Hurricane

      Россия медленно поднимается с колен, чувствуя, как под чёрной одеждой растекается кровь. Больно до потери сознания, но надо держаться. «Война проиграна, но эту битву можно попытаться выиграть, так ведь?», — хмыкает себе Росс, пытаясь устоять на ногах.       Неожиданно резко слышится выстрел. Америка и его друг разворачиваются на громкий звук и так и застывают, глядя на своего компаньона. Ещё одна фигура в чёрном хрипло, но нагло усмехается, опуская пистолет. — Думал, что я не достану тебя? — в голосе сквозят нотки чистого сумасшествия.       «Двойник», тяжело дыша, грузно падает на землю, сил на крик от пронзающей боли у него уже не остаётся. — Ублюдок! — выкрикивает Полосатый, кидаясь вместе с Федерацией к союзнику.       Подбежав к «копии» РФ, Мурика выхватывает у того похожее горячее оружие и нацеливается на Китайца. — Америка, стой! — поздно. Колония совершает несколько выстрелов в упор. Руки у него мелко подрагивают, но выстрелы точны.       Опуская пистолет, будущий Капиталист падает на колени рядом со страной в чёрной одежде, подрагивая. — Боже, кажется, я убил его. Я только что убил кого-то, — произносит Американец в пустоту. Наконец, беря себя в руки он поворачивает к двоим своим «спасителям». — Тише, тише, мы поможем тебе, — Россия пытается снять одежду цвета вороного крыла с лежащего, — Надо только кровь остановить, ты держись, — путешественник по реальностям выставляет руку. — Не стоит, — его голос охрип, но речь ещё чёткая, — Добей Китайца. Не дай ему убить Америку. Помни, задача прежде всего, как отец учил. — Да плевать, чему учил отец! — выкрик заставляет сидящего рядом Полосатого вздрогнуть, — Я не могу дать тебе умереть! Я должен спасти тебя! — Я уже мёртв, пойми, — если на России не было бы маски, две страны бы увидели, как он улыбается, хоть по его лицу текут слёзы, — Они уничтожили всё. И знаешь, я смотрел на этих людей, стран, и видел в их глазах какой-то дьявольский огонь, — Федерация заходится кашлем, но продолжает, — Может, мы не достойны этого спасения. Наш мир полностью прогнил, идеалы оказались низвегнуты. К тому же, — Триколор делает паузу, чтобы сглотнуть скопившеюся кровь, его копия в бежевом плаще смотрит на это с непрошеными слезами на глазах, — Я верю, что встречу там отца. Я так хочу этого, ты понимаешь меня, как никто другой. — Понимаю, — тихо шепчет копия. — Будь сильным. Не допусти, чтобы твоя реальность превратилась в мою. Отец бы гордился тобой, слышишь? — Русский кивает. — Нами. Нами бы он гордился, — Росс слышит смешок из-под маски. — Спорно, ведь я погубил многое. Главное — ты следуй его заветам… — голос к концу фразы становится всё тише. РФ прикрывает глаза теперь уже навсегда. — Он умер? — спрашивает Аме в тихом шоке, пока Любитель ушанок не отводит взгляд от своего двойника. — Умер.       Полосатый чувствует, как к горлу подступает ком, а Россия прикрывает на секунду глаза и… просыпается. — Блять, — только и может прошептать Федерация, оглядываясь по сторонам.       Он всё ещё в подвале вместе с Американцем, чья спина надёжно перебинтована, разве что в некоторых местах всё равно проступают капли крови — слишком глубокие раны. «Всё-таки заснул», — констатирует сам для себя факт правопреемник СССР, пытаясь прикинуть, сколько сейчас время. Колония мирно спит, облокотившись на нового друга, слегка приобнимая его. Росс невольно проводит рукой по его необычно мягким волосам, в душе надеясь, что подростку не снятся кошмары, в отличие от Бывшего Коммуниста.       Триколор пытается понять, неужели сон вещий, и им действительно угрожает опасность, а его копия умрёт в скором времени? В сознании возникают непрошеные воспоминания, в которых ночные кошмары Русского превращались в ад наяву. Особенно много таких снилось в годы Великой Отечественной, но осознавал РФ, что они являлись своеобразными «предсказаниями» слишком поздно, когда исправить было уже ничего нельзя.       Взгляд снова перемещается на будущего Капиталиста. Россия понимает, что никогда бы в жизни не смог так проникнуться взрослым Америкой, но видя все унижения и побои, Федерация начинает осознавать, почему же сын Британии так заносчив. Почему готов втоптать врагов в грязь, быть первым, несмотря ни на что, идти вперёд, отбрасывая мораль. «Твоё поведение в будущем — своеобразная маска от всего мира? Чтобы никто не увидел слабость и пережитую боль?».       Словно чувствуя, что сын Союза проснулся, Мурика приоткрывает глаза и приподнимает голову, устремляя свой сонный взгляд на Росса. — Ты в порядке? — Россия даже и не знает, как отвечать, а Америка продолжает, — Я слышал, как ты разговаривал во сне, тебе снилось что-то плохое? — Извини, что разбудил, и да, мне приснился кошмар, но всё хорошо, не волнуйся так за меня, — Любитель ушанок старается выглядеть максимально убедительно. — Точно? — собеседник кивает, — Тогда, я могу ещё поспать? — Конечно, — Аме вздыхает, снова кладя голову на грудь Федерации.       Спустя полчаса, когда Триколор вновь позволяет себе задремать, Полосатый вновь привстаёт, глядя на страну изучающе. Ему до чёртиков хочется снять этот дурацкий шарф, узнать, что под ним, но будущего Капиталиста сдерживают слова про безопасность. Да и друг явно почувствует прикосновения, что он тогда скажет? Меньше всего на свете Полосатому хочется потерять доверие единственного человека, который так быстро сблизился с ним.       Колония поджимает губы, слегка кривясь. Раны начинают болезненно ныть, напоминая о себе, заставляя Мурику поморщиться. Он не особо представлял, как будет скрывать бинты под одеждой, и что с ним сделает отец, если их увидит, но сейчас это было не так важно. Впереди есть ещё пару часов спасительного от боли сна, и Америка собирается ими воспользоваться.

