Hurricane

      Россия непонимающим взглядом смотрит на развернувшуюся перед ним картину. Он никогда не видел, чтобы Великобритания поднимал голос на собраниях. Британец всегда старался себя вести как настоящий джентльмен — услужливо, вежливо и спокойно. Та же страна, которая стояла перед Русским не соответствовала укоренившемуся образу совершенно, что вводило Росса в заблуждение. «Так это всё-таки не сон…?», — судорожно мыслит правопреемник СССР, завороженно смотря на фигуру напротив Любителя чая.       Конечно, ещё бОльшим шоком для Триколора является Америка. Никаких звёзд на флаге — лишь великобританский стяг и узнаваемые полосы. Светлые брюки, напоминающие те, которые в 21 веке используют для верховой езды и довольно-таки изысканная темно-бежевая рубашка с интересными чёрно-золотыми пуговицами. Американец выглядит совсем ребёнком с длинными непослушными волосами, что так противоречат его обыденной причёске, да и ведёт себя совершенно не так, как обычно. Полосатый стоит, стыдливо опустив голову и слушая нарочито громкий тон отца, иногда морщась и поднимая лицо, чтобы кивнуть. Сверхдержава, которого знает Россия не дал бы себя в обиду и обязательно высказал скандалисту пару фраз покрепче, от которых тот мгновенно бы замолчал или извинился.       Слишком поздно Федерация понимает, что нужно как-то прекратить сей конфликт. Империя*, очевидно устав отчитывать сына, за что, правда, Росс в ходе разговора так и не выяснил, подходит к своей колонии и резко хватает его за длинные волосы, притягивая их назад, чтобы видеть лицо Мурики. Тот тихо скулит от боли, зажмуривая глаза и невольно опускаясь на колени перед отцом. — Посмотри на меня, — приказывает Великобритания, всё ещё держа Полосатого.       Аме открывает глаза, медленно поднимая их на Британца. Русский замечает в них скопившиеся слёзы и невольно охает от возмущения. «Мудак, зачем так с ребёнком-то?!», — тихо шипит Федерация, не зная, что ему делать. Если он сейчас влезет, то что случится? Имеет ли он право нарушать исторические события? Только вот, исторические ли в самом деле? Он действительно попал в прошлое? Для себя РФ ещё не решил, но и оставаться в стороне было тяжело, несмотря на то, что перед ним был его главный враг и убийца отца. «Но ребёнок же, и ему больно», — обеспокоенный голос совести отозвался в сознании Триколора, пока Брит, рассматривая лицо сына, что еле сдерживался, чтобы не показать слабость, презрительно выдал: — Как же ты жалок, смотреть противно, — после этих слов Империя отпустил Американца, отстраняясь, — Встань немедленно, иначе своей одеждой займёшься сам. А впрочем, ты и так ей займёшься.       Мурика мгновенно поднялся, мелко дрожащими руками потирая глаза, чтобы смахнуть выступившие слёзы, а затем поправляя волосы. При прикосновении к последним Американец невольно закусил губу. — Хорошо, отец, — почти неслышно произносит Колония, снова опуская голову и немного отворачиваясь, стараясь не смотреть на названного. — Я не понимаю совершенно, — продолжает Британец, очевидно, вновь давая волю эмоциям, — Я что, даю настолько сложную работу, или ты просто в силу своих отсутствующих возможностей не можешь её выполнить? — Великобритания разворачивается к сыну, поднимая руки, разводя ими. — Я могу, правда, — начинает Полосатый, но осекается, видя жест Империи, невольно втягивая голову в плечи. «Тебя часто бьют?», — мысленно спрашивает Россия, даря Америке полный сожаления взгляд, который тот не видит. — Чёрт с тобой, дома разберёмся, — Любитель чая показывает, что разговор окончен, — И так уже собрали толпу зевак, — затем, уже Брит чуть громче произносит, — Спектакль окончен, расходимся! Нечего смотреть на ущербность Колонии, — презрительный взгляд на сына, который по-прежнему молчал, лишь вздрогнув при упоминании дома, — У вас своей работы достаточно должно быть! Если нет, могу выдать, мне не составить труда. А мы с тобой — домой! — Только не это, — вздыхает Американец, пытаясь смириться со своей участью.       