Черная Пантера и Леопард

36 —Подработка

— Подработка? — Дайки недоверчиво хмурится, — Зачем? — Потому что я поступил, Дайки, — Касамацу устало трет переносицу, вид у него чуть раздраженный, — учеба бесплатная, конечно, но мне все равно понадобятся деньги, к тому же, это будет неплохим опытом. — На кой черт тебе деньги, карманных не хватает? — Аомине кладет свою голову на плечо Юкио, пытаясь заглянуть в его телефон, где молниеносно пролистываются различные вакансии для студентов. — Да, — тот чуть ведет плечом, но форварда не отпихивает, — будь добр, посиди спокойно. Но спокойно сидеть, Аомине не может. Еще бы, узнать такое. Подработка занимает кучу времени. У Касамацу учеба, баскетбол — это и так отнимает время, и хоть тренировки им удается иногда совместить, все равно, видеться они стали реже, чем раньше. А теперь… что будет теперь? Еще меньше времени? Они смогут пересекаться только на выходных? — Да что с тобой? — Юкио снова ведет плечом, ощущая, как объятия стали крепче, — Волнуешься из-за того, что будем реже встречаться? Аомине вздрагивает. Касамацу что, мысли его читает? — У тебя на лице все написано, — тихо буркает капитан, разворачиваясь лицом к нему, — расслабься, это ненадолго. Потом, почти все будет как раньше. — Почти? — Да. Времени у нас будет полно, просто…все будет немного иначе. Ас Тоо задумчиво хмыкает, не понимает, что ему говорят. Но он верит Касамацу. Раз тот так решил, значит знает, что делает. А раз он, уверен в том, что работа так важна, значит… — Тогда я тоже найду подработку, — решительно произносит Аомине, выхватывая у капитана телефон, — думаю, если выберем места с одинаковыми часами работы, то сможем находить время и для наших встреч, верно? Ехидная ухмылка расцветает на губах, он все ждет, когда же Касамацу вскипит от его заявления, но этого не происходит. — Я не против, если ты тоже устроишься куда-нибудь, — Юкио задумчиво потирает шею и, вероятно, опомнившись, добавляет, — только пойдем в разные места, понял, Дайки? — Да понял, понял, — с усмешкой отвечает Аомине, — боишься, что если будем работать вместе, то я буду приставать к тебе на работе? — Вот именно, — капитан тут же краснеет, — так и вижу, как ты зажимаешь меня в подсобке на перерыве. — Ооо, какие невероятные сексуальные фантазии, — смеется ас Тоо, и чувствуя, как возбуждается от этих слов, прижимается пахом к животу Юкио, — хочешь, воплотим их сейчас, мм? Касамацу вздрагивает, краснеет, руки рефлекторно сжимаются в кулаки. Дайки даже не старается уклониться, просто смиренно ждет удара и улыбается, забавляясь столь излюбленной реакцией его парня. Но Юкио, вдруг, хватает его за грудки, вцепляясь жадным поцелуем. А после, разорвав его, стонет в самые губы: — Чертов извращенец… Аомине хрипло смеется. И кто из них двоих еще больший изврат?