***

— Почему мы должны выжидать какого-то момента? Что нам мешает уложить его сейчас и дело с концом, — женский голос прерывает предутреннюю тишину, заставляя её компаньона раздражённо сплюнуть на землю. Сама обладательница голоса лишь хмыкает, продолжая курить. — Да потому что я хочу поиграться, понимаешь? Я даже его папашу спровадил, подкинул ему письмецо, якобы на территории одной из его колоний беспорядки, так что ему сейчас будет не до сынка, — девушка на это ядовито усмехается. — Хорошая идея, убираешь все препятствия, я смотрю. Что касается России? — Российская Федерация будет скоро окончательно стёрт с лица Земли. Слишком много хлопот от него, мои люди о нём позаботились. Ещё парочка ракет с радиацией ему не помешает. — И всё же, — догоревшая сигарета из рук страны летит вниз, — Не хило он тебя тогда потрепал в их 21, а ты ведь почти был у цели. Как думаешь, кого он сюда заслал? — Кого бы он ни отправил, этот трус явно не стал плясать под его дудку, ибо мы с ним даже ни разу не пересеклись. — Оно и к лучшему, — страны тихо посмеиваются, переглядываясь друг с другом. Ни у одного из них нет сомнений, что на этот раз они урвут своё.

***

      Звёздный стоит у панорамного окна, буравя тяжёлым взглядом вечерний Нью-Йорк. Можно было бы сказать, что Американец волнуется насчёт пропавшего врага, только это было совершенно не так, для Штатов было главным его найти, чтобы к нему не упал уровень доверия стран, подрывать репутацию не хотелось — остальное не важно.       В голове крутятся воспоминания прошедших дней. Почти 300 лет назад в эти дни он познакомился с таинственным незнакомцем, изменившим всю его жизнь. Америка вспоминает его постоянно, единственное, что его память упустила за столетия — это голос. США помнит каждое слово, сказанное первым человеком, поверившим в бывшую колонию, но не помнит интонацию, тембр и звучание, хоть убей.       Лишь одна страна своим голосом каким-то образом напоминала «Спасителя» — так за глаза прозвал неизвестного Мурика — это был Российская Федерация. Подобные мысли всегда веселили Полосатого, между тем вызывая отвращение к собственной больной фантазии. Россия никогда бы не стал спасать своего врага, это невыгодно, к тому же, это был далёкий 1730, верно? — Город, который никогда не спит, да? — сзади тихо подходит и встаёт Канада, также рассматривая ночные огни, — А сам чего не спишь, братец? — Соответствую, — хмыкает Капиталист, поворачиваясь к Кленовому, — Есть информация по поводу этого идиота? — К сожалению, ничего нового. Его сестра, конечно, милая особа, но уже проела мне все мозги, — взгляд Лесоруба блуждает по комнате и останавливается на изящном столике, который держит на себе бутылку шампанского и недопитый бокал с шипучей золотой жидкостью, — А ты развлекаешься как можешь, я погляжу. — Славяне те ещё дикари, чего от них ещё ожидать, — США закатывает глаза, а Кан тихо смеётся, — Вот с горя пить из-за них начал. — Только не увлекайся, они ведь не должны стоить твоего здоровья. — Да, естественно. Они вообще мало чего стоят.       Настаёт тишина, прерываемая лишь отголосками звуков ночного мегаполиса. Старший иногда хочет поделиться с братом своими мыслями по поводу прошлого, рассказать про события, перевернувшие его жизнь с ног на голову, но как это будет выглядеть? Всё случившееся похоже на выдумку и иллюзию «от» и «до», да и на сантименты Штаты растрачиваться не привык, и, быть может, даже разучился, слишком уж это опасно было бы на мировой арене. Канада хоть ему и близок, но не настолько, чтобы Америка обнажал перед ним душу. Да и была ли у него душа спустя столько лет политических игр?  — Ладно, я, пожалуй, отдыхать и набираться сил для новых разговоров с «дикарями-славянами», не засиживайся, а то снова будешь деньги на тональник выбрасывать, — Мурика лишь кивает, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания, как в непроглядный океан. — Почему же ты тоже ушёл тогда… — на некоторые вопросы у Американца никогда не будет ответа.

