Иммунитет

Несмотря на радость, посетившую дом саек, рабочие будни без выходных никто не отменял. Рика и Такаши уже на следующий же день отправились в рейд, проводив сонного, но гордого Коту до его мастерской. Элис пришлось поплестись в швейную вместе с Саей, потому что та не могла оставить девочку одну посреди абы как работающих швейных машин, небезопасных материалов для пропитки ткани и других предметов, которые могли не просто изуродовать Элис, но и убить. Швейная мастерская лишь на первый взгляд казалась чем-то безобидным, но стоило попасть внутрь, как риск получить увечье или проститься с жизнью сильно возрастал. Сая с ужасом вспоминала тот день, когда прошила насквозь свой палец, не справившись со скоростью машинки для обработки кожаных изделий. И Сая прекрасно знала, если бы не Саэко, которая постоянно присматривала за Элис, то девочку давно бы посадили за одного из этих монстров, позволив отрезать самой себе что-нибудь, например, громадным оверлоком с острым ножом для обрезания краёв у изделий толщиной в ковёр. Сая так же не могла оставить Элис наедине с теми, кто работал в швейной. А оставить её дома, не позволил наблюдатель. Последнее время отношение к детям резко ухудшилось. Причиной стала серия краж после попыток обмануть смотрителей и записать часы отдыха, как рабочие. Голодные дети просто напали на продовольственный склад, убив двоих взрослых. Одной из погибших них оказалась женщина, ожидающая ребёнка. Если бы не военные, то в поселении могли появиться восставшие мертвецы. Тела вовремя сожгли, а детей убили. Просто вывели за первые ворота к месту, где обычно жгли трупы, и убили. Этим самым управленческая верхушка поселения «Последняя Надежда» показала, что они не верят в будущее, которое за молодыми поколениями, что они его просто не хотят. Но главным посылом оставалось то, что идти против сложившейся системы нельзя. Все старательно пытались не обсуждать этот случай, опасаясь последствий. Тем, кто всё же открыл свой рот в желании добиться хоть какого-то сочувствия к голодным детям, этот самый рот быстро закрыли. А потом из рейда, ведомого Рей Миямото многие не вернулись. Хотя именно её рейд в первую очередь снабжали оружием из мастерской, что сильно снижало шансы умереть во время вылазки. Все знали, что произошло. Но молчали. Слухи давно стали неким подобием движения мыслей и настроений в поселении, однако имелись темы, на которые никто не говорил. Казни. Голод. Отлов мёртвых для экспериментов доктора Таканы. Эксперименты над больными. Высокая рождаемость. Ещё более высокая детская смертность. Смерть женщин во время и сразу после родов. Насилие. Отъём имущества в пользу военных и медиков. Рабский труд. Тяжёлый детский труд. Выбрасывание стариков за пределы поселения. Наговоры и доносы. Многие злились на процветающие плоды «зла» в замкнутой системе. Но никто не мог уйти. Даже те, кто желал покинуть этот ад, не могли этого сделать. Попытки сбежать во время рейдов заканчивались казнями или преследованиями, которые всё равно оканчивались казнями. Попытки отыскать других выживших пресекались. Попытки изменить странную иерархию власти с первой же секунды оказывались обречёнными на провал. Мёртвые, шатающиеся вокруг поселения, стали жуткой стеной смерти, через которую никто не мог пробраться самостоятельно. Почти никто. Рейдовые знали свои тропы, но боялись ими воспользоваться, ведь собственные товарищи могли убить их за попытки сбежать прямо на месте. Без суда. Без следствия. Именно так иногда умирали те, кто просто кому-то не нравился или очень мешал. Одного обвинения в попытке воровства или бегства оказывалось достаточно в качестве оправдания поспешно вынесенному смертному приговору. Многие просто ненавидели место, в котором очутились, находясь на его дне. Но имелись и те, кому жизнь в поселении казалась правильной. Медики, военные, основная часть рейдовиков. Последние хоть и бесправные, но сытые они подчинялись