Рассвет потухших грёз

Писалось под музыку Toshiro Masuda, которая в этом посте - http://vk.com/club54828684?z=photo-54828684_311841568%2Falbum-54828684_00%2Frev ____________________________________________________ Шум в ушах спутывал мысли, разрывая ход понимания реальности, перед глазами всё плыло. Саске с трудом управлял своим телом. Ударной волной его припечатало к валуну и казалось, что внутренности прилипли к позвоночнику. Кое-как поднявшись, парень пытался отдышаться и осознать, что произошло. С каждым вдохом боль отступала дальше и дальше. Оглядевшись и вновь активировав шаринган, Учиха больше не мог видеть Джуби. Хотя такую громадину сложно не заметить. В голове звучал не переставая чей-то отчаянный крик. Кто-то кричал чьё-то имя… Сосредоточившись, Саске выудил из памяти отрывок произошедшего перед тем, как он видимо на время потерял сознание. Тело будто прошили электрическим током, когда брюнет понял что произошло. Дыхание перехватило так, что невозможно было сдвинуться с места. Окидывая взглядом полупустую каменистую местность, шиноби не хотел верить в то, что случившееся не обман. Перескакивая с глыбы на глыбу, брюнет надеялся, что ошибся в догадках, что ему просто показалось, привиделось, когда он отключился. Но когда он всё-таки нашел то, что искал, понял, что видел не кошмар, а реальность. Сакура лежала на обломке скалы, будто приобнимая себя, одежда во многих местах была прожженна или порезана, часть лица закрывали волосы. Саске одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние, присев, приподнял голову девушки и положил её себе на колени. Волосы с трудом удалось убрать с лица, потому что они прилипли к коже из-за крови, что стекала со лба и виска. Шиноби пытался нащупать пульс, судорожно сжимая запястье девушки, но никак не мог почувствовать ритмичной пульсации, которая должна была идти от сердца. Не веря самому себе, парень приложил ухо к груди розоволосой и снова ему откликнулась лишь тишина. Зрачки черноглазого расшились, выдавая его потрясение. Он не хотел верить ужасному факту, отказывался принимать его. Взгляд метался из стороны в сторону, ни на чём не останавливаясь. Саске хотел увидеть Наруто, но его не было поблизости, хотел увидеть хоть кого-то, кто мог бы сказать ему, что он ошибается. Посмотрев на лицо куноичи, Учиха мог наблюдать лишь спокойствие, будто розоволосая вовсе не умерла, а лишь уснула. Шиноби снова вновь и вновь старался нащупать пульс, но его так же не было, потом дрожащими пальцами пытался стереть кровь с ещё не побледневшего лица. - Сакура, ты слышишь меня?! Очнись! – Саске начал трясти девушку за плечи, отказываясь верить в её смерть. – Не смей умирать! Как ты могла оставить… нас… - его полностью начала заполнять ледяная пустота. Неужели она больше никогда не откроет глаза, не заговорит, не возьмет на руки сына? Неужели его снова захватит одиночество, ведь в деревне он не останется без неё, а Даичи сможет только принести цветы на могилу матери и никогда не увидит вживую её улыбки, мать не сможет успокоить, когда ему станет плохо, не поддержит. Их сын будет сиротой, потерявшей мать в проклятой войне. Слова эхом отражались от камней, заглушая голос разума. Шиноби не мог поверить, что снова потерял близкого человека. Старая боль поднялась из глубины души, умножаясь троекратно. Никто не отвечал ему. Девушка всё так же лежала, не шелохнувшись, и лишь ветер пытался теребить пряди волос, часть которых слиплась от потемневшей крови. Мир перед глазами начал качаться из стороны и рушиться прямо на глазах. Его мир, который он кропотливо собирал по кирпичикам, оберегал от других. Саске обещал себе, что теперь будет беречь дорогих ему людей даже ценой своей жизни. Обещал, что пока он жив, с Даичи, Сакурой и Наруто ничего не случится. Не сдержал обещания, наоборот, именно она закрыла его от смертельного удара. Парень сжал кулаки, пытаясь сохранить самообладание, но выдержка полетела к чертям. Шиноби