***

      Беларусь в сотый раз вынимает из кармана мобильный, смотря на него так, будто бы от этого на устройство придёт хоть какая-нибудь весточка от брата. За эти дни не было ни следа РФ, службы разводят руками, что тот как в Лету канул, а Бывшая Союзная Республика продолжает верить. Потому что брат пообещал ей, что он будет помогать после смерти отца. Он старший, он союзник, он защитник. Эти слова девушка повторяла как мантру, стараясь держаться от истерик, хотя порой очень хотелось.       Казахстан с Украиной давно разошлись по номерам и уснули, по крайней мере, Белоруска свято на это надеялась. — Скоро СМИ пронюхают про твою пропажу, что же ты, Россия, делаешь, — шепчет Белка, тяжело вздыхая.       Сильный дождь заливает улицы Москвы, омывая её уже которые сутки. Люди стараются либо не выходить на улицу, либо брать с собой увесистые зонтики, чтобы хоть как-то защититься от непогоды. Из-за поздней осени темнеет рано, что нагоняет мрачности на город, но это всё вовсе не волнует страну, уверенно идущую сейчас к своему брату по указанному адресу, который она еле вытянула у Украинца.       Небогатое многоквартирное здание заставляет Беларусь недоверчиво вскинуть бровь. «Неужто ты тут обосновался подальше от глаз людских, братишка?», — Бывшая Союзная Республика подходит к подъезду, слегка морщась от сильного ветра, пронизывающего до костей: «А впрочем, сейчас выясним».       Звонить в домофон совершенно не хочется — Россия не должен до последнего знать о задумке сестры. Белка решает дождаться любого жителя подъезда, который бы любезно пропустил её внутрь.       Ждать долго не приходится, и вот страна уже коротко, но душевно благодарит мужчину средних лет, услужливо придержавшего для неё дверь. В подъезде темно, неуютно и холодно, что вполне соответствует душевному состоянию Белоруски. Поднявшись по лестнице на 9 этаж, сестра бывшего РСФСР останавливается перед тяжёлой, на первый взгляд, дверью, собираясь с духом. Звонить в звонок страшновато, но она должна, она пообещала себе, что сделает это.       Нажимая кнопку и выжидая, обеспокоенно оглядываясь по сторонам, Беларусь прикусывает губу, но тут же отпускает её, вспоминая слова отца о том, что эта привычка является плохой. За дверью слышатся шаги и недовольное ворчание, из которого дочь СССР чётко различает: «Катитесь к чёрту». — Россия, открой немедленно, это я! — крик отдаётся от стен лестничной площадки, распространяясь по этажам. Становится ещё неуютнее.       Спустя несколько мучительных минут ожидания дверь наконец открывается, и Белка видит перед собой брата в одной лишь матросской тельняшке и шортах. В нос девушке резко ударяет запах спирта. — Что ты тут забыла? — спрашивает хриплым голосом Триколор, буравя сестру затуманенным взглядом. — Ты что, пьёшь?! — игнорируя вопрос Федерации, Беларусь решительно протаскивается мимо него и входит в квартиру, — Как ты можешь, Россия? — Это не твоё дело, — тихо усмехается Росс, заставляя Бывшую Союзную Республику резко развернуться к нему и отвесить звонкую пощечину. — Как раз таки моё, — грозно шепчет дочь Союза, надвигаясь на Русского, — Что бы отец сказал, видя тебя таким? — Отец? — РФ потирает место удара, неестественно посмеиваясь, — Да ничего бы он не сказал! Нет его уже, понимаешь?! Нет и никогда не будет! — правопреемник СССР поднимает голос с каждой фразой.       Повышенный тон Любителя ушанок заставляет Белоруску отпрянуть. Она никогда не видела брата в таком состоянии. РСФСР всегда был собран, не терял самообладание даже в годы войны и поддерживал всех, сколько Белка себя помнит. Сейчас же перед ней его тень, не более. — Россия, так же нельзя… — Триколор лишь отворачивается, презрительно хмыкая и направляясь обратно в гостиную, заставляя сестру следовать за ним, — На тебе сейчас территории, на тебе люди, ты не можешь так поступать!       На полу комнаты Беларусь насчитывает 3 пустые бутылки, отчего на душе становится ещё больнее. — Можно, нельзя, — Русский будто бы тихо рассуждает сам с собой, опускаясь на диван, — Как будто бы есть различия. Да и вообще, кто теперь мне запретит что-либо? — страна поднимает глаза на сестру, и та видит в них неподдельную боль, — Я же теперь самостоятельный, флаг вон свой, герб там. — Самостоятельность флагом и гербом не измеряется, — Бывшая Союзная Республика скрещивает руки, вставая напротив Федерации, — Пора брать себя в руки, братец. — Да ну? — почти неслышно хмыкает РФ. — Ну да, — отрезает Белоруска, — Во что ты себя вообще превращаешь? Водку пьёшь, на родных голос поднимаешь. — Какая разница? Какая. Мать его. Разница?! — Бывший Коммунист снова даёт волю чувствам, которые рвутся наружу, не в силах их сдерживать. Он закрывает лицо руками, зарываясь пальцами в свои отросшие белоснежные волосы. — Россия, чего ты? Росс! — дочь СССР опускается на колени перед братом, отнимая его руки от лица. — Я не смогу, Бел, я не справлюсь, — эмоции берут верх, заставляя Триколора болезненно поморщиться, — Я не наш отец, у меня нет таких сил, и никогда не будет, понимаешь?       Сердце девушки обливается кровью. Но внутри всё ещё теплится надежда на светлое будущее, а потому Республика, поглаживая кончиками пальцев запястья брата, тихо начинает: — Справишься, ты обязательно справишься. Это будет непросто, но когда нам было легко? — Беларусь грустно усмехается, — Встанешь с колен, тебя все ещё уважать будут, вот увидишь. Отец всегда говорил, что ты его главная надежда, — Росс молчит, давая сестре продолжать мысль, — А вот мы без тебя никуда. Пообещай мне, что останешься рядом, Россия. Ты теперь главная опора нашей семьи, хоть она уже по швам трещит, — страна вздыхает, — Не дай и ей развалиться, пообещай мне сейчас, что не дашь. Мы должны быть сильными, как отец завещал.       Федерация смотрит в одну точку, затем прикрывает мокрые от слёз глаза, чтобы посмотреть на Белоруску. — Ты права, прости, я не должен был. — Всё хорошо, тебе больше всего досталось, — Белка сочувственно улыбается брату. — Я обещаю, что буду защищать тебя и все бывшие союзные республики, как ваш старший брат и как правопреемник отца, — девушка крепко обнимает Русского, чувствуя, как его холодные руки смыкаются на её спине. — Только не пей больше.       Беларусь вздрагивает, будто бы чувствуя эти объятия, касаясь пальцами своих боков. Россия ведь всегда держит слово, значит сдержит и сейчас, не так ли?

***

      Украина ворочается в бархатной постели не в силах заснуть. Внутри всё клокочет от осознания того, что они могут потерять Росса навсегда. Сколько бы Любитель сала ни цапался с братом, сколько бы ни отрицал родство, братская любовь, формировавшаяся годами, общие приятные воспоминания и привязанность всё равно не отпускали и не давали Укру отправиться в царство Морфея со спокойной душой.       К тому же, если РФ не станет, страны бывшего Союза сотрут в порошок на политической арене по щелчку пальцев, и начнёт это, вероятнее всего, Европа на пару с США, настрой последнего особо не давал в этом сомневаться. — Чёрт, — цедит бывший УССР, резко вскакивая с постели и направляясь к окну. Ему никогда не спалось в чужих местах нормально, а сейчас беспокойство и вовсе уничтожило зарождающийся сон. — Если ты не вернёшься, Россия, я сам тебя найду и убью.       Ответом Украинцу служит лишь тишина роскошного, но такого отталкивающего номера.

