Рассвет потухших грёз

http://vk.com/club54828684?z=photo-54828684_308333627%2Falbum-54828684_00%2Frev - Что ж… Тогда мне с тобой надо поговорить. Что ты думаешь о друзьях и долге шиноби? - Обито смутно понимал, что делает и зачем всё это говорит. Однако ему важно было узнать, что она думает о таких вещах, насколько сильно она связала себя правилами мира ниндзя. Она может принять его за сумасшедшего, окончательно рехнувшегося, но для того, чтобы сделать то, на что он всё-таки решился, надо сначала узнать ответы на свои же вопросы. - Если честно, то я не совсем понимаю, о чем вы, - призналась Сакура, гадая, к чему он завел этот разговор. Тоби последний месяц очень редко посещал её, в основном либо уходил куда-то, либо в кабинете сидел. Это раньше они могли разговаривать несколько часов подряд и всегда находили темы для бесед, но потом что-то изменилось, и этот нукенин приходил, просто чтобы поинтересоваться, всё ли у неё с малышом в порядке. - Считаешь ли ты правильным нарушить правила ниндзя, ради спасения своих товарищей? Можно ли ставить жизни людей выше успешного выполнения важной миссии, которая много значит для твоей деревни? Розоволосая удивленно посмотрела на мужчину. Зачем он задает ей такие вопросы? Разве для него это важно? Он сам не может найти ответы на такие банальные вроде бы задачи? Человек, что возможно уже виновен во многих смертях, рассуждает о кодексе ниндзя и друзьях. Всё это никак не вяжется. Однако куноичи видела, что брюнет настроен серьезно и будто бы даже напряжен. - Давно ещё, когда я только закончила Академию и смогла носить протектор, - начала говорить куноичи, отойдя к окну и повернувшись спиной к шиноби в маске, - когда я только стала членом команды №7, наш учитель дал нам командное задание. Как вы поняли, его смысл определить насколько хорошо мы можем работать в команде. Каким-то образом мы справились с этим заданием, хоть и пришлось пойти наперекор слову учителя. Но вот как раз в этом и была вся разгадка испытания, которое до нас никто не прошел. И тогда учитель сказал нам вот что: «те, кто не соблюдают правил мира шиноби – ничтожества; а те, кто предают своих друзей – ещё хуже». Я хорошо запомнила эти слова и приняла на веру. С тех пор всегда стараюсь им следовать. Обито нервно сглотнул. Сакура повторила его слова, сказанные много лет назад Какаши, когда собирался спасать Рин. Те далекие времена будто снова вернулись, проплывая перед глазами отдельными четкими кадрами. Та роковая миссия изменила всю его жизнь… изменила его. Из слабого мальчишки он вырос безжалостным шиноби, который может идти к своей цели по головам, не считая жертв, ни нарочных, ни случайных. Много раз Обито думал о том, как сложилась бы его жизнь, если бы Рин не погибла тогда. Смог бы он признаться ей? Рассказал бы о своих чувствах? Наверное, продолжал бы завидовать Какаши, опаздывал на миссии. Пусть он и смог активировать шаринган перед своей мнимой гибелью, но все равно не был бы таким сильным как Хатаке. Однако сколько бы он об этом не думал, всё давно уже потеряно. Рин мертва, а значит, ему ни на секунду нельзя останавливаться. Обито не сможет успокоиться, пока не погрузит весь мир в иллюзию, где, наконец, сможет быть рядом с ней. И плевать, сколько людей из-за этого должно погибнуть: сотня, тысяча, сотни тысяч. Во рту появился привкус горечи. Иногда Учихе казалось, что он никогда не сможет осуществить свой план, никогда больше не увидит свою любимую. Она осталась в его памяти маленькой, хрупкой девочкой, готовой незамедлительно прийти на помощь и разнимать ссорившихся сокомандников. Рин ушла, пожертвовав собой и разбив все его мечты и надежды на счастливое будущее рядом с любимым человеком. Она оставила его, убивая во второй раз. С тех пор и стала навязчивой мыслью, непрекращающимся сном, постоянным