обнял уже мертвую мать ребёнка, которого теперь считал своим, прижал к себе, пачкаясь застывающей кровью. Всё тело пробирала крупная дрожь. Он не мог понять, почему у него снова забирают близкого человека. Только сейчас он смог осознать до конца, насколько она стала ему дорога. Учиха держался из последних сил, чтобы не начать громить всё вокруг, чтобы не убивать всех подряд. Мир потемнел за секунду, и брюнет понял, что вновь опускается во тьму. Снова обуяла его ненависть, жажда мести, неукротимая ярость. Он оставался так же сидеть на земле, потому что не хотел отпускать её. Боялся, очень боялся, что если сейчас отойдёт от неё хоть на шаг, то сделает всё, чтобы разрушить ненавистный мир, сжечь всё дотла. Тогда он потеряет даже воспоминания. - Зачем? Зачем ты это сделала?! – безумный шёпот сходящего с ума человека, теряющего себя от гложущей душу боли. – Как ты смогла оставить Даичи? Почему оставила меня? Зачем сделала так же, как Итачи? Ответь же! – Саске сорвался на крик. – Даичи… Шиноби быстро поднялся, держа на руках девушку, и с самой большой скоростью, на которую был способен, направился в сторону госпиталя. В душе снова едва замерцала надежда. Брюнет хотел, чтобы ему сказали, что он ошибся, что Сакура ещё жива и её можно спасти. Он цеплялся за последние крохи светлого в своей душе, чтобы не сойти с ума окончательно. Краем глаза парень заметил, что слишком тихо на поле боя. Нет боя. И он не понимал, что происходит. В помещении с белыми стенами была суета, но когда появился Учиха с розоволосой на руках, мгновенно установилась тишина. Все медики словно застыли, не понимая, что случилось с девушкой. Они ждали, когда она придёт, и тогда многих ещё удалось бы спасти, потому что их сил не хватало. Но сейчас ирьёнин безжизненно повисла на руках у темноволосого шиноби. Дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошла Цунаде, чтобы помочь раненным после боя. Санин не знала, почему битва прекратилась так неожиданно, но видела, что даже в этом случае пострадавших много. Женщина замерла на месте, когда увидела свою ученицу, которую Саске не хотел отпускать. Беглого взгляда хватило, чтобы оценить состояние и чтобы внутренности сжало в тугой узел. - Быстро положи её на этот стол, - чёткий приказ, но кожу Хокаге покрывает мелкая дрожь. Шиноби тут же положил девушку, держась на плаву за обрывок надежды. Возможно… возможно, что всё ещё может наладиться для них. Цунаде тут же начала сканировать Сакуру, пытаться заставить сердце биться вновь, но всё тщетно. Медик знала, что сердце куноичи не бьётся уже около пяти минут, а тело медленно начинает остывать. Ещё Принцесса узнала то, что совсем выбило её из колеи. Слёзы начали быстро течь по лицу женщины, падая на руки, грудь, обжигая похолодевшую кожу. Она не знала, что случилось, но и спросить об этом у Саске сил не было. Очередная потеря резала сердце, вынуждая сжимать от беспомощности руки в кулаки и зажмуривать до боли глаза, чтобы рыдания не стали вырываться наружу. - Она закрыла меня с Наруто от удара, - мертвенный голос брюнета не сразу дошёл до сознания Цунаде. - Слабачка! – сорвалась санин, ударяя кулаком стену, которая незамедлительно рухнула, раскрошившись на мелкие кусочки. – Слабачка! – оперлась руками о стол, на котором лежала розоволосая, начиная рыдать, никого не стесняясь. – Не смогла… не пережила войну… войну с собой! – Сенджу пыталась утереть слёзы, но они уже лились нескончаемым потоком. – Сдалась, когда почти прошла весь путь страданий. Не хватило сил попросить помощи… Саске, лихорадочно соображая, пытался осознать, что говорила Хокаге. Что значит «слабачка», «не пережила войну с собой», «не хватило сил попросить помощи»? Цунаде что-то знала? Знает? Неужели Сакура сделала это нарочно, потому что… потому что, что? Сломалась под натиском бед, что свалились на её плечи, боялась будущего? И из-за этого пожертвовала собой ради сокомандников, чтобы они принесли мир всему