***

— Хэй, вставай! — звонкий голос резко вырывает Триколора из сна.       Страна приоткрывает глаза, тряся головой, чтобы побыстрее проснуться. Будущий Капиталист наблюдает за этим процессом с лёгкой улыбкой.       Росс помнит, что на этот раз ему снилась семья. Какое-то глубинное воспоминание, вроде бы, один из Новогодних вечеров, которые он всегда проводил с семьёй до тех пор, пока отец не оставил их. Сон заставил Федерацию задуматься о том, что сейчас происходит с его близкими в далёком 21 веке? Они ведь по-любому заметили его пропажу и, скорее всего, волнуются. Ну, некоторые из них. А вот Европейцы ликуют, главный агрессор пропал. Европейцы и… Америка. РФ неожиданно перевёл взгляд на подростка, который немного смутился от такой внезапности. — Всё хорошо? — только и смог спросить тот, немного ёжась от холода. — Тебе придётся одевать эту рубашку? Она же вся в крови, — задал свой вопрос Россия, кивая. — Да ничего страшного, подумаешь, — Американец взял одежду в руки, разворачивая её. — Только вот, что всё-таки с бинтами делать? — Оставь их, не хватало нам ещё заражения крови. Она у тебя не скрывает их разве? — Любитель ушанок кивнул на изделие из грубой ткани. — Сейчас проверим, — Полосатый натянул рубашку, поправляя её, — Вроде, всё закрыла, кстати, — Мурика покрутил головой, — Закрыла же? — Повернись, — колония послушно выполнил просьбу, — Да, закрыла, вот и замечательно. Потом бинты сменим, но сначала, — Русский поднялся с кровати, — Как бы мне отсюда незаметно выбраться? — Ох, давай я сначала поднимусь, проверю что и как, а потом, если всё тихо будет, скажу об этом тебе. Бог даст, отец куда-нибудь уедет, жду этого которые сутки. — Ты веришь в Бога? — усмехнулся Триколор, — Ах точно, «Боже, храни Америку» и все дела.       Будущий Капиталист выгнул бровь, скрещивая руки на груди. — О чём ты? — Не обращай внимания, это я так, — подросток пожал плечами и развернулся, а РФ был очень рад, что шарф позволяет скрывать улыбку, — Ты сходишь проверить? — Ага, только не высовывайся, умоляю. Я ещё жить хочу. — И будешь, — кивнул Федерация, смотря на спину удаляющейся колонии.

***

      Аме поднялся по сидящей у него уже в печёнках лестнице, полностью погружённый в свои размышления, из-за чего чуть не столкнулся с прислугой. Та ничего не сказала, но Полосатый готов был поклясться, что почувствовал раздражение, волнами исходящее от девушки. Поспешно извинившись, колония направился в кабинет Британии, предчувствуя неприятный разговор.       Комната была уже полностью очищена от вчерашнего беспорядка, а сам Британец стоял у окна, скрестив руки за спиной и наслаждаясь тёплым утром. Америка тихонько кашлянул, намекая на своё присутствие. Великобритания моргнул, отвернулся от окна и взглянул на сына. — Здравствуй. Я смотрю, ты себя неплохо чувствуешь, — «Только благодаря Джеку», — промелькнуло в мыслях Мурики, но вслух он ничего не сказал, лишь кивая. — Радоваться наверное будешь, мне пришло письмо, извещающее, что на территории Канады беспорядки, вынужден буду тебя покинуть, но не дай Бог ты что-нибудь устроишь здесь в моё отсутствие. Даже плеть тебе покажется раем на Земле при таком раскладе. Ты меня понял? — Хорошо, отец, я всё понял и не ослушаюсь, — Полосатый еле сдерживается, чтобы не улыбнуться. Жизнь наконец-таки даёт передышку. — Буду очень надеяться, — резко подчеркнул свои слова Колонизатор, проходя мимо сына и покидая кабинет.

***

— Джек, эй, Джек! — Россия подскочил, когда дверь открылась. Он и забыл, что попросил Американца обращаться к нему именно так. — Что такое? Чему так рад? — на лице Полосатого и впрямь была счастливая улыбка. — Отцу нужно будет уехать сегодня, и ему уже собрали вещи! Долгожданный глоток свободы, Господи. — Я очень за тебя рад, правда. Он не заметил бинты? — Нет, и это тоже замечательно. — Я могу уйти отсюда? — осведомился Триколор, глядя на подростка. — А, да, думаю, можешь. Только вернись в город, пока что, — колония теребит ворот рубашки. — Ну уж нет. Я пообещал тебе, что не дам больше попасть в передряги, и на этот раз я сдержу своё слово! — качает головой Росс, вставая с кровати. — Я буду в порядке, честно! Ты ведь хотел защищать меня от отца-тирана, ты сам так сказал. А раз отец уедет, то и опасность мне никакая не грозит. Слуги меня не тронут, всё замечательно.       Любитель ушанок поджал губы. Не говорить же Америке, что на самом деле ему угрожает опасность из другой реальности? И она куда хуже рассерженного Британца. — Я помню, что говорил это, но я просто хочу узнать тебя поближе! — предпринимает попытку Бывший Коммунист.       Мурика на несколько секунд замирает, не зная, что сказать, но явно смущаясь. Ему никогда не говорили ничего подобного, а потому как правильно реагировать колония не совсем понимал. — Я польщён, просто… — наконец решается открыть рот будущий Капиталист, — Слуги передадут Британии, если заметят незнакомца рядом со мной. Я не хочу новых проблем, пойми.       Россия раздражённо выдыхает. — И откуда в тебе столько упрямства? — Извини, я просто не хочу рисковать, — опускает голову Американец. — Прости. — Ладно, я не попадусь на глаза твоим слугам, но при этом не отправлюсь в город, это слишком далеко. Просто буду по близости, договорились? — Полосатый вскидывает голову, вновь улыбаясь. — Договорились.

***

      Казахстан прогуливался по коридорам отеля, рассматривая настенные картины и размышляя о брате. Хотелось закурить, но Каз сдерживал себя, в конце концов, мало ли кто увидит из семьи — страна не хотел говорить о своей плохой привычке близким, потому как однажды сильно получил по рукам от Союза, и пусть СССР не существовало уже 30 лет, но желания делиться подобным ничуть не прибавилось. Неожиданно брата России окликнул голос, заставляющий поморщиться и мысленно закатить глаза. — Хэй, Казахстан, чего это мы гуляем без дела? — Америка направлялся к Казу с неизменной нагловатой улыбкой, а огонёк в его глазах не предвещал ничего хорошего. — Да так, мысли о России не отпускают, — лгать было бесполезно, причина была одна для всех прилетевших родственников Триколора. — Да неужели? О нём или о нашей с тобой сделке, о которой Россия даже не догадывается? — чуть ли не пропел Штаты, приближаясь к стране чуть ли не вплотную. — Мне не до сделок сейчас, США! У меня брат пропал, а ты, — Капиталист тихо усмехнулся, а потом неожиданно посерьёзнел. — С Российской Федерацией всё будет в порядке, я уверен, главное — ты не забывай об условиях, — сказав это, Звёздный отправился к другой стороне коридора, — И да, если тебе нужно, курилка за лестницей, — Американец скрылся из виду, а Казах сдержался, чтобы не сматериться во весь голос. Теперь он понимал, почему сделки Штатов окутывали мир своими щупальцами словно осьминог.

