Космос

Вокруг бушует холодное и тёмное ничто, обволакивая его собою, и всё его тело — беспомощное, слишком слабое, по-человечески хрупкое тело — застывает не в силах пошевелиться, покрытое медленно — и одновременно с тем катастрофически быстро — замерзающей в пугающем космическом пространстве бронёй. Костюм Железного Человека — то, что должно его защищать, служить высокотехнологичным протезом, спасать и хранить его жизнь — превращается в громоздкую ловушку, находясь в которой Старк только и может смотреть на огромный и смертоносный космический корабль, скрывающий в себе нечто безумно опасное — не только для Земли, но и для других миров. Костюм окончательно покрывается льдом, реактор полностью отключается, отрезая любые пути выпутаться из этой весьма и весьма сложной ситуации, но Тони не теряет сознание, как должен, он задыхается и с огромной скоростью начинает падать обратно сквозь портал, чувствуя, как с каждой секундой становится всё ближе смерти. Он… …просыпается. Тяжело дышит, словно пытается набрать в лёгкие весь кислород, имеющийся поблизости, но всё равно задыхается — как там, в кошмаре, который не так давно был реальностью. Старк не знает, как успел заметить столь многое за то небольшое время, что пробыл в космосе до взрыва ракеты и своего падения, но для него это имеет мало значения — факт остаётся фактом, он видел что-то и это что-то его до чёртиков напугало. Фьюри он ничего не говорит. Команде — тоже, они всё равно не его друзья, так, коллеги на момент эпических проблем мирового масштаба, он ведь даже не Мститель, так, консультант. Конечно, директор попытался подсунуть его договор, но он не стал подписывать его слепо, сказал, что ему нужно подумать. Ему нужно прийти в себя. Действительно нужно. Но он не может. Не получается. Словно пугающий его образ отпечатался даже не на внутренней стороне век — на сетчатке глаза. Выровнять дыхание не выходит. Голова идёт кругом, руки дрожат, и Тони обхватывает себя руками в тщетных попытках успокоиться. Ему кажется, что он всё ещё там, в бесконечном космосе перед лицом безмерной угрозы, а темнота всё сгущается и сгущается, и шепчет звуком миллионов голосов о том, что всё тщетно, что ничего не спасти. А потом — всё меняется. Резко, неотвратимо. Сгущающиеся тёмные тона, которые были явно вызваны его не на шутку разыгравшимся воображением, сменяются на яркие краски — тот же космос, только другой — не опасный, а красочный, такой, каким его представляют в фантастических фильмах, даже лучше — совершенно потрясающий и сказочный. Изобретатель восхищённо выдыхает, тем самым на некоторое время задерживая дыхание и меняя его ритм, чтобы в итоге спустя короткое время сделать первый глубокий вздох. Он не уверен, что это дело рук его охваченного кошмарами разума. Тони оглядывается в замешательстве, впитывая в себя безопасную картину вселенной, полную бесконечного количества звёзд и будто магии. Взгляд цепляется за знакомую такую фигуру. Локи спокойно стоял без своего боевого шлема, опираясь на стену сбоку от того места, где проснулся гений — только сейчас он придал значение тому, что находится даже не в своей спальне, а в мастерской, видимо, всё же того количества кофе было недостаточно для того, чтобы не уснуть ненароком и его вырубило. Маг кажется в достаточной степени безобидным, что, впрочем, не обязательно именно так. Возможно, его вообще здесь нет, изобретатель уже ни в чём не уверен. Вселенная вокруг них не исчезает, и постепенно Тони всё же приходит в себя. Паника отступает, но ни красочное видение, ни условно опасный неудавшийся завоеватель их мира не исчезают, и смертный косится на Бога с опаской. — Разве ты не должен сейчас находиться, ну, не знаю, под заключением в этом вашем Асгарде? Маг пожимает плечами. — Я там и нахожусь, — сказал он. — Частично, но им об этом знать совершенно не обязательно. Тони собирался спросить, не боится ли тот, что он сообщит об этом Тору, но