человечеству. Как… как глупо! Если бы он успел поговорить с ней, сказать всё, что хотел… если бы… Упущенный шанс, погасшая надежда разрезали на мельчайшие кусочки. Хотелось кричать от несправедливости, перерезать себе горло за то, что вовремя не смог всё исправить, не помог девчонке, что засела в голове. Перед глазами Саске мелькали картинки, когда они ещё были командой до его ухода из деревни. То время сейчас казалось счастливым и беззаботным. Наруто… как он переживет потерю подруги? - Она… Она была… - Цунаде с трудом выдавливала из себя слова, опираясь руками о стену и смотря вниз, - беременна. Двойней. Им всего месяц. Не знаю как… не знаю зачем… но она сделала так, чтобы они ещё... некоторое время жили. После её смерти. Они ещё живы. Им всего месяц… но погибнут где-то через час от… Дальше Саске уже ничего не слышал. Голос Хокаге звучал где-то вдали, размываясь. Он не мог поверить. Беременна… Это были бы их дети. Она боялась, боялась, что он снова уйдёт или заберет у неё всех? Чего она не смогла выдержать? Почему не дождалась окончания всего этого ада? Шиноби знал, что виноват во многом. Он довёл её до такого состояния, он несколько раз её чуть не убил, унижал, а потом не смог понять и защитить. Снова пытался прятаться за маской безразличия, и его опять наказали. Она наказала его. Сорвавшись с места, Учиха понёсся к Даичи. Открыв настежь дверь, испугал и малыша, и Амио, что присматривала за ним. Девушка, бегло глянув на шиноби, тут же выскочила за дверь. Саске взял сына на руки, крепко прижав к себе. Мальчик, ничего не понимая, сначала просто схватился ручками за рубашку, а потом начал тихо хныкать. Потомок великого клана не видел перед собой ничего, хоть его глаза были открыты, не дышал, потому что грудную клетку невыносимо сдавило. Когда заплакал сын, носитель шарингана почувствовал, что внутри что-то сломалось и прозрачная жидкость сама потекла из глаз. Теперь мир вообще расплылся, раскалываясь на части. Саске не понимал как это возможно, но знал, что Даичи почувствовал смерть матери. Малыш со всех сил цеплялся за отца, а тому становилось только хуже: кислород отказывался поступать в лёгкие, внутри все сжалось и похолодело, и лишь тепло ребёнка удерживало шиноби перед гранью. Все маски и барьеры вытекали из него слезами, которые он и не замечал. Очень медленно совсем непонятные призрачные силуэты стали приобретать какую-то ясность, и вот он уже видит как там, на белом светящемся фоне стоит Итачи, а рядом появляется Сакура, грустно улыбаясь. Саске понимал, что не сошёл с ума, но всё же отчётливо видел призраков. Рядом с Итачи уже стояли мама и папа, и они тоже улыбались. Мама, протянув руку, положила её на плечо Сакуре, чтобы та не чувствовала себя одиноко. Розоволосая девушка сделала шаг ближе к брюнетке, неотрывно смотря на любимого, что держал сына. Парень был уверен, что они пришли попрощаться, и… он очень хотел к ним. Хотел к своей семье, к любимой девушке, но знал, что не может… Даичи должен жить. А так хотелось пойти к родным, чтобы забыть обо всех страданиях, чтобы вновь чувствовать себя счастливым. Силуэты стали растворяться, оставляя брюнета в жестоком мире. Последние улыбки, последние взгляды и… снова нет ничего. Снова пустая комната, куда она больше не сможет зайти, чтобы покормить сына, а потом лечь спать после очередного изматывающего напряженного дня. Малыш, заснув на руках у отца, вздрагивал во сне. Саске хотел положить его на кровать и сесть рядом, но сын не отпустил его. А мир продолжил крошиться в глазах шиноби. Сегодня он упустил все свои шансы, и из-за этого сгорели надежды на то, что всё может быть хорошо… *** Наруто остервенело носился по бывшему месту сражения и ничего не понимал. Он помнил, что до того, как его зашвырнуло невесть куда ударной волной, он видел Сакуру. Видел, что она заслонила их, и слышал свой крик и крик Саске. Сейчас же Узумаки не мог найти сокомандников. Медики уносили раненных, те, что