37 — Случайно

Аомине очухивается только дома, когда открывает пакет и достает из него наручники. Наручники. Из секс-шопа. Он убеждает себя, что купил их случайно. Случайно зашел, случайно увидел, случайно купил. Никакого плана, в голове было пусто. Он. Просто. Купил. Почти как настоящие, с ключом в комплекте. Аомине вертит их на пальце, а в голове, теперь уже не так пусто. Там теперь Юкио. Конечно же, в этих наручниках, прикован к кровати. У него завязаны глаза. А еще, он истекает смазкой. Конечно, эта мысль, тоже возникает случайно, а не потому, что кто-то слишком много смотрит порно по вечерам. Не потому, что кто-то толкается в собственный кулак, представляя своего парня на месте порноактера. И, естественно, не потому, что кто-то дико скучает, встречаясь с Юкио только на выходных или поздно вечером на баскетбольной площадке, где руки не касаются ничего ниже живота. Это все — случайно. А не потому, что у кого-то самый пик пубертата. И Касамацу, он набирает совершенно случайно и, разумеется, врет о том, что капитан должен срочно прийти к нему домой по важному делу, тоже не специально. Просто так выходит, что язык сам говорит что-то, а в голове почти пусто. Там только Юкио в наручниках, и больше ничего. Юкио шипит в трубку, матерясь о том, что он, черт возьми, на важной паре, и никак не может примчаться прямо сейчас, так что Аомине, даже не лелеет надежды на то, что тот действительно явится. Но так и происходит. Чуть меньше часа пролетает, и Касамацу врывается на его порог, вспотевший и раздраженный, а еще — слегка напуганный. — Что…случилось? — хриплым от быстрого бега голосом, спрашивает капитан, щупая Дайки, пытаясь удостовериться в его целостности, — У тебя был такой голос… тебе плохо? Аомине? Дайки тяжело проглатывает слюну. Руки у Касамацу прохладные, так приятно трогают горячую кожу форварда, что он готов застонать от удовольствия. В ушах шумно от быстрого биения сердца, а низ ноет от желания. В голове — только Юкио в наручниках. — Ты что…? — тот хмурится, кажется, до него доходит, что происходит, — Возбужден? Он дотрагивается до его паха, подтверждая свою теорию, и Дайки тихо рычит от того, насколько ему хорошо. — Ублюдок, Аомине, — о, этот хриплый, злой, но наполненный страстью голос, заставляет аса Тоо, прижаться к горячей руке, что ласкает его, еще ближе, — это была действительно важная пара… Странно, но Юкио не выглядит полностью взбешенным. Злится, конечно, но не настолько, чтобы накричать на Дайки и сбежать обратно в универ. Наоборот, он ластится и охотно подставляется под ласки Аомине в ответ. Ас Тоо опускает взгляд, чтобы тоже увидеть, насколько капитан желает продолжения этим незамысловатым поглаживаниям. — Боюсь, ты позвал меня не только за этим, — Юкио опаляет его ухо горячим дыханием. И как только ему удается быть таким проницательным? — выкладывай, что там у тебя? Форвард и выкладывает. Точнее, укладывает Касамацу на кровать и защелкивает наручники на запястьях, наблюдая за тем, как медленно расширяются его зрачки по мере осознания ситуации. — Еще не все, — хрипло произносит Дайки и, как бы ему не хотелось наблюдать за взглядом капитана, завязывает футболкой его глаза, — вот…теперь… Касамацу чуть дергает руками на пробу, понимает, что крепко пристегнут, и устало выдыхает, смиряясь с текущим положением. — Чертов извращенец, — краснеет, а у самого, стояк крепкий и соски затвердели, — и ради этого… — Прекрати притворяться, что тебе это не нравится, — ухмыляется Аомине, языком задевая твердые соски Юкио и получая в ответ сдавленный стон, — ты так возбужден, что у тебя уже все невыносимо твердое, верно? — Нгх! — Касамацу выгибается навстречу, стоило только Дайки задеть его член и сжать сосок, — За-заткнись…! Черт! Ас Тоо смеется, чувствуя, как сильно заводится от одного только вида. И еще сильнее сжимает член в своих руках, заставляя парня вскрикнуть и толкнуться вперед. — Что, совсем терпения нет? — с ехидным смешком, Аомине копирует любимую фразу Касамацу. Капитан издает тихий рык, но не отвечает, продолжая толкаться навстречу и просить о большем. Видимо, действительно так возбужден, что не может терпеть. Дайки, впрочем, тоже, так как обхватывает свой член и гладит его по всей длине, однако, он не собирается так быстро брать Касамацу. Желая его подразнить чуть подольше, он пока только кусает его соски и мнет мошонку, наслаждаясь прекрасными стонами. — Сволочь… Дайки, — стонет Юкио, жаль, его глаз не видно, а только красные щеки и искусанные губы, — черт, жарко внутри… Аомине напрочь игнорирует эту слабую просьбу вставить, и просто продолжает издеваться. Теперь, прекратив дразнить языком грудь, он спускается ниже, чтобы обхватить губами головку и облизать, вобрать в себя с хлюпающим звуком и выпустить обратно, повторить еще раз, пока Касамацу, уже не начинает скулить от удовольствия. — Оближи, — приказывает он, проталкивая два пальца в рот Юкио. Горячий язык тут же обхватывает их, смачно смазывая слюной. Дайки довольно усмехается. — Да ты сама покорность, капитан, — дразняще шепчет он, проникая пальцами внутрь, — но ты хочешь большего, верно? Хочешь, чтобы я уже вошел в тебя? — Сукин ты сын… Дай…ки, — Юкио недовольно хнычет, потому что Аомине, не позволяет ему двигаться навстречу, — мучитель хренов… — О, поверь, — смеется форвард, вынимая пальцы и вновь возвращая их внутрь, — я только начал. В качестве доказательств собственным словам, он прикладывает свой член к члену Юкио, начиная медленно водить по его длине своей головкой. Касамацу дергает руками, но наручники сидят крепко, их так просто не снимешь, так что ему снова остается только тихо скулить и пытаться двигаться в ритм проникающих движений пальцев Аомине, которые тот постоянно вынимает. Дайки позволяет ему немного подвигаться, чтобы свободной рукой вновь сжать его сосок, покрутить, шлепнуть и обвести языком. Пара таких манипуляций, а после, несколько легких шлепков по члену, и Юкио, изливается себе на живот с недовольным стоном. — Не удовлетворен, верно? Хоть и кончил так много, — смеется ас Тоо, вытирая рукой белую жидкость, — но все еще хочешь, чтобы я вошел? Дайки облизывает пересохшие губы, он, хоть и дразнится, сам уже на пределе, чувствует, что если войдет, надолго его не хватит. А еще, ему очень сильно хочется посмотреть в глаза Касамацу. Так что он решает снять повязку. Наверное, это решение было ошибочным. Юкио смотрит на него совершенно затуманенным, плывущим взглядом, а зрачки, почему-то, расширились настолько сильно, что глаза практически стали черными. — Юкио? — зовет он хрипло, стирая мокрую дорожку с губ капитана, — Все хорошо? Тот только тихо стонет и чуть подмахивает бедрами, ясно, на что намекает. — Так хорошо, что не можешь говорить? — усмехается ас, вынимая пальцы и приставляя ко входу свой член, — Тогда я дарую тебе то, чего ты так просишь. Касамацу чуть вскрикивает, когда Дайки, наконец-то оказывается внутри, но тут же заходится злым рычанием, потому что форвард, сразу выходит. — Ао…мине… — если бы взглядом можно было убивать, Дайки бы уже был мертв. Вот только его, такое ничуть не пугает, он обожает, когда Касамацу начинает злиться, потому что в такие моменты, он хочет его больше всего. Поэтому, он вновь входит, совершает пару глубоких, медленных толчков, доводя себя до точки кипения, и выходит обратно, наблюдая за тем, как парня трясет от приближающегося оргазма. — Дай…ах… — стонет Юкио, обхватывая аса Тоо ногами и притягивая к себе, — гх, прошу… Ну как здесь можно отказать? Низко рыкнув, Аомине входит обратно, и на этот раз, не вынимает до самого конца. Грубыми, быстрыми толчками втрахиваясь в изнеженное тело, ему хватает пару минут, чтобы довести их обоих до желаемой разрядки. — Дайки… — сиплый голос над ухом, заставляет очухаться, — освободи меня уже… Форвард тихо смеется, пока вставляет ключ в замок наручников, потому что Касамацу смотрит таким взглядом, будто сейчас накинется на него и особо жестоко изобьет. Но видно же, что ему понравилось, значит, такого он не выкинет. — Злишься? — на всякий случай уточняет Аомине, наблюдая за тем, как Юкио хмуро смотрит на свои красные запястья. — Нет, — буркает он, в очередной раз краснея до самой шеи, — но наручники отдай. Дайки блаженно потирает шею, ложась на спину и принимая расслабленную позу. После такого хорошего секса, очень хочется спать. Вместе с Юкио в обнимку. — Эй, капитан, иди сюд… стой, ты чего делаешь? Он глупо хлопает глазами, даже не успевая сообразить то, что происходит, как уже чувствует сталь на своих запястьях. — Думал, я тебе все с рук спущу? — обжигающее дыхание на шее, и вот, форвард снова возбужден, — Теперь моя очередь, правильно? Юкио седлает его бедра и медленно, ужасно медленно проводит ладонью по прессу. — Раз уж я прогуливаю, — таким ледяным шепотом произносит капитан, что Дайки даже вздрагивает от того, насколько это пугающе звучит, — то использую свободное время по полной, верно, Дай-ки? И прежде чем ас Тоо, успевает ответить на этот вопрос, его глаза, завязывают футболкой, а рот, затыкают влажным поцелуем. Форвард мысленно обещает больше не злить Юкио. Ну… Разве что, только случайно.