потом понимает, что на самом деле у них нет особых способов связи с Асгардом, а жители того мира навряд ли будут использовать Тессеракт ради визитов вежливости. Вместо этого он спрашивает другое, более тревожащее его: — Твоих рук дело? Негромкий вопрос заставляет Локи вздрогнуть, как от удара. В какое-то мгновение его глаза вспыхивают, в них чудится что-то похожее одновременно на боль, смирение и обиду, и гению становится неловко, хотя он и понимает, что маловероятно, что это так. — Смотря, что ты имеешь в виду, — хмыкает он. Обводит руками воздух, указывая на иллюзию. — Это — да. То, чего ты боишься — нет. Тони тоже хмыкает, исключительно мысленно. Пытается прикинуть, почему Джарвис ещё не забил тревогу — по всему выходило, что Маг его отключил, досадно, нужно придумать, как этого не допустить в следующий раз — и как выпутаться из ситуации… какой бы она ни была. — Зачем ты здесь? — вырывается у человека. Он честно не понимает, зачем Локи возвращаться в его Башню, если только не с планами снова выкинуть его из окна, но тот не пытается его убить, более того, кажется, вывел из панической атаки, и гений действительно растерян. — Мы ведь остановили тебя, и если ты думаешь, что… — Ваш мир меня не интересует, — он не использует слова «больше», и Тони цепляется за это. Пытается сложить элементы паззла, но не может — данных недостаточно, а, возможно, сказывается недостаток сна. Или кофеина. Определённо, второе предпочтительнее, так можно избежать кошмаров и последующих за ними панических атак. — Я здесь из-за тебя. Изобретатель вскидывает брови. Это звучит в достаточной степени честно — пусть он и помнит, что имеет дело с Богом обмана — но по прежнему непонятно, теперь ещё и с прибавкой «странно». — Тронут, — фыркает смертный. Маг закатывает глаза. — Но я серьёзно. — Я тоже, — в тон ему отвечает Бог. — Даже более чем. Ты ведь видел всё, когда отправился в портал, пусть и не осознал до конца, — он не спрашивает, а утверждает, полностью уверенный в своих словах. — Я понял это по твоим глазам, когда ты вернулся и вы отправили меня обратно в Асгард под ручку с Тором. Тони прикрывает глаза — немыслимая роскошь, когда рядом враг, но он действительно устал и вымотался. — Что бы я ни видел, — не стал спорить или отрицать он. — Я не могу знать наверняка, что это не твои происки. От Бога явственно ощущается раздражение, он внезапно оказывается очень близко к по-прежнему сидящему на полу изобретателю, склоняясь над ним, но вместо тревоги или ужаса, Тони почему-то ощущает почти веселье, когда понимает, что смог вывести из равновесия невозмутимого мага. Да уж, определённо, ему нужен сон. — Старк, — прорычал Локи. — И зачем мне, по-твоему тогда помогать тебе вырваться из пут твоего страха? — Втереться в доверие? — на пробу говорит он, но потом понимает, что ответ его всё равно мало интересует, особенно сейчас. Тони посмотрел на мага и неожиданно махнул рукой. — Знаешь что? Мне плевать. Я слишком хочу спать, даже если это означает очередной кошмар. Впрочем, сперва можно попробовать кофе. Да, очень много кофе, столько, сколько моё сердце вообще сможет выдержать. Если не собираешься захватывать мир, можешь остаться, поговорим о чём бы ты там ни собирался разговаривать завтра — когда я приду в себя и смогу соображать в достаточной степени для того, чтобы воспринимать тебя как угрозу. Бог вновь закатил глаза, укрывая человека своей магией, усыпляя. — Что… — почувствовав неладное, пробормотал гений. — Спи спокойно, Старк. *** Локи отказывался считать себя сумасшедшим, хоть страх жёг изнутри, подхлёстывая паранойю. Тем не менее, вот он здесь, в Асгарде, запертый в камере после неудачного путешествия сперва в Бездну, затем к Читаури, а после — по велению Таноса — в Мидгард с завоевательской миссией. Это как раз-таки объяснимо. Его проигрышем, победой Мстителей, его заключением. А вот то, что напротив его клетки стоит он сам — не объяснимо от слова