своим хозяевам. Такаши и Рика представляли собой странное исключение. Как рейдовики, успешно проводящие операции, приносящие особенно ценные предметы и ресурсы, они производили впечатление довольных жизнью счастливчиков. Элиты на особом попечении. Но на деле они оба жестоко ненавидели это место, постоянно засовывая свою гордость куда подальше, когда давили на их гордость, мнение и попытки говорить открыто. Они так сильно ненавидели всё это, что готовы были взорвать или сжечь это проклятое место. Останавливало то, что они не имели на это права. Не имели ресурсов и людей. Не желали убивать невинных. Ситуация настойчиво принуждала их занять ту или иную сторону. Само общество поселения склоняло к этому. Ведь вся его бесправная масса словно стояла за спиной доктора Таканы и могла снести любого на своём пути, укажи он им пальцем. Как полководец, демон, о котором думают, что он повелевает небесами, и его армия. Но Такаши и Рика давно выбрали третий вариант. Побег. *** - Через два дня мы сможем зайти дальше, - проговорил Такаши очень тихо, чтобы никто кроме Рики его не смог услышать. - Если это то, о чём я думаю, то у нас есть шанс, - кивнула она, вспоминая небольшую вышку, замеченную Такаши в один из рейдов. В тот день, совершенно случайно, спасаясь от мертвецов, они оказались на возвышенности. И Такаши смог разглядеть что-то вдали, что Рика опознала, как радиовышку. Почти что такую же, какая стояла без дела в поселении. Сколько бы люди не спрашивали о её работоспособности, о возможности поймать сигналы от других выживших, а военные отвечали, что других выживших просто нет, как и возможностей привести вышку в рабочее состояние. Последний аргумент смешил Коту и Саю, а предпоследний Такаши и Рику. Все прекрасно понимали, что кто-то «сверху» попросту не хочет связываться с кем-то ещё. Или же не желает быть обнаруженным. Последнее предположение особенно сильно беспокоило Саю. Она убедила себя и домочадцев, что в лабораториях медицинского точно происходит что-то, о чём предпочитают никому не рассказывать. Ни им в поселении, ни тем, кто может оказаться в живых за его пределами. - Я бы не хотел задерживаться. Это могут не так воспринять, - Такаши подбирал слова, чтобы никто не мог понять, о чём они разговаривали. – Слухи о том, что кто-то в домике егеря, могут... Рика согласно кивнула, зная, что ей или Такаши предстоит рискованное дело. Оторваться от рейда, добраться до вышки, проверить её работоспособность и вовремя вернуться к остальным. В домике егеря они недавно случайно нашли работающее радио, которое они не могли взять с собой, ведь «добычу» тщательно проверяли, как и самих рейдовых, чтобы никто ничего не взял себе. В итоге неаккуратная вылазка Такаши и Рики привела к тому, что в поселении появился неприятный слух, будто в заброшенном домике егеря кто-то живёт. Теперь это место оказалось под негласным надзором военных. Все слухи в поселении тщательно проверяли. Рика и Такаши могли пойти до вышки исключительно вдвоём. В их рейде не имелось людей, выражающих недовольство по поводу устройства быта в поселении. Предстояло понять, как сделать так, чтобы их отсутствие никто не воспринял верно. - Пустим по домам, - предложила Рика, имея в виду, что их товарищей по рейду придётся послать малыми группами на осмотр уцелевших домов, пока верные псы Таканы охраняют переносчиков добычи, которые обычно тащили на себе телеги с найденным добром. - Ну, да. Там трудно понять, что и у кого случилось, - пробормотал Такаши, понимая, что другого плана у них нет. – Главное, что-то принести с собой. И всё отдали. Рика одобрительно усмехнулась и толкнула парня плечом. Это заставило его улыбнуться. За время, которое они прожили вместе, Такаши успел изучить повадки Рики. И теперь он знал, что она просто подбадривает его. Этого ему было достаточно, чтобы окончательно увериться в верности своего решения. - Как малышка? – спросила Рика, переводя разговор на