38 — Не по плану

Подготовка ко дню рождению Юкио, у Аомине не задалась как-то сразу. Может, всему виной чертов Кисе, который удосужился сказать ему о том, что состав баскетбольной команды Кайджо, собирается устроить семпаю вечеринку, так что тихое мирное свидание, которое задумал Дайки — полетело коту под хвост. Может, всему виной сам Касамацу, который, почему-то, упомянул о своем дне рождении только за неделю до него, в следствии чего, Аомине пришлось поторопиться с выбором подарка. А может, он сам виноват. Не спланировал все, как надо, вот и пожинай плоды своей недальновидности. — Не хмурься, Аомине-ччи, — смеется Рета, на что у Дайки, автоматом сжимаются кулаки, — всего два часика потусим, а потом, ты сможешь свалить с Касамацу-семпаем туда, куда и хотел. Ну? Здорово я придумал? — Очень, — Аомине тихо скрипит зубами, — только будет уже поздно. — Не будет, — Кисе машет рукой, — сейчас семь вечера, скоро семпай придет с дополнительных курсов, посидим, выпьем… — Выпьем? — перебивает он, чувствуя, что у него валится к чертям даже последний, запасной план. — Немножко, — Кисе щелкает пальцами и Морияма, будто из-под полы, достает пару бутылок спиртного, — мы же уже почти взрослые, какая же вечеринка без выпивки? — Кретин… — форвард закрывает лицо ладонью, — очень сомневаюсь, что Юкио обрадуется такому. — Брось, Аомине, — смеется Морияма, но тут же прекращает, потому что на него, кидают тяжелый взгляд, — он позлится, конечно, но быстро растает. Мы же за него бокалы поднимем, а не просто так. У Дайки кончаются аргументы. Состав Кайджо уже не остановить, они все расселись возле большого, праздничного стола на кухне у Кисе, что любезно предоставил свою квартиру для вечеринки, и принялись расставлять спиртное. Придется смириться. А ведь он, хотел отвести Касамацу на то место…может, если они выпьют всего по одному бокалу и уйдут по-раньше, то успеют добраться туда и не пропустить значимое явление? — Какого…хрена? — раздается знакомый, но севший от удивления, голос за спиной. — Касамацу-семпай! С днем рождения! — почти одновременно выкрикивает состав Кайджо, и по комнате проносится грохот взорвавшихся хлопушек. Касамацу жмурится от громких голосов и выглядит совершенно непонимающим, что происходит. Но стоит ему открыть глаза и увидеть ухмылку Дайки, как он тут же расслабляется. — То-то мне странным показалось, что Кисе хочет подарить мне что-то у себя дома, — усмехается он, утыкаясь лбом в плечо Аомине, — твоя идея? — Не-а, моя будет позже, — тихо отвечает форвард, чтобы никто, кроме капитана, его не услышал, — если конечно мы свалим быстрее, чем опьянеем. — Чем что? Юкио тут же отстраняется, чтобы кинуть оценивающий взгляд на стол. Парни из Кайджо, тут же притихли. — Шампанское, вино, пиво…? О, этот холодный взгляд и нахмуренные брови. Дайки так и тянет рассмеяться, и он уже внутренне предвкушает восхитительное зрелище — капитан избивает Кисе. — Ка-Касамацу, семпай, — чуть заикаясь произносит Рета, тихонечко делая несколько шагов назад, — мы совсем немножечко, верно, парни? — Ага, — поддакивает Морияма. — Ну, да, символически, — без дрожи в голосе, прямо заявляет Кобори. — Это все ради поддержания духа! — громогласно выкрикивает Хаякава, а Накамура, лишь согласно кивает. Ну, конечно, под таким напором, Юкио тает, однако, особо довольным не выглядит, что несказанно радует. Значит, еще не все потеряно. — Черт с вами, — тот смущенно потирает затылок, — но только один бокал шампанского, понял, Кисе? А не как в прошлый раз. — Прошлый раз? — Аомине вздрагивает. — Потом расскажу, — капитан машет рукой, присоединяясь к своей шумной, школьной компании. Почему-то, у Дайки возникает плохое предчувствие, которое только усиливается, стоит только ему взглянуть на усмехающегося Рету и Касамацу, которому уже наполняют бокал. Но Юкио же сказал, что выпьет всего один бокал, верно? А потом, они смогут уйти с этой вечеринки, чтобы Аомине сделал то, что хотел. Так что волноваться не о чем. Форвард тоже присаживается к остальным. — За семпая! — звучит тост от Кисе, и все разом опрокидывают в себя спиртное. Знал бы Дайки, сколько раз этот тост прозвучит за время вечеринки… увел бы Юкио сразу.

---

— Ты что натворил, ублюдок? — тихо хрипит Дайки на ухо Рете, оттеснив его в угол от остальных. — Аомине-ччи! Я не думал, что так выйдет! Конечно, не думал он, Аомине бы очень удивился, если бы Кисе хоть раз воспользовался мозгами по назначению. Ас Тоо бросает наполненный отчаянием взгляд на смеющегося в компании своих друзей Касамацу. Развезло его знатно, еще бы, ведь, как оказалось, стоило только ему чуть-чуть отвернуть голову в сторону, как Рета подливал в стакан капитана выпивку. Вот и вышло, что вместо обещанного одного бокальчика, оказалось выпито, по меньшей мере три. И что теперь делать? Касамацу же на ногах еле стоит! Красный весь, взгляд плывет, и он не прекращает смеяться, остро реагируя даже на самые тупые шутки. Дайки еще старается не думать о том, как тот пристает к нему, то и дело слишком близко прижимаясь к его боку и руками стараясь заползти под резинку трусов. Приходится осторожно отстраняться и перехватывать запястья, чтобы Юкио, немного охладил свой пыл. Сдерживаться трудно, потому что эти приставания, томный от алкоголя голос и пошлые намеки во фразах, практически доводят его до точки кипения. Если бы не состав Кайджо рядом, он бы точно сорвался. Точнее, сорвал бы все, что надето на Юкио и… Нет…нет! Не время думать об этом, нужно сваливать, он же хотел показать ему то место. Вот только как его туда отвести в таком состоянии? — Кисе, — угрожающим шепотом произносит Дайки, схватив аса Кайджо за шкирку и хорошенько тряхнув, — сейчас, ты нам с Юкио вызовешь такси, усек? Адрес я тебе назову, и только попробуй подлить ему еще выпивки, я тебя мигом на тот свет отправлю. — Н-но семпай сам меня просил налить, — Рета вжимает голову в плечи, — а имениннику нельзя отказывать. — Хочешь сказать, ты не знал, что его так поведет? А что же насчет прошлого раза, а? — Ты знаешь про прошлый раз? — Кисе тут же меняется в лице, — Откуда…? — У дружков твоих поспрашивал, — он еще раз встряхивает блондина, заставляя того испуганно ойкнуть, — вы же все это заранее спланировали, потому что знали, что Касамацу так развезет, что он перестанет быть серьезным! А теперь, пытаешься сказать, что в этом нет твоей вины?! — Прости-прости, Аомине-ччи! Сейчас все будет! И Ас Кайджо, вырывается из его захвата, как раз вовремя, потому что Юкио, уже кидает на них подозрительный взгляд. А может, он и не на них смотрит вовсе, потому что взор у него плывет, и непонятно, на что нацелен. — Юкио, ты встать можешь? — Дайки подает ему руку, чтобы поднять его из-за стола. — Что…? Зачем…? — Касамацу часто моргает и вдруг, расплывается в какой-то странной усмешке, — А-а, понял, мы идем — хех — в комнату для развлечений? — В какую комнату? — форвард облизывает пересохшие от жары и волнения губы, почему-то, его тоже резко повело, хоть он и выпил меньше. Юкио хватается за протянутую руку, встает, но тут же падает в раскрытые объятия Аомине, благо, что он успевает его подхватить, иначе оба бы рухнули на пол. За спиной, раздается общий, пьяный смех баскетбольной команды Кайджо. Но Дайки, слышит только хриплый голос, что жаром обдает его ухо, заставляя покраснеть и испытать пьянящее чувство возбуждения, бьющее по мозгам куда сильнее, чем алкоголь. — Дайки, в комнате у Кисе никого нет, — Юкио, как бы случайно касается языком мочки уха, и Аомине, приходится стиснуть зубы, чтобы не застонать, — мы можем… — Нет, ты не понял, — форвард осторожно тянет Касамацу к выходу, но со стороны, это выглядит так, будто они очень медленно вальсируют к нему, неудивительно, что ребята из Кайджо так сильно смеются, — помнишь, я тебе кое-что показать хотел? Мы идем туда, сейчас же. — Оооочень не уверен в том, что смогу куда-то идти, — пьяно смеется Юкио, полностью расслабляясь в объятиях. Хорошо хоть, Рета еще рядом, пускай и вздрагивает от злых взглядов, что кидает на него ас Тоо, но дрожащими руками помогает капитану обуться и одеться. — Семпай, — Кисе щелкает пальцами перед носом у Юкио, потому что тот, снова будто выпал из реальности, мутным взглядом уставившись на Аомине, — мы вам поможем сесть в такси, но вам нужно хотя бы встать, хорошо? — А мы точно должны куда-то ехать? — тот незаинтересованно выгибает бровь, — Я бы лучше вместе с Дайки… — Тихо-тихо-тихо, — форвард едва успевает закрыть рукой его рот, и взвывает про себя, потому что Касамацу, тычется языком в ладонь, — потом озвучишь свои желания, когда будем одни. А сейчас, нужно ехать, понял? Давай, кэп, ты же не пьян, верно? — Конечно нет, — фыркает Касамацу, а Дайки, вот вообще ему не верит. — Тогда поехали. До такси его приходится тащить на спине. Аомине думалось, что капитан куда легче. Оказалось, что нет.