Россия безмолвно смотрит до последнего, пока какой-то мужчина не подходит к нему, теребя рукав: — Вам же сказали: расходимся. Чего стоим? — это выводит Русского из оцепенения. — Ох, извините, просто задумался, — незнакомец неодобрительно хмыкает, отходя, а РФ старается взять себя в руки, потому как в сознании бушует ураган, хоть внешне сын СССР и абсолютно спокоен.       Немного ещё гуляя по «городу», не желая воспринимать происходящее всерьёз, Россия выходит на очередной конец улицы, после которого начинается царство природы, точнее говоря, просто лужайка. Неплохое, а главное безлюдное место для того, чтобы подумать обо всём. «Я правда попал в прошлое? Но как…?», — Федерация пытается вспомнить последние минуты пребывания в Нью-Йорке. Человек в чёрном, ещё одна личность, какое-то устройство, вспышка света. «Стоп, устройство, ну конечно, где оно?», — обеспокоенно начинает шариться по карманам Триколор, быстро находя в одном их них что-то плоское, напоминающее по форме телефон. Вытаскивая вещь, Россия недоверчиво рассматривает её. По виду действительно как чёрный телефон, с погасшим экраном, несколько кнопок по бокам. — Боже, пусть это окажется дурацким сном или галлюцинациями, мало ли чем меня мог уколоть этот ненормальный, — шепчет себе под нос Русский, тем временем нажимая на кнопки, стараясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию смартфона.       Устройство зажигается при нажатии одной из клавиш, но то, что высвечивается на нём, РФ совершенно не нравится. Понедельник, 4 июня, 1730 год, 11:23. — Бред, бред, лютый бред, — качает головой Россия, всё ещё не желая верить, — Чтобы путешествовать во времени, нужно преодолеть скорость света, это невозможно, по крайней мере, в наш век уж точно.       Только вот как объяснить, что Федерация буквально 10 минут назад видел вполне реальных Америку и Великобританию прямиком из 18 века, Любитель ушанок не знал. Маленький укол совести поступает в сознание, оттого, что Бывший Коммунист не помог ребёнку, но эти мысли мгновенно отметаются многочисленными воспоминаниями о Капиталисте с собраний. Или же из первых дней после смерти отца — ещё лучше. Россия помнит последнее событие до мельчайших подробностей, и появившиеся в голове воспоминания заставляют его невольно прикрыть глаза, погружаясь в них словно в глубокий и непроглядный океан.       Бывший Коммунист помнит тот сильный дождь с порывами ветра, что так и норовил снести с ног, так подходя под состояние большинства стран, собравшихся около Мавзолея Ленина в Москве. Украина держал зонт над продрогшей сестрой Беларусью, Казахстан стоял рядом, буравя невидящим взглядом промокшую обувь, чуть поодаль Грузия чертыхался, потому как не мог зажечь сигарету из-за непогоды. Все теперь уже бывшие союзные республики выжидали старшего сына — РСФСР, или, как он себя назвал, РФ, который находится на совещании с европейскими и североамериканскими странами по поводу правопреемства Союза, а выйдя на Красную Площадь, застал столь мрачную картину.       