***

      Федерация прогуливался по лесу, наслаждаясь природой. Давненько он не мог себе позволить просто погулять, однако расслабляться было рано. Бывшему Коммунисту было до чёртиков неспокойно на душе, а потому он старался не уходить далеко от поляны, на которой находился Америка, подписывая какие-то документы в тени дерева, привалившись спиной к нему.       Им удалось удачно разойтись, чтобы никто из слуг не догадался о существовании своеобразного «опекуна», а потому пока Полосатый был занят, Росс оказался предоставлен самому себе.       Мысли РФ сделали круг, вернувшись к семье. Интересно, как они там все без него? Не тронули ли их пока что другие? Несмотря на все скандалы, конфликты, слова о ненависти и прочие «лести» Россия продолжал любить каждого члена своей семьи, будто бы не было смерти отца. Он знал, что СССР хотел прежде всего мира для союзных республик.       Услышав шорохи в кустах, Любитель ушанок напрягся, но выдохнул, когда увидел, что это всего лишь маленькая пташка, быстро выпорхнувшая из листвы. Появилось желание написать «тому» Триколору и спросить у него, как обстановка, но правопреемник Союза не хотел отвлекать «двойника» от дел. У копии явно есть занятия поважнее, чем переписка с кем-либо. «Я не позволю тому сну превратиться в реальность, ни за что», — твёрдо для себя решил Бывший Коммунист.       Неожиданно Россия слышит тихий вскрик, заставляющий его подскочить. — Америка? Америка! — ответа не следует, и Росс кидается на источник звука.       На устройство приходит сообщение: «Они пробились. Защити Америку. Быстро». Читает это сын СССР уже на бегу, что только подгоняет его. За считанные минуты Русский достигает последних кустов, ограждающих его от заветной поляны. Нащупывая и сжимая в кармане нож, Росс вдыхает и выскакивает на оголённый участок земли. «Надо было попросить у деда оружие», — запоздало проносится у него в голове.       Полосатый с бледным лицом отступает назад перед двумя фигурами в чёрном, что окружая его, заряжают пистолеты, тихо посмеиваясь. От подобного смеха стыла бы кровь в жилах, только России сейчас не до этого. — Д-Джек, кто это…? — завидев знакомое лицо, отмирает Мурика, поднимая глаза на Федерацию. Любитель ушанок видит в них неподдельный страх. Хочется успокоить колонию, сказать ему, что всё будет хорошо, только вот «спаситель» сам боится за жизнь будущего Капиталиста не меньше, чем он сам. — Отошли от него! — Триколор делает попытку отвлечь внимание двух ненормальных, которые тут же разворачиваются. — Ой, а вот и «тайный агент», — оживлённо восклицает девушка, будто бы действительно радуясь приходу правопреемнику СССР. — Что, пришёл посмотреть, как мальцу конец?       РФ медленно обходит их, пока не доставая нож, приближаясь к Америке, вставая между ним и двумя незнакомцами. Те пока что не торопятся стрелять. — Тише, я тебя защищу, всё хорошо, — тихо шепчет Федерация сыну Британии. — Не хочу тебя расстраивать, — также тихо отвечает ему Аме, — Но у них оружие, которое я даже никогда не видел. — Верно! И сегодня ты не только увидишь его, но и опробуешь на себе, — Американец вздрагивает, женский голос не оставляет сомнений в своих словах. — Что я вам сделал? — неожиданно спокойно спрашивает Полосатый, в мгновение ока начиная выглядеть старше, что заставляет Россию завороженно уставиться на него, — Я всего лишь колония, отец заплатит вам сколько угодно и другими способами, вовсе необязательно шантажировать его моей смертью, поверьте, — Мурика делает маленький шаг вперёд. — Америка, не двигайся! — последнее слово Триколор выговаривает срываясь на тихий полу выдох-полу крик. Более молчаливый путешественник по реальностям производит выстрел, заставляя плечо Федерации вспыхнуть болью. — Джек! — колония отступает, — Тебе очень больно? — Всё хорошо, — сквозь зубы проговаривает сын Союза, держась рукой за повреждённый участок кожи, — Не отходи от меня, они психи. — Как грубо, хочешь ещё получить? — Россию уже начинает раздражать этот смутно знакомый голос. Неужели, какая-то страна? — Не надо, пожалуйста! Мы вам ничего не сделали, так что будьте добры не трогать и нас, — голос Полосатого вновь приобретает странную серьёзность и твёрдость. Таким голосом взрослый Америка обсуждал важные сделки. «Так вот, откуда ноги растут», — Любитель ушанок позволяет нервно усмехнуться сам себе. — Не сделали, но сделаете. Впрочем не он, а ты, прости уж, — звучит ещё один выстрел, на этот раз прямо рядом с ногами будущего Капиталиста, заставляющий его подскочить. — Так нравится играться с нами? — колония быстро возвращает себе самообладание. — Да, поверь, им очень нравится, — Россия не верит своим ушам, — Чем же ещё заниматься странам, у которых поехала крыша?       Из-за дерева выходит его копия, держа 2 идентичных пистолета наготове. Русский даже не знает, рад ли он видеть своего «двойника» или нет. В сознание мгновенно врезается ночной кошмар, вызывающий стремительно растущее беспокойство. Странная походка Триколора в чёрной одежде, будто бы он еле держится на ногах, напрягает ещё больше. — Ох, кто к нам пожаловал! А нам-то думалось, что наш подарочек окончательно тебя уничтожил. — Думалось им, видите ли, — тихий голос звучит резче обычного, — Были бы вы умнее, не тратили время на разговоры и давно бы убили этих двоих, но увы, радиация выела вам последние остатки мозга, — презрительно сплёвывает копия. — Кто бы о радиации говорил, опробовал наш подарок? — пока у стран завязывается между собой диалог, Росс хватает Мурику за руку и тихо шепчет ему: — Уходи отсюда, только медленно, чтобы они не заметили. — Я никуда не пойду без тебя! — Полосатый дергается, но Русский держит крепче. — Это не шутки, Америка. Они реально убьют тебя, если ты сейчас не уберёшься куда подальше. Только слуг не зови. — Я не трус, — колония поднимает глаза на Федерацию, в них горит решительность, — И я не могу позволить страдать тебе. — Да что с тобой такое?! — неожиданно срывается Любитель ушанок, — Тот ты, которого я знаю, давно бы спас свою жизнь, в чём дело?       