяя отстраняться, а наоборот привлекая на свою сторону. Когда мучитель, наконец, отстранился от уже покрасневших и припухших губ, пленница начала шумно вдыхать ночной прохладный воздух, чтобы унять жар. Всю её злость он одним поцелуем превратил в жгучее желание. И теперь, слегка покусывая шею и тут же целуя красные пятнышки, не давал сосредоточиться на сопротивлении и дать достойный отпор. - И чего ты добьешься тем, что изнасилуешь меня? – хрипло спросила розоволосая, чувствуя, как его наглые руки поглаживают талию, медленно спускаясь ниже. - Я не собираюсь тебя насиловать, - усмехаясь, ответил Саске. – Ты сама будешь просить меня о продолжении. - Не дождешься, - пытаясь придать интонации голоса холодность, проговорила Харуно. - Сомневаюсь. Учиха, расстегнув черный лифчик, отцепил крючки его лямок от чашечек и избавился от лишней сейчас вещи. Сакура же дернув руками в тщетной попытке прикрыться, отвернулась, надеясь, что волосы скроют лицо, что стало красным от смущения. - Ну, надо же, как это мило, Сакура, - издевательски протянул нукенин, - ты меня стесняешься, раз так краснеешь? Зеленоглазка ничего не ответила, только закрыла глаза, чтобы вообще ничего не видеть. Также она хотела ничего не чувствовать, но сердце, стремительно отстукивая ритм и с бешеной скоростью гоняя кровь, кажется, только усиливало ощущения. Когда девушка почувствовала, что тяжесть пропала, то немного приоткрыла глаза. Саске, полусидя на её коленях, расстегнул замок на юбке и начал стягивать её. Куноичи, не раздумывая, согнув в колене правую ногу, вытащила её из-под брюнета и тут же замахнулась ею для удара. То количество чакры, что она вложила, должно было хватить для того, чтобы разнести бетонную стену. Только вот Учиха, вовремя перехватив ногу за щиколотку и при этом пропустив через неё небольшой заряд, просто положил себе на плечо. Потом прикоснулся губами к нежной коже чуть выше стопы, которая стала ещё чувствительней из-за прошедшей через неё молнии, пусть и крошечной. - Ублюдок, - уже в отчаянии прошептала розоволосая, понимая, что осталась безоружной. Да и сопротивляться становилось труднее с каждой минутой. Как бы она не проклинала его, но тело чутко отзывалось на каждое прикосновение. Реальность словно покидала её, а кто-то настырный нашептывал, что нужно перестать бороться, а начать наслаждаться. Однако Сакура держалась за обрывок здравой мысли, что пытался докричаться до неё. Учиха, проигнорировав оскорбление, стянул всё-таки с девушки юбку и снова наклонился к губам. Розоволосая что-то шептала беззвучно и, казалось, перестала замечать происходящее. Но этот поцелуй, более страстный, чем предыдущие, вообще вывел её из равновесия. Сама того не замечая, зеленоглазая начала отвечать ему. Сплетая свой язычок с его, не понимала, что отключает разум и отдаётся чувствам. Нукенин же засчитал это как личную победу и, спустившись ниже, стал покрывать поцелуями грудь. Соски тут же затвердели, когда брюнет, целуя один, другой ласкал большим пальцем, почти невесомо надавливая. Ладони шиноби были немного шершавыми и грубыми, очевидно, от применения оружия и тренировок на макиварах, но девушку это ещё сильнее возбуждало, когда они касались её нежной кожи. Сжав упругую грудь, Учиха в лунном свете увидел, что выступило немного молока. Слизнув теплые капли, отступник посмотрел на тихо вздыхающую девушку. Сакура, крепко зажмурив глаза и прикусив губу, руками сжимала сковывающие её веревки. На тонких запястьях уже можно было рассмотреть темные браслеты. - Я могу тебя развязать. Хочешь? – Саске, восседая на пленнице и прижимая её бедра к кровати, был уверен, что теперь она не окажет сопротивления. Также он чувствовал, что и сам уже на грани. Нукенин удивился тому, что так сильно начал желать её. Эта борьба только сильнее раззадорила его, но и теперь ему самому приходилось сдерживаться, чтобы не проиграть ей. Девчонка оказалась более стойкой, чем он вообще мог предполагать. - Да, - стараясь подчинить себе голос, ответила Сакура. – Также я хочу, чтобы ты отпустил меня. - Наши «хотения» не совпадают, лгунья, - слегка раздраженно возразил Учиха. Она до сих пор смеет возражать ему. – Ты ведь уже готова отдаться мне. - Никогда. Не отдамся тебе. По своей воле, - останавливаясь, чтобы перевести дыхание проговорила розоволосая. - Хм, уверена? – брюнет, буквально сорвав с пленницы последнюю вещь, пальцами провел по её лону, раздвигая чувствительные складки. Против воли, Харуно, распахнув глаза, простонала не в силах сдерживаться. Его действия