Именно в тот день Федерация, увидев плохо скрываемое ликование на лице большинства стран и почти что хищную улыбку США, понял, насколько же отец был прав. На политической арене с новичками никто церемониться не будет, НАТО выполнила свою задачу, устранив «Коммунистического агрессора», но поблажек для его детей не произойдёт, не говоря уже о том, что некоторые страны, увидев Россию впервые, невольно охнули из-за его сходства с СССР, мысленно нарекая Любителя ушанок второй угрозой для мира.       Штаты изначально был подозрительно дружелюбен и даже делал намёки на хорошие взаимоотношения, но потом воткнул нож в спину, топя невинные славянские народы в крови. Росс такого простить не мог, а потому после бомбардировки Югославии наотрез отказался выстраивать с Америкой сотрудничество. «Я не собираюсь прогибаться под тебя, как это делают остальные», — Капиталист лишь ядовито усмехнулся на эти слова, намекая, что Триколору не стоило бы подобного говорить.       «Но ведь в юности своей он ничего из этого не совершал, ты бы мог сделать его лучше», — в душе вспыхивает маленький огонёк надежды, который правопреемник СССР сам же и тушит: «Хотя нет, такие как он не меняются, это бесполезно, не является таким сейчас, значит станет в будущем. Или нет?». Мысли путаются с ненужными эмоциями, мешая думать, на что Русский недовольно трясёт головой, стараясь выгнать из неё весь «мусор»       Попытка разблокировать телефон оборачивается успехом, и перед Россией открывается пустующий чат, обратный собеседник которого не указан. Набирая обычное «Привет», Триколор закатывает глаза, понимая, что занимается откровенной хернёй. Но устройство вибрирует, посылая что-то в ответ, заставляя сына Союза вздрогнуть.       Аноним       Здравствуй. Рад, что с тобой всё в порядке, главное — не показывай никому личность и следуй моим инструкциям.       РФ непонимающе хмурится, начиная раздражаться.       Россия       Кто ты такой и какого чёрта происходит? Где я, блять, нахожусь?!       Может, не стоило бы показывать, что сверхдержава был на взводе, но Бывшему Коммунисту сейчас было откровенно всё равно на любые манеры приличия. Даже на холодный образ было плевать. Главное — разобраться, что всё это значит. Ответ приходит не сразу, позволяя Федерации взять себя в руки, переводя дух.       Аноним       Спокойней, Россия, я тебе не враг. Ты должен довериться мне и помочь. Я знаю, что ты стараешься никому не доверять, но от тебя зависит несколько невинных жизней, помни об этом.       Русский задаёт самый банальный вопрос из всех возможных: «Я действительно в прошлом?». Получая утверждающий ответ, Росс неожиданно сам для себя выдыхает. Рискованно идти вслепую на поводу у слов незнакомца, Триколор взвешивает все «за» и «против», понимая, что совесть всё равно не даст ему покоя, если он просто откажется от всей этой затеи, бросив кого-либо на произвол судьбы. СССР всегда учил защищать слабых и помогать им, а Федерация поклялся себе, что будет чтить заветы отца.       Россия       Я не готов тебе доверять, потому как не знаю тебя, но что я должен сделать, чтобы спасти людей? И кого мне надо спасти?       Аноним       Ты поймёшь всё в процессе. Главное — следуй моим словам. Сегодня ты можешь остановиться в трактире на Главной площади. Не беспокойся, деньги заплачены. Твоя основная задача — защитить Америку от некоторых проблем.       РФ невольно морщится. Всё это напоминает какую-то хорошо продуманную игру. Что будет, если он поведётся? Почему Аноним сам не может помочь юному Капиталисту? И что за некоторые проблемы? Слишком много вопросов, от которых кругом идёт голова, и которые Россия не решается напечатать из-за подозрений. «Лучше подыграю ему, а потом, если что, выкручусь», — решает сам для себя Бывший Коммунист, соглашаясь с условиями незнакомца.