Сын Британца отступает на шаг. — Мы знакомы пару дней, о чём ты?       Но ответить Бывший Коммунист не успевает, потому как слышится озлобленный крик Китайца. Страны поворачиваются, видя как тот опускается на землю, держась за сердце. — У нас на территориях принято обмениваться подарками, так что я тоже послал парочку ракет к твоим землям. Чувствуешь, как радиация убивает и твоих людей тоже? Тебе плохо от этого? — в тоне Триколора сквозит сталь. — Ты не оставил мне выбора, — договорив, копия начинает кашлять в локоть от приступа.       Китай плюёт кровью, обрамляя ей траву, пока его подружка придерживает страну за плечи. — Ненавижу! — неожиданно азиат поднимает руку с оружием, готовясь выстрелить в «двойника».       Всё происходит ежесекундно. Вскрик России, и резкое движение Америки, который выхватывает из кармана Русского нож и, практически не прицеливаясь запускает его, попадая прямо в запястье страны. Вопль разносится над поляной, пугая последних птиц. — Как ты… — Росс поворачивается к колонии. — Мы спали в обнимку, попробуй не заметить холодное оружие, — у Полосатого подрагивают руки, но голос твёрд, — Надеюсь, слуги не услышат того, что мы тут учинили. — Ах ты ж, — девушка поворачивается к сыну Великобритании, но властный голос её останавливает. — Сестра, прошу, не надо. Я не тронул твоих территорий, одумайся. Ещё есть шанс всё изменить, — «Сестра?» — невольно ахает Россия. — Никогда! — девушка достаёт устройство и, придерживая своего союзника, нажимает на него. Знакомая вспышка яркого света заставляет всех находящихся на поляне зажмурить глаза и отвернуться. Мгновение, и на месте двух стран уже никого нет, лишь колышется трава. — Это. Что. Вашу мать. Сейчас было?! — Америка отступает на несколько шагов, находясь в состоянии шока. — Аме, тише, мы тебе всё объясним, — «двойник» делает шаг вперёд. — Уж попробуй, чтобы только звучало убедительно.       Россия тоже подходит к Капиталисту, будто бы боясь, что тот сбежит, как неожиданно Американец хватает его за руку. — Тебе я доверяю, ему — нет, — объясняет Мурика своё действие, — Не спрашивай, почему. — То, что ты только что увидел, — начинает страна в чёрном, периодически прерываясь на кашель, — Это технологии будущего, которые ещё не существуют в вашем времени. Ты и Джек стали свидетелями эксперимента, и мне правда жаль, что всё так вышло. Обещаю, это вас больше не коснётся. — Он г-говорит правд-ду…? — адреналин быстро выветривается из тела Полосатого, заставляя того дрожать. Россия подходит к нему, заключая в объятия. — Правда, я сам об этом совсем недавно узнал. — Я больше вас не побеспокою. И они тоже, — копия кивает Триколору, — Джек, отойди ко мне на минутку. — Всё хорошо, я сейчас вернусь, — Аме прижимается к Любителю ушанок, не желая его отпускать. — Точно вернёшься? — Обещаю, — Полосатый кивает, нехотя отстраняясь.       Страна в чёрном ждёт Россию, разглядывая природу. Когда тот подходит, «двойник» протягивает ему пузырёк с зелёной жидкостью. — Пусть выпьет это, поможет нашему юному другу уснуть. А когда проснётся, то не будет помнить события за последние несколько часов. — Очень удобно, прямо сказка какая-то, — хмыкает Росс, принимая маленькую бутыль, — Сестра? — Грузия. Не узнал родной голос? Ах да, точно, радиация, влияет на голосовые связки, — Бывший Коммунист морщится. — Что теперь будет с тобой? С твоим миром? — Китаю конец. А вот я вполне могу выжить. Надежда, по крайней мере, уже есть, а остальное не так важно. Если выживу, буду вновь отстраивать цивилизацию, учась на ошибках прошлого. — Тебе сейчас очень плохо? Мне приснилась твоя смерть, — правопреемник Союза вздыхает. — Бывало и похуже, знаешь ли, но жив же, это главное. Ты можешь вернуться домой, Россия. Только мальчика не бросай, слишком храбро себя вёл, жизнь мне вон спас. — Да я вообще не ожидал от него подобного, Америка из 21 века не такой, — развёл руками Триколор. — Может и такой, и лишь упорно это прячет, а мы и не знаем? В любом случае, твоя миссия окончена. Спасибо за помощь и, — копия протягивает руку, — Я ведь могу рассчитывать, что ты уничтожишь машину, как только вернёшься назад? Без 20 века, без каких-либо изменений. — Не волнуйся, я понимаю это, — сын Союза пожимает руку в чёрной перчатке, — Спасибо тебе за всё. Ты изменил мою жизнь.       Оппонент ухмыляется, отступая на шаг и доставая устройство. Федерации хочется верить, что его «двойник» выживет вопреки всем страданиям и испытаниям, что тот перенёс.       Возвращаясь на поляну, Бывший Коммунист видит Америку, сидящего на коленях недалеко от места, где находились Китай с Грузией и смотрящего в одну точку. — Эй, юный герой, у меня для тебя кое-что есть, — восклицание не сразу вырывает Полосатого из раздумий, — Держи. — И что же это? Тоже «новая технология»? — вскидывает бровь колония, принимая пузырёк. — Вроде того. На самом деле, это просто успокоит твои нервы, выпей, — сработало. Американец поднёс маленькую бутыль к губам, откупорив её, и морщась, начал пить. — Знаешь, я не думаю, что это помож- — делая напрасную попытку встать, сын Британии заваливается на траву без чувств. Россия вздыхает с облегчением. Теперь можно и передохнуть.