другую тему. Им навстречу стало попадаться больше людей. - Она славная, - после небольшой неловкой паузы ответил Такаши. На его губах заиграла улыбка, которую давно уже никто не видел. – Она… такая крохотная. Помещается у меня на ладони, представляешь? - А то, - женщина задорно улыбнулась. Эта улыбка сделала её лицо капельку моложе. – Всё-таки мои руки первыми приняли её. Знаешь, никогда не забуду этот момент, - её голос плавно стал немного глуше. – После того, как видишь её крохотную и беззащитную, начинает как-то… как-то иначе думать о жизни. Моя девочка хорошо постаралась. Совершенно неожиданно она дала нам всем понять, что мы ещё живы, и жизнь продолжается. Хм… Саэко удивительная. Ведь так? Такаши коротко и немного смущенно рассмеялся. Его уши начали слегка гореть. - Я повторяю ей это практически с самой нашей первой встречи, - отведя взгляд, признался он. – Мне повезло, да? Но Рика не успела ему ответить что-нибудь милое. Она снова пихнула его плечом, однако, на этот раз немного иначе. Такаши резко замолчал и вернул на своё лицо прежнее холодное выражение. Он верно считал жест Рики, предупреждающий его. Впереди стояла Рей, явно ожидая их появления. За её спиной не маячили, как обычно, её верные рейдовики, исполняющие обязанности телохранителей «железной леди». Это говорило о том, что разговор предстоял приватный. - Утречка, Миямото, - выдавила из себя Рика, ощущая, что говорит неестественные для неё вещи. Шестым чувством женщина поняла, что речь сейчас пойдёт о событиях в доме саек. Рике это очень не нравилось. Ещё не подозревая об этом, она уже разделяла мнение и чувства Такаши, желающего оградить Томико и Саэко от постороннего любопытства, сплетен и зависти. Ведь его ребёнок родился живым и пережил свою первую ночь. А ещё роды принимала квалифицированная медсестра, и ни у кого из дома саек не случилось проблем с едой и водой, потому что не хватило рабочих часов для их покупки. Пусть никто не знал, что Шидзука не акушерка, и эта ночь стала для неё адом, все верили, что Саэко Комуро на особом попечении из самого медицинского. Злые разговоры об иммунитете Саэко, Саи, Коты и Такаши и их привилегированности из-за этого факта могли вспыхнуть в любой момент. В прошлый раз это привело к попыткам урезать их рацион и ужесточить режим работы. К счастью, попытки успехом не увенчались. Помимо этого было ещё то, о чём все молчали. Об отношениях между Миямото и сайками. Дружба, так быстро ставшая тихой ненавистью. - Вы задержались, - после того, как Такаши и Рика подошли ближе, заметила Рей. Её лицо не выражало ничего хорошего. Она бы с радостью отказалась от этого разговора, но её заставил Синдзи. - Дела дома, - просто ответил Такаши. - Я слышала, что за дела у тебя появились, - Рей немного скривилась, не желая называть вещи своими именами. – Я видела Норику рядом с вашим домом. Рика сложила руки на груди, предвкушая неприятную беседу. - Она ошиблась дверью, - сказала она немного грубовато. Рей зыркнула в её сторону, испытывая неприятные ощущения. «Мы равны здесь. Рика больше не старшая», - проговорила про себя девушка и продолжила, переведя взгляд на Такаши: - Почему Бусуджима не отправилась в лабораторию? – девушка настойчиво называла Саэко по фамилии, используя «Бусуджима», а не «Комуро», как остальные. - А надо было? – чуть ступив вперёд, спросила Рика, не пытаясь скрыть нотки недовольства в своём голосе. - Вы прекрасно знаете, что надо. И если вы с Марикавой не знаете этому причин, то это лишь от того, что у вас нет иммунитета. Вы не знаете, что это такое, когда носишь антитела в своей крови, - огрызнулась Рей. – На нас лежит ответственность. Мы те, от кого зависит будущее. И этот… ребёнок… этот ребёнок важен для исследований. Они должны были взять… - Закрой свой рот, пока не стало хуже, - прошипел Такаши, едва поняв, когда его настроение так сильно ухудшилось. – Моя дочь – не лабораторная крыса. - Она носитель иммунитета! – чуть