***

      Трактир представлял из себя такое же ничем не приметное деревянное здание, которое правопреемник СССР нашёл благодаря помощи двух людей. Для себя же Триколор отметил, что народ здесь на редкость дружелюбный, хотя, возможно, ему просто везло на отзывчивых.       Пожилая полноватая дама лет 50-ти окидывает Россию недоверчивым взглядом, пока тот пытается сообразить, что ей сказать. Аноним был сух на инструкции, сказав лишь, что нужно будет представиться именем Джек, и дальше сына Союза проводят до его комнаты. — Моё имя Джек, — что-что, а лгать Русский просто ненавидел даже в мелочах. Но что ещё оставалось делать, если таковы условия?       Женщина лишь хмыкает и протягивает ключ. — Без вещей, значит? — Росс решает лишь коротко кивнуть на вопрос.       Комната идеально подходит под описание жилья Раскольникова из романа «Преступление и Наказание», что Союз требовал прочесть, как классику русской литературы. Это невольно заставляет Россию вспомнить те тёплые времена, когда по вечерам отец, зачастую уставший, собирался силами и проверял, как продвигается образование своих чад. С Любителя ушанок был больше спрос, как со старшего сына и надежды коммунистической страны, но Русский не жаловался, подобное отношение по-своему дисциплинировало. К тому же, как же приятно было слышать похвалу СССР после очередного успеха в каком-либо предмете.       Неожиданно сверхдержава понимает, насколько он устал после всех этих странностей, свалившихся столь неожиданно на его голову, а потому направляется сразу же к не очень уютной на вид, но настолько манящей сейчас постели. Глаза смыкаются практически сразу же, как только тело соприкасается с кроватью, и сын Союза погружается в долгий, но тревожный сон.       Ему снится Вторая Мировая. Худший вид кошмаров из всех существующих. Видеть ужасы войны в юном возрасте тяжело, но участвовать в ней — ещё тяжелее. СССР с тяжёлым сердцем отправил своих детей в пекло, но по-другому он сделать тоже не мог.       Россия смог пройти концлагерь, который оставил больше всего тёмных воспоминаний в его сознании. Теперь же они периодически мучили Русского, являясь в ночных кошмарах, и этот сон не был исключением. Пытки, крики боли невинных людей, бесстрастность немцев — всё это становилось куда выразительнее именно во снах.       Судорожно вдыхая воздух, Триколор приподнялся на локтях, осматриваясь, пытаясь понять, что происходит. Его окружали стены всё той же маленькой комнатушки. РФ выдохнул с облегчением, осознавая, что очередной кошмар прошёл.       Оказывается, он проспал почти весь день, и сейчас уже вечерело. Поднимаясь с кровати, Росс по привычке берёт в руки телефон, который оказывается всего лишь аналогом, ведь настоящий остался в отеле Нью-Йорка. Время 20:37. «Интересно, а я могу вернуться?», — неожиданно спрашивает сам себя правопреемник СССР, пытаясь включить странное устройство. Ничего. Лишь диалог с анонимом и обозначение даты и времени. Федерация вздыхает, понимая, что уже скучает по своему родному 21 веку, хоть у него нет выбора — игра или нет, спасти кого бы там ни было надо, даже если изначально он должен помочь лишь своему главному врагу.       Спускаясь вниз, к стойке, Россия застаёт беседующих мужчину и ту женщину преклонного возраста. Последняя окидывает его взглядом и уже более радушно спрашивает: — Есть будете? — Русский вежливо отказывается, аргументируя это тем, что не голоден и просто решил прогуляться. Дама лишь пожимает плечами.       Вдыхая прохладный воздух и прогуливаясь по окраинам «города», Триколор смотрит на увядающий закат, который наталкивает его на очередные воспоминания. Такие закаты он вместе с братьями и сёстрами встречал на улице в детстве, так как лето — время развлечений и прогулок, особенно если это дача отца. Никто не думал ни о какой конкуренции, ненависти, соперничестве на политической арене, предательствах — всё это казалось каким-то нереальным, ведь они семья, а разве может семья быть против друг друга?       Реальность обрушилась на Росса, вырывая того из приятных времён, с разговором двух мимо проходящих зевак, что бурно жестикулировали, обсуждая инцидент на Главной площади. — И вот вечно так, один лишь малейший проступок и наказание, невероятно, как Америка ещё держится? Я бы на его месте давно петлю на шею напялил, — восклицает один. — Ты бы напялил, а он посильнее тебя будет, дурак. Да и вообще, я считаю, что подобные меры необходимы для воспитания. — Воспитание, воспитание, — ворчит мужчина, — Вот у тебя детей и жены нет, потому не знаешь, что это такое. И сочувствую я пареньку, неизвестно, что с ним наш «Великий» Британия дома сделал на этот раз, — имя колонизатора было произнесено с явной издёвкой, что заставило РФ немного удивиться, приподняв брови.       