совсем. Нехорошее предчувствие завозилось в груди. — Не уверен, что хочу знать, — пробормотал он скорее самому себе, чем… другому самому себе? Норны, вы что там наплели с его нитью-то? Другой Локи широко улыбается — неприятненько так, словно перед удачной шуткой. Знакомый оскал — его собственный — на лице — тоже его, собственно говоря — сбивал с толку. Потому что он же не в зеркало смотрится, в конце концов. — Не хочешь, — соглашаются с ним. — Но будешь. Запертый раздражённо скрипит зубами и прикрывает глаза, надеясь, что это галлюцинация и его копия рассеется, когда он их откроет вновь. Ничего не меняется. Маг хмурится. Двойник смеётся — достаточно громко, чтобы привлечь охрану, но те не приходят. Локи — хороший маг, он умный, его можно даже назвать учёным. Даже при недостатке данных его интеллекта достаточно, чтобы понять — такие гости — это не к добру. Впрочем, тут даже Тор с его зубочисткой вместо мозгов додумался до похожих выводов. — Что происходит? — чётко и по делу. Двойник подходит ближе, кладёт руку на стеклянную стенку камеры, смотрит пристально и пронзительно, словно режет ножом — и оригинал — по крайней мере, он собирается считать себя таковым — думает над тем, настолько ли пугающим является его собственный взгляд для окружающих. Впрочем, его копия кажется всё же слегка отличной от него самого — взгляд более жёсткий, такой, словно бы он успел повидать куда больше, да и сам он более сломленный как будто. Хотя почему словно? Такие штучки — это или будущее, что слишком уж активно постучало в двери настоящего, или игры вселенных, мало ли, кто знает. Впрочем, это также могут быть происки недружелюбно настроенных личностей, но в то, что Танос может так просто добраться до Асгарда даже таким образом? Локи не хотел верить. Даже думать о подобной возможности. — Ты ведь хочешь выбраться отсюда, не так ли? — вместо ответа спрашивает он. Локи, который сидит в камере, кривится и не отвечает сперва. Не торопится, будет звучать вернее, потому что не в его стиле резать, не разложив всё по полочкам. Рисковать, соглашаясь с кем-то, пусть тот и похож на него самого? Глупо — если не проверить все нюансы. — Параноик, — одобрительно кивает двойник. — Весьма полезное качество в твоей ситуации, — он улыбается. — Как думаешь, кто я такой? — Неправильный вопрос, — качает головой Локи. — О, ну смотря для кого, — смеётся копия. Слишком много веселья. Пыль в глаза? Или что-то ещё? Он не сказал ничего смешного, определённо. — Можешь сам спросить «верный» вопрос, если хочешь. Локи качает головой. — Если ты действительно я, то прекрасно понимаешь, что именно меня волнует куда больше, чем это. Копия закатила глаза. — Ты лишил меня прекрасной возможности сказать: «Трепещи, я это ты из будущего», — мягко фыркнул он. Локи поморщился — и что могло заставить его звучать настолько странно? — Впрочем, это была бы не совсем та истина, которую ты ищешь. Я — это ты, действительно из будущего, но определённо не этой вариации мира. — И что тебе надо от этой вариации? — медленно спросил оригинал. — И от меня? — О, сущий пустяк, мне просто необходимо твоё место в камере, — с усмешкой ответил он. — Собираешься избавиться от меня и занять моё место? — в тон ему спросил Локи, хотя напряжения в его теле только добавилось. Защищаться здесь будет проблематично. К тому же, насколько кто-то мог отчаяться, чтобы добровольно захотеть попасть в заключение? — Зачем же так радикально, — двойник раскинул руки. — Просто наставлю тебя на путь истинный, и поменяемся. Ты — на свободу, я на твоё место. От асгардцев ты скроешься, Хеймдалль не помеха, не за что не поверю, что ты не спрячешься от его взора. — Путь истинный? — зацепился маг. Локи из другого мира кивнул. — Ты ведь не собираешься отдыхать в казематах, пока всё валится в Бездну? Определённо, ты вряд ли простишь себя, если, скажем так, Асгард будет разрушен, родители — да-да, приёмные, я в курсе, я — это ты, если