Космос

Старк чувствовал, как его тело горело изнутри, и это было больно и ошеломляюще. Он попытался подавить панику от происходящего, когда его дёрнули за руку. Мужчина поднял растерянный взгляд на зашипевшего Лофта. — Возвращаемся в Башню. Живо, — быстро проговорил тот, перемещаясь с ним. Когда они оказались в Башне, маг отпустил его запястье, и кожа его ладони выглядела действительно покрасневшей. Ожог. Чёрт. Тони испуганно посмотрел на него, но он лишь подбадривающе улыбнулся. Старк хотел произнести хоть что-то, но… Жарко. Голову словно тиски сдавили. Дышать становится тяжело. Он почувствовал, как его рубашку снимают. — Что ты делаешь? — голос вроде принадлежал Локи, впрочем, конечно, чей он вообще может быть, если Лофт был тем, кто его раздевает. Действительно, зачем? — Похоже, экстремис более чужероден для его организма, чем Эфир, — озадаченно и встревоженно проговорил Лофт, не отвечая, впрочем, на вопрос своей местной версии. Старк дёрнул головой, пытаясь посмотреть расфокусированным взглядом на Бога. Кажется, раздался громкий вздох. Впрочем, Тони довольно быстро отвлёкся от попытки осмыслить это, когда его обняло что-то мягкое и очень-очень холодное. Потрясающе. С губ сорвался блаженный стон. Мысли начали возвращаться на место, когда сознание прекратило свои попытки сбежать за край от перерыва. — Ты синий, — пробормотал Тони, ещё сильнее прижимаясь к магу. — Невероятно. Кто-то, кто определённо был Локи, пересёк комнату и вышел, даже не утруждая себя сделать это при помощи магии, и Старк проводил его озадаченным взглядом. — Позже успокоишь его, — уверил гения Лофт. — А что не так хоть? — спросил изобретатель и, не удержавшись, коснулся узоров на коже Бога и провёл по ним. Лофт вздрогнул от прикосновения, но Тони быстро понял, что не причиняет вреда тому в этом облике, даже если температура его тела сейчас очень сильно превышала человеческую. Маг окинул взглядом Зимнего Солдата, который с удивлением оглядел его новый облик, пожал плечами, когда заметил ответное внимание, и тоже удалился. — Давай поднимемся в твою мастерскую, Тони, — проговорил маг. — Тебе нужно исправить формулу экстремиса. Не то, чтобы мне не нравилось обнимать тебя, но мы не сможем постоянно обниматься, чтобы жар не доставлял тебе дискомфорт, да и из побочных обстоятельств идёт безумие, так что… — Это не ответ на вопрос, Снежинка, — проговорил Тони, чуть обернувшись в его объятиях, чтобы видеть чужое лицо. — Локи, как и я, не является родным ребёнком Одина, думаю, местный Тор мог упомянуть это или сам Локи сказать тебе, — Старк слабо кивнул, подтверждая. — И по моему собственному обличью, ты можешь видеть, насколько сильно наше истинное наследие отличается от Асгардцев. Ледяной великан, как видишь. Не совсем великан, но очень даже болезненная тема. — Мне жаль, — произнёс Тони негромко. — Оставь утешительные слова для Локи, — покачал головой Лофт, едва ли скрывая теплоту и благодарность в своём взгляде, и Тони ощутил сразу несколько эмоций — неловкость, смущение и самую малость раздражение по отношению к тому, на кого этот взгляд должен был быть направлен. Не на него же. Ох, кажется, это не самый хороший знак. — Я не имею никаких проблем перед тем, чтобы быть в этом облике. Что ж, раз мы разобрались с этим, как насчёт того, чтобы всё исправить? *** Это было потрясающе — чувствовать в своих объятиях изобретателя, если по крайней мере опустить причину, по которой те были необходимы. Тот лишь прижимался в ответ, скорее даже неосознанно — учитывая, что он полностью погрузился в работу по изменению формулы экстремиса — и Лофт, наслаждаясь этим, старался ему не мешать. Перемещаться по комнате, сплетаясь телами, было не особо удобно, но они кое-как справлялись. Не похоже, что изобретатель вообще понимал, что делал с ним просто одной своей близостью. Лофт просвещать его не собирался. Он собирался получить от происходящего максимум выгоды. Было бы, правда, лучше, если бы у этой неожиданной сессии обниманий была бы более хорошая причина — или вообще без причины вовсе, просто так. Мечтать не вредно. *** На усовершенствование формулы экстремиса у Тони уходит семьдесят девять часов, не считая кратких перерывов на перекус и другие биологические потребности, а также менее короткие — на сон. Учитывая, что в это время отрываться от Лофта можно было лишь на короткое время, не рискуя самовоспламениться, то спать им приходилось также вместе и в обнимку. Это был… интересный опыт. Старк не уверен, что хотел бы осмыслять все другие свои впечатления от этого. Не сейчас по крайней мере. Вводить в себя повторно экстремис, изменённый