повысила голос Рей, на что проходящие мимо невольно обернулись, но тут же пошли дальше, не желая привлекать к себе внимание. Рей в гневе казалась хуже репрессий. - И что? – Рика тяжело опустила руку на плечо Такаши, показывая ему тем самым, что лучше сдержаться. – Как, по-твоему, только что родившийся младенец может повлиять на исследования? Предлагаешь сдать ей кровь? А что если вы не найдёте там ничего, пока не пройдёт период кормления? У ребёнка иммунитет матери, - женщина говорила то, что объясняла ей сестрица Марикава, не особо зная, как это всё на самом деле работает. Но она хорошо уяснила, что младенца нельзя назвать иммунным к чему-либо, если не окончен период лактации, потому что с молоком в организм ребёнка поступали антитела, вирусы и всё остальное, что жило в теле матери. – В этом нет смысла. Вообще никакого. - Мы уже сейчас можем провести анализы! – выпалила Рей, повторяя слова Синдзи. – Даже сейчас анализы могут показать реакцию… - В задницу твои анализы! – не выдержал Такаши. – Ты хоть понимаешь, что за чушь ты несёшь? Какие, мать твою, анализы? Миямото? Ты вообще понимаешь, что такое новорождённый ребёнок? Ты хоть раз задумывалась о том, как много детей умирают, не прожив и недели? Очнись! Мне плевать на ваши анализы. Мне плевать на ваши исследования и планы! У меня дочка только что родилась! У меня жена только-только после родов! Иди к чёрту со своими анализами! - Заткнись! – рявкнула Рей в ответ. – Это ты ни черта не понимаешь! Именно из-за того, что ты так себя ведёшь, наш иммунитет ничего не значит! Ты думаешь, что всё случится без тебя! Что тебе ничего делать не надо! А я хочу, чтобы наш иммунитет хоть что-то значил! Чтобы мы хоть кого-то смогли спасти! - Сначала я спасу моего ребёнка, - процедил сквозь зубы Такаши. – Мою жену. Мою семью. И пока они не будут в безопасности, все вокруг могут дохнуть дальше. И ты в том числе. Рей открыла рот и тут же закрыла, застыв от ошеломления. Гневные мысли бурлили в её голове, но сказать хоть что-то она просто не могла. - Не кипятись, сынок, - Рика быстро похлопала Такаши по спине, давая понять, что им лучше уйти. Она видела, как гневно вздымалась грудь парня, переполненная яростью. Хорошо зная Такаши, Рика чувствовала, что ей лучше увести его подальше от Рей, пока он не накинулся на неё, забыв о том, как её зовут и что она тут делает. - Пошли. Нас ждут, - женщина уверенно перехватила парня за руку и потянула на себя. Это заставило его отвести взгляд от Рей и последовать за Рикой. «Почему мне порой хочется просто удушить её собственными руками?» - спросил он сам себя, посмотрев коротко на Рику. Она тяжело выдохнула, отрицательно покачав головой: - Мне всё чаще и чаще кажется, что я совсем не знаю Рей Миямото. И чем дальше я так думаю, тем больше понимаю, что в какой-то момент я её могу пристрелить. Это её везение, что нам редко выдают патроны. *** После того, как Сая поприветствовала всех и договорилась с наблюдателем о том, что подменит Саэко на какое-то время, она усадила Элис за лекала из звериных шкурок, дав ей задание по их сшиванию на ручном оверлоке. Девушка повязала на голову косынку, чтобы убрать волосы, и разместилась на месте, где обычно работала Саэко. Сая примерно знала, чем занималась новоиспечённая мать в швейной, ведь они неоднократно говорили об этом, а иногда шили вместе дома. Так что Сае не потребовалось много времени, чтобы разобраться с рабочим процессом. Она не хотела, чтобы наблюдатель записал ей больше часов врабатывания, чем ей понадобилось на самом деле. Часы врабатывания ввели около пары месяцев назад, сделав из них весьма неприятный повод для скандалов или попыток завести более крепкую дружбу с наблюдателями. После тяжёлой зимы в поселении отметили острую нехватку продовольствия. И правящая верхушка не нашла ничего лучше, чем ввести новые правила, сокращающие возможность накопления рабочих часов и обмена их на еду. Якобы это было