***

      Будущий Капиталист открывает глаза, пытаясь понять, где же он сейчас находится. Над головой обнаруживается полное звёзд небо и листья дерева, на которое он облокотился спиной. — Я что, проспал весь день? — слабо спрашивает Аме у себя самого. — Да, тебя сморило, бывает и такое, — мягкий голос Триколора, сидящего рядом, заставляет Мурику выдохнуть. — Джек, почему ты не разбудил меня? — Ты слишком хорошо спал, я не мог нарушить твой покой. Что ты последнее помнишь? — Как я подписывал здесь бумаги. Это было днём, вроде, — Русский про себя ликует — что бы это ни было, оно подействовало как надо, — А что такое? — Нет, ничего, просто поинтересовался. Сегодня звездопад, ты знал об этом? Давай посмотрим на него, — правопреемник СССР встаёт и протягивает руку сыну Британца, чтобы помочь ему.       Они лежат на траве, глядя на чистое небо, которое иногда сверкает от падающих звёзд. Русский разрешает колонии положить голову ему на грудь, чтобы было удобнее. — Всегда любил смотреть на звёзды, — заворожённо шепчет будущий Капиталист, — Они такие красивые, такие недостижимые… Мечтаю когда-нибудь побывать на них, пусть это и глупость! — Росс тихо смеётся. — Может, когда станешь страной, сделаешь их своим символом? — Почему нет? Прекрасная идея! Так и поступлю, осталось только полноценной страной стать, — вздыхает Полосатый. — Станешь непременно, куда денешься. Кстати, а как бы ты назвал себя, став страной? — Не знаю даже, — задумывается колония, — Я честно и не размышлял о таком… — Как насчёт Соединённых Штатов Америки? — Россия не совсем понимает, какого чёрта он творит, так бесцеремонно вторгаясь в историю, но умилительный вид задумчивого Америки кому угодно развяжет язык. — Как ты это всё придумываешь? Будто бы сам страна, — хмыкает Американец, даже не зная, насколько он прав.       Они лежат до рассвета, разговаривая обо всём на свете, а когда начинает светать, Триколор приподнимается, заставляя Мурику сделать то же самое. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — начинает серьёзно Любитель ушанок, чтобы колония уловил его настрой. — Для тебя, что угодно, — кивает подросток. — Когда ты станешь страной и начнешь творить великие дела, я прошу, нет, я умоляю тебя, не иди по головам других. Не уничтожай своих врагов, только чтобы во всём быть первым, не надо. — Хорошо, но зачем мне это нужно? — непонимающе мнётся будущий Капиталист. — Так делают многие страны, это принцип выживания, но не будь таким, не дай политике извратить тебя. — Я сделаю всё возможное, — решительно заявляет Аме, кивая ещё несколько раз.       Россия мнётся. Он понимает, что пришло время прощаться, но не знает, как сказать об этом ребёнку напротив. Несмотря на то, что он принадлежит 21 веку, что там его жизнь и родные, Россу хочется остаться, хочется помочь Штатам стать хорошей страной без всей желчи и интриг. — Что тебя гложет, Джек? — спрашивает Мурика, выразительно смотря в глаза друга, — Я же вижу, тебя что-то беспокоит, поделись со мной, — и Триколор решается. — Мне кажется, ты меня сейчас возненавидишь, но я путешественник, Америка. И не совсем простой путешественник. Я пообещал тебе, что защищу тебя от отца, прости, не смог сдержать слова, а теперь меня зовёт долг, но я не хочу уходить от тебя, хоть и должен.       Американец меняется в лице. — Так не уходи! Останься со мной, прошу! Я как-нибудь пристрою тебя у отца, он не трогает своих слуг, только колониям достётся, — Полосатый не знает, как сформулировать слова от эмоций, — Я… Я придумаю что-нибудь, только не уходи, пожалуйста! Ты первый, кто в меня так поверил! Я не смогу без тебя!       Русский пододвигается к подростку, крепко его обнимая. — Запомни, ты самый сильный. Сильнее их всех. Борись за свою свободу, Америка. Покажи отцу и всему миру, чего ты стоишь, но помни об обещании, хорошо? — Нет! Я не буду его тогда выполнять, — в голосе сына Британии слышится неподдельное отчаяние, — За что ты так со мной?!       России тяжело. Не хочется отстранятся и видеть всю ту боль в глазах колонии, приходится заставлять себя сделать это силой. — Ты справишься, Америка. — Без тебя нет, — Мурика, так не любивший прикосновения, сейчас цепляется за руки страны напротив, — Это глупо, Джек! Зачем тогда было всё это? — Аме, я не хочу с тобой расставаться по-плохому, прошу.       Будущий Капиталист отворачивается, чтобы скрыть подступившие слёзы. Только он впервые привязался к кому-то, построил у себя в голове надежды на хорошее будущее, как это всё рушится словно по щелчку пальцев. — Может, мы когда-нибудь ещё увидимся. — Думаешь? — это позволяет огоньку надежды вспыхнуть немного ярче. Чтобы отвлечься, Американец поворачивается и смотрит на руку РФ, замечая отметину в виде галочки, — Откуда шрам? — На войне получил, — Триколор рад, что может на минуту отвлечься, — Ножом полоснули. — Ну ты даёшь, наверное, больно было, почти по вене-то, — Любитель ушанок кивает, а колония вздыхает, беря себя в руки. — Мне не удержать тебя, но я хочу, правда хочу, чтобы мы ещё когда-нибудь встретились, Америка тянется уже за объятиями сам, — Я всегда буду тебя помнить, Джек. — Я тоже буду помнить тебя, Америка, — Федерация привстаёт, — Отправляйся спать, ладно? Не надо следовать за мною.       Будущий Капиталист позволяет себе на секунду прильнуть к Россу ещё больше, а затем отпускает его, слегка улыбаясь. — Эх, а я ведь так и не увидел твоего лица, но ничего, исправим при следующей встрече! — Мурика отступает назад, затем разворачиваясь и следуя к особняку.       РФ терпеливо ждёт, пока тот скроется из виду, а потом достаёт прибор, быстро его настраивая. Видя «родные» координаты Нью-Йорка, сын Союза вздыхает, готовясь к проблемам.

***

      Слишком поздно уставшее сознание Триколора понимает, что можно было бы просто поставить дату вновь на 4 число, или хотя бы 5, чтобы не было таких волнений, ведь его отсутствие наверняка заметили. Но менять что-то уже не хочется, перемещения вытягивают немало сил.       Россия падает на колени, соприкасаясь с бетонным полом подвала дома номер 320. Здесь ничего не изменилось, поменялось лишь мнение Русского о США за эти несколько дней. «А что, если сработало, и Штаты теперь действительно другой, а отец жив?», — яркая мысль будоражит сознание, заставляя РФ буквально подскочить и стремительно покинуть помещение.        Уже идя по совершенно не изменившимся улицам мегаполиса, Любитель ушанок вспоминает, что пообещал «двойнику». Извлекая устройство из кармана порядком загрязнившегося пальто, правопреемник СССР вздыхает и аккуратно переламывает машину, оказавшуюся такой хрупкой. Обломки Бывший Коммунист скидывает в как некстати открытый опечатанный люк канализации.       Немного отряхиваясь и убирая с одежды остатки травы, Россия касается перебинтованного плеча, чтобы убедиться, что это всё не было сном. Последние бинты от РИ целы и крепко держат рану.       Подходя к входу отеля, Росс замечает несколько полицейских машин, вполне осознавая, что они по его пропащую душу. Но больше всего поражает не это, а то, что рядом со стойкой регистрации стоят Беларусь с Украиной, что-то бурно обсуждающие. — Привет? — родственники разворачиваются, раскрывая рты. — Россия! — первой оживает Белка, кидаясь к брату с объятиями. Прижимая Республику к себе, Русский окидывает взглядом Укра. — Что? Я просто за компанию прилетел, не подумай себе ничего! — мрачно изрекает тот, хотя с души будто бы камень свалился.