---

— Совсем…немного, уже…скоро, — сипло шепчет Дайки, набирая побольше воздуха в грудь, — точно идти не можешь? — Если ты меня опять поставишь на ноги… — Юкио за спиной, тихо икает, — есть вероятность, что снова скачусь по склону… так… а что там, на вершине? — Увидишь… и прекрати целовать мою шею, — стонет Аомине, — а то мы так никогда не дойдем… Тот лишь хрипло смеется на ухо форварду, что совсем не помогает ситуации. — Не могу удержаться, — шепчет Касамацу, продолжая настойчиво ласкать его спину, — давай уже остановимся, а? Ты же тоже хочешь… — Хочу, очень хочу, — рычит Аомине и ускоряется, чтобы быстрее добраться до вершины и поставить возбужденного капитана на ноги, — но таксист нас все еще ждет, я хочу показать тебе кое-что, а потом — отвезти домой. — А подарок? — чуть обиженно стонет Юкио, недовольно ерзая на спине. — Я его твоему отцу передал, он ждет тебя дома. Аомине тут же нервно смеется, вспоминая, как неловко было говорить с отцом Касамацу, всучивая подарок в руки и просить ничего не говорить имениннику. Кажется, тот начинает подозревать, что парень бегает к его сыну не из-за крепкой мужской дружбы…или это все паранойя? — Я думал ты подаришь мне себя… — капитан снова обдает его ухо жарким дыханием. Вот как он умудряется выкидывать нечто подобное, а потом ворчать на Дайки за то, что он говорит пошлые фразочки? — С радостью, — из последних сил сдерживая себя, произносит Аомине, — но не сегодня. И, нет, здесь мы этого делать не будем. Юкио сзади только недовольно фыркает, и не прекращает свои пьяные домогательства до тех пор, пока они не оказываются на вершине холма, где форвард, осторожно садит парня на скамейку. На немой вопрос во взгляде Касамацу (или это не вопрос вовсе?), он лишь кивает головой на звездное небо. — Просто смотри… — тихо произносит он, присаживаясь рядом и позволяя капитану прижаться к себе, несмотря на острое чувство возбуждения. Он ожидает, что Юкио его не послушает и начнет приставать дальше, однако, тот покорно смотрит на звездное небо, лишь обхватив ладонью пальцы Аомине и крепко сжав их. Ждать долго не приходится, они успели как раз вовремя. Ас облегченно выдыхает, ему казалось, что все уже упущено. — Звездный…дождь, — тихо выдыхает Касамацу, — так вот зачем… Улыбка расцветает на его губах, и Аомине, смотрит только на отражение падающих звезд в стальных глазах Касамацу, наплевав на небо. Мучительное вскарабкивание стоило того, определенно. — Загадывай уже, — смеется он, зарываясь носом в темную макушку и наслаждаясь родным запахом. — Уже… Дайки фыркает, чувствует…нет, уверен, что знает, что тот попросил у звезд. — Не говори только, что загадал всегда быть вместе? — усмехается форвард и через секунду, ощущает поцелуй на своих губах, — Ну, сказал же, не говори… Юкио, кажется, немного протрезвел, потому что смотрит прямо и ясно. — Я и не говорил. — Но твои действия все сказали, — Дайки прижимается лбом ко лбу Касамацу, — и не отнекивайся. Врешь ты неважно. — Пф, от кого я это слышу… Уходить не хочется. Не сейчас, когда чувствуешь долгожданные, горячие поцелуи на губах, шее, и даже на пальцах. Юкио тихо стонет, когда Дайки, наконец-то, касается его твердого члена. Если бы они могли, то сделали бы это прямо здесь. Если бы не таксист, ждущий внизу, если бы не холод на улице, если бы это не было общественным местом… — Пойдем, — разочарованно стонет Аомине, нехотя отрываясь от разгоряченного партнера, — ожидание таксиста дорогого стоит. Обратно они спускаются уже не так плачевно, как забирались. Касамацу даже вперед несет быстрее, чем Дайки, наверное потому, что он все еще немного шатается и его заносит. Но не падает — и то хорошо. — Ты сказал, что отдал подарок моему отцу? — об этом, Юкио вспоминает, когда они уже приезжают к его дому. — Очухался, — тихо смеется Дайки, — ага, отдал. — Только не говори мне, что это то, о чем я думаю…? Аомине зарывается рукой в его волосы, чтобы разгладить шухер на голове и фирменно ухмыльнувшись, подталкивает парня к двери. — Напиши, как будешь ложиться спать, — форвард оставляет невесомый поцелуй на шее, прежде чем снова нырнуть в салон автомобиля, — и не хмурься сильно, у тебя уже складка на носу образовалась! — Не мог без подкола, да? — произносит Касамацу уже в пустоту, и неловко заваливается в квартиру. Он старается не шуметь, не хочется, чтобы мать с отцом, или, о ужас, братья, увидели его нетрезвым. Тихо, медленно заходит в свою комнату, с облегчением выдыхая. Никто не проснулся. «Странно, настольная лампа включена. Разве я оставлял ее включенной?» Касамацу склоняется над столом, натыкаясь взглядом на записку с корявым почерком. Сразу узнается отцовский стиль. Юкио, ты, наверное, придешь поздно, так что подарок от Аомине-куна — я открыл и поставил рядом с кроватью. Я рад, что у тебя есть такой друг, как он. Эх, если бы мне кто-то дарил то, о чем я мечтаю всю жизнь, то я бы… Дальше не дочитывает. Не может. Дыхание сбивается, он понимает, что был прав, когда предположил у себя в голове, самый безумный вариант. — Ты на нее смотришь уже несколько минут, — Аомине ухмыляется, кивая головой в сторону витрины с электрогитарами, — ты и на таком сможешь сыграть? — Смогу, — Юкио чуть смущенно трет шею, — но такое, для меня пока слишком дорого, да и акустики мне хватает. — Хм, а она ничего, — Дайки прижимается к стеклу, чтобы разглядеть избранницу по-лучше, — красивая. — Еще бы, — фыркает в ответ, толкая парня в плечо, — это же… Гитара легко ложится в руку и ощущается так, словно под него делали. И цвет тот же, что на витрине… — Дайки…вот ублюдок, — хрипло смеется Юкио, прижимаясь к подарку лбом, — говорил же, что дорого… Спустя час, Аомине получает вереницу смс от Касамацу. Ни слова о том, что он собирается спать. Лишь куча гневно-восхищенных комментариев о подарке. И обещание, переплюнуть его в этом. Дайки засыпает с довольной ухмылкой на лице. Хоть что-то из запланированного, у него вышло, как надо.

