Иммунитет

Сколько бы Сая не отшивала Норику и Синдзи, чем занималась в её отсутствие сестрица Марикава, оставшаяся с Саэко в счёт своих переработанных и неиспользованных часов, а доктор Такана продолжал настаивать на своём. Это привело к тому, что ему пришлось столкнуться с Такаши и Рикой. Изначально доктору могло не повезти, и он бы встретился только с Такаши. Однако Рика не могла позволить Такаши пойти одному в медицинский, потому что настроение парня желало оставлять лучшего особенно в свете последних событий. Все они были сыты по горло жизнью в поселении и его правилами. К этому прибавилось то, что Саэко после родов страдала назойливыми головными болями. В доме саек царила непроглядная тьма из-за недосыпания и банальной усталости, которая норовила перерасти во что-то хроническое. А народ уже распускал свои длинные языки, что не добавляло спокойствия. Но Рика сдерживала себя лучше пылкого молодого отца, который всё больше и больше приходил в негодование от мысли, будто его жену и дочь хотят у него забрать. Слова Саи задели его куда сильнее, чем думала Шидзука. И каждая мысль о том, что его любимая женщина и их ребёнок покинут его, причиняла боль, пытаясь свести с ума. Каждый раз, когда Такаши приходилось покидать дом саек, его охватывало странное беспокойство. Что-то внутри словно шептало, чтобы он не уходил. Тот же подсознательный шёпот давно мучил Саю, из-за чего девушка иногда нервно смеялась без причины. Кота смотрел на неё с пониманием. Переговоры с доктором прошли напряжённо, пришлось приложить усилия, чтобы не ударить его. Злость Такаши словно достигала предела при виде этого человека. Такана дал три недели срока, после которых Саэко должна была появиться в лаборатории. Они хотели обследовать ребёнка и удостовериться, что его жизни ничего не угрожает. Он говорил, что и самой Саэко необходим уход. Никто не знал о последствиях проникновение вируса в организм, его реакцию на послеродовые процессы, сильно меняющие тело роженицы, и Такана решил заговорить о них после стольких месяцев молчания. Мол, новорождённый ребёнок может начать развиваться не так, как обычные дети. И то же касалось матери, организм которой пережил шок. От этих слов Такаши начал кричать. Рике едва удалось его успокоить. В итоге из трёх недель удалось сделать полтора месяца, а Норике разрешили несколько раз увидеть малышку Томико и её маму. Как по написанному сценарию, Норика твердила одно, что им нужно поместить ребёнка в лабораторию. Но сестрицу Марикаву её слова не убеждали. Как и Саэко. Вся ситуация порождала лишнее волнение, от которого Шидзука пыталась уберечь Саэко, не позволяя Норике общаться с молодой мамой наедине. Сестрица Марикава пустила в ход все свои уловки, каждый раз ставя Норику в неловкое положение. Хоть апокалипсис, хоть великий разрыв, а шутки про грудь и голых мужчин, рассказанных сладким эротичным голосом Шидзуки, мало кто переносил со спокойным лицом и благородным достоинством. Шидзука будто знала «интимные грешки» всех вокруг. И за Норикой водилось таковых немало. Место подле доктора Таканы она получила вовсе не за свой огромный практический опыт или пытливый ум. Время шло. И по истечении обозначенного срока Саэко с дочкой оказалась в лаборатории доктора Таканы. Он убедил её остаться на несколько дней, потому что его смутили маленькие белые точки на предплечье девочки. Саэко боялась за ребёнка, поэтому согласилась, уговорив Такаши. К тому же сестрица Марикава ничего не могла сказать по этому поводу, что заставило её принять аргументы доктора Таканы. Сначала Шидзука приняла эти белые точки за родимые пятна, но через три дня после родов поняла, что пятна имеют такой же характер, как и белые линии на теле Саэко и лице Такаши. Она расценила это, как последствие укуса, пережитого Саэко на ранних сроках беременности. Всё выглядело так, будто организм Томико справился с активировавшимся вирусом ещё в утробе