Рассвет потухших грёз

Исход войны предугадать очень сложно. И дело это неблагодарное. Одно событие может круто повернуть весь калейдоскоп преимуществ тем, на кого бы никогда не поставил. Большая численность не даёт гарантии победы. Шиноби знают это. Поражение оппонента является твоей победой. На войне «ничья» - это утопические бредни, потому что никто не собирается сдаваться, а намерен идти до конца. Ниндзя обязан делать всё для победы, даже ценой своей жизни. Возможно, одна смерть станет гарантией жизни тысячи других людей. Всё возможно. Шиноби и куноичи уже не дрожат перед очередным сражением, не озираются с испугом по сторонам, боясь быть застигнутыми врасплох. Нет уже этого, потому что страх на войне лишняя вольность. Только в глубине души есть надежда на то, что ад скоро закончится. Все запасы уже давно истощились: и физическая выносливость, и моральные принципы, и нравственные силы. Люди держатся на одной лишь силе воли. Многие хотят вернуться домой, к своим родным и, наконец, вздохнуть свободно, понимая, что ничего им не угрожает и что небо больше не гневается на людей за их жестокость. Обито прекрасно читал всё это по лицам, а в особенности по глазам. Знал, что большую роль играет не количество выученных или созданных техник, а то, чем готов пожертвовать шиноби ради победы. Пусть и измотанные, изможденные, давно позабывшие про спокойный сон, они упрямо сражались, теряя товарищей и близких. Учиху это раздражало, причем сильно. Поэтому он применял свои самые сильные техники, не разбирая, кого убивает. Однако шиноби Альянса и не думали об отступлении или о том, чтобы сдаться. И всё повторялось снова и снова. Мир будто вертелся перед глазами с огромной скоростью, размазывая краски по воспаленному мозгу и затирая сознание. Ярость, жестокость, тьма теперь управляла тем, кто смог призвать Джуби. И вырваться не получалось никак, да и не хотел он этого. Каждый выкладывался на полную ради победы, и с каждым часом Альянс был к ней ближе и ближе. Продуманная тактика, безоговорочное выполнение приказов, вера в свои силы и уже небольшой отряд подошёл к демону на нужное расстояние. Сомнений никаких нет. Члены отряда понимают, что из-за одной оплошности погибнут все. Наруто и Саске обязаны сделать решающий ход. Как всегда слаженная командная работа, результатом которой должна быть брешь в обороне противника, нанесение ему ощутимого удара. Когда они это сделают, наступит черед остальных. Последняя битва, в которой уже все решится. Мощная техника, которую не увидишь каждый день, освещает поле боя в этот хмурый час. Сложно разобрать, что именно слилось в одно целое: вихрь расенгана, пики чидори, черное пламя Аматерасу… Во второй раз товарищи из команды номер семь уже не сделают такого, а значит у них только одна попытка. Обито видел, что ему угрожает смертельная опасность, но даже не двинулся с места. Он мог бы попробовать уклониться, попытаться скрыться в каком-нибудь карманном измерении, но не делал этого. Мужчина ждал своей участи. Он и сам не знал, почему вдруг остановился, перестал бороться. Это необъяснимо. Человек не может всего знать. Именно человек. Сколького бы Учиха Обито не достиг, он всё равно остался человеком. Тем, который потерял всё, который постоянно спотыкался, падал, но вставал и снова шёл к своей цели. Теперь он почти марионетка в руках демонического существа, потому что стал слабее, уподобляясь ему. То к чему он стремился, было всегда с ним, но Учиха просто не хотел этого понимать. Рин жила в его сердце, воспоминаниях, но ему было всё мало. Сгусток энергии достиг своей цели. Джуби невыносимо громко закричал, корчась от боли. Обито с блаженством закрыл глаза, хотя вокруг и так был лишь мрак. Ему до безумства приятно было осознавать, что всё кончилось. - Я и умираю неудачником, - подумал нукенин, чувствуя, что падает. – Так и не достиг того, к чему стремился. Конечно, я же не Какаши. И я предал своих друзей. Я предал Рин и Какаши, и Минато-сенсея, потеряв себя. Глупо просить, но простите меня, - Обито