39 — Вместе

Юкио сжимает его ладонь в своей, смотрит серьезно в глаза и чуть смущенно спрашивает: — Есть какие-то особые пожелания на твой день рождения? После того, как ты встретишься с друзьями, может, ты хочешь чем-то заняться? Или что-то получить? Дайки не может сдержать умилительной ухмылки. Право, чего-то подобного, он и ожидал. Но ему в самом деле нужно отвечать на вопрос? Потому что ответ, уж очень очевиден. — Хочу заняться тобой и получить тебя, — Аомине показательно облизывает губы, наслаждаясь возмущенным, покрасневшим от столь прямого ответа, лицом Юкио. — А помимо этого? — фыркает капитан, — Мы же не будем целый день… заниматься этим. — Жаль, — форвард натянуто вздыхает и закатывает глаза, но заметив укоризненный взгляд, прекращает дурачиться, — ладно-ладно, просто будь со мной весь день, плевать, где мы будем шляться, и будем ли шляться вообще. Все на твое усмотрение. Теперь, уже Касамацу закатывает глаза, только не притворно, по-настоящему. Нет, он не зол и не раздражен, просто ас Тоо, уж очень предсказуем. — Что-то такого я и ждал, — Касамацу прижимается к его плечу, — ладно, есть у меня пара идей на день. — Значит, пара идей, да? Не целый день секса? — хрипло смеется Аомине, целуя парня за ухом. Капитан вздрагивает, краснеет до самой шеи, и сбивчиво выдает: — Нет, на это, у нас будет целая ночь. Что-что…? — Я не ослышался? — ошалело смеется Дайки, а Юкио, уже пытается вырваться из его крепкой хватки, огревая подушкой по голове, — Ночь? Мы всю ночь будем…? — Аомине! Форвард уже смеется в голос, чем и пользуется капитан, выбираясь из объятий и скатываясь с кровати, попутно осыпая своего партнера колкими словечками. Дайки до сих пор не может привыкнуть к таким скачкам настроения, но каждый раз, они доставляют ему дикое моральное удовлетворение. То капитан раскидывается пошлостями, тут же краснея и бледнея, то говорит серьезные, но смущающие вещи, при этом, находясь в состоянии абсолютного покоя — все эти противоречия… он влюблен в них. — Стой, Юкио, — он тянет пыхтящего от негодования парня, обратно на кровать, — а где мы будем, как ты говоришь, всю ночь? У меня все дома, у тебя, вроде, тоже, так… — Я снял место, — Касамацу прекращает дуться, но все еще выглядит раздраженным. Ох, как тяжело асу Тоо вновь не начать смеяться. Юкио. Снял. Место. Для ночи секса. Место. Как он вообще…? — Это не номер в лав-отеле, — капитан раздраженно цокает языком, хоть Дайки ничего и не сказал вслух, но вероятно, у него все на лице было написано, — это отдельная квартира. Ах, даже так… все равно, как он умудрился это сделать? И когда? Неужели знал, что все так и будет? Планировал? Он держится, честно, молчит. Только утыкается носом в затылок капитана, чуток смеется ему в макушку и отстраняется, чтобы Касамацу, снова вернулся на кровать и сжал их ладони. Он не будет его подкалывать. Хоть и хочется. — Давай уже, — устало выдыхает Юкио, — а то ты сейчас взорвешься без своих подколов. Ну…сам напросился.