матери. Но сестрица Марикава не бралась давать точных объяснений, потому что никогда не занималась подобными вещами. Сая и Рика хранили молчание, просто не понимая, что могли добавить к рассуждениям Шидзуки. Кота же в это время больше занимался Элис, выпрашивающей у него и Саи сестрёнку. Так Саэко осталась в лаборатории. Такаши разрешили навещать её только вечером. Это его сильно разозлило, но он взял себя в руки и принял эти правила. Однако меч Саэко он всё же принёс. Почему-то она попросила его об этом. Почему-то ей стало жутко в этом странном загадочном месте, наполненном сакральной тьмой и застывающей в ушах тишиной. Против ничего не сказали, ведь никто в поселении ни разу не видел, как Саэко крошит кого-то на куски мечом. Эта просьба показалась актом паранойи. Но на самом деле доктор Такана устал от споров с сайками, ведь ему пришлось вмешаться в ситуацию, что изначально должно было лечь на плечи Синдзи. Но он своё задание с треском провалил, не добившись и капли доверия со стороны саек. В мобильном госпитале местами работала система освещения. Бензин, собираемый по всей округе, шёл на поддержание резервных генераторов, работающих ночью. Днём системы работали от солнечных батарей, которые рейдовые собирали не без усилий. Все понимали, что бензин не бесконечен, поэтому необходимо придумать что-то ещё, чтобы техника в лаборатории не вставала на ночную паузу. Однако ни одного накопителя для энергии от батарей найти не удалось, ведь они всегда стоили бешеных денег, и практически никто не мог позволить себе такую роскошь, а соорудить свой не позволяло отсутствии технологий. Однако сейчас Саэко имела честь насладиться слабым освещением над своей головой, от которого не исходил запах гари. Пусть её это ни капли не радовало. Ведь головная боль усиливалась, а выданные ей лекарства совсем не помогали. Ей выделили небольшую койку с резиновой подушкой. После пола покрытого одеялом такая постель показалась райской. Однако Саэко не относилась к тем людям, которые добавляли подобный комфорт в систему своих ценностей. Она с детства умела спать и на полу, и на земле, и даже стоя. Конечно, Саэко не желала своей дочери жить в необходимости уметь это всё и делать, поэтому её радовало повышение комфортных условий для дочки пусть даже на короткое время. Но она не знала, что возьмут взамен. Саэко не верила в то, что ребёнка просто хотят осмотреть. В её голове прокручивались слова Саи, которые та услышала от Синдзи. Но сколько и чего в голове не крути, а знать обо всём заранее не всегда возможно. Поэтому Саэко просто выполняла всё, что ей говорили, внимательно за всеми наблюдая. К концу второго дня головная боль превратилась в шум, который постепенно приобретал едва различимый источник. А утром после приёма какого-то порошка всё стихло, чтобы ночью вернутся снова. Доктор Такана два раза лично осматривал Томико в присутствии её матери. Но на четвёртый день забрал с собой. Когда ребёнка вернули, Саэко показалось, что что-то не так. Томико выглядела очень усталой. А позже девушка увидела на пяточках малышки маленькие красные точки. Следы от проколов. Норика тут же поспешила объяснить, что они сделали стандартный забор крови. Её слова сходились с тем, что рассказывала сестрица Марикава. Забор крови обычно делали на четвёртый день жизни ребёнка, потом в первый месяц. Не сходилось только то, что точек на пяточках было больше, чем одна. Конечно же, Норика нашла и этому объяснение. Якобы в их условиях нет возможности содержать образцы, поэтому они сделали повторный забор крови через пару часов. Когда Норика это сказала, в голове Саэко прорвался странный шум: «Они лгут». «Их форма несовершенна». «Им не постичь дар…» Саэко странно посмотрела на Норику в тот момент, что почему-то отпугнуло женщину. Норика тут же поспешила уйти, а Саэко осталась наедине со своими мыслями и простыми доводами против объяснений Норики. Именно в этом