Рассвет потухших грёз

Тишина сводила с ума. Оглушительная тишина внутри себя. Он уже знал, что ничем не отличается от монстра. Давно им стал. Поэтому и пусто внутри. Даже злости, ярости нет, не то чтобы надежды. Обито знал, что до достижения его цели осталось уже немного. Особенно по сравнению с тем, сколько он уже прошёл. Теперь мужчина управлял Джуби, и скоро все его оппоненты падут. В этом шиноби был уверен. Только вот ничего от этого не чувствовал: ни хоть малейшей радости, ни какого-либо удовлетворения, абсолютно ничего, и это совсем не пугало нукенина. Толпы ниндзя вокруг демонического создания постоянно передвигались и казались копошащимися муравьями, которые не могут навредить своему обидчику. Обито знал, что они не представляют должной опасности. Среди всех он смог разглядеть и своего родственника, сражавшегося за Альянс. А он и не думал, что Саске хватит сил, чтобы сразиться с тьмой внутри себя. Но всё-таки он смог сойти с пути, ведущего в пустоту, а Обито нет. Ведь он и не пытался это сделать. Просто шел на поводу у своих желаний, «хотений», как слепой эгоист наплевал на других потому, что был слаб для того, чтобы отказаться от того, что нарисовал в своей собственной иллюзии. Абсолютно пустой и неправдоподобной, суррогатной, гнилой, что не может принести то, что желаешь. Она лишь заманивает сладкой ложью, предлагая такие заманчивые образы, а на самом деле нагло лжёт, неспособная подарить счастье. Но сейчас уже нукенин не думал об этом. Лишь равнодушно следил за побоищем, за тем, как пешки падают одна за другой, освобождая поле для короля. Совместная техника джинчурики и Саске смогла удивить нукенина, но не сильно и кратковременно. Демон довольно быстро скинул с себя чёрное пламя, которое не сумело нанести ему должного вреда. Обито тоже предпринял контратаку. Всего лишь огромный сгусток чакры. Всего лишь… Для оппонентов он будет смертельным. Раз Саске решил идти против него, значит, должен был понимать и предполагать, что всё кончится именно так. Такова жизнь – либо убьёшь ты, либо убьют тебя. Истина, которую знают все в этом мире. Только вот единицы принимают её, а остальные прячутся за своими утопическими идеями. Сфера должна была достигнуть Наруто и Саске через долю секунды, как Обито услышал в своём сознании свой же голос: - Прости… Нет, потом ты не простишь… Нукенин помнил, что говорил это Сакуре, но не понял, почему вдруг это вспомнил. Он не видел розоволосую вблизи, но может она успела прийти в то время, когда он высматривал расположение Каге? Списывая всё на своё сумасшествие, которое уже дышало в затылок и потихоньку утаскивало за собой когтистыми лапами, Обито вновь сосредоточенно посмотрел вперёд. То, что он там увидел, заставило его вздрогнуть. Рин снова пришла к нему. Только теперь она стояла с низко опущенной головой, сцепив руки за спиной. Мужчина мог рассмотреть прозрачные слезы, что стекали по щекам, немного дрожащие плечи. Она была слишком живой, слишком реальной, такой, какой была при жизни, а не той, что являлась ему во снах или виделась тенью в минуты безумия. Девушка не была похожа на призрака, и именно это пугало Обито. Сумасшествие уже не казалось спасительным забытьем, а предстало перед ним пыткой. Пыткой, которую он не сможет выдержать, даже если бы очень сильно этого хотел. Мужчина запутался в своих желаниях, запутался в себе. А девушка приближалась к нему всё ближе, и Учиха боялся. Он знал, что слишком много сделал зла и потому не достоин быть с ней, а она всё равно тут. Обито не знал, почему она явилась раньше времени, раньше, чем он смог воплотить свой план. Рин молчала, но