Решение вклиниться в разговор пришло само собой, как и мысли, что, возможно, в этом и заключается «миссия» Любителя ушанок, а потому он решительно направился в сторону горожан, окликая их. — А что, Британская Империя всегда так строг со своими детьми? — незнакомцы переглянусь, явно не понимая, почему спросивший не знает очевидного. — Ну, да, так всегда было. Ты недавно тут, что ли? — недоверчиво спрашивает один из них. — Да, извините, я действительно тут не так долго. А можете сказать, где находится дом этих двоих?       Люди смеются, чего сын Союза не совсем понимает. — Зачем тебе? Пробраться и помочь решил? Забудь, — наконец отвечает мужчина, придерживаясь от смеха за своего друга, — Это страны, у них свои дела.       «Я тоже страна», — думает про себя Россия, но вслух произносит совершенно другое, пытаясь убедить горожан, что ему просто интересно знать, так как ему новы эти места. Спустя несколько минут уговоров, незнакомцы сдаются, и выдают, что дом Британии находимся чуть поодаль города, на восток. Триколор благодарит их и ждёт, пока они скроются из вида, чтобы направиться к колонизатору и его сыну.       Дорога была недолгой, и вот Федерация стоит напротив более богатой каменной постройки, нежели чем те деревянные, что он видел в городке. Постучаться и сказать: «Здравствуйте, позвольте защитить Вашего сына и моего главного врага от Вас же», естественно, нельзя, а потому РФ аккуратно обходит дом, выискивая чёрный ход. Неожиданно Россия слышит обрывки разговора из приоткрытого окна и замирает, прислушиваясь. — Что Вы с ним сделали, сударь? — голос Триколор распознать не в силах, а вот ответ явно принадлежит Британцу. — Всего лишь преподал ему урок, знаете ли, никогда лишним не бывает поставить свою колонию на место, — Федерация тихо, но презрительно хмыкает. — И где же он сейчас? — абсолютно спокойно продолжает диалог оппонент. — Внизу, — коротко отвечает Великобритания, переводя тему, — Знаете, мы бы с Вами могли заключить всё-таки неплохую сделку, согласись Вы на некоторые условия, быть может, обсудим их?       Голоса постепенно удаляются, как и их обладатели, что даёт Триколору приблизиться к окну, заглядывая внутрь. В комнате никого и, не долго думая, Росс аккуратно взбирается вверх, спрыгивая уже на паркет. Само убранство здания внутри куда лучше и ухоженнее, это заметно сразу, но Русскому сейчас важен не интерьер, а колония, которого ещё необходимо отыскать. «Если Брит сказал внизу, а это 1 этаж, значит логично, что у них есть подвал», — размышляет РФ, как можно тише ступая и осматриваясь, вслушиваясь в каждый звук.       Выходя в коридор, сын Союза оглядывается и замечает лестницу, ведущую вниз. То, что нужно. Подбираясь к ней, Любитель ушанок на секунду замирает, слыша вдалеке отголоски спора, но продолжает путь, не желая быть пойманным прямо посреди дома.       Чем ниже Россия спускался, тем больше им ощущался неприятный запах сырости. В подвале было тихо, разве что слышались соприкосновения капель воды с полом, но людских голосов не было. Радоваться этому или огорчаться, Федерация пока не знал. Глаза постепенно привыкают к темноте, и правопреемник СССР обнаруживает перед собой очередной длинный коридор с запертыми дверьми по бокам.       Решая обследовать каждую комнату, Триколор максимально тихо идёт по сырому полу, вдруг слыша тихие всхлипы. Подойдя к одной из дверей, откуда доносился звук, Росс заметил замок, который тут же решил тихонько вскрыть ножом, что находился в кармане куртки. Предварительно надев перчатки и прикрыв голову шарфом, чтобы Америка не узнал его личность, Русский аккуратно поддел незамысловатый замок, отворяя дверь и заходя внутрь.       Америка от неожиданности резко встаёт со своеобразной кушетки — как ещё это назвать, Россия не знал — и пытается вытереть слёзы. Сейчас на нём нет уличной одежды, лишь рубашка и шорты из грубоватой ткани, что помогают РФ узреть многочисленные синяки и кровавые отметины на бледной коже колонии. — Кто Вы такой? — непонимающе спрашивает Аме, обеспокоенно глядя на Федерацию.       