месте, которое имели право посещать лишь единицы, хранились образцы и её крови, и крови остальных, а так же сам вирус «вечной жизни», который «изъяли» из мёртвых, которых отловили рейдовики для экспериментов. Когда Саэко навестил Такаши, она очень тихо рассказала ему об этом, пытаясь изображать радость на лице, словно они говорят о чём-то приятном. У Такаши хуже получилось с актёрской игрой, но все давно привыкли видеть его хмурым. Поэтому никаких подозрений ни у кого не возникло. - Они лгут, - сказала Саэко так, чтобы её услышал только он. – Здесь все лгут. Шёпот в голове вторил её словам: «Да, они лгут. Они все лгут». Такаши, как завороженный, несколько раз кивнул головой. Этим же вечером после приёма пищи и лекарств от головных болей Саэко услышала часть странного разговора между доктором Таканой и Синдзи. Они предполагали, что Саэко уже спит, но всё равно говорили тихо, приближаясь к месту, где лежала девушка. У неё жутко кружилась голова, из-за чего она ощущала пространство вокруг, как некий вертолёт. - Я думал, ты нашёл с ними общий язык, - проговорил доктор Такана. - Сайки нам по-прежнему не доверяют. Конечно, после того, как она пришла сюда, с ними стало легче. Но вы же знаете, как тяжело с выскочками, которые мнят о себе слишком много? Не думаю, что стоит рассказывать им правду. А сделать их послушнее, мы пока что не можем, - казалось, что Синдзи улыбается. – Они ещё не слышат её. - Они просто не верят в нашу идею. Пока не сопротивляются, меня это не волнует, - голос доктора Таканы звучал раздражённо. - Как только мы получим результат, нам они больше не понадобятся. Можешь, перейти на новую стадию. Вроде твой вирус стал менее убийственным? - Не лезьте не в свою область, доктор, и не забывайте о вакцине. Они ждут её, - интонации, с которыми говорил Синдзи, резко упали вниз. Это звучало немного угрожающе и странно, ведь всем казалось, будто доктор Такана стоит выше Синдзи в иерархической лестнице власти. – Император… - Для этого нам и нужны дети. Они послушнее всяких выскочек, которые мнят о себе слишком много, - повторил он слова Синдзи. – Эти четверо должны родить ещё детей. Нам нужны организмы, в чьё развитие мы можем вмешаться на ранних стадиях, взяв его под контроль для нужных нам изменений. Может, стоит начать с самого зачатия… Я не собираюсь проводить лоботомию этим идиотам. Это нарушит генезис новых ядер мозга, и помешает их присоединению к рою. А они единственные выжившие подопытные крысы из Фудзими. - Терпение, доктор. Они слишком глубоко застряли в игре под названием «семья», рождение детей лишь вопрос времени. И не забывайте о Рей. Вирус просто обожает её, успешно паразитируя в её теле. А она верна нашему делу. Изменения в мозгу уже необратимы. Это лучший работник роя на данный момент, которого мы успешно экранируем от общего зова разума роя. - Надеюсь, ты не наговорил ей лишнего? - Обижаете, доктор. Но ей нравится её новая сила. И она хочет больше. - Для этого надо устранить королеву группы и её потомство. А мне нужны её дети. Мне всё равно, у кого разовьётся разум роя, но без королевы группы мы вряд ли сможем это пронаблюдать. - Я знаю-знаю, - Синдзи словно уговаривал и успокаивал одновременно. – Год-другой, и она даст достаточно потомства. Препарат подействует в полной мере через пару дней и пробудит её. Королева группы слишком долго сидела в стадии зародыша. Её сила воли смогла подавить голос роя, но есть предположение, что это дало ядрам полностью развиться. Саэко очень удивительная девушка. Из-за беременности мы долго не могли ввести препарат. Но дело сделано. Когда она выполнит программу, дав достаточно потомства, можем совершить лоботомию. Или извлечём мозг полностью, ведь ядра разума роя в нём. И, может, место королевы группы станет свободно. - Ты же не собираешься торчать на этой помойке ещё несколько дет? - Доктор, это полностью зависит от вас и вашей вакцины. Император… Саэко, обратившаяся