своей же рукой было тревожно. Не то, чтобы Тони не был уверен в себе и своей деятельности, просто, ему не совсем понравилось то, как он себя ощущал при первом внедрении его в свой организм. Если бы они не добили того меткого стрелка, он бы сам это сделал без особых угрызений совести. Наверное. — Всё будет хорошо, — такие банальные слова из уст мага звучали почему-то достаточно обнадёживающе. — Разве ты не должен отговаривать меня проверять на себе экспериментальный состав? Бог слабо улыбнулся. — И где ты найдёшь себе подопытного кролика, чтобы использовать его вместо себя? — он фыркнул. — Всё будет в порядке. Я не думаю, что ты мог ошибиться. — Ты уже видел подобное, да? — Старк взглянул на него непонятным взглядом. Мужчина и сам не понимал, что ощущал в тот момент. — Как я… другой я, делал такое? Лофт покачал головой. — Нет, — уголок его губ снова дёрнулся, но так и не сформировался в повторную улыбку. Он прикрыл на мгновение глаза, но когда вновь открыл их — это был открытый взгляд. — Мой первый мир шёл по той же траектории, что и ваш. Не знаю, до какого момента — мы уже изрядно изменили происходящее, чтобы это было не так. Я не был заинтересован в том, чтобы наблюдать за Мидгардом и Мстителями после своей неудачи. — Полагаю, у тебя были большие проблемы, чем следить за своими противниками, — хмыкнул Тони, соглашаясь. — Танос? — Он, — слабо кивнул Лофт. — Во множестве мультивселенных Безумный Титан остаётся одной из основных проблем. — И твой мир? — Уничтожен, — он поджал губы, и в его зелёных глазах отразилась боль. — У него был лишь один камень, но Асгард лишился своего преимущества — Эфир был передан на хранение Коллекционеру, а Тессеракт имеет другие свойства, чтобы его можно было использовать эффективно для противостояния. Всего лишь Камень Силы, и он использовал его, чтобы уничтожить всё. Тор лишился глаза и руки, Асгард был стёрт с лица земли, я и он спаслись только благодаря Тессеракту, а он даже не призвал свою армию. — Мне жаль, — в словах Тони было действительно искреннее сочувствие, и маг кивнул, принимая его слова. — Мидгард был более успешен, — едва слышно проговорил он. — Мы не знали, куда идти — я и мой сводный братец. И Тессеракт сам решил за нас, так что мы были при этой битве. Земля больше, чем Асгард. И у них были Камни Бесконечности, несколько из них. Но использования их силы через вспомогающие артефакты было недостаточным. Танос не собирался уничтожать Землю, пока не получит Камни, но он собирался убить всех тех, кто посмел стать у него на пути. И когда почти никого не осталось, когда единственным Камнем в Мидгарде, что не принадлежал ему, оставался Тессеракт… Я сбежал. Я думал, чтобы переместиться так далеко, как мог, чтобы он не получил ещё и этот Камень Бесконечности. Я собирался делать это так долго, как мог. Я собирался защитить его, даже не столько, чтобы дать вселенной передышку, а чтобы просто помешать его планам. Я был в отчаянии, мне было страшно, и я безумно хотел переместиться туда, где бы он не смог достать меня и Тессеракт, и… Камень решил, что знает, как сделать это лучше всего. Я не знал, что это было возможным, но он просто прорвал ткань реальности. — Так вот как ты смог путешествовать между мирами? — он нахмурился. — Случайность? — Счастливая случайность — как избавление от огромной неприятности, — подтвердил Лофт. — Мне до сих пор греет сердце мысль о том, что Титан может до бесконечности искать последний Камень, он всё равно не найдёт его. Может быть он и без него достаточно силён, чтобы доставить неприятности вселенной, но явно не будет в силах уничтожить половину её населения одним щелчком пальцев, — он вздохнул. — Тем не менее, в новых мирах я также не был заинтересован в том, чтобы наблюдать за происходящим в Мидгарде, — он запнулся, вспомнив первый мир, в который переместился, и Тони, но не стал врать. — Кроме одного, но я попал туда довольно поздно, чтобы иметь возможность застать хоть что-то подобное, если оно и происходило. Так что нет, я без понятия, как отреагирует твой организм на переделанную тобой формулу, но я уверен, что вреда не будет. Потому что я верю в то, что у тебя всё получилось правильно. Тони собирался ответить что-то, но не стал. Просто ввёл себе усовершенствованный экстремис, и зашипел, почувствовав слабую боль и жжение. Жжение и что-то похожее на зуд пронеслось по его телу, и на какой-то миг ему стало даже жарче обычного, пока это не отступило, и он не понял, что может контролировать происходящее осознанно. — А что изменилось? — вдруг спросил Старк. — Почему ты вдруг стал более внимательным к миру, в который попал? Что