Рассвет потухших грёз

http://vk.com/club54828684?z=photo-54828684_308723434%2Falbum-54828684_00%2Frev ___________________________ - Я приложу для этого все свои силы и знания, - пообещала Харуно, скрываясь из вида. Девушка чувствовала, что сейчас ей предстоит самое сложное лечение за этот день. Почему ей так казалось, она не знала. Может уже просто профессиональное чутье или виновата во всем тупая боль под ребрами? Пока что ответ предпочитал скрываться. Карин лежала в том же положении, что её и оставили. Вообще на первый взгляд могло показаться, что девушка просто спит, но её тяжелое состояние выдавало слишком уж слабое дыхание и кровавое пятно у виска, что издалека можно было принять за яркие пряди волос куноичи, упавшие на светлую кожу. - Она же выживет? – тишину нарушил хриплый голос Джуго. Его раны Сакура исцелила не полностью, но так, чтобы ему ничего не угрожало, и все равно шиноби ещё не мог нормально разговаривать. - Я очень на это надеюсь, - на выдохе ответила медик, стремительно направляясь к пострадавшей. Аккуратно подхватив красноволосую на руки, Сакура положила её на стол. Он был не очень высоким, но тут Харуно будет намного удобней. Розоволосая, насколько это было возможно, быстро и тщательно просканировала внутренние органы Узумаки. Медику впервые пришлось столкнуться с такими повреждениями. Все жизненноважные органы, кроме сердца, были словно пронзены мелкими иголками, но так, что поверхность оставалась целой, а повреждались ткани находящиеся ближе к центру органа. Так как пациентка была в бессознательном состоянии, Сакуре приходилось только предполагать: это особая техника её оппонента, которая приводит к медленной и мучительной смерти от того, что орган начинает наполняться кровью, а потом просто напросто разрывается, или это Карин успевала себя залечивать, чтобы избежать всеобщего разрыва тканей. Ситуацию усугубляло то, что куноичи потратила очень много чакры и тем самым довела себя до такого состояния и то, что ей сразу не была оказана помощь. Вероятно, до отключки кто-то сильно ударил девушку по голове, раз рана у виска не была залечена. Скорее всего, это Джуго, раз Узумаки пришлось применить кунай с раствором, что дала ей Сакура. Розоволосая понимала, что нельзя терять ни секунды, что девушка слишком истощена сейчас и физически, и по запасам чакры, но с другой стороны – один неверный шаг медика, и она сама подведет её к летальному исходу. Глубоко вдохнув и тут же выдохнув, Харуно сложила печать, которую использовала в редких и тяжелых случаях, который был собственно сейчас. Зеленоватая энергия начала обволакивать тело красноволосой куноичи, впитываясь и начиная исцелять. Эта техника требовала идеального контроля чакры, с которым у девушки никогда не было проблем, но также была необходима всеобщая сосредоточенность. Суть этой техники была в том, что лечащий будто менялся телом с пациентом и мог чувствовать его повреждения. Цунаде запрещала ей использовать это ирьенин-дзюцу, потому что нередко медики сами падали в обморок из-за болевого шока. Но то, что почувствовала сейчас Сакура, было странным для неё самой. Не было никакой пронзающей боли, ни чувства того, что тебе суставы на живую вырывают или сдирают кожу. Девушка использовала это дзюцу всего два раза, которые ей запомнились очень хорошо, но не смогла понять сначала, что не так с Карин. Сосредоточившись ещё сильнее зеленоглазая поняла… …поняла, что Узумаки умирает. Очень медленно начали отмирать нервные окончания и клетки внутренних органов. Шиноби нарочно не задевал сердце своего противника, чтобы тот умирал в ужасных муках. Но Карин умирает тихо. Слишком тихо, потому что без сознания. Организм девушки совсем не принимает помощи медика и не пытается восстанавливаться сам. Жизненная энергия красноволосой понемногу, по капле вытекала из неё. Сакура была уверена, что если бы не лечащие свойства чакры Узумаки, то она умерла бы по пути в особняк, и Джуго принес бы уже остывающий труп. Но все то, что успела