в слух, почувствовала странную слабость и ещё раз с подозрением посмотрела на еду, которую ей принесли. Она хотела что-нибудь сделать, встать и уйти, например. Но не смогла. Её глаза закрылись, а на сознание свалилась пустота, которая унесла часть важного и странного разговора с собой. Пустота сменялась шумом. В голове Саэко всё ещё было темно, но шум наполнял тьму, стараясь разорвать её. «Спасение». «Освободи». «Всё ложь». «Я не могу умереть. Убей меня. Мама». Шум становился белым, тьма сменялась помехами, что-то шипело, кто-то кричал, Саэко видела коридоры госпиталя и что-то ещё. Оно двигалось. Оно шло прямо к ней. Оно шло, оно пыталось, оно хотело, оно… оно… Саэко резко распахнула глаза, тяжело дыша. Она быстро осмотрелась, пытаясь понять, где то, что так стремительно надвигалось на неё? Но вокруг никого не было. И Томико тоже. Место, где спала девочка, пустовало. «Я очень хочу, чтобы это оказалось не тем, о чём я сейчас думаю», - подумала Саэко, тяжело поднимаясь с койки. В её голове всё плыло, а глаза стали неприятно сухими, что делало процесс моргания болезненным. Ей пришлось застыть на несколько секунд, схватившись за край больничной койки, прежде чем она смогла встать прямо. В голове шумело. Не просто в ушах, а словно в самом мозгу. Шум даже становился коротким скрипом на доли секунды. Перед глазами мелькало. Свет, которого здесь не было. Очертания комнат, в которых она никогда не была. Лица людей, которые быстро шли куда-то. Но Саэко просто не могла видеть всего этого, оставаясь здесь. В её сознании словно появились образы, увиденные кем-то другим. Многими. Саэко решительно взяла свой меч, сразу же ощутив какую-то холодную уверенность, что делает всё верно. - Они нам лгали, - прошептала она так, будто это абсолютная истина. Саэко, сильно пошатываясь, пошла куда-то вперёд по длинному коридору, пытаясь вспомнить, куда обычно уходили врачи. Но это не понадобилось. Картинки сами вспыхнули, как ответ на её вопрос, показав помещения, которые она никогда не видела. И эти странные чужие видения лишь первые секунды казались чужими. Совсем скоро накрадывающиеся друг на друга образы перестали быть инородными, расширив само восприятие и зрение Саэко, пусть сама она этого даже не поняла. Её мозг воспринял это, как нечто нормальное. «Я видела это раньше», - приятный нарратив, объясняющий всё, тут же сложился в голове девушки. Тёмный коридор проходил насквозь через множество мобильных госпиталей, составленных одной кучей. Но у него так же имелись ответвления, в одно из которых она зашла, но совсем не потому, что испытала любопытство. Туда просто что-то повело. Шум в голове резко усилился. Саэко посмотрела вниз. Она стояла на стеклянном полу, в глубине которого были вырыты глубокие земляные ямы. В каждой яме сидело что-то, напоминающее людей в большей или меньше степени. Саэко постаралась подавить эмоции, когда поняла, что под её ногами люди, которых заразили вирусом. Тусклый свет под потолком, выхватывал оборванные очертания «пациентов медицинского». Кто-то лежал неподвижно, словно спал. Кто-то бился в стены своей ямы, не осознавая, что не может пройти дальше. Кто-то сильно разложился, но всё ещё двигался. Кто-то уже точно умер. Но были и те, кто уже не был человеком, но ещё не стал зомби. И Саэко просто не знала, что их сделали из крови Саи, Коты, Такаши и её. Все эти существа были скованны ремнями смирительных рубашек и дополнительными верёвками. Из-за толщи стекла Саэко могла различить шум, стоны, хныканье и даже просьбы… - Спасите нас. Спасите нас. Спасите… меня. Саэко невольно шагнула назад, но из-за головокружения её потянуло в сторону. Нечаянно она упёрлась рукой во что-то гладкое и холодное. Это было очередное стекло, покрывающее стену. А за ним находилась камера с ещё одним пациентом. Без смирительной рубашки и ремней, обтянутый серой местами разорванной кожей, с вывалившимся чёрным