становилась ближе с каждым мгновеньем. Брюнет видел, что она не шла, а будто бы надвигалась на него. Теперь нукенин мог видеть, как лёгкий ветерок играет с её волосами, приподнимая короткие пряди, видел ресницы, немного слипшиеся от слёз, припухшие глаза. Только кожа была бледнее и прозрачнее обычного, что Обито мог рассмотреть даже тонкие вены, которые, казалось, застыли, будто никогда по ним не текла кровь. Это было слишком для Учиха. Мужчина не верил своим глазам, но понимал, что это не чья-то иллюзия, а его кошмар. Он уже забыл о том, что вокруг него враги, что хотел увидеть, погиб ли на самом деле Саске, забыл о своих внезапно всплывших в памяти словах, которые он говорил Сакуре. Брюнет замер на месте, не желая шевелиться. Когда между ними осталось расстояние в несколько шагов – Рин остановилась. Подняв голову, девушка посмотрела в глаза товарищу по команде. В её взгляде не было упрёка, злости, негодования, а лишь сострадание. Такое же сострадание, которое проявила к нему Сакура в последнюю их встречу. Обито не понимал, почему постоянно вспоминал розоволосую девчонку, только чувствовал, что с ней связано появление его любимой. Схватившись руками за голову, мужчина закричал, пытаясь разбить наваждение, что оплело его неразрываемыми путами. Однако образ плачущей шатенки никуда не уходил, не покидал его. Не находя больше другого выхода Обито перенесся в другое измерение. Он был готов хоть вечность бегать по ним, чтобы убежать от кошмара. Да, он мечтал быть рядом с любимой, ради этого столько всего прошёл, но сейчас она пришла к нему сама. И это не было его иллюзией, этого он не мог контролировать. Учиха пытался понять, что он сделал не так, где оступился. И почему то, чего он желал больше всего, теперь стало его страхом? Неужели всё было напрасно, зря? Обито не хотел признавать, что так оно и было. Он лишь хотел вновь обрести счастье рядом с той, которую любил, но которую у него так жестоко забрали после того, как он чудом избежал смерти. Брюнет хотел, чтобы вернулись те дни, когда он с товарищами по команде и учителем ходили на миссии. Да, он был тогда похожим на болвана и, наверное, из-за этого Рин хотела быть с Какаши, который являлся противоположностью Обито. Теперь же нукенин знал, что не будет этого радужного прошлого, которое он сможет прожить вновь. Спрятавшись в одном из своих измерений, брюнет сидел на каменном полу, закрыв глаза. Его вновь обманули… Нет, это он обманывал себя долгие годы. Вместо того, чтобы стать сильнее и отпустить любимую, вернувшись в деревню, и стать поддержкой для друга, он выбрал скользкий путь, убегая от себя. Тогда, вероятно, он не смог бы стать таким сильным и вскоре погиб бы на одной из миссий, отправившись вслед за Рин. Но нет же, Учиха эгоистично пытался сделать так, чтобы он вновь смог быть счастливым, плюя на многочисленные смерти и страдания других людей. Просто внутри он был тем же слабым мальчишкой, который мечтал когда-то обойти Какаши, чтобы его заметила любимая. Всё напрасно. Сломав тысячи судеб – невозможно обрести покой и счастье. *** Успокаивающее затишье пыталось зализать свежие раны. Люди, находившие неподалёку и суетившиеся, выполняя свою работу, создавали ощущение полноценной жизни. Время стало очень медленным, тягучим и нерасторопным, что Цунаде хотелось пнуть его, чтобы катилось быстрее. Женщина, осматривая место, где не очень давно была стена, поняла, что просто сорвалась. Она, как Хокаге, не должна была показывать так бурно свои эмоции. Не по статусу, не положено, но Сенджу было плевать на это. Сейчас в груди было прохладно, что позволяло хоть как-то дышать, и