***

      Как оказалось, в мире ничего не поменялось совершенно, не считая неожиданного исчезновения Триколора, которому пришлось сочинить легенду про похитителей, мафию и даже показать след от пули, не будет же он сам себе в плечо стрелять. Страны и следователи поверили, говоря, что не будут сворачивать поиски бандитов, на что Россия мысленно пожелал им удачи с поимкой несуществующих людей.       Чувствуя разочарование от того, что не смог склонить Америку не уничтожать своих врагов и пребывая в весьма скверном расположении духа, Русский отправляется на очередное собрание, вышагивая по одному из этажей ООН. — Надо же, сам Российская Федерация , или у меня галлюцинации? Как тебе моя мафия? — перед Любителем ушанок неожиданно вырисовывается США собственной персоной с папкой документов под боком, — А я тебе в честь возвращения ещё один пакетик санкций приготовил.       «И вот ради этого я тебя спасал?», — только успевает подумать сын Союза, резко выхватывая папку из рук Звёздного и поднимая над головой. — Протолкнёшь их, только если достанешь, — отстранёно усмехается Триколор. — Что за наглость, Колхоз? — вскидывает бровь Капиталист, напоминая сейчас себя из юности, а затем вытягивая руку вперёд, пытаясь достать бумаги. Разница в росте позволяет Американцу лишь обнажить рукав костюма сына Союза и старый шрам, на котором Мурика невольно задерживает свой взгляд. Через несколько мгновений он резко меняется в лице, отстраняясь. — Что такое? — не понимает поначалу РФ, — Вдруг расхотелось лезть ко мне? — Откуда? — сдавленным шёпотом спрашивает Штаты, — Откуда у тебя этот шрам, — продолжает он, начиная отступать.       До Федерации резко доходит, что только что увидел Полосатый. — Америка, я могу это объяснить.       Звёздный судорожно качает головой, даже не пытаясь скрыть истинные эмоции. — Я… мне идти надо, ясно? — сын Британии разворачивается на 180 градусов и быстрыми шагами удаляется, в конце срываясь чуть ли не на бег, оставляя Росса одного посреди коридора.

***

      Собрание проходит весьма однообразно, разве что иногда слышны перешёптывания стран и видны косые взгляды на РФ, которые тот упорно старается игнорировать. — А где США? — спрашивает Британец, — У нас так и будут теперь пропадать страны? — слышатся короткие смешки. — Он написал, что ему плохо стало, так что он не придёт, — откликается Канада, пока Россия буравит взглядом Великобританию, осознавая для себя, что никогда не сможет воспринимать его как раньше.

***

      Штаты стоит напротив одной из раковин общественного туалета, пытаясь прийти в себя. Холодная вода не помогла развидеть шрам на руке РФ, разве что намочила дорогой костюм, что ещё больше взбесило Американца.       Он столько лет ждал потом свой идеал, сражался с его словами на губах, пытался найти кого-то хоть немного похожего, чтобы потом просто узнать, что им оказался его главный враг?! — Нет, нет, нет, Аме, это бред, ты не можешь влюбиться во врага, это просто недоразумение, — пытается успокоить себя Капиталист. — Это не Россия, просто так совпало.       Конечно же, он невольно влюбился в образ человека, который впервые поверил в него и дал надежду. Он вспоминал Джека сначала ежечасно, затем постепенно ежегодно, но эта таинственная персона никогда не шла у него из головы. А теперь в ней всё перемешалось, и как разгребать — непонятно. Штаты резко выдыхает, унимая дрожь в коленях. Сначала нужно во всём разобраться, а только потом паниковать, так ведь?

***

      Россия спокойно проводил вечер за книгой, стараясь отвлечься от произошедших событий. Родственники долго расспрашивали его, что же случилось на самом деле, но РФ отвечал им то же, что и полиции и другим странам.       Неожиданно в дверь номера постучали, заставляя Триколора отвлечься. На пороге его ожидал ещё больший сюрприз в виде США, смотрящего в пол. — Чего стоишь? Пропусти, — нервно нарушает молчание Мурика, проходя в номер мимо Федерации.       Сын Союза внимательно смотрит на Капиталиста, разглядывающего мебель спальни, упорно не желающего смотреть на Русского. — Я хочу знать, — начинает Полосатый, — Это правда был ты, или же мне придётся просить тебя замять всю произошедшую ситуацию, порядком заплатив? — слышится привычная усмешка. — Не всё можно купить за деньги, Америка. Я надеялся, что ты это поймёшь, — Росс видит, как спина Штатов напрягается. — Я могу рассказать тебе всё, тогда, может заварю чаю? — Я бы выпил чего покрепче, но это уже по ситуации, — Американец присаживается в кресло, становясь серьёзным. Федерация ставит чайник и опускается напротив на край кровати. — Это будет долгий рассказ, поверь.

***

      Спустя 2 часа дебатов, выяснений, убеждений и простых разговоров, Америка выходит из номера РФ, улыбаясь последнему. — Санкции, так и быть, отменю, Колхоз. Ты только никому об этом не говори, а то подумают всякое, а мне репутацию нельзя терять. И не жди, что я теперь стелиться перед тобой буду! — последнюю фразу Капиталист кидает буквально через плечо. — Уж постараюсь, — правопреемник СССР тоже позволяет себе лёгкую улыбку, прикрывая за собой дверь.       Он не знает, как быстро колотится в груди сердце Штатов, который не понимает, что ему теперь делать с собственными чувствами к «идеалу», что оказался врагом, а потому боится их до потери пульса.