ликом в глазах. Обито снова бросил взгляд на Сакуру. Как бы он не старался выкинуть из головы глупые мысли о их схожести, ничего не получалось. Куноичи все ещё стояла к нему спиной, очевидно думая о чем-то своём и наверное не подозревая, что сейчас творится с бессердечным нукенином. Учихе казалось, что мир вокруг снова начал рушиться. Мужчина никак не мог выбрать, куда податься, чтобы спастись от острых режущих осколков. Образ Рин и образ Сакуры словно бы начал сливаться, сводя с ума и травя душу. Долгое и томительное ожидание понемногу вытягивало из него все силы, а потому брюнет чувствовал, что скоро сорвется, не смотря на свое хваленое самообладание. - А почему вы спросили? – голос зеленоглазой показался Обито таким родным, что ему нестерпимо захотелось подойти к ней и обнять, чтобы проверить, что она на самом деле жива, что существует. - Потому что боль кажется такой реальной, настоящей, - Обито прикоснулся рукой к маске. – Я же бездушный монстр и не должен ничего чувствовать, Сакура. Ты ведь так думаешь, да? Куноичи, обернувшись, с непониманием посмотрела на мужчину. Она не привыкла видеть его таким… таким человечным, не играющим чужую роль. Одной рукой он придерживал маску, будто боялся, что она вот-вот рассыплется, вторая висела вдоль туловища безжизненной плетью, плечи были опущены. Сейчас девушка видела перед собой не агрессора, антагониста, а человека, который только что осознал, что уже давно сошел с правильного пути. - Те слова, что сказал Какаши, - Обито набрал больше воздуха, чувствуя, что вновь начинает заковывать себя в ледяную броню бесчувствия, - когда-то сказал ему я. Неужели я и правда когда-то думал так? Ты веришь мне? - нукенин, вскинув голову, внимательно посмотрел на розоволосую. - У меня нет причин не верить вам, - пересохшими губами ответила Харуно. – Но если это вы сказали Какаши-сенсею эти слова, то… кто же вы? - Я очень часто задаю себе этот же вопрос, Сакура, - мужчина нарочно называл её имя, пытаясь доказать себе, что она никто, что она ничего не значит. Эта девчонка просто стала жертвой обстоятельств, а сейчас он, теряя всякое самообладание, почти изливает ей душу, которую, наверное, давно выжег. – И ответов находится либо слишком много, либо вообще ни одного. Моё имя… очень скоро оно ничего не будет значить. Мне придется пожертвовать и им, но всё-таки я хочу, чтобы ты узнала его. Но скажи, почему именно ты? Ты ведь просто молодая глупая куноичи, которая ещё не разбирается в жизни и даже верит людям. Ты - мелкая пешка, несмышленый ребенок по сравнению со мной. Ты – не она. Сакура была сбита с толку его словами. Девушка мало чего могла разобрать из того, что говорил брюнет, но чувствовала, что он на грани. Невольно она стала испытывать к нему сострадание. Зеленоглазая ни на секунду не сомневалась, что он говорит правду. Неприятная горечь начала появляться внутри, покалывая горло и мешая нормально дышать. Куноичи попыталась настроить себя против него, вспоминая, что вообще-то он её враг, враг её деревни, из-за него идет война, о которой проболталась ей Карин. Но ничего не получалось. Розоволосая привыкла доверять своим чувствам, доверять людям, пусть и таким, которых за людей не считают. - Я даже знаю, почему ты молчишь, - тихо продолжил нукенин. – Потому что ты… почти… как она, - в конце фразы брюнет перешел на шепот. Не решаясь спросить «кто она?», Сакура молча смотрела на мужчину. Он говорил загадками, оставляя себе путь для отступления. Но для чего надо было все это начинать? Что он хочет от неё и зачем ему называть ей своё имя? - Ты презираешь меня за слабость? – тихо спросил Обито, наклонив голову к плечу. – Или, скорее всего, боишься? Ну же, не молчи. Тебе совсем нечего сказать мне, Сакура? - Я не презираю вас, - обнимая себя за плечи и слегка потирая их, чтобы