Иммунитет

Поселение «Потерянное Озеро» не особо бурлило жизнью. Численность выживших заметно уступала «Последней Надежде», а виной тому стали так называемые АЭС-ники, расстрелявшие несколько поисковых отрядов озёрников, приняв их за нападающих на АЭС, число которых в последние месяцы сильно увеличилось, а озёрники не могли стать боевым фронтом для них. После того страшного дня часть людей отправилась на Камчатку и Колыму, приняв предложение русских. Немецкие коммуны в Канаде пригласили себе к нескольких людей, но исключительно из-за их ценности, как специалистов. Озёрники постоянно поддерживали связь с переселенцами и старались обмениваться информацией и ресурсами. Кто-то даже стал частью морских экипажей и теперь развозил по миру людей, еду, одежду и прочие необходимые вещи. Когда стало известно о людях из бункера, озёрники попытались им помочь. Но закончилось это трагично. Погибло много людей, что наполнило горы и леса новыми мертвецами. После этой стычки всеми любимый доктор Такимура отправился на Камчатку в самый разгар зимы, чтобы оттуда уплыть дальше. Его жизнь стала слишком ценной, чтобы рисковать ею и разглашать его местонахождение. Однако в его решение многие увидели в этом некий сарказм. Ведь зима на Камчатке была именно тем, что угрожало жизням всех людей на полуострове. Но это осталось иллюзией. Гейзерная электростанция работала так же хорошо, как и раньше. Проблема оставалась в мазуте, который больше не поставляли. Люди искали другие способы выживания. И им это удавалось. Хотя бы потому, что Камчатка, Колыма и Якутия остались чистыми зонами, а люди, пришедшие в себя, поняли, что лучше держаться вместе. Впрочем, в этих регионах так было всегда. Нужда сближала людей уже давно. Спустя столько месяцев, озёрники крепко задумались о том, чтобы покинуть Японию и найти новый дом. Ещё одну феодальную войну они не желали. Вся страна лежала в руинах. Весь мир лежал в руинах. А люди уже убивали друг друга за то, чтобы найти клочок на мусорной свалке цивилизации покрупнее. Всё ещё оставался круг людей, отказавшийся от этой идеи переселения сразу. Но причины их отказа лежали вовсе не в тяге к родной земле. А в людях, которые могли выжить, прийти к ним и сбежать от новой беды. Людях, которые могли сбежать и начать новую жизнь в мёртвом мире. *** - Мы с Юрико долго держали оборону, но потом поняли, что это бесполезно. Люди гибли один за другим, и нам пришлось отступить. Мы взяли всё необходимое и отправились к военной базе. По пути нас застало цунами, - поведал господин Такаги, умело сдерживая эмоции радости и счастья при виде того, как его жена обнимала живую и здоровую Саю. – По пути мы встретились сначала с Новаки. Спасло то, что мы оказались в реке, которая вынесла нас к озеру, где к нам присоединился мастер Бусуджима и группа его учеников. После цунами, когда все переболели, до нас добрались военные, эвакуировавшие профессора Такимуру. А с ними и господин Комуро. Говоря это господин Такаги наблюдал за тем, как Такаши и его отец, вновь пришедший в поселение ради этой встречи, до сих пор странно смотрят друг на друга. И причиной этому стала затихшая Саэко, рядом с которой сидел какой-то «другой» мастер Бусуджима. Без суровой морды лица, как выразился позже господин Комуро, отпугивающей даже комаров. Этот громадный плечистый мужик сюсюкался с младенцем, позволяя Томико неловкими ручками хватать его за длинные волосы и сильно отросшую бороду. Саэко никогда бы в жизни не предположила, что её отец, постоянно повторяющий ей, что она всего лишь камень, проявит себя с такой неожиданной эмоциональной стороны при виде внучки. Когда она была маленькой, ей от этого человека едва ли доставалась улыбка. А вот господин Комуро, которого тихо назвали «отшельнком», пока что с ролью дедушки не свыкся. После встречи с сыном и разговором с ним он долго крутил маленькое обручальное колечко своей жены, наконец-таки достигшее его. Он думал о чём-то важном, но не желал ни с кем этим делиться. В итоге Такаши заставил его поговорить с ним, начав задавать вопросы, но вышло всё смято. К счастью, Такаши хорошо знал своего отца, поэтому не разочаровался после первой попытки. А просто спокойно представил свою дочку её молчаливому дедушке. И это ввело господина Комуро в очередной круг задумчивости. Он смотрел на Томико, ловко держа её на руках. Почему-то она напомнила ему о погибшей жене. О том дне, когда Такаши был младенцем, а они просто смотрели на него, не смея верить в своё счастье. В то, что в им