сделать красноволосая, оказалось недостаточным. Куноичи Конохи с немым оцепенением сейчас понимала, что значит умирать. Это будто отдать всю свою кровь на донорство и стать пустым. Совершенно пустым. Чувствовать только ужасающую легкость во всем теле, которое тебе скоро уже не будет принадлежать. Оно будет отдано земле, и ты уже никогда не будешь той, какой была раньше. Тебя вообще больше не будет. Эффект лечения Сакуры ограничивался только тем, что поддерживал жизнь в уже сильно побледневшем теле. Больше ничего не получалось. С ужасом зеленоглазая осознала, что не может помочь Карин, что она, скорее всего, умрет. - Нет, пожалуйста, не надо, - Сакура сама не понимала, кого просит. До этого случалось, что шиноби умирали прямо перед ней, когда она также не могла им помочь, и пусть тогда рядом были или другие медики, или Шизуне, или сама Хокаге, которые подтверждали, что тут уже никто не в силах был помочь, но розоволосая все равно не могла удержать слез. Пусть и прятала их, и скрывала, но они все равно были. Тех шиноби Харуно даже не знала, но ей все равно было страшно, а сейчас на её глазах умирает девушка, которую Сакура даже немного смогла понять, которая смогла понять Сакуру. Они не стали подругами, да и казалось, что Карин это вообще не нужно. Общение с красноволосой не было похоже ни на общение с Ино – самой первой подругой зеленоглазой, с которой они долгое время были соперницами, но потом подружились ещё сильнее и теперь были полностью уверены друг в друге, - ни на общение с Хинатой, самой скромной девушкой Конохи, которая, казалось, уже только взглядом может успокоить. Карин и Сакура просто могли понимать друг друга. Сакура понимала вздорный стервозный характер красноволосой, зачастую обнаруживая его причину, а Карин понимала долгую невзаимную любовь розоволосой к Саске, зная, как это больно. Девушки редко разговаривали на отвлеченные темы, в основном только по делу. Зато Карин могла просто прийти в комнату к молодой матери и наблюдать за ней искоса, так, будто она ей совсем не интересна. - Почему она? – снова мысленно неизвестно к кому обратилась Харуно. – Почему именно тогда, когда она, наконец, увидела путь, который сможет привести её не к страданиям, а хотя бы к светлому спокойствию рядом с человеком, которому она по-настоящему нужна? Медик считала, что совсем не разбирается в человеческой психологии. Порой ей казалось, что Сай, и правда, по своим книжкам многому научился, и понимал теперь намного больше своей сокомандницы. Однако, несмотря на свою очевидную неразборчивость в чужих чувствах, что-то подсказывало зеленоглазке, что не один лишь Саске интересует красноволосую. Точнее так: совсем не Саске начал интересовать её. - Почему сейчас? – очередное «почему», на которое также нет ответа. Сакура начала ощущать, что теперь и ей грозит истощение запасов чакры. То, что она сделала, почти не помогло Карин. Раненая словно застыла не в силах перейти на какую-либо сторону… …где я? Что это за место? Здесь так тихо и спокойно, и вовсе не надо ни о чем волноваться. А волновалась ли я вообще когда-нибудь? Странно… совсем ничего не помню… Ммм, что это? Два пути. Мне надо идти? Но вот который из них мой?.. Медик явственно начала ощущать, что подходит критический момент: Карин либо очнется, либо умрет. Сердце куноичи сжалось в тугой комок, и горло, словно судорогой, свело от осознания того, что она бессильна, что не может помочь. Она не винила шиноби, который и был виновником того, что красноволосая может отправиться на тот свет, не винила время, которого было много, когда Джуго нес сюда раненую, и которого стало катастрофически мало сейчас. Она винила себя за бессилие, за нерасторопность, за то, что сначала помогла Джуго и Суйгецу, но им ведь тоже грозила опасность, за то… За то, что раньше не раскрыла ей глаза на правду и не смогла помочь. Негромкий стук вывел девушку из болезненной задумчивости и бесполезного самобичевания. Подняв голову, Сакура увидела Саске, стоящего у