шептал это, уже умирая. Учиха не знал, что происходит вокруг и не хотел знать. Только что он отрекся от пути, по которому шагал, уничтожая своё сердце, отгораживаясь от всех, разрешая тьме поглощать его без остатка. Мягкий свет не сразу заставил мужчину открыть глаза. К его удивлению стояла тишина, и абсолютно никого вокруг не было. Только присмотревшись, брюнет смог увидеть невысокий силуэт, неспешно приближающийся к нему. Вставать Обито не собирался, а дожидался своей участи, смотря вверх, где должно было быть небо, и погружался в воспоминания. - Пойдём, Обито, - этот голос Учиха узнает из миллиона. Как он и думал, она всё-таки пришла за ним. Странно, но раны на сердце будто бы стали затягиваться, а шрамы исчезать. Впервые за столько лет он был спокоен по-настоящему. После смерти… - Вставай же. Нам надо идти, - когда брюнет открыл глаза, то увидел перед собою девичью руку, которая вероятно хотела помочь. Стало смешно почему-то. Такая маленькая, хрупкая, разве сможет она вытащить его из пропасти? Да, если он сам этого захочет и поможет ей. - Рин, ты простишь меня? – мужчина попытался отыскать небо в пространстве перед собой, но ничего не получалось. Его не было. И он думал, что это его наказание. И прощения от любимой он не заслужил. Всё напрасно. Даже сейчас. И очень больно. - За что? Ты ни в чём не виноват передо мной, - девушка улыбнулась, продолжая терпеливо ждать. – Ты по-прежнему мой товарищ по команде. Ты пожертвовал собой ради нашего спасения. - Я всего лишь пытался… просто отдал глаз… Скажи, ты всё ещё любишь Какаши? – Обито задал волнующий его вопрос. - Здесь ты не должен об этом думать… - Ответь мне! – мужчина сорвался на крик, чувствуя себя психованным мальчишкой. – Прости… - он тут же осёкся, осознав, что сказал. – Ты скоро уйдёшь? – Учиха приподнялся, но остался сидеть, внимательно рассматривая любимую. - Нет, - шатенка покачала головой. – Я никуда не уйду. Нам вместе пора идти. - А Какаши? - Когда-нибудь придёт и он. Обито быстро поднялся, чтобы успеть за Рин, которая стала стремительно отдаляться. Больше он не потеряет её, не будет страдать в одиночестве. Наконец-то исполнилось его заветное желание. И всё равно, что теперь происходит в мире живых. Плевать на вырвавшихся хвостатых, на то, что теперь его тело остывает покоясь на холодном камне. Много шиноби в непонимании и неверии собралось возле него. Но его измученная душа уже далеко от физической оболочки. Наруто и Саске ближе всех стояли к нукенину. Не теряя бдительности, в то время как толпа вокруг них стремительно росла. Парни тяжело дышали и не хотели признавать, что готовы свалиться с ног от усталости после трудного, продолжительного и напряженного боя. Готовые в любой момент продолжить сражение, они удивленно отшатнулись, когда их не очень любезно толкнули. Сакура с трудом смогла пробраться сквозь толпу и не заметила, как укоризненно смотрели на неё товарищи по команде, раздражаясь тому, что она снова полезла в эпицентр. Остановившись в двух шагах от Обито, ирьёнин попыталась успокоиться. Сейчас она испытывала самые разные и более того, противоположные чувства. С одной стороны смерть этого нукенина означала уже половину победы в войне, а с другой – из головы до сих пор не выходил тот их разговор, точнее его скрытое раскаяние. Когда медик хотела сделать ещё шаг к бездыханному телу, то почувствовала, как на плечо легла чья-то ладонь, что запрещала двигаться вперёд. Обернувшись, куноичи увидела, что удерживает её Саске, при этом сверля гневным взглядом. - Не подходи к нему, - Учиха говорил громко, чтобы перекрыть гомон толпы, - это может быть гендзюцу. - Но… ты же можешь… у тебя есть шаринган, и ты можешь проверить так это или нет, - Сакура не сразу нашла, что ответить. Поведение Саске её снова удивляло, но, тем не менее, она терпеливо ждала, когда брюнет точно удостоверится в том, что они не попали в иллюзию. – Мне надо проверить умер он или же ещё жив. Учиха убрал ладонь с плеча сокомандницы и вместе с ней пошёл к телу оппонента. Наруто тут же