языком и одним повисшим на мышце из глазницы глазом. Учитель Сидо. То, что от него осталось. Его повисший глаз смотрел на Саэко. Всё ещё упираясь ладонью в стекло, она приблизила своё лицо к гладкой прозрачной поверхности. Мёртвый учитель тихо стоял и смотрел на неё. Шум в голове девушки стих на короткий момент. «Убей их всех. Смерть – это не конец». Рука мертвеца задёргалась, приходя в движение. Через несколько секунд он уже указывал куда-то. «Иди». Шорох голосов пронёсся по сознанию Саэко. Рефлекторно она согласно кивнула, отворачиваясь и уходя туда, куда показывали все мёртвые в этой комнате. *** «Спаси меня! Спаси меня! Не дай им… не позволяй им! Я не живой! Смерть забрала меня! Я на пути к соединению! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мы все соединимся!» Одолеваемая роем голосов, Саэко двигалась вперёд, вслушиваясь в детский плач, раздававшийся откуда-то снизу. Словно ребёнок плакал прямо под полом. Но пробить пол Саэко не могла, поэтому она отчаянно пыталась найти лестницу или какой-нибудь проход вниз. Из-за препаратов, которыми всё это время пичкали Саэко в виде еды, порошков и таблеток, у неё кружилась голова при каждом повороте, а ноги иногда ступали неуверенно, из-за чего она уже несколько раз упала. Но плач и крик вели её вперёд. Чем громче становился крик младенца, тем быстрее его мать шла к нему. И то, что никто не попался ей на пути, её встревожило ещё больше. В лабиринтах госпиталя происходило что-то, о чём она знать не хотела. Что-то, что заставило всех его работников собраться где-то там внизу. Саэко не хотела знать причин, но приближалась к ним. Саэко практически пробежала несколько мобильных боксов с приборами, столиками и койками для потенциальных больных и завернула в какое-то помещение, бывшее когда-то простым жилым домом. Ей пришлось спуститься вниз и пройти ещё немного дальше по темноте, пока она не оказалась перед закрытой комнатой. Дверь в неё выглядела неважно, поэтому Саэко не составило труда её открыть. Но сначала она лишь заглянула в небольшую щель, образовавшуюся от слабого толчка рукой. И увиденное поразило её. Не помешали даже головокружение и лёгкая тошнота из-за того, что ей подавали вместе с едой все эти дни. На железном столе метался громадный крепко привязанный восставший мертвец. Сначала нельзя было понять, мёртвый он уже давно или только начал разлагаться. Потому что часть его тела всё ещё покрывала кожа нездорового сероватого цвета, которую исчерчивали белые надутые вены, в которых что-то вибрировало. Саэко не знала, что появлению на теле этой кожи посодействовали все они. Саэко, Такаши, Кота, Сая и Рей. И несколько недель назад процесс регенерации остановился. Пациент стал слишком мёртв. Не помогло даже обильное переливание, ради которого из саек выкачали больше обычного, что доставило им проблем со здоровьем. Доктор Такана решил, что тело зомби адаптировалось к крови его подопытных. И он искал нечто новое, желая дождаться, когда малышка Томико станет немного старше. Но судьба распорядилась иначе. Все процессы в теле этого чудовища перешли в необратимый цикл завершения. Сейчас неразложившаяся рука мертвеца была обездвижена специальными скобами. Прозрачная трубка шла во что-то, что вероятно являлось его чернеющей веной. И по трубке очень медленно ползла кровь. Кровь дочери Саэко. Малышка кричала так, словно это были последние минуты её жизни. И голос одного из ассистентов доктора Таканы это подтверждал. - Мы не можем взять больше! Ребёнок умрёт! - Это неважно, мой сын может умереть! Ему нужна эта кровь! Переливайте! - Но… - Переливайте! Мы скажем позже, что девочка была больна. - Но этой первый и единственный потомок королевы группы! – нервно возразил кто-то. - Она выше работника роя… - Родят нового, - грубо перебила его Норика, готовя какие-то инструменты. – Шевелитесь! - И подготовьте её мать! – рявкнула Такана. - Если потребуется, мы