двери. Столько эмоций в его глазах и на лице она не видела уже очень давно. А может, и вовсе никогда таких сильных проявлений не было. Харуно не стала зацикливаться на этом, поддерживая действие дзюцу, но все же увидела, что выражение лица Учиха изменилось, когда он оценил обстановку. Потом стало ещё хуже – куноичи в абсолютной тишине, немного звенящей, услышала лепетание Даичи. Мама специально оставила открытыми дверь и окно, чтобы слышать, когда проснётся сын. Сакура знала, что ещё минуту малыш полежит спокойно, ожидая прихода матери, а потом начнет плакать, боясь тишины и одиночества. И тогда Харуно знала, что помчится к своему ребенку, несмотря ни на что, оставляя при этом умирать Карин. …одна из дорог бледнеет и начинает исчезать. Это значит, что она неправильная? Но с самого начала она мне больше понравилась. А что если, когда я по ней пойду, она и вовсе исчезнет, и я упаду в пропасть? Но этот зеленоватый свет, исходящий от неё будто дает надежду и согревает. Однако пойти по ней мне, наверное, не суждено. А ведь казалось, что этот путь поможет мне куда-то вернуться… Сакура лихорадочно пыталась сообразить, что же ей делать. Карин ни в коем случае нельзя оставлять, иначе тогда она совсем ничего не сможет сделать, но кто?.. Кто тогда присмотрит за Даичи. Мальчик уже начал недовольно агукать, требуя к себе внимания. Если он расплачется, то медик потеряет и так хрупкое спокойствие, и контроль рассыплется в прах. Кто? Джуго нельзя идти к ребенку, потому что печать может активироваться в любой момент, несмотря на его ранение, и тогда может случиться то, чего Сакура боится больше всего. Суйгецу ещё слаб, хоть и пытается казаться сильнее, но его тоже хорошенько измотали. Остается только… Саске. Противоречия захлестнули розоволосую с головой. Она также боялась доверять своего сына этому нукенину, но он сейчас единственный, кто сможет помочь, если конечно согласится. - Но… но… но он ведь, - Сакура сжала зубы, понимая, что если ещё помедлит, то потеряет Карин. Все её потеряют. …почти исчезла. Я чувствую, как что-то теряю. Темнота ещё сильнее сгущается, мешая видеть. Я не хочу идти по пути, ведущему к мраку! Он мне не нравится, но теперь он единственный. Пора идти. Но разве меня там кто-то ждет? В той темноте… - Саске, - чувствуя, как дрожит голос, девушка обратилась к Учихе, который собрался куда-то уходить, - посиди, пожалуйста… с Даичи. Я не могу сейчас. Брюнет повернулся, чтобы посмотреть на девушку. Сначала он подумал, что ему показалось. Она ведь всегда так неистово оберегала сына от него, а сейчас сама просит, чтобы он побыл с ним. Только глаза, в которых блестели слёзы, дрожащие руки и плечи сами ответили на незаданный нукенином вопрос. Кивнув девушке, Саске быстрым шагом отправился на второй этаж. Ситуация не совсем была ему понятна. Така, о которых он уже успел забыть по пути в особняк, вернулись. Учиха видел Карин, которую лечила Сакура, и Джуго, который вышел из гостиной, сильно закашлявшись. Не хватало только Суйгецу. Узнать его местонахождение брюнет и собирался, покидая комнату с пленницей, пока не услышал просьбу бывшей сокомандницы. Все вопросы, которые глодали его в пути, теперь отошли на второй план. Учиха размышлял о том, почему Харуно всё-таки набралась сил и попросила его. Он видел, что это очень тяжело ей далось. Она чуть ли не сквозь стиснутые зубы говорила. Наверное, состояние Карин и правда очень тяжелое, раз она не смогла от неё оторваться. Конечно, Сакура не оставила бы её умирать, но и игнорировать сына не могла. Вот значит как. "Ты всегда была слишком гуманной, Сакура" - заходя в комнату с ребенком, подумал нукенин. Даичи, увидев знакомого человека, сразу же заулыбался и потянул к нему ручки, заставляя брюнета на время забыть о докучающих вопросах. А этажом ниже медик пыталась принять единственное верное решение. Даже эта сильная техника не помогала и Сакура с каждой секундой начинала ощущать пустоту все сильнее и сильнее, зная, что она принадлежит Карин. Единственным