темно, что страшно было от того, что свет там мог не появиться. Женщина чувствовала свою вину перед ученицей, чувствовала её перед всеми, кого не смогла спасти. В глубине души Хокаге понимала, что слишком сильно привязалась к некоторым людям и вновь за это поплатилась. Цунаде боялась, что в этой войне будет слишком бесполезной, но это не подтвердилось. Они все были слишком слабы перед такими оппонентами. Потом пришел страх потери. Сенджу не хотела понимать, что во время сражений может погибнуть Наруто, Шизуне… Иногда Цунаде хотела вообще перестать чувствовать. Её внешность была сплошным обманом: тело показывало молодую женщину, но в душе она понимала, что сердце покрылось уже многими шрамами, износилось от невзгод, потерь. Но каждый раз блондинка откидывала от себя мысли о том, что ей пора присоединиться к брату, любимому, Джирайе, Орочимару… Если она ещё живет, значит, может кому-то понадобиться и не стоит ныть, надо просто действовать. Проще всего умереть. Закусив губу, Принцесса посмотрела на Сакуру. Вновь ошиблась, не проще всего. Женщина знала, что должны были быть веские причины, чтобы розоволосая решилась на этот поступок. Это как игра в шоги. Харуно понимала, что какой-нибудь из фигур придётся пожертвовать, чтобы защитить ферзя, способного переломить исход всей партии. Девушка думала и о Даичи, зная, что малыш пострадает в случае поражения. Хокаге понимала, что её ученица, как и многие другие, верила в Наруто, в то, что именно он сможет принести им победу в этой изматывающей войне, от исхода которой зависит их будущее. Только вот легче не становилось от понимания того, зачем она добровольно выбрала смерть. Безысходность подбиралась всё ближе и ближе к сердцу Хокаге, высасывая все эмоции и ощущения, делая мир тусклым и неспособным приносить счастье. Не было уже той ярости, что захватила её в первые минуты, не было ненависти к себе от беспомощности. Женщина упорно оставалась возле тела Сакуры, опираясь на стену. Взгляд карих глаз постоянно натыкался на бледную кожу и застывшую, уже почти черного цвета, кровь на виске и щеке. Сорок пять минут. Сорок пять минут прошло с тех пор, как её сердце перестало биться, а в лёгкие больше не поступал кислород. Чего до сих пор не понимала Цунаде, так это зачем Сакура продлила жизнь своим не рождённым детям. Неужели мать пыталась таким способом хоть как-то попросить у них прощения? Сенджу не могла ответить на вопрос, потому что никогда не была матерью. Только чувствовала, что близка к истине. - Здравствуйте, Хокаге-сама, - Цунаде вздрогнула и посмотрела на того, кому хватило смелости её потревожить. Перед ней, в плаще, уже довольно истасканном и местами порезанном, стоял Анбувец. Один из немногих, кому она доверяла. - Тебе не положено быть здесь, - холодно отозвалась Сенджу, вновь смотря на голую стену перед собой. - Однако именно здесь я должен сейчас находиться, - мужчина подошёл к телу Сакуры, стирая с виска кровь краем своего плаща. Закрыв глаза, шатен начал складывать печати. - Нибои, чёрт возьми, объясни, что ты делаешь?! – Хокаге почувствовала, что нервы вновь оголились за мизерный промежуток времени. - Глупо было с моей стороны полагать, что всё обойдётся без расспросов и объяснений, - Анбувец, вздохнув, спокойно и понимающе посмотрел на женщину. – Но Вы же знаете, что времени осталось мало. Попытаюсь быть предельно кратким. - Говори, - Принцесса прикусила губу, ощущая, как в горле образуется ком. - Стоит сказать, что когда Вы спасли мою семью и разрешили жить в Конохе, то поступили немного беспечно, совершенно не зная нас, ведь мы вполне могли оказаться