подскочил к ним, с нетерпением ожидая, когда ему что-нибудь скажут. Розоволосая, положив руки на грудь Обито, склонила голову, потому что сердце отчего-то сжалось. - Он, и правда, мёртв, - медик не спешила подниматься. – Сердце остановилось около полторы минуты назад, чакры в его теле нет. Сначала ниндзя затихли. И относительная тишина вовсе не давила. А когда пришла встречная новость о том, что Каге запечатали Мадару, шиноби Альянса буквально взревели от радости. Обнимая, поздравляя друг друга, до сих пор не могли поверить, что война кончилась, а вместе с ней уйдут и смерти, несчастия. Они смогли отстоять свой мир, свои страны, идеалы, близких. Теперь можно будет вернуться к мирной жизни, скорбя по погибшим и возводя памятники героям, чтить их память. Наруто смотрел на всех широко раскрытыми глазами. Наконец-то его друзья будут в безопасности, больше ничего им не угрожает. Скоро они вернутся в Коноху, и наладится жизнь их команды и вообще всей деревни, всех стран шиноби. В порыве счастья, Узумаки зажал в объятиях Сакуру и Саске, которые до этого так же удивленно смотрели на ниндзя, которые сейчас прославляли кого-то. Товарищи не сопротивлялись, а в ответ обняли своего неугомонного сокомандника, который внёс неоценимый вклад в победу. Голубоглазый очень растрогался, что от счастья захотелось пустить слёзы, но он сдержался. Теперь не время для этого. И рядом с дорогими ему людьми было особенно тепло и спокойно. Ни Саске, ни Сакура не спешили разрывать связь. - Теперь мы все можем вернуться домой, - прошептал Наруто, улыбаясь. – И всё просто обязано быть отличным, а вы пойдёте есть со мной рамен! - Конечно, как скажешь, - Сакура всё-таки заплакала, но никто не собирался корить её за это. Саске просто кивнул на слова друга. - И ты будешь меня бить, Сакура-чан, если я что-то сделаю не так? – не унимался Узумаки. - Конечно, - куноичи рассмеялась. - Вот это я понимаю, жизнь теперь будет, - джинчурики широко улыбнулся, закрывая глаза. – Почти как раньше только ещё лучше! Война закончилась. Все заслужили спокойствие и мирную жизнь, заплатив кровью. Небо больше не гневается на людей. *** Через неделю все шиноби уже были в своих скрытых селениях. Сначала объявили трёхдневный траур по погибшим и только потом ниндзя позволили себе отметить победу. Над Конохой привычно сияло солнце, и было как-то кощунственно не порадоваться этому с утра. Сейчас время близилось к полудню. Две недели после окончания войны пролетели для всех незаметно. Заново отстроенная деревня стала ещё краше и будто бы и не знала разрушительного вторжения. Саске уже заочно оправдали и, как и Наруто, считали героем. К слову, сейчас вырос спрос на рамен в Ичираку, и это очень легко объяснить: Наруто любит рамен, а теперь многие девушки воспылали любовью к джинчурики и, будто бы случайно, оказывались в забегаловке, чтобы перекусить как раз в тот момент, когда там был Узумаки. Поначалу парню нравились такое всеобщее внимание и любовь, но потом быстро надоело. Он и к товарищам не мог ходить нормально, не чувствуя того, что за ним наблюдают. Но самое хреновое было, когда и Наруто, и Саске появлялись вместе в общественном месте. Тогда девчонки будто бы с ума сходили, окружая товарищей. Тогда на помощь приходила Сакура, если была рядом. У них уже даже была разработана схема спасения. Харуно просто очень громко говорила: «Наруто, хватит прятаться! Всё равно я тебя найду и прибью!» и тогда представительницы слабого пола, зная, что розоволосая куноичи вовсе не слабая, исчезали словно бы все до единой, даже те, что не были ниндзя, выучили техники пространственного перемещения. Но не всегда Сакура была рядом, а Хината снова наблюдала издалека потому, что теперь даже не смогла бы подойти нормально к Наруто. Другие девушки сразу бы начали её теснить. А ей так хотелось снова побыть с ним рядом и просто поговорить, поздравить нормально с победой. Вздохнув, брюнетка пошла к тренировочным площадкам, чтобы посидеть в тишине, спрятавшись от жары под тенью раскидистой кроны любимого