могли сами передвигаться, шли к лагерю. Петляя между ниндзя, блондин не мог увидеть лица, которые искал. Пару раз он натыкался на Хинату, но каждый раз пробегал мимо. Потом, устав от бессмысленных поисков, начал расспрашивать всех встречных, пока по крохам не выудил информацию о том, что видели Учиху Саске в госпитале с ирьёнином Харуно. Узнав об этом, парень стрелою помчался к больничным постройкам. Уже по пути Наруто чувствовал, что его сердце сжимается от тревоги. Вошёл парень в госпиталь в том месте, где раньше была стена и замер, наткнувшись на пустые глаза Хокаге. Женщина стояла, прислонившись к стеллажу, и смотрела перед собой, ничего не видя. Рядом на высоком столе лежала Сакура. Вздрогнув, Узумаки подскочил к розоволосой, отмечая слишком бледный цвет лица и вообще ужасное состояние. Одна рука безвольно свисала со стола и, когда шиноби дотронулся до неё, чтобы положить на стол, то ужаснулся тому, какая она холодная. - Бабулька Цунаде, что случилось? Что с Сакурой-чан? – страх стал липкими щупальцами охватывать сердце, но блондин сопротивлялся, пытаясь гнать от себя плохие мысли. - Она мертва, - женщина даже не посмотрела в его сторону. - …Что?! – выкрикнул Наруто спустя полминуты, пока два ужасных слова осознавались им и резали на кусочки. – Не может быть, но… она такая холодная! – джинчурики был уверен, если Хокаге тут, то всё будет в порядке, а она ему заявляет, что его первая любовь, человек, ради которого он стремился стать лучше, - мёртв. - Не говори глупостей – двадцать минут прошло со смерти, тело ещё не могло полностью остыть, - санин механически шевелила губами, находясь в прострации. - Как… как ты можешь спокойно говорить об этом? – закричал шиноби. – Это же Сакура! Сакура! Я не верю. Она жива, жива, но… - Узумаки замолчал, понимая, что женщина не врёт. С тихим безумством он посмотрел в карие глаза и понял, чего не заметил в них сразу. Не заметил пустоты. Хокаге закрыла все эмоции и только лишь немного покрасневшие глаза показывали, что недавно тут был ураган. Блондин схватил ладонь подруги, пытаясь согреть, но ничего не выходило. Какое-то старое чувство стало бурлящим потоком заполнять естество джинчурики всё быстрее и быстрее с каждой секундой, когда он понял, что девушка, лежащая перед ним, скоро будет предана земле. Что та, которую он так ревностно защищал от невзгод, та, что он любил всей душой, погибла на чёртовой войне. Руки моментально сжались в кулаки, а челюсти свело от боли, потому что он слишком крепко сжал их. Наруто закричал что было сил, выплёскивая боль, которую не удалось удержать внутри. Его собственный разум начала вытеснять глухая ко всему, неиссякаемая ярость. Цунаде схватила парня сзади, понимая, что он может натворить в таком состоянии. Блондин стал отчаянно вырываться, крича проклятия. Голубые глаза стали похожи на грозовые тучи, что заволокли небо. - Отпусти меня! Уйди! Отпусти! – джинчурики ненавидел себя за бессилие, ненавидел за то, что не смог спасти, помочь вовремя. – Отпусти, или я разнесу здесь всё! Хокаге отпустила его, понимая, что сейчас ему необходимо хоть как-то заглушить боль, что топила в безысходности. Шиноби, выскочив на улицу, стремглав помчался туда, где недавно было сражение. Теперь он не застал там никого, хоть кого-нибудь, кого он мог растерзать за то, что сделали с Сакурой, с ним. Наруто вспомнил, что рядом тогда был Саске, но до сих пор он его не видел и сейчас не хотел видеть, боясь, что окончательно сорвется. Сорвется, если увидит боль в его глазах, равнодушие, ярость, да что угодно! Джинчурики не мог поверить, что всё было напрасно. Напрасно он долгие годы гонялся за лучшим другом, напрасно столько ждал, когда подруга вернётся из плена. Он хотел, чтобы его друзья были счастливы, ведь видел, что они испытывают друг к другу, хоть и скрывают это даже от самих себя. А теперь всё просто рассыпалось как прах после двух слов: «она мертва». Парень, схватив себя за