---

Дыхание, наконец-то, восстанавливается, позволяя Аомине выбраться из объятий спящего Касамацу и чуть пройтись по съемной квартире. Часы показывают уже четыре часа утра, значит, его день рождения кончился четыре часа назад. Дайки распахивает окно на кухне, чтобы глотнуть свежего воздуха и мечтательно прикрыть глаза, наслаждаясь слабыми порывами ветра. Лучший день рождения в жизни. Касамацу действительно переплюнул его. После короткой встречи с Сацки, Поколением Чудес, командой Тоо и Кагами, он отвел его на баскетбольный матч известных команд, там же позволил объедаться бургерами, хоть Дайки и сказал, что предпочел бы его готовку, тот саркастично фыркнул, очень выразительно покраснел и буркнул что-то вроде — «не так уж я в этом хорош». Потом, были игровые автоматы, еще баскетбол, только между ними, эксклюзивный концерт от Касамацу, состоящий из трех песен на электрогитаре и, в завершении, эта пустующая квартира, где они наслаждались друг другом до тех пор, пока при очередном перерыве, Юкио не заснул. Лучшего подарка и представить нельзя. А кэп, еще и извиняться вздумал за то, что не смог подарить что-то еще, так как все деньги, ушли на съем квартиры. Ни в чем другом, он и не нуждался. Ему нужен был только Касамацу, его компания, горячее тело, хриплый голос и счастливая улыбка. Он бы довольствовался и простым — «С днем рождения, Дайки» — сказанным томным голосом в процессе влажных ласк, но капитан, стойко стоял на своем и он не мог противиться его порывам. — Не хочется уходить, — усмехнувшись произносит Аомине, закрывая окно. И вздрагивает, ощущая, как на талию, ложатся теплые ладони. — Так не уходи, — Касамацу смеется ему куда-то в район лопаток. — Ты же квартиру не на неделю снял, — со смехом выдыхает форвард, прижимаясь спиной к животу капитана и чувствуя его стояк на своем бедре. Ах, черт, ночь же уже кончилась… — Не на неделю. На месяц. И весь свежий воздух, что форвард только что набирал в легкие, разом выбивается. — Что…? — Я устроился на подработку, чтобы начать жить отдельно, — фыркает Касамацу, нервно поправляя простыню на бедрах, — хотел тебе устроить сюрприз. Если ты хочешь, то можешь переехать ко… Воздух, выбивается и из легких Юкио, потому что Дайки, резко разворачивается и так сильно стискивает парня в объятиях, что он чуть-ли задыхаться не начинает. — мне… — сипло заканчивает он, хлопая мулата по спине, — господи… ах, Дай-кх-и… Аомине накрывает его губы благодарным поцелуем, попутно даруя долгожданный воздух. Искусственное дыхание, мать вашу, почти как по учебнику. И буквально кожей чувствует, как улыбается Касамацу, и у него самого, расцветает довольная ухмылка. — Это значит — «да»? — лукаво спрашивает Юкио, когда они прекращают целоваться. — Это значит — «нихуя себе, Юкио, так вот зачем тебе нужны были деньги?», — смеется Аомине и, закинув своего парня к себе на плечо, заставив того возмущенно вскрикнуть, направляется в сторону, уже их, кровати, — а вот сейчас, будет — «да». И плевать, что ночь закончилась. Теперь, у них есть все время, чтобы провести его вместе.

40 — Переезд

— БаКагами, сука! Ты чуть мне диван на ногу не уронил! Слепой и криворукий что-ли?! — рычит Аомине, пытаясь вместе с Тайгой, аккуратно протащить диван через дверной проем. — Это ты слепой, Ахомине! Какого хрена ты так резко повернул?! Меня занесло на повороте! — Тупица, ты тормозишь! — Я, серьезно?! Рета, смотрящий на все это со стороны, тяжело вздыхает и утешающе хлопает стоящего рядом Юкио по плечу. Капитан ужасно напряжен, брови у него дрожат от нервов. -Долго они так? — как обычно, появившись из ниоткуда, вопрошает Куроко. — Минут пятнадцать, — Кисе закатывает глаза, когда Касамацу, в очередной раз, сбрасывает его руку с плеча, — бедный семпай уже еле держится, скоро сам пойдет затаскивать мебель. — А где Мурасакибара-кун? — раздается голос Момои из квартиры, — Он же уже должен был вместе с Мидоримой-куном нести шкаф! — Они в таком же состоянии, что и эти двое, — вяло отвечают ей, — Такао там уже живот от смеха надорвал. Чертов переезд. Аомине казалось, что все будет куда проще. По крайней мере, они с Юкио не планировали привлекать к этому процессу все Поколение Чудес. Очевидно, кто-то прознал и разнес слух, и Дайки, кажется, даже знает, кто это. Вездесущий блондин фотомодель, чтоб его. Момои, как узнала, тут же потащила их с Касамацу в мебельный, чтобы выбрать все самое красивое. Слава богам, хоть не розовое, на том спасибо. А потом, позвонил Кагами, предложил помощь с обустройством, мол, разбирается. А еще позже, объявился и Акаши, пообещав предоставить пару рабочих рук. Ага, все Поколение Чудес предоставил. И, разумеется, свое чуткое руководство. Только оно, вот ни помогает ни черта. Все разосрались между собой, никакого сладу. И куда только этот Акаши делся, когда он так нужен? — Да чтоб вас, Кисе, пусти! — шипит Касамацу, но Рета, крепко держит его за локоть, — Эти придурки не могут развернуться! — Но вы не сможете им помочь, семпай! Там хватает рук! — Ага, только они кривые! Пусти! Дайки уже пыхтеть начинает, сползать по дверному проему. Тяжело же, сука, а диван все не проходит, как бы они его не крутили. А если уж Мурасакибара с Мидоримой, договорятся между собой и потащат шкаф, то все тут застрянут до глубокой ночи. — Что происходит? — глухой, строгий голос, раздающийся за спиной у Тецуи, заставляет всех разом вздрогнуть, — Вы должны были занести этот диван полчаса назад. У Акаши совершенно холодный взгляд, будто его вторая личность вернулась, и резко взяла над ним верх. Даже Аомине, немного жутко, но все же, он находит в себе силы, чтобы упрекнуть бывшего капитана: — Слушай, ты же сам свалил на эти полчаса, а все шишки на нас?! Ты где был, блин? Сейджуро саркастично приподнимает брови: — Купил нам всем газировки, потому что тут жарко и все вспотели, верно, Кисе? Ты почему еще здесь? Ты должен был внизу комод собирать. — Н-но я… — начинает было Рета, но замолкает под тяжелым взглядом и тут же сбегает на улицу. — А вы, двое, — тихо произносит Акаши, повернувшись к двум взбешенным асам, — диван сначала разберите, а потом заносите. Видно же, что не входит. На несколько секунд, воцаряется гробовая тишина. Потом, Дайки, все же сползает по косяку, в приступе дикого хохота, его же подхватывает и Кагами. А потом, ожидаемо, они дерутся, и снова кроют друг друга матом, пока разбирают этот чертов диван. Касамацу вздрагивает, ощущая, как на его плечо, ложится чья-та холодная ладонь. — Вижу, тебе нужно пару советов по управлению? — дружелюбно улыбается Сейджуро, а во взгляде, нечто жуткое. Но советы, действительно нужны. Вот как капитан из Ракузан, быстро разобрался со всеми оболтусами, и даже физическую силу не применял. Определенно, его помощь, ему нужна. — Пожалуй, я выслушаю, — с усмешкой произносит Касамацу. Раздраженный рык Аомине на Кагами, только подтверждает правильность его решения.

