Инь-ян

Меня разбудил кот, нагло начав топтаться по моему лицу, и громко мурча во все уши. Пришлось проснуться. Хотя сегодня было воскресенье и очень хотелось поваляться подольше под теплым одеялом. Тем более за окном уныло постукивал дождь, изредка нарушаемый шелестом ветра и колес по асфальту. В такую погоду хочется укутаться в теплый плед перед телевизором, включить что-нибудь старое и обязательно со счастливым концом, и устроиться с чашкой чая в мягком кресле. Но кот считал по другому. -Даааа, даа, уже встаю, Томас… Зевая и потягиваясь, я спустил ноги на пол, при этом умудрившись наступить на второго кота, с диким мявом улетевшего на кухню, и почесывая живот направиться в ванную. Отражение в зеркале послало меня по пути, по которому утром послал кот, я усмехнулся и занялся привычным туалетом. Хотя бритье было не любимейшим из занятий. Волосы были жесткими и черными, и отрастали настолько быстро, что мне порой казалось я слышу, как они лезут через кожу. Поскребя щеки и почистив зубы, я все же встал под тугие прохладные струи душа, в надежде, что они смоют остатки сна. Тот позорно растворился под ванной, и выходя на кухню я был уже довольно благодушно настроен. Утренние «будильники» уже вертелись у мисок в ожидании, и каждый получил свой завтрак. Хотя по обыкновению они чаще и больше ели со мной из моей тарелки. Распущенность, что поделать. Вот и сегодня они с радостью помогли мне расправиться с омлетом и сосисками. Позже, налив себе чашку любимого чая, я прошел в комнату, со стойким желанием сделать именно то, что собирался-включить любимый фильм и смотреть на уныние за окно из теплого кресла. Я уже с наслаждением размахивал ногой, подпевая Монро «I Wanna Be Loved By You», как мой взгляд упал на картину. Нога выпала в осадок на пол. Я хлопнул себя по лбу и вскочил-это была моя зачетная работа, которую нужно было завершить и сдать уже завтра. С недовольством я выполз из-под такого теплого и уютного уже пледа, стянул волосы резинкой, как вдруг понял, что натюрморт, который я рисовал, совершенно в непотребном виде. Закатывая в потолок глаза и вздыхая, я начал наводить порядок. Яблоко отыскалось рядом, виноград тоже лежал неподалеку, однако оказался погрызен-пришлось класть так, чтоб не было заметно, а вот апельсин отсутствовал полностью. Ползая по полу, я наконец извлек несчастный фрукт из-по дивана, поднимаясь и шипя: -Томасссс… — но тот лишь перевернулся на спину и продолжил свою кошачью негу. Повздыхав, я приступил к возвращению натюрморта в божеский вид, и тут мое сердце упало. Бокал был разбит. Их оставалось всего два, и я рисковал рисовать на память. Наконец все вроде бы было приведено в относительный порядок, и я принялся за дело. Весь день быстро пролетел за работой, прерванной лишь легким перекусом, да и то с кистью в руке я ходил вдоль холста, выискивая неточности. Но итог меня более чем удовлетворил. Фрукты были тут же торжественно съедены на ужин, и запиты шампанским. Я все-таки досмотрел начатый утром фильм, с удовольствием насладился теплой ванной, и в предвкушении завтрашнего дня заснул, под урчание кошек. По счастью следующий день был хоть и пасмурным, но дождя не было, не пришлось укрывать холст. Насвистывая что-то, я с легким сердцем шел к колледжу. Сегодня должна была начаться новая тема, крайне интересовавшая меня-рисование с натуры. В том числе и обнаженной. Я давно осознал свои наклонности, но не распространялся об этом, да и партнера постоянного у меня никогда не было. Так, больше для удовольствия, развлеклись-разошлись. Меня вполне устраивал такой уклад, отсутствие обязательств и какой-либо верности. Верен по настоящему я был лишь двум вещам — своим котам и рисованию. Это были частички моей души. У колледжа было многолюдно. Я перекинулся парой слов со знакомыми ребятами, особенно не задерживаясь, и поднялся в аудиторию. Мой взгляд сразу остановился на нескольких парнях, сидящих в сторонке-они перешептывались и были, видать, слегка напряжены. Само собой, кроме белых туник на них не было никакой одежды. Особенно меня привлек один, болтавший особенно оживленно и казавшийся будто чуточку раскрепощеннее остальных. Он часто затягивался сигаретой, озирался, и все время поправлял белокурые волосы, спадавшие на плечи. Наши взгляды встретились, и я вздрогнул: огромные синие омуты в обрамлении длинных ресниц сражали наповал. Парнишка слегка улыбнулся в ответ и снова тряхнул копной пшеничных волос. О чем то зашептался с соседом. Оба захихикали. Еще я приметил, что белокурый был единственным, кто не накинул тунику на плечи, как остальные натурщики, а завязал на плече узлом, наподобие римской. Что немного приоткрывало тонкую, почти безволосую грудь, аккуратные тонкие плечи и молочно-белую кожу. Я прошел внутрь аудитории и установил свой холст на мольберт. Начались занятия. Надо-ли говорить, что моя работа получила самую высокую оценку. Я весь горел в нетерпении. Наконец преподаватель изрек: -Итак, дорогие мои, вы все прекрасно справились с заданием. Как вы уже должно быть догадались, следующей нашей темой будет рисование живой натуры. Вы уже могли увидеть наших моделей. — Кивок в сторону притихших натурщиков. -Итак, каждый из вас может сам выбрать себе натурщика, с которым будет работать весь семестр. Во мне все затрепетало: вдруг кто-то перехватит голубоглазого раньше меня! Преподаватель продолжал: -Попрошу натурщиков выйти в центр аудитории. Парни несколько стесняясь вышли в центр. Я мог их понять: это напоминало ярмарку рабов. Только «мой» блондин вышел свободно, нисколько не смущаясь, и даже встал в какую-то изящную позу, изображая божественное изваяние. Я снова приметил, что он крайне изящен и статен, слегка худощав, но это было ему даже к лицу. Он театрально откинул копну золотистых волос назад и вдруг подмигнул мне. Я даже оторопел от неожиданности. И отвел взгляд. -Фредерик! — Из ступора меня выдернул оклик преподавателя. — Твой выбор? -Вот этот, светленький. - Почти краснея пролепетал я. Преподаватель кивнул. Занятия продолжились после того, как все ученики выбрали себе натурщиков. Нам объясняли теорию, нюансы. А я слушал в пол уха, чувствуя тепло тела присевшего рядом натурщика. Он был совершенно спокоен, будто все происходящее было ему не внове. Периодически он смотрел мне прямо в глаза и улыбался, от чего в его ясных глазах зажигались озорные искры. Во время перерыва у нас появилась возможность познакомиться поближе. Оказалось зовут его Роджером, он учился на биологическом, но вылетел за неуспеваемость и пропуски. Потому и пошел на подработку. Чему в глубине души я был невероятно рад. А когда он мне сказал, что ему по сути и жить негде-перебивается по знакомым-во мне все возликовало. Я, конечно, предложил ему пожить на время совместной работы у меня, тем более квартира у меня была двухкомнатной. Само-собой он не раздумывая согласился. И вот после занятий мы отправились ко мне. Заскочили в магазинчик, дабы отметить знакомство и новоселье. Роджер нравился мне все больше: он был открытым и непосредственным, веселым и бойким на слово. Я понял, что с ним не соскучишься. Единственное, что оставалось в этой необычной ситуации-скрывать мне свои наклонности и свою симпатию. Этого я боялся больше всего.