волосы, стал кататься по земле, желая забыть весь ад, что пришлось испытать. Он лишь хотел, чтобы войн не было, хотел защищать каждого человека, который в этом нуждается, а получается… получается не смог защитить ту, что долгое время любил больше жизни. Кулаки сбивал о камни, но физическая боль не могла отвлечь от душевной. Наруто бы хотел отдать себя во власть девятихвостого, но теперь Курама не станет пользоваться моментом, да и… Узумаки знал, что у него ещё остались дела, которые он должен был завершить. Подняв глаза к небу, джинчурики снова закричал, срывая горло и сжимая руками каменистую почву. Как ему хотелось разрушить что-нибудь, чтобы успокоиться, чтобы забыться. Держать себя в руках не было сил, не было смысла в дальнейшей жизни. Тонкие руки крепко обняли парня, а он лишь вздрогнул, боясь, что сошёл с ума. Позже блондин понял, кто это и поэтому со всей силы сжал хрупкое девичье тело, положив голову на плечо и продолжая рыдать. - Сакура… Сакура… Сакура… она мертва… мертва, - шептал Наруто, чувствуя как его успокаивающе гладят по голове. – Её… больше нет. Нет! Пусть прокляты будут те, кто затеял эту войну, - джинчурики закричал, пытаясь подняться, но его все же пытались удержать. - Тише-тише, - девушка, сама дрожа от страха и боли, пыталась успокоить любимого. – Тише, Наруто, - Хьюга не употребила первый раз привычный суффикс, осознавая всю серьёзность и трудность ситуации, - я знаю, как это больно, но ты должен это пережить ради Сакуры. - Хината… я только хотел, чтобы друзья, люди, которые мне дороги, были счастливы. Я хотел остановить войну и стать Хокаге, чтобы такого больше никогда не повторилось. Но… я не смог… не смог даже… - парень затих прислушиваясь к тишине внутри себя. Все чувства словно выгорели. Была только мысль о том, что он ещё должен помочь отцу, другим Каге выиграть в этой войне. Он собирался победить, чтобы, наконец, была возможность сбежать куда-нибудь подальше. - Ты не должен сдаваться, не делай это, прошу, - брюнетка отчаянно пыталась вытащить парня из холодной бездны, в которую он пытался сорваться. – Сакура-чан не хотела бы, чтобы ты опустил руки, я уверенна в этом. - Она закрыла нас собой, - с трудом шевеля занемевшими губами, тихо проговорил Наруто. – Почему она так поступила? Зачем? - Наверное, она хотела защитить дорогих людей, - Хината боялась, что может своими словами ещё больнее сделать парню, но и оставить его не могла. Разрываясь между двумя сторонами, девушка говорила медленно и тихо. – Когда любишь, то готов пожертвовать своей жизнью ради любимых. - Я должен был умереть, - настойчиво проговорил джинчурики. - Нет, прошу… не говори так, - вскрикнула куноичи, начиная плакать. – Прошу, не говори, ты делаешь очень больно… ещё больнее. Ты во многих вселяешь уверенность, являешься надеждой. Если бы не ты, то я, скорее всего, уже давно бы сбежала от страха, но именно ты вселяешь уверенность. Наруто… я люблю тебя. Я хочу помочь тебе, но не знаю, как это сделать. Ты всегда помогал мне, даже не зная об этом. И теперь, когда тебе плохо, я не знаю, что делать. Я люблю, но не могу помочь. Прости… - Хината замолчала, проглатывая слёзы, боясь реакции любимого на свои слова. - Я тоже полюбил тебя, - шиноби смотрел в одну точку, чувствуя, как на его шею падают горячие капли. – И уже не как друга. Я понял, что Сакура всегда будет любить Саске, и верил, что они будут вместе, и поэтому отпустил её. Я любил её как сестру, пытался защищать от всех бед, но снова проиграл Судьбе – её похитили. Тогда, когда ты была рядом, я не понимал, что то чувство, которое я к тебе испытываю, вовсе не благодарность, а что-то большее. Я думал, что ты не поймёшь меня, и поэтому молчал. Прости… Двое несчастных, обнявшись, сидели молча на холодной земле. Никто не хотел им мешать, понимая, что нужно время для того, чтобы хоть немного совладать с собой, укротить черную боль, что нанесла раны сердцам. Ветер осторожно обходил их стороной, стараясь