удалось дать кому-то жизнь, привести его в этот мир и стать его проводниками в нём. А потом они утратили это чувство. И ощущение того, что они одна семья, пара. Перед той поездкой, которая разделила их навсегда, они впервые заговорили о разводе. Без ругани и шума. Он знал, что она любила его, но больше так не мог. Жить и обманывать, делать вид, что они всё ещё семья. Теперь он сожалел о своих словах, думая, что если бы его жена умерла в иллюзии, что между ними всё ещё может наладиться, а он не отказался от неё, ей было бы легче. Он боялся спросить Саэко о том, что сказала ей перед смертью его жена. Он боялся, что в словах матери его сына не оказалось места для него. А ещё больше он боялся обвинений, на которые госпожа Комуро имела полное право. - Надеюсь, твои родители подарят тебе лучший мир, - проговорил господин Комуро, обращаясь к Томико, защищая себя этим от прямого разговора с сыном и его теперь уже женой. – Давай, внучка. Расти здоровенькой. А дедушка поможет, как умеет. Возможно, господин Комуро хотел сказать что-то ещё, но на него налетел мастер Бусуджима с желанием отобрать ребёнка. Наверное, с этого момента и начались их маленькая борьба за любовь крохотной девочки, которая ещё не понимала, как много людей вокруг любят её. Мастер Бусуджима, остававшийся всю жизнь холодным куском льда, осознал, что пора цветам зацвести и в его сердце, пора теплу весны коснуться и его, раз он оказался не в силах подарить его своей дочери, думая, что не способен на чувства к той, чья мать умерла из-за неё. А господин Комуро просто спрятался за маленькой Томико, позволяя себе говорить с другими через неё, оставаясь откровенным. В итоге полюбил и привязался к этому крохотному ребёнку, поклявшись, что никогда её не предаст. Семейное счастье настигло и Элис, которая даже не желала чего-то подобного, ведь у неё уже были мама и папа. Ей было достаточно. Но судьба позволила и ей обрести кого-то ещё. Юрико с восхищением выслушала рассказ малышки о том, как Сая и Кота стали её приёмные родителями. Женщина никогда бы не поверила, что её дочь могла принять настолько взрослое решение. Но, спустя два дня, как новенькие появились в поселении, Юрико осознала, какими взрослыми стали за это время те, кого они слишком долго считали детьми. Поэтому решение Саи оказалось нормальным. - И вы теперь муж и жена? – лукаво спросила Юрико у Саи и Коты, ожидая, что эти двое зальются краской и начнут смущаться от такого вопроса. - Ну, да, - буркнула неожиданно Сая. – Малявка же тебе уже сказала. Тебе какие-то доказательства нужны? – от смущения ничего и близко не прослеживалось. Словно они вернулись в старые времена, когда Сая ловко припиралась с матерью. - Мама, я не малявка, - воспротивилась Элис. - Ага, поговорим об этом через пару лет. Спать уже пора, - напомнила девушка немного строго. - Малыш уже устал? – спросила что-то странное Элис, мило поглядывая на Саю, будто смущалась. - Малыш? – с подозрением повторила Юрико. - Устал-устал, пошли уже, - внезапно разрумянившись, девушка попыталась сбежать от весьма острого разговора. А Кота лишь глупо посмеивался в углу. Он знал, о каком малыше шла речь. - Скажем, что Элис долго выпрашивала, - пихнув Коту в бок, прошептала Сая, когда они улеглись спать. - Да, - привычно согласился Кота. *** Пришло долгожданное короткое лето, которое показалось истинным волшебством после долгой и очень холодной зимы. Даже долина гейзеров не спасала от ощущения, что все просто замёрзнут и умрут. А попытки спуститься в вулкан и найти там что-то полезное, закончились тем, что на эту идею махнули рукой. Пока что снаряжения и подготовки для подобного не хватало, но Кота заверил Саю, что затею с вулканом просто так не оставит. На это Сая ему заявила, что он сначала дочь и сына вырастить должен, а потом уже по вулкану своему ненаглядному лазить. Кота как всегда согласился с каждым её словом, но Элис прекрасно знала, что активность её папочки сильно противоречит его обещаниям. Поэтому с приходом лета она и Кота собрались посетить вулкан, спуститься в его кратер, подышать сероводородными испарениями и вернуться домой. Алексей Озеров, директор института вулканологии и сейсмологии уже дал им карты горных троп, которые так и манили. И никакие предупреждения о том, что поведение вулкана абсолютно непредсказуемо, не могли остановить любопытство Коты и Элис. А пока они мирно сидели на бережку реки и ловили рыбу. Сая и Юрико готовили еду. Маленький Камо спал на покрывале, а Почи-Зик-Пузик царственно