---

— За новоселье! — Тайга резко вскакивает со стаканом газировки в руке, чуть не облив аса Тоо. — Ты, бля…! БаКагами, сколько можно косячить за один день?! Сацуки звонко смеется, тоже поднимает стакан в воздух и все следуют за ней, неловко чокаясь. Признаться, хоть Дайки и не хотел, чтобы все его друзья принимали участие в переезде, он рад их видеть здесь. Каждого. Кагами, тупицу, что выбесил его сегодня по меньшей мере раз двадцать. Но этот тупица, звонко смеялся, говорил, что рад за него и Касамацу. Тупица, пару раз сбивчиво назвал его братом, и на ответный хохот, бил его по спине. Он здесь, рядом, его самый сильный и лучший соперник — Кагами Тайга — что сам вызвался помогать, и он ему нужен. Сацки, лучшую подругу с детства, что все-таки купила им нечто розовое в квартиру — мягкий пуфик, теперь стоит в гостиной, и Аомине, споткнулся об него три раза. Но она, счастливо улыбалась, сжимая друга в объятиях, говорила, как рада, что он сблизился с кем-то настолько сильно. Уверяла, что он начал меняться, все больше оттаивать, становясь похожим на прежнего себя. Из детства. Она здесь, рядом, его самая дорогая подруга, почти такая же родная, как сестра — Момои Сацуки — что таскала его по магазинам, и она ему нужна. Тецу, его бывшая Тень, что сегодня, был скорее наблюдателем, но всегда оказывался в критичный момент, чтобы протянуть руку помощи. Но он, оказывался рядом не только сегодня, он был всегда, следовал за Аомине незримой тенью. Говорил, что верит в него. И в силу его чувств. Он здесь, рядом, его лучший друг — Куроко Тецуя — что собрал все Поколение Чудес вокруг себя, и он ему нужен. Кисе, его недооцененный противник, что стрелял шутками направо и налево, да только и делал, что удерживал Юкио от раздачи пинков. Но он, не только держал своего капитана, он так же, был рядом. Даже в те моменты, когда с ним еще не было Аомине, он помогал ему, восхищался и дорожил. А если бы не его вечный треп о семпае, он бы с Юкио никогда не сошелся. Он здесь, рядом, его друг и соперник из Тейко — Кисе Рета — что свел его с Юкио, и он ему нужен. Акаши, Мидорима, Мурасакибара. Первый — капитан, взявший на себя роль лидера в сегодняшней суматохе. Вторые, вечно спорящие друзья, что еле пришли к соглашению и доперли громоздкий шкаф до квартиры. Но все они, не только спорили и брали на себя борозды правления, они, так же, сами предложили свою помощь и сделали все в лучшем виде. Так, как не смог бы никто. Они здесь, рядом, его бывшие товарищи по команде, члены Поколения чудес — Акаши Сейджуро, Мидорима Шинтаро, Мурасакибара Ацуши — что возобновили былую дружбу, и они нужны ему. А еще, тут весь состав Кайджо, Тоо, Сэйрин и… Такао? Черт, а когда здесь умудрилось оказаться столько народу? — Черт, а тут тесно стало, на такое количество людей, наша квартира не рассчитана, — неловко пыхтит Юкио, прижимаясь к его плечу. Наша квартира… Аомине улыбается краем губ. Знал ли он, что все этим кончится, когда он взялся за тренировки с Касамацу? Хотя…нет. Все еще только начинается. — Счастлив? — тихий шепот и горячее дыхание, опаляет ухо Аомине. Юкио утыкается носом в его шею, пряча свою усмешку. Любит же он, задавать такие очевидные вопросы. — А что, по моей роже не видно? — ответно усмехается форвард, переплетая их пальцы под столом. Все смеются, о чем-то болтают, совсем не замечая их. Момои жмется к Тецу, Такао валится со смеху, глядя на ругающихся Мурасакибару с Мидоримой. Акаши что-то объясняет сейриновцам, Тоо спорят с Кайджо. А Кагами ест. Прямо идиллия. — Видно, — тихо отзывается Юкио, и крепче сжимает ладонь, — просто хочу, чтобы ты это сказал. Ас Тоо хрипло смеется. Говорить красиво, он никогда не умел. Прижавшись губами к губам Касамацу и выдохнув тихое: «счастлив», он отстраняется, чтобы заглянуть в глаза парня и ехидно усмехнувшись, произнести: — Такой ответ тебя устроит? И получив пяткой по роже, понять — Еще как устроит.

41 — Аура, Зона, Свет

Конечно, Дайки и раньше ходил на университетские матчи по баскетболу, где пристально следил за командой Юкио. Да, он таки стал капитаном, ас Тоо в нем ничуть не сомневался. Касамацу смущенно тер затылок, говорил, что не понимает, почему в очередной раз выбрали именно его, но зато Аомине понимал, почему. На площадке разгонялся настоящий леопард, со сталью в голубых глазах. Мелькали крепкие ноги в обтягивающих синих гольфах, перекатывались мышцы под майкой — и толпа девчонок на трибуне, взвизгивала, как вне себя. И не только девчонок. Юкио стал куда популярнее, чем в школе. Более холодным, взрослым что-ли. Рядом с девушками, вовсе перестал краснеть. Но все это относилось только к окружающим, с Дайки он все тот же. С Кайджо, тоже. Но перемены форвард, замечает только сегодня, смотря на Юкио, что забивает трехочковый и бросает победную ухмылку капитану команды противников. Он выглядит совсем другим. Аомине усмехается, замечая в своем парне, отголоски его воздействия. Он действительно сделал из него хищника. — Игра окончена со счетом 118-88, победа за университетом Когуо! Всем выстроиться на поклон! Толпа поклонников Касамацу, снова верещит так сильно, что ему, хочется зажать уши. А еще, зажать самого Юкио, попутно окинув всех, кто на трибуне, предупреждающим взглядом — «это только мое, ясно?». Касамацу, будто чувствует это, поднимает голову, встречаясь с ним взглядом и даруя теплую ухмылку. Да, он только его. И смотрел он в этом матче, только на него. И даже уверен, что и мыслями, был рядом с ним, а не на площадке, хоть и играл он просто восхитительно. Но зона… вот, что беспокоит форварда. За все время тренировок, за все школьные и университетские матчи, Юкио еще ни разу не смог войти в нее. Нет, конечно, глупо надеяться, что он вообще сможет. Она открывается только тем, кто всей душей предан баскетболу. Касамацу любит баскет, но не так сильно, как нужно. — Я больше люблю смотреть, как играешь ты, — смеется он, прижимаясь спиной к животу Аомине и расслабляясь в крепких объятиях, — ты весь светишься. — Но ты тоже… — Нет, — качает головой и вздыхает, с усмешкой, — я никогда не буду сиять так, как ты. И это нормально. Ты и должен быть таким ярким, верно, Свет? Дайки всегда был Светом, и будет. Даже если Юкио, стал обладать той же хищной аурой, что и он, он никогда не будет светиться ярче, чем он. В этом плане, их уровни не изменились. Однако, изменилось кое-что другое. Аомине теперь, хочет сиять только для него. Сиять ярче всех, затмевать собою остальных. И вести за собой. Касамацу не Тень. И не Свет. Даже не что-то среднее. Он нечто иное, находящееся в тени, но отчаянно тянущееся к свету. К Аомине Дайки. — Выпал из реальности? — смеется капитан, и форвард вздрагивает, совсем не заметил, когда тот успел отойти от своей команды и приблизиться к нему. — Немного, — скалится Дайки. За спиной, перешептываются девки, набираются смелости подойти к симпатичному, но суровому капитану. Только он, ни за что им этого не позволит, — ты сегодня был во всей красе, еще бы немного, и вошел бы в зону. — Не неси ерунды. Пошли уже. У него на губах, играет уставшая усмешка, граничащая с разочарованной гримасой. Сколько бы он не отнекивался, сколь бы не вторил Дайки о том, что плевал он на эту зону, ему бы хотелось, хотя бы раз, очутиться в ней. Чтобы понять, какого это, чувствовать такую силу. Чувствовать эту любовь, открывающую тебе доступ к стопроцентным возможностям своего тела. Хоть бы раз… — Я не смогу войти в нее, — уже на полпути к их дому, шепотом выдает Касамацу, поднимая голову к небу и любуясь алым закатом, — никогда не смогу. Дайки замирает, останавливаясь рядом. Юкио не выглядит расстроенным, смирился с этим, но… его слова, неприятно колют в самое сердце. — Она тебе и не нужна, — Аомине тоже смотрит на закат, — ты и так можешь чувствовать ее. — Что…? — Не в баскетболе, — он наклоняется, чтобы губами коснуться макушки капитана, — ты ощущаешь ее — когда мы рядом. Ты сияешь, когда берешь в руки гитару. Зона… когда мы вместе, ты будто входишь в нее. В такие моменты, ты — Свет. Форвард мягко отстраняется, чувствует, как алеют щеки. И удивлен сам себе. Никогда же не умел говорить красиво, а тут…такое выдал, что право, не похоже на него. Кажется, Юкио тоже повлиял на него. Это его отголоски. Касамацу долго смотрит на него, а потом, сгибается пополам, в приступе безумного хохота, и чуть ли по земле не начинает кататься. — О, ну спасибо, — фыркает Аомине, — я его поддержать пытался, а он… — Прости, — сквозь слезы выдавливает из себя капитан, — просто это так… не похоже на тебя, хаха, но… — Но? Брюнет перестает смеяться, цепляется пальцами за края толстовки Аомине, помогая себе встать и прямо посмотреть в глаза. Коснуться губами его губ, чуть надавить, проталкивая внутрь язык и после долгого, успокаивающего их обоих, поцелуя, нехотя оторваться и шепотом произнести: — Я рад, что могу сиять рядом с тобой. Нет. Все-таки, он не просто тот, кто тянется к свету и питается им. Он и сам, является для него Светом. Дайки ответно ловит губами его губы, чувствуя, что тоже начинает светиться. Они питаются друг от друга, оба сияют, и когда входит в зону один — то входит и другой. Леопард и Пантера — возвращаются домой вместе.