избавиться от дрожи, ответила куноичи, - но и правда немного побаиваюсь. Вы говорите серьезные вещи, но все равно что-то не договариваете. - Да, точно. Я и сам не могу понять, что со мной происходит, - Учиха снял короткую перчатку, - и не прошу у тебя понимания. Ты только выслушай меня, окончательно сошедшего с ума. Сакура судорожно кивнула. Теперь она начала бояться его чуть сильнее. Девушка чувствовала, как сердце бешено колотится в груди и пульс отдает в ушах громогласным звоном. - Меня зовут Обито, - снимая маску, спокойно и четко проговорил мужчина. Шрамы на правой половине лица, в правом глазу – шаринган, а в левом – риненган, о котором Сакура знала из свитков из библиотеки Хокаге – вот что увидела изумленная девушка. Его имя ничего ей не говорило, но куноичи несколько раз повторила его про себя, чтобы лучше запомнить. Глаза. По этим глазам почти ничего нельзя прочесть. Проклятые глаза, что дают большую силу. Сакура видела по этим глазам только то, что человек стоящий перед ней сильно устал. От своего бремени, которое сам себе навязал, от жизни. Шрамы. Большие глубокие шрамы словно перечеркивали правую половину лица. Девушке захотелось дотронуться до них лишь кончиками пальцев, чтобы окончательно убедиться, что они очень старые, и она не сможет помочь излечить раны. С какой-то щемящей болью в груди, зеленоглазая осознавала, что ещё более глубокие шрамы у него на сердце. Помочь ему она никак не сможет, ведь всегда считала себя бесполезной. - Сакура? – Обито больше не мог выдерживать тягостного молчания. Очевидно, что девушка была в шоке, но не испугалась. Сейчас она больше выражала собой сострадание. Сострадание. Когда в последний раз кто-то смотрел на него с сочувствием? Просто она не знает, какой он на самом деле монстр. Не знает, сколько семей потеряло своих защитников, сколько ниндзя ушли на войну и не вернулись. Пусть. Пусть не знает. Пусть смотрит на него как на человека, а не как на бездушную тварь. Возможно, что больше никогда так не будет. Он ведь самовольно уничтожает свою душу, утопает во мраке, в человеческой крови. Мужчина закрыл глаза, пытаясь успокоить бурю внутри себя. Сейчас он боялся этого. Боялся того, что хоть что-то чувствует из-за её грустного взгляда. И именно её он же отдаст в лапы чокнутого ученого, что равносильно смерти. Но… так нужно. Он уже слишком далеко зашел и не смеет останавливаться. Все ради Рин. Ради того, чтобы быть с ней. Поддавшись порыву, Обито быстро подошел к Сакуре. Розоволосая даже не успела и сделать шага назад, не понимая, что можно ожидать от него. Нукенин упал на колени с глухим стуком и, обняв девушку за талию, прижался щекой к её животу. Куноичи, широко открыв глаза, старалась не дышать, боясь сделать что-то не то. Такого она точно не ожидала. С каждой минутой общение с этим человеком все больше шокировало её, и постоянно ей казалось, что уж теперь она ничему не удивится. Всё получилось наоборот. - Прости, Сакура. Прости, - хрипло бормотал Обито. – Но мне придется это сделать. Придется. Ты и Даичи. Вы… Мне придется… Прости. - За что простить? - проглотив вязкий ком, мешающий говорить, также почти шепотом спросила Харуно. - Я… не могу сказать сейчас, - тяжело дыша, ответил мужчина, ещё крепче сжимая её в объятиях. – Это все для неё. Я уже слишком многое сделал, далеко зашел и не могу остановиться. Пожалуйста, прости. Нет. Когда случится – ты не сможешь простить. И я пойму тебя. Всё для неё. Но почему сейчас больно, Сакура? - брюнет поднял глаза, смотря в глаза девушке, по щекам которой быстро стекали соленые капли. – Из-за чего ты плачешь? - Я… я не знаю, - не пытаясь стереть слез, ответила зеленоглазая. – Вы любите кого-то и из-за этого вам больно? Она любит вас? - Она не меня любила, - произнес нукенин, снова прижимая к себе хрупкое тело. – Я