охранял сон малыша, делая вид, что он полезный, поэтому заслужил свой обед. Вскоре к ним присоединились господин Комуро и мастер Бусуджима, которые снова вступили в свой вечный спор на тему, кто лучший дедушка Томико. А сама Томико неловко шла по берегу реки между своими мамой и папой, которых потихоньку донимали её милые бабушки. - Сынуля, - протянула весело Шидзука, неся в руках какую-то корзинку, которую сплела ей Элис. – Прекрати хмуриться. Что ты такой суровый с утра? Спал плохо? - Потому что ты меня достала, - буркнул Такаши в ответ. – Шидзука… - Называй меня мамочкой! Сколько можно повторять? - быстро потребовала сестрица Марикава. – Даже Саэко называет Рику мамой! На это Такаши ничего возразить не мог. Саэко очень быстро смирилась с весьма странным стечением обстоятельств. Каким-то чудом суровый и одновременно дурной, если речь заходила о внучке, мастер Бусуджима умудрился заставить Рику признать себя его так называемой женой. Теперь они жили вместе, выглядя, как среднестатистическая счастливая семья. Только с упражнениями с мечом по утрам и бегом по пересечённой местности перед ужином. Упражняться с мечом заставляли в итоге всех. Началась эта внезапная любовь с того, что Томико снова оказалась захваченной своими дедушками. Поскольку характером она явно пошла в свою покойную бабушку по отцовской линии или всё же в своего папочку, Томико заявила, что дедушки ей надоели. И она хочет бабушек. Мастер Бусуджима воспринял всё серьёзно, отыскав повод для новых шагов навстречу своей бурной, почти юношеской любви к загорелой дамочке с командным голосом и томными завораживающими душу глазами. С гордо поднятой головой в один прекрасный день мастер Бусуджима пришёл в домик Такаши и Саэко, чтобы привести Томико бабушку. Понятное дело, что Рику Томико одобрила. Но на это всё не кончилось, потому что господин Комуро решил не отставать от своего соперника и чуть позже привёл Томико ещё одну бабушку, которая сестрица Шидзука. Конечно же, девочка одобрила и эту кандидатуру. Как-никак, а обе женщины были с ней с самого её рождения и даже раньше. Лучших бабушках Томико вряд ли бы себе когда-нибудь могла представить. Хотя на самом деле она давно их считала своими бабушками. Просто всё встало на свои места. Бабушки распределились по дедушкам. Не более. Только вот Такаши с этим «не более» никак смириться не мог. Особенно в моменты, когда Шидзука нападала на него с криками «сынуля», пытаясь заставить называть себя «мамочкой». Именно это странное поведение привело к тому, что Такаши начал огрызаться, сильнее напоминая своим поведением покойную мать. Однако он всё равно оставался благодарным Шидзуке. За своего отца, который не так быстро пришёл в себя, как хотелось бы. Такаши знал, что его отец – это не тот человек, который может оставаться одиноким, «отшельник» он лишь на словах, а не на деле. Этот мужчина никогда не чувствовал себя целым без семьи. Такаши смог это понять, когда у него появилась собственная. Но именно это не позволило ему оставаться с отцом так, как это было раньше. И между ними образовалась пустота. Сначала её заполнила Томико. Но лишь отчасти. А затем Шидзука достучалась до человека, практически замкнувшегося в самом себе и своей прогрессирующей депрессии. Он стал первым мужчиной, который смог затмить Рику в глазах Шидзуки. В то время как Рика встретила кого-то сильнее её, но всё ещё способного на невероятную мягкость и нежность. Эти две женщины всегда любили друг друга, не веря, что когда-то может стать иначе. Но началась новая живая жизнь, где всё стало другим. - Саэко? - Да, мам? – отозвалась Саэко на голос Рики, очнувшись от собственных тяжёлых мыслей. - Ты бы накинула чего, а то прохладно тут, - заметила женщина, сказав что-то, что никогда прежде не срывалось с её уст. – Где кофта? - Мала стала. Растём. - Эй, Такаши? Снимай куртку. Давай, - потребовала Рика. - Эй! Не раздевай моего сынулю! Он простудится! – вмешалась сестрица Шидзука. - Жена его простудится, - не отступала Рика. - Всё нормально. Мне не холодно, - Саэко попыталась как-то всё наладить, но её никто не слушал. Такаши уже стягивал с себя куртку. - Нет-нет! Ты простудишься! – протестовала Шидзука. - Что вы кричите? – послышался голос господина Комуро. – Шидзука? Что случилось? - Рика хочет раздеть нашего сынулю! – тут же начала жаловаться сестрица Шидзука. - Ой, ну, не может быть, - господин Комуро уже научился управляться со странным поведением своей неугомонной жёнушки. Его голос звучал странно, наигранно