вдруг забыл — мертвы, другие миры — не только ближайшие — изрядно пострадали. — Что… — местный Локи оборвал себя. — О, и за место в моей камере, ты сообщишь мне, как этого избежать, так что ли? А сам отчего всё не исправишь? Клон улыбнулся. — Это не мой мир, — покачал он головой. — Не мне решать, по какому пути ему идти. Я не собираюсь тратить силы, чтобы исправить навороченное тобой. Все события так или иначе связаны, и череда случайностей уже запущена. Ты можешь наблюдать — или остановить её. Выбор за тобой. Мне же просто нужно место для передышки. — Бежишь от чего-то? — Больше, чем ты можешь себе представить, — он движением заправского фокусника материализовал на руке Тессеракт и тут же заставил его исчезнуть под чужим пристальным взглядом. — Им всё равно пока что нельзя пользоваться. Я побывал во многих мирах, у меня ушло много усилий, чтобы заставить куб слушаться меня в достаточной степени для того, чтобы он перемещался не просто в пространстве одной конкретной мультивселенной. Не всем такое может прийтись по нраву, так что мне нужно слиться с местностью, пока я в достаточной степени приду в себя, чтобы показать им всю степень своего недовольства. И так уж получилось, что это один из тех миров, где присутствие побочных элементов по типу меня не заставит вселенную полететь в Бездну до предназначенного ей самой времени. Два Локи — достаточно странно, но, если сюда кто-нибудь заглянет на огонёк из сторонних наблюдателей, то всё будет выглядеть как то, что местный ты сбежал, оставив вместо себя клона. Звучит неплохо. — Итак, — подвёл итог местный Локи, — ты будешь вместо меня здесь, пока я буду волен делать, что хочу, и ты даже расскажешь мне, что я смогу сделать, чтобы не допустить… чего собственно? Звучит не очень правдоподобно. — И в достаточной степени безумно, чтобы выглядеть правдой, — пожимает плечами другой. — Думаешь, я тебе вру? Ты бы почувствовал. — Ты — это я, мало ли, — в тон ему отвечает первый. Собеседник закатывает глаза. — Ты знаешь, что это не так, — качает головой, улыбается снисходительно. — Мы оба прекрасно знаем это. Ты знаешь, что я говорю правду, точно так же, как и я знаю, что ты до безумия напуган и готов хвататься за любую соломинку. Ты ведь хорошо понимаешь, что Танос, его активность, Камни Бесконечности — довольно-таки взрывной коктейль, который захлестнёт всё в округе и очень скоро. И роль зрителя и невольного участника команды без особых успехов тебя не очень прельщает. Я свой мир уже потерял, — достаточно честно говорит он ровным тоном, но за ним стоит горечь и уйма боли. — Ты же выбираешь сейчас, готов ли ты потерять свой. — Я согласен на твоё предложение, — осторожно, но твёрдо произносит местный маг. — Потрясающе, — говорит так, словно иначе и быть не могло. — Хороший выбор. — Подробности, будь добр, — напоминает Локи. Двойник смотрит на него долгим взглядом. — Чёткой инструкции не будет, уж прости, — сказал он. — Я побывал во многих мирах. В достаточном количестве, чтобы понять то, что они часто идут не совсем идентичными путями. — Ты соврал, — совсем не удивлённо констатировал маг, но всё же вышел из камеры, когда двойник её открыл. Охрана так и не прибежала. Совсем обленились так что ли? Впрочем, ему это лишь на руку. — Не соврал, — возразил Локи из другого мира. — Я дам подсказку. Но сперва: ты не замечал ничего необычного? Странного? Бог замер, задумавшись. Прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и понять, что же имеет в виду его копия. Отчего-то вспомнился взгляд карих глаз, в которых застыли страх и понимание. — Вижу, у тебя есть кое-какие догадки, — сказал двойник, когда он распахнул глаза. — Я был во многих мирах, но большинство их объединяет кое-что. Вернее, кое-кто. Тони Старк — Железный Человек, Мститель. — Почему он? — нахмурился местный. — И чем мне поможет это знание? — О, ну ты знаешь, — пожал плечами второй. — Всё объяснимо во вселенной, кроме него.