счастлив, что ты плачешь из-за меня. А я не могу. У меня нет слез. Я не человек уже – не могу плакать. Сакура приложила одну ладошку к губам, чтобы не всхлипывать, а другую на голову брюнету, медленно поглаживая короткие пряди. Ей было очень жаль его, больно было видеть его страдания. Получается, он тоже безответно любит. Несколько минут они стояли неподвижно, только девушка гладила его по голове, неосознанно пытаясь успокоить. Мужчина же вообще не двигался, и если бы не его слабое дыхание, что немного грело ткань кофты на животе, то зеленоглазка подумала, что он решил успокоиться полностью и навсегда. - Спасибо, Сакура, - тишину нарушил ровный спокойный голос, без недавнего хрипа и надрыва. – Мне кажется, я последний раз почувствовал себя человеком. Спасибо. И… я знаю, что ты любишь Саске, поэтому береги себя. Хотя… Какой же я всё-таки идиот, - Обито грустно усмехнулся, – потом ты меня не простишь. Я не могу просить у тебя прощения, но спасибо, Сакура. Учиха поднялся, медленно отрываясь от трепещущей куноичи. Он знал, что пути назад нет и не было. До момента её передачи Кабуто, он больше не придет к ней. Она помогла ему, а он – отправит её в лапы смерти. Но эта девчонка навсегда останется в его памяти как нечто нестираемое. Как напоминание об ушедшей в этот день душе. Обито, надев маску, которая стала уже его лицом, молча вышел из комнаты. Он не мог больше задерживаться. Не мог… смотреть ей в глаза. Сакура, обессилев, тяжело опустилась на кровать, сжимая от напряжения колени. Всё, что произошло, никак не хотело восприниматься разумом, но вывернуло душу на изнанку. Уткнувшись в подушку, розоволосая зарыдала, сама не понимая, почему так тяжело в груди. Наверное, потому что она все-таки хоть немного, но понимает бессердечного нукенина. *** Харуно ходила из угла в угол, изредка поглядывая на снова спящего сына. С момента ухода Обито прошло уже четыре часа, а она все никак не могла обрести хоть обманчиво-хрупкое душевное равновесие. - Обито, - Сакура произнесла имя в пустоту. – Кто же вы? Откуда знаете Какаши-сенсея и кем ему приходитесь? Ответов на вопросы соответственно не было, и поэтому девушка приняла мудрое решение – выйти на свежий воздух. Даичи, поев и наигравшись, опять уснул и проспит ещё около полутора часа, значит, можно спокойно провести полчаса на пруду, занимаясь болезненным самокопанием. По ту сторону входной двери, куноичи почувствовала знакомую чакру и тяжелые шаги с хриплым кашлем. Рванув на себя ручку, розоволосая пожалела об этом, потому что на неё чуть не свалился Джуго с Суйгецу и Карин на плечах. Медик тут же ловко успела подхватить бессознательную Узумаки, которую рыжий уже не мог держать раненой рукой. Быстро среагировав, зеленоглазая отскочила, и положила красноволосую на диван, чтобы помочь единственному сознательному, кроме неё, конечно, человеку. Джуго успел положить на другой диван Суйгецу, а сам свалился рядом, сгибаясь пополам. Харуно подскочив к нему, автоматически начала сканировать дыхательные органы на повреждения. После того, как медик залечила внутреннюю рану, которая очевидно кровоточила и мешала дыханию, она смогла наконец расспросить его. - Джуго, что произошло? Кто на вас напал? Почему Суйгецу и Карин без сознания? – затараторила куноичи, понимая, что им может понадобиться неотложная помощь. Сейчас розоволосой было плевать на то, что фактически они являются её врагами. Она – медик и поэтому должна помогать. Все они в какой-то степени неосознанно помогли ей. А после того, как она лечила их после отравления, их отношения перестали быть недоверчиво-подозрительными. - Воскрешенные шиноби Кабуто напали на нас без предупреждения, - почувствовав себя лучше, стал объяснять рыжеволосый. – Я не знаю, почему Суйгецу без сознания, но вроде ему досталось больше противников. А