Только сейчас, видя своего будущего врага так близко, Росс понимает, что тот выглядит старше — скорее, как подросток, нежели чем ребёнок. Непривычно длинные волосы, некоторые, ещё пока что детские черты лица британский стяг и отсутствие излюбленных солнцезащитных очков немного непривычны, но это точно Америка. Даже голос его, только более высокий.       Вопрос слегка вводит Россию в ступор. Так бы они и стояли, смотря друг на друга, пока сын Британии не продолжает: — Я видел Вас на площади утром, кто бы Вы ни были, уходите, иначе Вас схватят, а меня ещё сильнее накажут, а я не хочу, — интонация в голосе приобретает настойчивость, возвращая Триколору дар речи. — Не переживай, не схватят. Я здесь, чтобы помочь тебе, — Полосатый вскидывает бровь, явно не доверяя, — Америка, я ничего тебе не сделаю. — Вы знаете моё имя? Кто Вы? — колония отступает на шаг, приобнимая плечи руками, скорее всего, от холода.       Неожиданно для себя, Россия осознаёт, что действительно хочет помочь Американцу, ведь перед ним не тот заносчивый капиталист, а всего лишь подросток, который нуждается в поддержке. Он даже протягивает руку, на что Мурика немного шарахается. — Не люблю, когда меня трогают. — Понял. Вообще, я тоже, но у тебя такие синяки, — Росс увидел, что Аме поджал губы при упоминании следов от побоев и немного отвернулся, что не могло укрыться от Бывшего Коммуниста, который невольно почувствовал себя неуютно — он не особо понимал, как вести себя с таким Америкой, да и тему избиений зря, наверное, затронул, тому она явно неприятна. — Извини. — Всё хорошо, это далеко не первый раз, — Полосатый вздыхает, — И не последний, к сожалению. Зачем Вы хотите мне помочь? Вы один из врагов отца?       «Скорее один из твоих будущих врагов», — думает про себя Россия, но вслух произносит совершенно другое: — Нет, я не враг твоего отца, но и не его союзник тоже. Просто не могу смотреть, как он тебя так мучает. — Обычно всем всё равно. Со многими так обращаются, — пожимает плечами Америка, — Правда, я всю жизнь мечтаю о том, чтобы всё это закончилось в один прекрасный день, — глаза колонии на миг озаряются светом надежды, но тот быстро угасает, — Но мечтать не вредно. Я собственность Британии и должен знать своё место.       РФ невольно приоткрывает рот от шока. Штаты, которого он знал, никогда бы не сказал подобного. Быстро беря себя в руки, Триколор произносит: — Я думаю, в один день всё действительно изменится, но пока, я здесь, чтобы спасать тебя от твоего отца-тирана, — Американец вскидывает голову, хмурясь, — Я не желаю тебе зла. — Наверное, я кажусь очень слабым, но это не так! Я никогда не плачу при других, ты просто не вовремя, — будущий Капиталист скрещивает руки, переходя на «ты». — Я тебе охотно верю, ты не слабый, — правопреемник СССР невольно умиляется такой реакции Америки-подростка, — Но всё же будет лучше, если у тебя будет союзник в виде кого-то старшего. — Союзник? — на лице Полосатого читается удивление, — У меня и друзей-то никогда не было. — А по-твоему союзники важнее друзей? — Нет, просто сказал, не знаю, зачем, — Мурика вновь уставляется в пол.       «Неужели ты так быстро мне доверишься?», — мысленно спрашивает оппонента Русский. — Я могу исправить для тебя отсутствие поддержки, если ты хочешь. — Хочу, только вот, а что, если тебя отец подослал? Или же ты ради выгоды это делаешь и потом сдашь меня Британии? — нет, недоверчивость всё-таки уже сформировалась. — Зачем мне это, если я наоборот не желаю, чтобы тебя мучили? — Триколор пожимает плечами.       Америка погружается в раздумья. Бывший Коммунист терпеливо ждёт. С одной стороны, страшно доверяться незнакомцу, но с другой, а вдруг у Аме правда появится хоть кто-то, кто будет на его стороне? В душе теплится огонёк надежды, заставляющий колонию вынести свой вердикт. — Хорошо, я согласен на твоё предложение, но я хочу тебя видеть, покажи лицо и назовись. — Не могу, прости, таковы условия, но ты можешь звать меня Джеком.       При упоминании имени флага Британии, Мурика слегка морщится, но пожимает плечами, пусть будет пока что так, хоть это всё подозрительно до чёртиков. — Я очень рад твоему появлению, Джек, но сейчас тебе правда стоит уйти. Скоро здесь будет мой отец, если вы пересечётесь, будет плохо, очень.       Федерация кивает, доставая из кармана замок. — Мы ещё увидимся, Америка, обязательно.       После ухода неожиданного гостя Американец опускается на кровать, не веря тому, что сейчас произошло. Неужели его молитвы наконец услышаны?