саркастически, что заставило Рику прыснуть в порыве засмеяться, который она сдержала. Такаши накинул куртку на плечи Саэко. - Томико, пошли к дедушке? – провокационно улыбаясь, предложила Рика. Не успела малышка ответить, как уже оказалась у неё на руках. - Мам, но… - Саэко не успела договорить. «Захват ребёнка прошёл успешно», - подумала про себя Рика, зная, как её хитрый манёвр порадует мастера Бусуджиму. Рика точно знала, что Шидзука займёт своего муженька разговором, дав Рике шанс завладеть драгоценной девочкой. - Эй! Это нечестно! – крикнула ей вдогонку сестрица Шидзука. - А кто сказал, что будет честно? - усмехалась Рика, переходя на бег. - Ба, быстрее! – командовала Томико, едва выговаривая слова. Такаши и Саэко наблюдали за этим цирком, стоя рядом друг другом и держась за руки. - Ну, так лучше, чем раньше, - утешил себя Такаши. - Ну, да. Пусть друг от друга убегают, чем от «охотников», - согласилась с ним Саэко. - Интересно, что будет, когда появится ещё один ребёнок? - Они будут пытаться захватить обоих, - предположила она. - Почему-то я тоже так думаю, - его губы чуть дёрнулись в попытке улыбнуться. Но засевшее волнение не позволило этого сделать. - Жаль, что скоро… они уже близко, судя по донесениям, - её взгляд потяжелел, ведь она чувствовала то же самое. – Ребёнок не успеет родиться до их прихода. - Ты слышишь их? – Такаши спросил шёпотом, словно боялся, что их могут услышать их близкие. Саэко лишь кивнула. - Она стала сильнее, как и её ненависть к нам. Но… мы тоже не стояли на месте, - девушка решила повернуть разговор в более оптимистичное русло, напоминая о том, что все они упорно трудились и обучались мастерству владения мечами, луками, копьями и хорошо преуспели в изучении вещей, которые могли помочь им выжить хоть в джунглях, хоть в пустыне. Суровую зиму они уже пережили. – Конечно, мы не достигли совершенства. Но если мы собрались бежать дальше, то могу сказать, что у нас хорошие шансы. Однако сначала… - Да, - кивнул Такаши. – Мы должны найти профессора. Нужно понять, что творится с Томико… нет, кого я обманываю? – он немного горько улыбнулся. – Я должен понять, что происходит с тобой. Что они сделали с тобой… со всеми нами. Они медленно побрели вперёд, оглушаемые шумом речной воды. - Я не знаю, хочу ли эту правду, - вымолвила Саэко. – Когда я впервые услышала от Новаки о королеве группы, мне стало не по себе. Такаши, - позвала она, останавливаясь. Парень встал напротив девушки. - Когда я призналась тебе в том, что за чудовище сидит во мне, я даже не надеялась, что ты поймёшь и примешь меня, - Саэко отвела взгляд, словно стыдилась самой себя. – Но теперь я твоя жена, мать наших детей… Однако… Такаши, - она сделала над собой усилие и посмотрела ему в глаза. В глаза, смотревшие в ответ с любовью и нежностью, с волнением и заботой. – Мне страшно подумать о том, что я такое на самом деле. Но ещё страшнее, если из-за этого я… потеряю тебя. - Разве это возможно? Как видишь, даже смерть не может отлепить меня от тебя. Ты ведь всё для меня. Весь мой мир. Это всё ты, Саэко, - Такаши притянул девушку к себе. – Я приму тебя любой. Ведь ты – это я, а я – это ты. - Спасибо… мне кажется порой, что уже больше, чем любовь. - Это так, - его губы коснулись её щеки. – Если будет необходимо, я буду кричать в твоей голове громче остальных. Они не заберут тебя у меня, сколько бы мы не стремились к общему разуму. Обещаю. Саэко коротко кивнула. - Осталось только собрать «этих» и… - Эй! Эй! – послышались крики, тут же прервавшие разговор. Саэко и Такаши обернулись и увидели Новаки, бегущего через небольшую лужайку. Он сильно хромал, его старая рана всё чаще и чаще давала знать о себе. Но сейчас Новаки словно не обращал на это внимания, желая добежать до Коты, как можно скорее. - Где Хирано? – мужчина остановился рядом с ними и попытался отдышаться. - Рыбу ловит. Выше по реке, - указала Саэко. - А что случилось? – Такаши почувствовал беспокойство. - Аргентина и Париж на связи. Его родители! В этот счастливый день никто не подозревал о том, что ждало их впереди через пару-тройку месяцев, в течение которых поселение «Последняя Надежда» выпустило новую мёртвую жизнь, которая искала разум роя и свою королеву группы, скрывшуюся так далеко. Такаши не подозревал, что за путь спасения и борьбы ждал его впереди. Он не знал, как много у него заберут, каким трудом ему придётся возвращать это всё себе. Он не знал. Они не знали. А Саэко слышала голоса.

«Ты не сможешь бежать от себя вечно». 終わり