дерева. Прислонившись к могучему стволу, девушка закрыла глаза и попыталась перестать думать о джинчурики девятихвостого. То, что произошло тогда на войне, их разговор, никак не выходил у неё из головы. После этого Наруто даже вида никакого не подавал о своих чувствах, так что Хьюга начала сомневаться о том, что это было наяву, сейчас ей казалось, что это ей просто пригрезилось. Присев на мягкую траву, Хината спрятала лицо в ладошках, качая головой из стороны в сторону. Ей никак не удавалось успокоить свои мысли и сердце, которое стремилось к голубоглазому непоседе. - Псс, Хината, - тихий, но настойчивый шепот заставил куноичи удивленно открыть глаза. Совсем рядом, наклонившись к ней, стоял виновник её не спокойствия. - Наруто-ку… - воскликнула брюнетка, но Узумаки быстро закрыл ей рот ладонью, ненароком прижав всем телом к дереву. - Пожалуйста, тише, Хината, - почти умоляюще проговорил блондин, смотря девушке в глаза. – Я еле от них оторвался. Они будто озверели сегодня, и Сакуры-чан нет рядом как назло. Девушка кивнула и начала стремительно краснеть. Узумаки не на шутку испугался, думая, что девушке стало плохо, поэтому убрал ладонь от её лица. С беспокойством смотря на горящее лицо подруги, парень пытался понять, что случилось. - На… руто-кун, - заикнувшись, пролепетала брюнетка. – Отпусти меня, пожалуйста. Я больше не буду кричать. - А-а-а, хорошо, - блондин тоже смутился, понимая, в каком положении они сейчас находятся. Наруто присел рядом с деревом, озираясь по сторонам и пытаясь сосредоточиться, чтобы сделать то, что хотел. Это оказалось не так просто, как казалось. Нет, это дело вообще не казалось ему простым, но он наивно полагал, что сказать каких-то три слова будет намного легче. Хината тоже села, но чуть подальше от него. В кои-то веки Узумаки сомневался в себе. Он с трудом сдерживался, чтобы тоже не покраснеть, только не понятно от чего. Скорее всего, от жары, хотя таковой почти и не было под тенью деревьев, несмотря на то, что сейчас была середина дня. – Хи… ната, - джинчурики мысленно ругал себя самыми плохими словами, что мямлит как девчонка. Вся самоуверенность, да и просто уверенность куда-то испарилась, и теперь он снова выглядел как дурак, хотя этого очень не хотелось. - Да, Наруто-кун, - к куноичи снова вернулся естественный цвет лица, но на всякий случай, она ещё не рисковала смотреть на блондина. - Эээ… я хотел спросить… как у тебя дела? - сейчас парню хотелось, чтобы Сакура появилась рядом и ударила его со всей своей силы. - Всё хорошо, - брюнетка немного удивленно посмотрела на очень сосредоточенного, но в тоже время и подавленного друга. – Я, наверное, пойду, Наруто-кун, - девушке захотелось поскорее сбежать, чтобы снова не покраснеть или показать себя мямлей перед очень важным для неё человеком. Хьюга поднялась с травы и робко улыбнулась парню, намереваясь уходить. - Да, если тебе надо, то конечно, иди, - шиноби уныло посмотрел в пол, но потом, решившись, схватил уходящую за запястье, вынуждая сесть рядом. Пытаясь не обращать внимания на ошарашенный вид куноичи, набрав в лёгкие больше воздуха, начал говорить: - Хината, помнишь, я сказал тогда, что люблю тебя? – парень, не дождавшись подтверждения продолжил говорить, - так вот… Это правда! И я уже долго хочу сказать тебе, но всё не мог подойти, точнее не мог спросить… Короче, Хината, будешь моей девушкой?! – трудные три слова были сказаны и теперь Узумаки, боясь дышать, ждал ответа от любимой девушки. Брюнетка замерла с широко раскрытыми глазами и теперь опасалась произнести хоть звук, чтобы не разрушить свою воплотившуюся мечту. – Прости, - Наруто уныло опустил голову, думая, что всё сделал неправильно и собрался уходить. Нет, бежать от своего позора. - Да, - воздух с шумом вырвался из легких пришедшей в себя обладательницы бьякугана. Блондин снова резко развернулся к куноичи. - Правда? - ляпнул он первое, что пришло в голову, ощущая, что готов в любую секунду воспарить над землёй. - Да, – снова повторила Хината, видя, как глаза любимого