Карин просто использовала слишком много чакры для своего лечения, так как её часто ранили. Ещё она смогла остановить мою печать, ранив каким-то обычным кунаем. - Обычным кунаем? – машинально переспросила зеленоглазка, моргнув и погружаясь в процесс лечения. – Наверное, это был мой экспериментальный кунай с раствором, который я давала Карин специально для этого случая. - Экспериментальный? – удивился шиноби, при этом пытаясь не дергаться во время того, как девушка залечивала его самые опасные раны, хоть и не смертельные. - Да. Прости, Джуго, но мне надо было найти способ, чтобы обезопасить себя и Даичи, - коротко вздохнула Сакура. - Я понимаю, - парень прикрыл глаза. – Я уже лучше себя чувствую, тебе лучше помочь остальным. - Я не знаю, кому больше нужна помочь, - смутилась немного девушка, делая трудный выбор. – Суйгецу может как-то регенерировать с помощью своих уникальных способностей, а Карин обладает медицинскими техниками и лечащей чакрой. Задумавшись на минуту, медик понимала, что каждая секунда сейчас может быть на счету. Внезапная догадка осветила глаза куноичи, и она тут же кинулась к Джуго. - Помоги мне, пожалуйста, донести Суйгецу до ванны, - девушка скорее приказала, чем попросила, но рыжеволосый поднялся быстро, как только смог, и помог аккуратно донести мечника до искусственного водоема, находящегося ближе всех к гостиной. Хозуки положили в ванну прямо в одежде, и Сакура тут же стала откручивать кран, чтобы наполнить емкость водой. Как и предположила куноичи беловолосый впитал в себя часть жидкости. Девушка не знала всех тонкостей техники Суйгецу, но то, что дефицит воды для парня наиболее смертелен, чем для обычных шиноби, поняла давно. Когда воды набралось достаточно, медик перекрыла поток жидкости и стала сканировать тело мечника. Проворные руки тут же обнаружили несколько не полностью затянувшихся порезов и залечили их. - А ты ко всем пациентам так прикасаешься? – негромкий слабый голос донесся до слуха Сакуры, выводя её из сосредоточенного раздумывания. Куноичи вздрогнула, а потом облегченно выдохнула. Мечник так быстро пришел в себя. - Суйгецу, как ты себя чувствуешь? Чувствуешь серьезные внутренние повреждения? Я не могу нормально сканировать тебя из-за воды и… особенностей твоего тела, - медик сразу же начала расспрашивать необычного пациента, чтобы извлечь нужную информацию. - Да, нормально все, - поморщился парень. – Какого хрена вообще отрубился, не понимаю. Прям как зеленый юнец какой-то. Командир недоволен будет. А ну и фиг с ним. Кстати, а ты на вопрос не ответила, - Хозуки недовольно сощурился то ли от боли, то ли от обиды из-за невнимания к своей персоне. - На который? - Ко всем пациентам так прикасаешься? – напомнил шиноби с необычными фиолетовыми глазами. - Как так? - Нежно, - Суйгецу расплылся в широкой улыбке. - Да обычно я прикасаюсь, - вспылила розоволосая. – И ты вообще нормальный? Сейчас только при смерти был, а тут уже ведешь себя как… как будто я тебе массаж делаю на горячих источниках! – ляпнула Сакура не подумав, какие плоды может выдать фантазия мечника. Но в душе девушка была рада, что с парнем всё в порядке. Неудивительно, что Саске его заметил и взял в команду. - Я был бы не против. Эй, Сакура, а ты куда уходишь? Я ещё не совсем хорошо себя чувствую, - возмутился беловолосый, который не хотел оставаться в одиночестве, так как Джуго ушел, как только он очнулся. - Я ещё Карин не проверяла. Ей срочно нужно помочь, а твое состояние близко к стабильному, - зеленоглазая уже собиралась закрыть дверь в ванную как услышала слишком уж эмоциональные реплики Хозуки: - А что с Карин? Она будет жить? - Я приложу для этого все свои силы и знания, - пообещала Харуно, скрываясь из вида. Девушка чувствовала, что сейчас ей предстоит самое сложное лечение за этот день.