выкачаем из неё всё, - распорядился доктор. – Сегодня королева группы сослужит нам по полной, как и её потомство. - Мы не можем убить королеву группы! Она не достигла разума роя. И наш экспериментальный образец пока что не может дать потомства! Внутренние процессы ещё не… - Заткнись уже! Королева? - хмыкнула Норика снова. – Ничего, сегодня одна, завтра другая. - Но это отбросит нас… Один из медиков положил руку на плачущую девочку. В этот момент Томико взвизгнула так, что у Саэко едва не заложило уши. Она крепко обхватила руками рукоять своего меча, предварительно обнажив его. Чудовище на столе затихло, а в голове Саэко мелькнуло красным: «Спаси меня, мама!» - Прочь! – закричала Саэко, принимая позицию для прыжка и начиная атаку. - Королева? Что она здесь делает? – закричал Такана. – Комуро! Остановись! - Отбивайтесь! - Хватайте ребёнка! - Саэко! Я же тебе помогала! - Остановись! Я всё объясню! В тебе будущий разум роя! Рей не может… Но их крики не могли спасти их. Быстрым ударом Саэко оборвала страдания своей дочери. Затем её меч вонзился в край стола, и громадными усилиями оживляемый всё это время мертвец вырвался из своих оков. В жажде плоти он накинулся на медиков, похватавших оружие. Но даже ранения в голову не могли остановить чудовище, которое словно восстало из ада и теперь разрывало людей на куски. Такана кричал, срывая голос: - Что ты наделала! Что ты наделала! Я так долго пытался вылечить его! Сука! Драная шлюха! Убейте её! Убейте королеву! Но Саэко не слышала его, отрубая голову его ассистенту. Затем Норике. Потом ещё двоим вооружённым помощникам Таканы. А когда она добралась до Таканы, то не стала слушать его вытьё. Просто рубанула изо всех сил, делая гнев своим оружием. - Ты пожалеешь об этом. Новая королева группы будет создана… - это всё, что он сказал ей перед смертью. Тяжело дыша, Саэко подбежала к дочери и осмотрела рану на её пяточке. Она быстро отыскала глазами раствор для стерилизации и куски марли. - Прости, маму. Прости, малышка, - проговорила она, обрабатывая ранку на ножке девочки. Конечно же, Томико отчаянно плакала, не в силах терпеть такое. На глазах Саэко чуть не выступили слёзы, но она сдержала их, кутая девочку в большое банное полотенце, которое они использовали вместо одеяла, поэтому медики взяли его с собой. Девушка взяла малышку в одну руку, а в другую свой меч. Всё это время мертвец медленно приближался к Саэко. А затем он замер в нескольких сантиметрах от неё. Растерзанный и измученный он неподвижно стоял, пытаясь открыть рот, но это всё приводило лишь к тому, что уцелевшие мышцы на половине его лица коротко дёргались. Прижимая девочку к груди, Саэко посмотрела на сына загадочного доктора Таканы. - Я слышу тебя, - выговорила она тихо. Потому что приняла «их». А затем отрезала его голову. Это не могло убить чудовище, поэтому оно осталось лежать на полу, терпя последний цикл процессов внутри себя. Когда всё закончилось, добродушный наивный парень по имени Ишин издал вздох облегчения. Его страдания закончились, и он был счастлив, потому что испытал на себе частичку таинственного «соединения». На выходе из комнаты Саэко подобрала ножны, отсекла ещё несколько голов от дрожащих трупов и поспешила на выход, а затем к дому саек, стараясь не оглядываться. После долгой беременности и родов Саэко чувствовала себя ослабленной. Но это никак не повлияло на выработку адреналина, поэтому бежала она достаточно быстро. Томико явно почувствовала присутствие матери и просто устала, поэтому вскоре перестала плакать. Саэко даже в какой-то степени гордилась ею, ведь даже такая маленькая ранка на ножке была мучительной для младенца. Пролетев стрелой через улицы, где выдавали еду, Саэко срезала свой путь, пробежав через участки поселенцев. Вскоре она достигла своей цели, и была остановлена запертой на замок дверью. Но громкий стук разбудил Элис, которая позвала Саю. Так Саэко оказалась дома.