***

      Зал гудит от громких переговоров стран, совещающихся о чём-то своём. Собрание ещё не началось, а потому Америка скучающим видом осматривает богатый интерьер помещения, краем уха слушая разговор Канады с Ямайкой. Звёздному является важным знать, что происходит на окрестных территориях.       Капиталисту с самого утра немного тревожно, но он не понимает, с чем же это может быть связано, а потому Штаты лишь пытается отвлечься, ожидая, когда неприятные ощущения пройдут сами. Неожиданно в зал буквально влетает Италия, немного запыхавшись и быстро поправляя рубашку. Участники совещания поворачиваются к стране, Великобритания даже привстаёт со своего места, учтиво спрашивая: — Что-то случилось? — Россия пропал! — обеспокоенным голосом выдаёт Итальянец, вызывая волну тревожных, но тихих высказываний, где-то слышатся даже оханья, — Телефон в номере, сам пропал бесследно, никто не может его найти! — Кто его видел последний раз? — подключается к разговору Франция. — На стойке регистрации паренёк, он сказал, что Россия странно оделся и вышел прогуляться поздним вечером. И больше его никто не видел! — впечатлительный Италия заставляет другие страны создать гул от охвативших их эмоций.       Америка недовольно закатывает глаза, неожиданно понимая, что это всё происходит на его территории, а значит, обвинят и его в первую очередь. «Чёртов Колхоз, неужели решил всё подстроить?», — проносится в голове у США. Британец, тем временем, делает попытку угомонить коллег. — Минутку тишины, попрошу! Небывалая наглость совершать нападение на страну, но если такое всё же случилось, нам необходимо бросить все средства, что у нас есть на поиски Российской Федерации, — затем Брит поворачивается к сыну, — США, Вы готовы содействовать, так как это случилось, формально, здесь, у Вас?       Мурика тихо чертыхается себе под нос, но заставляет себя лучезарно улыбнуться — ему нужно держать марку перед остальными. — Конечно же! Я сожалею, что это произошло на моей территории и не могу не помочь своему коллеге! — Полосатый понимает, что не все, но большинство присутствующих верят его словам безоговорочно, а кто не верит, против всё равно не пойдёт.       Помогать найти Русского не хочется совершенно, но разве у Америки сейчас есть выбор?