шпионами, - Нибои заметил, что при замечании Хокаге сжала зубы, но продолжил говорить далее. – Но это совершенно не так, и я до сих пор очень Вам благодарен. Моя жена и дочь так же ценили и уважали Вас и поэтому исправно ходили на миссии, хоть мне бы хотелось, чтобы они не рисковали собой. После проваленного задания, когда мы должны были защитить Сакуру, но не смогли сделать это, я чувствовал ответственность за её жизнь. Найти мне её не удалось, хоть я пытался, прочёсывая местность там, где её перехватили в радиусе во много миль. Теперь же я пришёл исправить всё. Одна из секретных техник моего клана – это заключение договора со Смертью. - Что? – Сенджу нахмурила брови. – В чём заключается смысл этого договора? - Я могу совершить обмен, - спокойно объяснил мужчина. – Дух Сакуры в обмен на мой. - Но… это означает, что ты умрёшь, - Хокаге не могла понять поступка шиноби, - и что тогда будет с твоей женой и дочерью? Нибои, на войне происходит много потерь и это неизбежно. То, что ты тогда провалил миссию, не значит, что ты должен умирать, жертвуя собой, - Цунаде бы хотела, что Анбувец вернул к жизни Сакуру, но понимала, что за этим будут стоять новые потери. - Я не хотел говорить, но придется, - шатен приложил руки к вискам. – Неделю назад Сакура смогла спасти мою дочь, хоть и рисковала, потому что была измождена. Я видел, что она находилась в полуобморочном состоянии, но упорно залечивала раны, тратя последние крохи чакры, и тем самым спасла её. А потом… потом убили и Ами, и Исайю. Я могу заключить договор лишь раз, но не могу выбрать между женой и дочерью, - после этих слов кареглазая смогла понять, что изменилось в Нибои. Глаза… Они стали тусклыми и пустыми, хоть мужчина пытался скрывать это. – Думаю, Вы понимаете меня. Родных у меня больше нет и оставаться здесь я не намерен, - холодно, в несвойственном ему тоне проговорил шатен, что удивило женщину. – Это будет моей благодарностью. Прошу более не отвлекать меня. Спасибо Вам за всё, Хокаге-сама, - закончив говорить, мужчина начал складывать печать, предельно сосредоточившись. Сглотнув, Принцесса наблюдала, как Нибои, положив руки на лоб Сакуры, начал говорить что-то беззвучно. Сколько бы Цунаде не старалась, она не могла понять, что именно он произносит. Через некоторое время женщина почувствовала, что стало намного холоднее. От этого по коже побежали мурашки, и захотелось закутаться во что-нибудь теплое, однако Сенджу осталась на месте. Появившийся словно из ниоткуда Саске, вырвал Цунаде из раздумья. Хокаге тут же преградила ему дорогу к Нибои. Учиха был явно в смятении и совершенно не мог понять, что происходит. Он пытался успокоиться, прийти в себя, два раза навестил Даичи, почти довёл себя до изнеможения за малый промежуток времени и снова вернулся к Сакуре, понимая, что совсем скоро её тело будет лежать в земле. Брюнет до сих пор отказывался принимать её смерть, поэтому пришёл, чтобы вновь убедиться в том, что нить правда оборвалась, больно хлестнув острым кончиком по сердцу. А сейчас Учиха видел, что неизвестный ниндзя что-то говорит беззвучно, положив руки Сакуре на голову, и чувствовал, что вокруг необычная, даже ненормальная атмосфера. Когда женщина отошла, брюнет, активировав шаринган, смог увидеть неясный серый силуэт позади шиноби. Саске сомневался в том, что он верно мыслит. Читая по губам, бывший отступник не мог понять смысл слов. Вероятно, это был какой-то древний язык. Глаза парня расширились, когда он увидел, что чакра в теле Сакуры начала очень медленно циркулировать, будто её насильно заставляли двигаться. Брюнет и не заметил, как у него перехватило