шансом на спасение Узумаки сейчас была другая, запрещенная Цунаде, медицинская техника. Сакура отчетливо понимала, что если провалится, то пострадает не только красноволосая, но и она сама. Суть этого дзюцу заключалась в полном обволакивании тела пациента большим количеством чакры, чтобы буквально заставить умирающего жить, добавляя к чакре свою жизненную энергию. Опасность состоит в том, что медик может дать слишком много своей энергии, истощая себя, и тогда у него не хватит сил закончить технику и вылечить больного. В случае неудачи погибает и медик, и пациент. Именно поэтому Хокаге запрещала своим ирьенин-ниндзя использовать это дзюцу. Слишком велик риск. - Но я же не могу не попробовать, - Сакура закрыла глаза, сосредотачиваясь. – А если со мной что-то случится, то что тогда будет с Даичи? Что с ним сделают? А родители, Наруто, Ино, Сай, Цунаде-сама? Я их тогда больше не увижу. Я потеряю все. Я умру. Но… ведь, если я не попытаюсь, то тогда всё потеряет Карин. Что же мне делать? Солёные жгучие слезы сами потекли по щекам, падая на кофту красноволосой и впитываясь, оставляли темные пятна. Зеленоглазая и не замечала их, чувствуя в душе смесь острой боли и равнодушной пустоты, что завладела Карин. Выбора теперь нет. Пусть будет то, что должно случиться. Сакура, подняв руки на уровень груди стала быстро и четко складывать новые печати, чтобы использовать запрещенное ирьенин-дзюцу. Медик больше не думала о последствиях, понимая, что не простит себе смерти Узумаки и, зная, что все будет хорошо, что ей есть к кому возвращаться. Положив одну руку на грудь Карин, а другую на живот, розоволосая закрыла глаза и очень сильно прикусила губу, сосредотачиваясь только на теле перед собой, своей чакре и на том, что поможет ей вернуться. Карин, казалось, начала светиться от большого количества чакры, что плотно обволакивала её. Понемногу медик добавляла своей жизненной энергии, призывая тело девушки к борьбе, к жизни. Каждая клетка организма красноволосой куноичи подверглась настоящему насилию, но бороться с чем-то чужеродным тело не могло и поэтому медленно начинало заново функционировать под воздействием и присмотром медика. Однако все это длилось недолго. С ужасом медик почувствовала, что от потери сил, начали подкашиваться ноги. А ведь осталось не очень много, чтобы заставить Карин самой начать бороться за свою жизнь. Кончики пальцев уже также ощутимо покалывало, красноречиво говоря о том, что чакра на исходе. Стараясь не отрывать руки от красноволосой, Сакура начала понемногу оседать на пол, надеясь, что успеет все-таки завершить технику. Куноичи даже не вздрогнула, когда почувствовала чужую руку на своей талии, и то, что кто-то прижал её к себе. Повернув голову, девушка увидела белые пряди. Суйгецу одной рукой опирался на стол, а другой рукой держал Сакуру, положив подбородок на её плечо. Мечник был ещё слаб и, наверное, ему больших усилий стоило дойти сюда, а теперь он ещё и помогал розоволосой, за что она была ему очень благодарна. - Я могу помочь? – Джуго стоял с противоположного края стола, видя, что зеленоглазая начинает стремительно бледнеть и часто моргать. - Мне нужна чакра, - прошептала девушка, надеясь, что её услышат. – Положи свои ладони на мои и дай чакры. Рыжеволосый сделал так, как ему сказали. Когда его большие ладони легли на ладошки Сакуры, то девушка почувствовала прилив сил. Немного подумав, куноичи решилась на отчаянный шаг. …так что же мне все-таки делать? Может остаться на этом распутье? Сидеть у почти исчезнувшего желанного пути или пойти по прочному ведущему в небытие? - Вернись… вернись, пожалуйста, - а? Меня кто-то зовет? Меня?.. - Куда мне вернуться? Кто ты? - Ты нужна нам… здесь. - Я нужна кому-то? Но куда мне возвращаться? По какому пути идти? Помоги! - Всем нам нужна и ему. Ты же хочешь вернуться, Карин. - Да, хочу. Но не уверена, смогу ли пройти по нему, - ой, мой путь… он становится светлее и прочнее. Может о нём говорит этот приятный голос. – Мне