повлияло на твоё решение? «Ты,» — с нежностью подумал маг. Но не сказал это в слух. Человек бы не понял, а объяснять, что сколько бы он не искал, сколько бы он не пытался увидеть своего Тони среди других его же интерпретаций, он не мог этого сделать, а потому редко задерживался в мирах сверх первичных наблюдений, которые позволяли сделать выводы. Он надеялся, что в этот раз он действительно нашёл его и не ошибся. А ещё собирался не оставлять Тони один на один с Камнем Времени, когда они его добудут. Больше нет. — Возможно, в этом мире есть несколько интересных мне вещей, — уклончиво ответил Лофт и неохотно разорвал объятия. — Что теперь, Тони? Как ты себя чувствуешь? — Неплохо, — проговорил он. — Кажется, мне лучше. — Чудесно, — улыбнулся маг. — Раз уж мы теперь не изображаем сиамских близнецов, пойду приготовлю нам что-нибудь нормальное на ужин, пока ты воркуешь с Локи. А то эти перекусы не были особо полезными для нас. Да и не думаю, что остальные питались лучше нас. Маг фыркнул, и Тони посмотрел на него с мягкой улыбкой, но проглотил свой комментарий про хозяюшек и заботу. В этом было что-то странно правильное и знакомое, что-то чего он не мог объяснить, но чувствовал всем сердцем. *** Когда на стук никто не ответил, Тони нахмурился и всё же рискнул войти без спроса. Конечно, он уважал желание иметь личное пространство и конфиденциальность, но насколько он понял со слов Лофта, наследие было больной темой — и если для мага из другого мира по каким-то причинам это перестало быть травмирующим фактом, то для местного — нет. И увидеть кого-то столь похожего на самого себя, превращающегося в ледяного великана, вероятно, было слишком сильно для Локи. Бог сидел на кровати, напряжённо смотря на дверь таким взглядом, что мог бы прожечь дыру, если мог — хотя, может и мог — и если бы хотел это сделать. Увидев того, кто потревожил его покой, он тяжело вздохнул и поджал губы, но ничего не сказал. Однако, морщинка, которая прорезала его лоб — Тони почему-то очень сильно захотелось провести по ней и разгладить её — была более чем говорящей. — Прости, что прерываю твою депрессию, — проговорил человек. — Но то, что ты сидел всё это время в комнате и грустил — звучит достаточно печально. Ты даже не питался. Локи посмотрел раздражённым взглядом в потолок, словно Джарвису было хоть какое-то дело до его претензий. ИИ, когда дело касалось здоровья самого гения и тех, кто к нему близок, был весьма и весьма упрям. — Мне не нужна твоя жалость, Старк, — прорычал Бог. Тони покачал головой. — Мы снова возвращаемся туда, откуда пришли, Оленьи Игры? — спросил он риторически. — Разве это похоже на жалость? Ну же, посмотри на меня, и скажи, видишь ли ты здесь хоть где-то жалость? Раздражение — возможно, злость? Определённо да, потому что, серьёзно, Асгард звучит ещё более дерьмово, если у вас такие проблемы с принятием своего отличия от них. — Я бы посмотрел на тебя, если бы ты вдруг узнал, что являешься монстром из страшилок, которыми пугают непослушных детей, — прошипел Локи. — Определённо, самое дерьмовое дерьмо, — цокнул языком изобретатель. — Они рассказывали подобные истории и тебе тоже, и ещё удивляются, что у тебя случилась истерика, когда ты узнал, кто ты есть. Но знаешь что? Это всё идиотизм. То, что ты другого вида — не делает тебя монстром. Ты не чудовище, Локи. Ты — это просто ты. Разве меняет твой характер и твою личность синяя кожа и красные глаза? — Это отвратительно! — Это красиво, — не согласился Тони. — И горячо. И я думаю, что ты запомнил, что если я говорю, что что-то выглядит горячо — я действительно так думаю. Это потрясающе. Это удивительно. Это что угодно, но не отвратительно. — Если бы ты не горел изнутри, эта… синяя кожа обожгла тебя холодом до обморожения. Зубы ледяных великанов способны разрывать сырое мясо, руки заканчиваются когтями, острыми как заточенные мечи, и глаза цвета крови, явно показывающие кровожадность и жестокость Ётунов. И после этого ты говоришь, что это не отвратительно? — Иметь оружие и выстрелить из него — две разные вещи, Локи, — хмыкнул Старк. — Чтобы навредить кому-то не нужно иметь клыков, когтей или холодной кожи. Не нужно даже быть пришельцем, чтобы уметь это сделать. Нужно просто захотеть. И именно это определяет кого-то как монстра. Желание и жажда причинить вред и боль другому живому существу — не ради защиты, не по какой-то другой причине, а ради удовольствия. Ни в этом облике, ни в каком другом — я не верю, что ты способен на то, чтобы по настоящему уничтожить и сломать кого-то просто, чтобы получить наслаждение. Так что ты кто угодно, но не монстр.