так же и в «живом» мире, поэтому сам доктор Такана заявил, что часы врабатывания в процесс абсолютно непродуктивны, и теперь они не расценивались, как время, которое можно на что-либо обменять. Около трёх часов в день исчезали бесследно. А провести их, создавая видимость бурной деятельности, не позволяли наблюдатели, имеющие право написать больше трёх часов, если по их стечению человек так ничего и не сделал. Как они это оценивали, никто не знал. К вопросам голода среди выживших добавилась печальная статистика смерти. В первые месяцы в поселение прибывали люди, спавшиеся от цунами и ходящих мертвецов. Их радушно принимали, позволяя оставить все принесённые с собой вещи при себе. Могли даже накормить, а затем вводили в рабочую жизнь. В какой-то момент даже возник страх, что они все просто не поместятся на этой крохотной территории. Это привело к расширению края и установки вторых врат, когда Такаши сильно отличился во время зачистки. Новоприбывшие означали так же новые рабочие руки, поэтому они тут же получали свои задания. Но затем случился голод, простудные заболевания, казни, детские смерти, смерти женщин до, во время и после родов, а так же попытки бегства. «Бегунов» либо убивали мёртвые, плотно окружавшие поселение, либо забивали до смерти военные, если люди не соглашались «исправиться». Рабочие места начинали пустовать, а важные задания, обеспечивающие хоть какой-то уровень жизнь в поселении, попросту никто не выполнял. Так исчезли те, кто следил за малочисленными животными, готовя для них корм и ухаживая за ними. И здесь придумали выход, предложив обмен знаниями и замещения. Сегодня Сая работала вместо Саэко. И её труд оплачивался лишь вполовину, потому что девушку давно закрепили за другим рабочим местом до введения всей этой ереси. Считалось, что не свою работу человек не может выполнить качественно. Стандарты качества же ждали своего часа, чтобы вступить в силу. Сая прекрасно понимала, что её заработок станет непозволительно скудным, пока Саэко не выйдет на работу. Она тысячу раз подумала о том, чтобы забрать Элис в мастерскую. Но там вероятность покалечить ребёнка вырастала в разы, ведь они использовали химикаты для обработки некоторых материалов, которые медленно и верно отправляли их самих. К тому же, девочку могли и не отпустить. Её работа в швейной уже была чем-то, что выходило за рамки принятого, потому что дети работали тяпками, драли сорняки и обрабатывали навоз, делая из его топливо для костров и печей. Внезапная смена рабочего места могла породить недовольства, ссоры и скандалы. Каждая мать, чей ребёнок горбатился с тяпкой на грядках по десять-двенадцать часов в день, мечтала о лучшем месте для него. В глазах многих это «лучшее» место заняла Элис, руки которой были исколоты, а спина болела от неудобных стульев и слишком высоких для неё столов. Ребёнок таскал на себе мотки с тканью, дышал пылью, терпел все «подай, принеси», а ещё работал наравне со взрослыми, получая гораздо-гораздо меньше. Поглядывая на женщину, которая исполняла обязанности наблюдателя, Сая выкраивала по лекалам силуэт будущей куртки. Она давно этим не занималась, поэтому ей потребовалось время, чтобы обдумать выкройку и моменты по её сборке. «Вот тебе и часы врабатывания от доктора Таканы… сволочь», - вспомнила она нелестными словами пресловутого доктора. Выругавшись так же на будущую куртку, девушка собрала получившиеся лекала и уселась за ручную швейную машинку, понимая, что эта сущее проклятье, а не кружок рукоделия. Вспомнив новые крепкие ругательства, Сая погрузилась в работу, не заметив, как к ней кто-то подошёл и стал наблюдать за её движениями. В поселении частенько происходило подобное. Вроде контроля качества, бумажный постулат которого всё ещё разрабатывался. Поэтому девушка не обратила на это никакого внимания, полностью сосредоточившись на изделии. Усталость, не исчезнувшая после пары часов сна, мешала. - О, противн… мама, Синдзи