надо идти туда? - Иди за мной… ко мне. - Но ведь я тебя даже не вижу. - Иди туда, где чувствуешь… - Я не уверена, но по-моему это единственное правильное решение. Я иду… Сакура резко открыла глаза, пытаясь прийти в себя. Она смогла немного влиться в сознание Узумаки за счет жизненной энергии, что их сейчас соединяла, но не была уверенна, что её услышали. Перед глазами всё плыло, и картинка медленно приобретала ясность и четкость линий. Приподняв голову, куноичи увидела, что в гостиную также пришел Саске вместе с Даичи на руках и прожигает её злым взглядом. Девушка не знала в чём причина его гнева, да и не до этого ей сейчас было. Медик почти завершила своё дзюцу, а значит сейчас надо быть предельно внимательной, хоть и сил почти не осталось. Суйгецу, больше не в силах держаться на ногах и чувствуя давящую слабость, отступил от розоволосой на шаг, и сел на пол, переводя дыхание и доставая свой стакан, что всё-таки успел набрать перед приходом. Зеленоглазая, лишившись поддержки, теперь опиралась на Карин не заботясь о том, что ей тяжело. Сейчас главным было завершить дзюцу. Джуго убрал руки, когда увидел, что зеленоватая чакра исчезла и медик расслабилась. Сакура, пытаясь не упасть из-за накатившей слабости, теперь опиралась на стол, медленно оседая. Когда Харуно положила голову на грудь Карин, то сначала услышала глухие неритмичные удары, а потом судорожное рваное дыхание. Розоволосая снова почувствовала слёзы на щеках. Только теперь уже от радости и облегчения. У неё получилось. Всё-таки получилось. Значит, не зря она здесь. - Сакура? Это была… ты? – Карин, часто моргая, приподняла тяжелую голову, пытаясь понять, что произошло. Последнее, что она помнила, так это то, что она шла по узкой тропинке в темноте за знакомым голосом. - Я, - улыбаясь, ответила зеленоглазая, понимая, что имеет в виду Узумаки. – С возвращением. Мы тебя ждали. *** Молчание. Это молчание не совсем нравилось Наруто. Точнее совсем не нравилось. Вот так. Цунаде, отвернувшись от блондина, смотрела в окно. Штаб, где собирались каге и главнокомандующие, не был похож на резиденцию, и Хокаге привыкла видеть другую панораму за окном, но сейчас выбирать не приходилось. Джинчурики, почесав затылок, мысленно порадовался тому, что бабулька не вызвала также и Хинату, а то ей бы досталось ни за что. А в том, что ему достанется, Наруто был уверен. Голубоглазому беспокойству хотелось скорее увидеть друзей, товарищей, узнать, как на самом деле обстоят дела, ведь до этого от него многое скрывали. Да почти всё. Узумаки был уверен, что что-то всё-таки поменялось за время его отсутствия. А также ему не хотелось просто стоять, ведь так приходят мысли от которых потом сложно убежать. - Бабулька Цунаде, - Наруто попятился к двери, - а можно я уже пойду? - Я тебе сейчас пойду, - тихо и угрожающе проговорила Сенджу. – Зачем я тебя тогда, по-твоему, вызывала? И перестань, наконец, называть меня так! - Ну, вам лучше знать, зачем меня вызвали, - блондин всё-таки успел моргнуть глазами, перед тем как обняться со стеной. – Ай, ну за что! - Ты ещё и спрашиваешь? – блондинка грозной тенью стояла над голубоглазым. – Наверное, надо было позволить Райкаге выбить тебе мозги. - И кстати, а чего это он на меня так взъелся? - Уууф, - Цунаде закатила глаза. – Потому что мы отправили тебя на остров, чтобы защитить, а ты сбежал оттуда, взяв с собой Хьюга. Ты понимаешь, что могло случиться? А если бы ты встретил кого-нибудь из оставшихся Акацук? - Встретил, - тихо буркнул Наруто. - Что?! – Хокаге резко развернулась в сторону парня. - Ничего-ничего! - Ты что-то сказал?! - Нет, Хокаге-сама, вам показалась, - блондин замахал руками перед собой. – И кстати, Хината сама пошла со мной. И если было бы нужно, я бы защитил её! - Не сомневаюсь, - Сенджу мимолетно улыбнулась, а потом, вспомнив что-то, нахмурила брови. – У меня есть новости о Сакуре. Она… - …жива. С ней всё в порядке, - с широкой улыбкой Наруто закончил фразу. – Я уверен, что скоро она будет с нами!