дыхание, а просто пытался понять, что происходит. События летели очень стремительно, так, что он даже не успевал осознавать их в полной мере. Сейчас ему казалось, что со смерти розоволосой прошло уже очень много времени, хотя это было совсем не так. Учиха только начал свыкаться с мыслью о её гибели, как уже происходит совершенно обратное. Для него не ново было то, что мир шиноби очень непредсказуем, но именно в этот момент били по нервам все его подводные камни. - Он же?.. – Саске нуждался в подтверждении того, что видел. Слабенький огонёк в душе становился ярче и ярче, держа его в оцепенении, не позволяя отпустить нить надежды. Парень не знал, почему он так ухватился за Сакуру, почему с ней связал свои чаяния. Разумом он не смог осознать это. Что-то другое там, где-то за пределами логических осмыслений, ненавязчиво говорило ему о том, что он к ней давно уже привязался, и удерживают его рядом с ней именно чувства. Брюнет уже и не пытался найти объяснение своему поведению, а принял всё как есть. Пусть будет так, ведь, наверное, то, что он к ней испытывал или ещё испытывает, и есть то чувство, что было между родителями. Глупо было возражать самому себе, когда на самом деле понял только после её смерти, как сильно её любил… или любит? - Да… - Цунаде без пояснений поняла, что имел в виду Учиха. - Я хочу, чтобы Сакура ничего не узнала, - Нибои уже не выглядел таким сосредоточенным, скорее расслабленным и с лёгкой улыбкой на губах. Шиноби знал, что скоро будет там же, где и его семья, поэтому чувствовал теплое спокойствие в груди. Когда Хокаге кивнула, шатен продолжил, - и постарайтесь меньше пить, Хокаге-сама. Даже оттуда я буду следить за Вами. - А… - женщина не знала, почему Нибои вновь стал беззаботен и даже беспечен. Однако в уме тут же проскользнула догадка. Кареглазая знала, что в этот момент очень неуместно задавать вопрос, что крутился на языке. Однако не задать она его не могла, думая, что если и дальше будет держать всё напряжение в себе, то свихнётся. – Так это ты воровал моё саке? Так ведь? А я вечно подозревала Шизуне и срывалась на ней. - Не воровал, а забирал на хранение, - Анбувец начал чувствовать во всём теле невыносимую, но желанную слабость. – И с Шизуне мы были заодно, - мужчина издал смешок. Саске лишь сжимал кулаки во время разговора Хокаге и неизвестного для него шиноби. Он не понимал, как они в такой ситуации могут спокойно разговаривать о саке!.. Бросив взгляд на Цунаде, парень увидел, что она напряжена. Скорее всего, тоже чувствовала, что техника почти завершена. Наверное, этот шиноби ей тоже дорог, раз она, до крови прикусив губу, пыталась сохранить самообладание из последних сил. Брюнет понимал, что как только шатен завершит дело, то умрёт. Учиху это не волновало, хоть и совесть пыталась бунтовать, однако он был ему благодарен, чего вслух, конечно же, не высказал. - Если я не ошибаюсь, - негромко проговорил Анбувец, обращаясь к Саске, - то ты один из тех, кто похитил Сакуру. Если бы я не был занят, то попытался бы тебя убить. Хм, только вот в вашем случае все должно быть хорошо, потому что тогда вообще нет смысла в чувствах. Береги её, - колени мужчины начали подкашиваться. - Нибои, - Цунаде подскочила к шатену, подставляя плечо, на которое он оперся, чтобы довести технику до конца. - Прошу, не плачьте, Принцесса, - мужчина говорил так тихо, чтобы слышать его могла только санин. – Там, я снова буду счастлив с любимыми людьми. А Вы нужны тут. Помните, что я буду следить за Вами. Прощайте. Надеюсь, что мы не скоро встретимся, Хокаге-сама, - Нибои улыбнулся, навсегда закрывая глаза. Сенджу, подхватив