пришёл, - вырвал Саю из иллюзии абстрагирования тоненький детский голос. - А? – девушка хотела сказать какую-нибудь гадость, но вовремя заметила улыбающегося Синдзи, стоящего рядом с её столом. «Хм, ну… в мастерскую бы он не пришёл. Там Кота», - смекнула Сая, что сама себе нашла проблемы своим решением. - Чего надо? – не тратя время на приветствия, спросила она грубо. - Выйдем, - без доли ложной ласки сказал Синдзи, не видя, какими любопытными глазищами смотрит на них Элис. - Мне твоё «выйдем» в пакет пропитания встанет, так что иди сам, куда тебе надо, - Сая чувствовала сильное раздражение от складывающейся ситуации. - Эй, Котока? – обратился парень к женщине, которая наблюдала за швейной. - Запиши ей два часа от меня. - Но, господин Синдзи… - Я сказал, запиши! – чуть повысив голос, потребовал он как-то нервно, что не соответствовало его образу спокойного и отрешённого от мира сего великого медика. Его глаза заметно сузились, а взгляд не обещал ничего хорошего. - Э-э… занести, как замену? – растерялась Котока. - Нет! Пиши полные! От меня! – ещё более раздражённо потребовал Синдзи. Казалось, будто он сам не свой. - Не пиши ничего! – приказала Сая, поднимаясь со своего места. Старый стул на не вращающихся колёсиках грякнул. – Мне даже в аду твои часы не нужны, - процедила она сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза. - Иди, давай отсюда. Ты мне работать мешаешь. - Надо поговорить, - Синдзи настойчиво смотрел в её глаза. – Если не выйдем, я начну говорить прямо здесь. - Да, пожалуйста, - огрызнулась она. – Мне от наших дорогих товарищей скрывать нечего. Мы здесь все равны. А вот вам, зажиточному слою из медицинского, явно стоит держать язык за зубами о ваших делишках. Синдзи не первый раз слышал подобное от Саи, перестав покрываться испариной от подобных заявлений. А ведь раньше он на самом деле испытывал страх, что она что-то знает или догадывается. Парень сразу понял, что с Саей следует вести себя осторожнее. Как и с Котой, который понимал и домысливал очень много верных вещей, о которых доктор Такана хотел бы молчать до самой своей смерти. Синдзи же желал, чтобы эти тайны остались тайными и после кончины доктора. - Это касается Комуро… Саэко, - добавил он тише, краем глаза заметив, как изменилась в лице Элис. – Её необходимо поместить в лабораторию. В силу своего возраста, девочка ещё ему доверяла. Но не так, как бы того желал Синдзи. Сая напряжённо выдохнула, упирая руки в бока: - Слушай, - начала она, пытаясь контролировать свой голос и желание сорваться на крик. Раньше бы просто наорала на него, но не теперь. – Не лезь не в своё дело, ладно? – её взгляд упёрся в лицо Синдзи. – Ни Саэко, ни малышка тебя вообще никак не касаются. Мы не принадлежим вам. Ни я, ни Кота, ни Такаши. Никто из нас. И… посмотри вокруг. Посмотри, как мы живём, - в её голосе прозвучали укор и скорбь. А так же усталость, которая казалась ей всего лишь временной трудностью из-за недосыпания этой ночью. – Здесь наш иммунитет ничего не значит. Хоть все мы станем иммунными, а это никак нам не поможет. Спасение не в вашей вакцине, а в том, как мы живём, что мы едим, и как устроено наше общество. Мы в полном дерьме. Это не last hope, а lost hope*… - она осеклась. - Синдзи, прошу, просто уходи. - Но, Такаги… - Вали уже, - попросила она, но голос её звучал не грубо, а устало. – Просто свали. Иначе я позову своего мужа, и ты прекрасно знаешь, что он накостыляет тебе так, что ты потом встать не сможешь. Понял? - Вам придётся согласиться, - бросил Синдзи напоследок, уходя. Все удивлённо смотрели ему вслед, ошеломлённые настолько, что едва ли смогли понять, что Сая только что открыто назвала всё своими именами. Иммунитет ничего не значил. *Сая применяет известную игру слов: last hope - lost hope (последняя надежда – потерянная надежда). На японском (как и на русском) это не звучит так метафорично, поэтому она говорит на английском.