не тревожить. Просто они застыли во времени и пространстве, чтобы потерять себя и ничего не чувствовать, чтобы привыкнуть к пустоте, что заняла часть души. *** Карин тревожно осматривалась по сторонам. Столько всплесков эмоций она уже давно не чувствовала даже на этой проклятой войне, что изматывала её изо дня в день. Чакра Саске стала почти неузнаваемой, и девушка не могла понять, что с ним происходит. Ещё одна чакра, что сливалась с демонической, чакра джинчурики девятихвостого, пугала. С Джуго и Суйгецу было всё нормально, и это только сильнее озадачило куноичи. Узумаки не знала, что произошло. Поразмыслив, она попыталась найти чакру Сакуры, но у неё это не получалось. На много миль вокруг почти не было ничего похожего. Почти… только будто маленькие искорки, проблески чего-то похожего на чакру Харуно. Карин не была глупой и знала свои возможности, поэтому ужасная догадка сразу вывелась сама собой. По привычке девушка захотела помчаться к Саске, но испугалась. Она не знала, что делать и как он отреагирует. Девушка была в смятении из-за того, что Учиха так сильно отреагировал на смерть Сакуры. То, что он вне себя, было читаемо по тому, как чакра находилась в постоянном сумбурном движении, словно кто-то наложил на него гендзюцу. Оставаться на месте становилось всё труднее с каждой секундой, но красноволосая не понимала, почему медлит и что именно её останавливает. Куноичи думала, что страх, но поняла, что ошиблась. Суйгецу находился недалеко от неё, и поэтому Карин было легко почувствовать его чакру. Сенсор не знала что случилось с ней или с ним, но почему-то теперь его чакра не вызывала у неё омерзение и не казалась ужасной, противной. Девушка постоянно колебалась, опасаясь, что делает неправильный выбор, но когда Хозуки был рядом, успокаивалась. Постепенно приходило осознание того, что они единственные, кто может понять друг друга и принять такими, какие есть, и этим стоило дорожить. Ведь в один момент все может закончиться, так же, как и у Сакуры. Закрыв глаза, красноволосая сосредоточилась только на мечнике из деревни Тумана. Чужие тревоги не могли теперь пробраться до её сознания и разбивались о невидимый барьер. Саске было всё равно, потому что он не чувствовал, что за ним своеобразно наблюдают издалека. Он просто разрезал катаной стволы высоких деревьев, пропуская через них чакру стихии молнии, крошил камни, чтобы вымотаться вконец и забыться сном прямо посередине поляны. Методично скашивая древесных гигантов, сосредоточивался лишь на одной мысли о разрушении. Учиха знал, что прошло лишь полчаса с того момента, как умерла Сакура, а казалось, что он сходит с ума уже целую вечность. Хотел убежать, но не смог бросить Даичи. Брюнет упал на землю, смотря в серое небо с чёрными тучами. Ему хотелось так же быть за теми облаками с людьми, что покинули его. Жизнь уже столько раз пыталась сломать его, что можно было лишь позавидовать её упорству. Мысль о том, что всё могло быть по-другому, никак не давала покоя и ежесекундно жалила. Если бы он смог поговорить с ней нормально, всё рассказать, то ничего бы не случилось. Она знала о своей беременности, но всё же бросилась навстречу смерти и обрекла не рождённых детей на гибель. Боялась, что не сможет выносить, родить? Боялась, что осудят родители или что будут косо смотреть в деревне? Что с ней случилось? Сгорела вконец на этой войне без должной поддержки, посчитала, что будет лучше, если вместо сокомандников погибнет она? Принесла себя в жертву ради спокойной жизни Даичи и близких друзей, зная, что сама уже ничего не может поделать с собой. Сейчас Саске твёрдо был уверен в этом, потому что другого объяснения не было. Многие теряют себя на войне или сходят с ума. Закрыв глаза, шиноби пытался вдохнуть глубже кислород, чтобы, наконец, отдышаться. Верить ни во что больше не получалось. Учиха не знал, что есть человек, который способен всё вернуть. Сейчас он шёл, чтобы отдать свой долг.