заставляли прогибаться в попытке получить больше удовольствия и закончить эту пытку. Однако он лишь дразнил ее, доводя до беспамятства и вынуждая тихо всхлипывать от нахлынувших ярких ощущений. Больше ничего не спрашивая, Саске начал развязывать узлы веревок. Как он и предполагал, Сакура, сразу же обняв его за плечи, прижалась сильнее. А когда нукенин убрал руку от средоточия её возбуждения, то обиженно простонала, не понимая, почему он остановился. Теперь крышу у девушки снесло окончательно. Всё, что она желала, это чтобы поскорее все закончилось. А точнее, чтобы он быстрее взял ее, утолив, наконец, огонь желания. Больше она ни о чем не думала и ничего желала. Страсть полностью отключила рассудок, вынуждая сосредоточить своё внимание на брюнете. Поэтому куноичи, приподнявшись, стала нетерпеливо стягивать с него одежду. Саске лишь победно ухмылялся, наблюдая за девчонкой. Теперь она была полностью в его власти. Также он прекрасно видел, что бывшая сокомандница явно не была избалована мужской лаской, поэтому ей тяжело противостоять ему. И вообще, весь её вид заставлял мстителя дать ей, наконец, желаемое. Сакура довольно проворно стянула с него рубашку, но приостановилась, когда дело дошло до штанов. Учиха сам стянул с себя оставшиеся вещи. Розоволосая смущенно отвела взгляд, ладошками проводя по его груди и прессу, но, не спускаясь ниже. Нукенин взял её руку в свою и приложил к возбужденному достоинству. Харуно немного вздрогнула, но руки не убрала, а наоборот сжала чуть сильнее. Брюнет шумно выдохнул, пытаясь вернуть себе самоконтроль, который свергла упрямая девчонка. Ему ещё надо было услышать её просьбы-мольбы, только тогда можно будет считать её подчинившейся. - Ты хочешь меня, признайся. Хочешь, чтобы взял прямо сейчас, - разгоняя волосы возле уха, горячо прошептал нукенин. Куноичи не отвечала. Только шумно дышала в попытке поймать больше воздуха. Она желала его, очень сильно, но что-то очень тихо твердило, что нельзя отдаваться ему, что потом будет плохо. Только вот этот голос становился всё тише и понемногу угасал в огне, что обуял её тело. Саске снова начал целовать светлую кожу, властно доказывая, что она не может больше упрямиться. Руками гладил всё тело, нарочно задевая самые чувствительные точки. Ему уже начинало казаться, что они становятся одним целым, растворяясь в душном воздухе. - Саске, я… хочу тебя, - Сакура, прижимаясь к нему всем телом, отчаянно желала разрядки. Ей казалось, что она находится на пике всех чувств и что если он не удовлетворит её, то она упадет в черную бездонную пропасть, где только лишь холод. – Прошу, Саске, возьми… меня, не медли больше. За эти слова, сказанные с придыханием, мститель готов был сделать ради нее, что угодно. Чтобы она не попросила у него, он бы исполнил. Но, к счастью для него, пленница желала его. Обладать ею, казалось сейчас смыслом его жизни. Он и сам не понимал, что эта девчонка сделала с ним. Та, что клялась ему в любви и проклинала, будто разбила броню, в которую он заковал от всех своё сердце. Да, иногда он чувствовал, что устал от такой жизни, что хочет спокойствия, но тут же отказывался от этого, снова спускаясь во тьму. А Сакура заставила его вспомнить прошлые ошибки, практически назвала слабаком, вывела из себя и теперь он желает её, как никогда никакую девушку не желал. Учиха вошел в неё одним резким движением. Девушка, вскрикнув, обхватила его ногами и, запустив пальчики в черные волосы, притянула к себе. Ей хотелось доставить ему такое же несравнимое удовольствие, какое он дал ей. Куноичи сразу же стала двигаться ему навстречу, иногда сильно сжимая его волосы. Стоны срывались с её губ уже сами собой, ещё сильнее разжигая его желание. Зеленоглазка, сливаясь с любимым в едином потоке страсти, чувствовала себя пташкой, которая, наконец, обрела свободу и может теперь выплеснуть все накопившиеся эмоции. Он довел её до блаженного безумия, заставил трепетать и дрожать от восторга. Минуты казались нескончаемыми, пока водоворот удовольствия не поглотил её полностью. Саске чувствовал, как она, задрожав, дернулась, расцарапывая ему спину и крепко сжимая ногами. Громкий стон, вырвавшись из груди куноичи, раскрошил воздух вокруг. Он кончил почти следом за ней, наполняя своим семенем. А Сакура лежала, все ещё чувствуя сладкую негу во всем теле. Реальность не спешила к ней возвращаться, щедро награждая минутами удовольствия. Его тело не давало ей быстро остыть и прийти в себя. И нукенин также хотел растянуть приятные мгновения этой темной ночи.