человека начинают светиться, и сам он будто весь светится в лучах яркого солнца. Парень, подскочив уже к своей девушке, крепко обнял её. Брюнетка также обвила руками его спину, пытаясь не сойти с ума. То, о чём она так долго даже мечтать не смела, теперь сбылось и происходило в эту самую секунду, в это мгновение. И не хотелось думать ни о чём, даже о том, как на это отреагирует её семья, а в особенности отец. Только этот факт немного омрачил счастье. – Наруто-кун, мой отец, он может быть против этого. - Я уже с ним поговорил, - джинчурики почти промурлыкал эти слова, перебирая пальцами мягкие локоны. – И он готов сделать ради нас исключение, - блондин не стал говорить, сколько длился его разговор с главой клана Хьюга, сколько аргументов он приводил упрямому шатену, который был в принципе и не сильно против, но был обязан убедиться в том, что дочь его будет в безопасности и рядом с надежным человеком. - Спасибо тебе, Наруто-кун, - Хината была готова расплакаться от счастья, что теперь жило в каждой клеточке её тела. Голубоглазый шиноби немного отстранился от любимой, а потом, мысленно досчитав до трёх, наклонился к ней, прикасаясь к мягким и нежным губам. Через секунду он подхватил Хинату, у которой подкосились ноги и крепче прижал к себе. Обоим было неважно, что и целоваться они в принципе не умеют. Да и когда это кого-то волновало, когда переполняют чувства и льются через край, бурлящим потоком вымывая все невзгоды. Нашедшие своего кумира неугомонные девицы огорченно вздыхали в кустах, издали наблюдая за влюбленными. Только тактичное «кхм-кхм» заставило их отвлечься и посмотреть на куноичи за их спиной. - Я предполагаю, что вы понимаете то, что не стоит больше преследовать Узумаки Наруто, - спокойно проговорила Сакура, будто бы невзначай разминая кулаки. – Как вы смогли увидеть, у него есть возлюбленная и мешать им я НЕ советую. После вполне дружелюбного совета Харуно, девушки бесшумно испарились. А зеленоглазка пошла докладывать Хокаге, что «крикливого идиота» она не нашла и придется кого-то другого послать в Суну для подписания очередного договора или соглашения, хоть людей сейчас и не хватает. Сакура улыбалась, радуясь за друзей и пытаясь сделать так, чтобы хоть немного они смогли побыть наедине. *** Вечер подкрался к деревне как-то стремительно, накрывая её сиреневато-синим покрывалом. Многие люди ещё гуляли по улице, встречая друзей, знакомых и заводя с ними длинные беседы. Однако это немного капризное время суток убежало также неожиданно, как и появилось, уступая время теплой и звёздной ночи. Именно ночи ждал Саске, чтобы уйти незаметно. Сейчас шиноби не собирался покидать деревню незаконно, чтобы снова стать отступником, а уходил на задание, не сказав об этом никому. Только Хокаге, которую он почти заставил дать это задание, знала об этом. Миссия заключалась в том, чтобы он некоторое время жил в одной из скрытых деревень, поддерживая дружеские отношения. Учиха хотел уйти надолго, чтобы разобраться в себе. Оставлять Сакуру ему не хотелось, но сейчас она в безопасности, в родной деревне, в доме своих родителей. Девушка до сих пор не сказала ему сама о том, что беременна, хотя давно об этом знает. Значит, не доверяет ему. Саске не заставил её с Даичи жить с ним, пусть и хотел этого. Она снова начала отдаляться от него, из-за чего брюнет становился мрачнее. К тому времени, когда придёт время родов, он обязательно вернется, а сейчас ему надо уйти, чтобы дать ей отдохнуть, чтобы они оба поняли, чего хотят. Эта ночь почти такая же, как и много лет назад, когда он покидал деревню с другой целью. Тогда она пыталась остановить его… Каждый последующий шаг делать труднее и труднее. Идти к одиночеству совсем нет желания, но шиноби больше не может жить так: вроде бы быть рядом, но в тоже время отделенный от неё непониманием, недосказанностью и невыясненными отношениями. Снова шаг… и ещё… в эту ночь никто не придет, чтобы попытаться остановить его от того, чего он не хочет делать. Он не хочет уходить от любимых людей…