***

      Возвращаясь поздней ночью в трактир, Россия аккуратно проскользнул мимо спящей на табуретке уже знакомой женщины и поднялся наверх, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки, ведущие в его комнату.       Отворяя дверь, Триколор замирает, видя тень от незнакомца, стоящего около окна. Пальцы невольно сами опускается к ножу, лежащему в кармане пальто. Слыша посторонний звук, фигура оборачивается, тихо и скрипуче здороваясь с сыном Союза. Любитель ушанок выдыхает, слыша узнаваемый низкий голос, но руку из кармана не выпускает. — Ты поговорить сюда? — спрашивает Росс, буквально ощущая на себе взгляд человека, надевая маску безразличия и холода. — Зачем ты сунулся к Британии сейчас? — ответ невпопад звучит резко, заставляя Федерацию вскинуть бровь, тихо усмехнувшись. — Я не твоя марионетка, ты ничего не говорил про это, так что, счёл необходимостью, — РФ возвращает на лицо бесстрастность, стирая улыбку. — Зачем ты здесь? — Тоже счёл необходимостью. Мне нужно ввести тебя в курс дела, — Россия лишь пожимает плечами, мол, было бы неплохо, — Как ты знаешь, сейчас мы в 1730 году, а устройство, которое я тебе дал, действительно машина времени, имеющая возможность переместить тебя куда угодно, — на этой фразе Русский встрепенулся, невольно перебивая. — Куда угодно? Значит, я могу попасть в 20 век? И сохранить жизнь отцу? Мне нужно это, расскажи, как ей пользоваться, — но энтузиазм Триколора быстро пресекается. — Ты можешь попасть хоть в 13 век и застать Русь, хоть в 20 и вновь узреть СССР, но я не могу тебе позволить это сделать. — Почему? Я предупрежу его о Холодной войне и угрозе, это даст ему время, чтобы подготовиться, и тогда он останется в живых, — парирует Федерация, не желая соглашаться со словами оппонента. — Я не из этого мира, не надо насмешек, сейчас объясню, — видя выражение лица правопреемника спокойно отвечает незнакомец, — Как ты знаешь, в вашем мире невозможно создать нечто, что преодолевало бы скорость света для перемещений во времени, в нашей же реальности странам это удалось, только вот, случилось кое-что непредвиденное. У нас сейчас такой же 21 век, в каком живёшь ты, но наш мир лежит в руинах. Соглашение о неиспользовании ядерного оружия было растоптано похлеще пакта Молотова-Риббентропа. Братские народы подняли оружие друг на друга. Повсюду кровь, разрушение и остатки войны. Многие страны просто сошли с ума, кого-то стёрли с лица земли, но есть и те, кто зная о существовании нашей машины времени решил выкрасть её, чтобы переделать твой мир под наш. Жажда власти губит и ослепляет, не мне тебе объяснять, — Россия слушает, затаив дыхание. Ещё 2 дня назад он бы счёт всё это последствиями белой горячки, но теперь, что ему ещё остаётся делать, кроме как внимать словам оппонента, — У «моего» врага есть виды на некоторые страны этого века. В том числе, и на Америку. И он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить желаемое. Я высокопоставленное лицо, потому не могу постоянно быть здесь, с тобой, но я верю, что ты справишься. — Почему именно я? Почему не сам Америка? Ты, походу, знаешь, что он мой главный враг в моём времени. Он убийца моего отца, почему именно я должен его спасти? — наконец подаёт голос Триколор. — Потому что я не знаю никого чище и честнее тебя, Российская Федерация. Если здесь ты такой же, как и в моей реальности, то у тебя большое сердце, и ты действительно можешь помочь. — Да, но лучше бы ты послал кого-то другого, даже мой отец подошёл бы больше, чем я, несмотря на его ярую ненависть к капитализму. — Хватит принижать себя перед отцом, считая, что ты не достоин его наследия и делаешь что-то не так. Он бы гордился тобой.       Россия невольно застывает. Он никому и никогда не говорил эти сокровенные мысли по поводу сомнений правопреемства. — Откуда ты это знаешь? — в душу Любителя ушанок закрадываются сомнения, — Кто ты такой? Покажи себя, иначе я не собираюсь помогать тебе в твоих проблемах. — Если Америки в вашем мире не станет, это у вас будут большие проблемы, так как твой враг невероятно ценен для истории и мирового сообщества, — парирует человек в чёрном. — Покажи, кто ты, — коротко и по-приказному отвечает РФ.       Тяжело вздыхая, незнакомец снимает капюшон и маску. Русский следит за этим с подозрением, а когда видит перед собой лицо, невольно шарахается в шоке. — Теперь понял?