безвольное тело, быстро покинула госпиталь, исполняя желание друга. Саске теперь остался один с Сакурой в больничной комнате. Больных здесь не было, их перевели в другие палаты из-за отсутствия части стены. Учиха всё так же шаринганом до боли вглядывался в лицо розоволосой, не смея подойти. Когда затрепетали ресницы, теперь сильно контрастирующие с мертвенно-бледной кожей, брюнет почувствовал, что в горле образовался ком. Видно было, что девушка пытается открыть глаза, что ей с большим трудом, но всё-таки удавалось. С побелевших губ сорвался тихий болезненный стон, когда ирьёнин, все-таки открыв глаза, попыталась повернуть голову в сторону. Шиноби застыл на месте, находясь в шоке и пытаясь подобрать разумные факты и аргументы к тому, что то, что он видит, это не наваждение. Он боялся, что если шевельнётся, то всё исчезнет. Розоволосая начала шевелить пальцами, очевидно вновь заставляя своё тело функционировать. Снова закрыв глаза, Сакура подняла голову от поверхности больничного стола. Принимая сидячее положение, ирьёнин сильно жмурилась от гудящей боли в голове. Казалось, что тело вовсе не собирается её слушаться и лишь непонятным образом зеленоглазая хоть как-то, но заставляла мышцы сокращаться по её воле. Когда Харуно пыталась вспомнить, что с ней произошло, то в мозге словно бы взрывался вулкан боли и ещё сильнее начинала кружиться голова. С усилием подняв веки, девушка пыталась привыкнуть к свету, чтобы осмотреться и понять, где она и что произошло. Саске стоял позади Сакуры, и она не могла его увидеть, не повернув голову. Шиноби начал бесшумно подходить к девушке, чтобы не испугать её. Но когда осталась пара шагов, он сорвался, быстро обойдя кушетку и обнимая ту, которую чуть не потерял навсегда. Ирьёнин успела лишь только охнуть, не совсем понимая, что произошло. Её мозг ещё очень медленно обрабатывал информацию. Зато в крепких объятиях ей стало легче и теплее. Только сейчас розоволосая поняла, как сильно она замёрзла, а тот, кто её обнимал, дарил тепло и спокойствие. Стук сердца девушки для Учиха сейчас казался самым важным звуком, который бы он хотел слушать. От него становилось теплее в груди, и собственное сердце, измученное отравляющей ненавистью и беспричинной злобой, начинало биться быстрее. Он всё-таки как-то смог остаться человеком, барахтаясь на краю водопада и пытаясь удержаться, чтобы не упасть. Смог благодаря той любви, что в детстве подарила мама, очень редким похвалам отца, поддержке Итачи, вере Наруто в него, смеху Даичи и любви девушки, которую долгое время просто не замечал. Эти люди, несомненно, очень много сделали для него. - Саске? – положив голову на плечо парня, осипшим хриплым голосом, задала вопрос Сакура, слабо приобнимая его и чувствуя дрожь. Учиха вздрогнул, не ожидая того, что сокомандница его узнает, ведь он подошёл быстро, и рассмотреть бы она его точно не успела. - Да, - шиноби, коротко ответив, замолчал. Он очень захотел задать ей вопрос, но опасался ответа. Вообще говорить не хотелось, а просто обнимать её, чувствуя, как ледяное тело постепенно согревается и в нём вновь появляются силы для того, чтобы жить. - Что произошло? – розоволосую мучила неизвестность и то, что в памяти будто бы образовалась дыра. - Уже неважно, - негромко произнёс брюнет, понимая, что теперь это на самом деле так. Крепче обняв зеленоглазку, Учиха облегченно выдохнул, осознавая, что то, что произошло на самом деле, не сон. Это был кошмар наяву, который закончился счастливым пробуждением. – Как ты узнала, что это я? - То чувство, когда тебя обнимает любимый человек, ни с каким другим не спутаешь, Саске.