42 — Почему ты в меня влюбился? (Версия Аомине)

— Почему? — Аомине чуть ли не роняет из рук ложку, — Стоп, мы же вроде уже это обсуждали? Касамацу тяжело вздыхает, трет пальцем переносицу, чтобы разгладить напрягшуюся жилку и развернувшись, нервно поясняет: — Мы обсуждали не причину, а следствие. — Чего? — Про сексуальное влечение мы говорили. А про причину его появления, разговора не было. Форвард напрягает память, и да, действительно — они только обменивались мыслями на счет друг друга. Ключицы Юкио, его ноги, брови, губы, спина. Пресс Дайки, лопатки, шея, затылок, руки. Как Касамацу ловил себя на мысли, что смотрит на Аомине, как Аомине, ловил себя на том, что разглядывает Касамацу. И признание было. Но… они же в самом деле, не сказали друг другу, с чего началось все это. Ас Тоо знает, почему пал перед этим парнем, давно уже понял для себя. Да и Юкио, уверен, тоже все про себя знает. Просто есть ли смысл говорить это вслух, разве все не очевидно? Хотя, ему интересно послушать, почему же капитан запал на него. Наверняка же не из-за его невероятно сексуальной внешности? Да и из жалости, не стал бы. Сам же тогда, когда понял, что Аомине влюблен в него, кинулся на форварда с чувством облегчения. Значит, есть еще что-то. — Хорошо, — он откладывает тарелку в сторону, — сначала я, потом ты, идет? Юкио резко оживляется, перестает тереть намыленную посуду и устраивается прямо перед Аомине, всецело готовый к разговору. Ас тут же напрягается от столь пристального, выжидающего взгляда. Он же и так не умеет красиво изъясняться, а тут еще такое давление. Так что, ему приходится упереться взглядом в стол, чтобы серьезный вид его парня, не мешал ему строить предложения. — С чего бы начать… — форвард нервно барабанит пальцами по столу. Нет, отступать нельзя, иначе Касамацу, тоже ему ничего не скажет, — межшкольные. Тогда я впервые заметил тебя, запомнил, как игрока. Знаешь, не каждый бы решился вот так прыгнуть передо мной, я тогда был поражен твоей решительностью. Тебе было плевать на мою силу, ты не сдался, как остальные, — Дайки довольно усмехается, в очередной раз прокручивать в голове этот момент, очень приятно, — да и вид у тебя был такой… не Кагами, конечно, но тоже достаточно агрессивный, в хорошем смысле. — Но все же, — Касамацу жмет плечами, — ты не запомнил моего имени, верно? — Пф, еще бы. Оно мне тогда к черту не сдалось. Потом уже, когда Кисе стал приседать мне на уши, твое имя мне въелось в мозги. Он же про тебя больше половины разговоров заводил, а если не заводил, то в итоге, они все равно приходили к тебе. И знаешь, что меня больше всего бесило? Не то, что он доставал меня этими разговорами, а то, что они не совпадали с моей реальностью. Про депрессию твою, загоны на счет команды — не поверил. Как-то не вязалось с межшкольными. А потом, как увидел твое лицо на той площадке… Ас Тоо вздрагивает. Как-то неприятно вспоминать об этом. О потерянном, пустом взгляде, о глухом голосе, осунувшемся лице… Нет, он больше не хочет видеть его таким. Не позволит. — Дайки, — Юкио сжимает его плечо, — это было давно. Я больше не… — Только попробуй, — перебивает он с хриплым рычанием, — я все твои закидончики на счет тебя, либо вытрахаю, либо выкину. Ты уж сам решай, что тебе больше по-нраву. Юкио саркастично фыркает, однако, не спорит. Взглядом показывает, чтобы Дайки, продолжал свой рассказ. — В общем, оно мне не понравилось, совсем. Не подумай, я вовсе тебя не жалел. Просто…увидел в тебе себя. Пусть и переживания на счет баскетбола, у нас были разные, но они были. И твой пустой взгляд… Тецу тебе подтвердит, что у меня в Тейко, был точно такой же. А потом, ты разозлился, и сразу вид у тебя другой стал. Я и ляпнул, сам того не понял, что буду тебя тренировать. А, что? Куроко же научил мяч закидывать, а ты-то, более способный, к тому же, нытье Кисе меня достало, да и мне захотелось поиграть еще с кем-то один на один, кроме Кагами. Все эти причины — и вот — я жду тебя на тренировке на следующий день. И ты приходишь, когда я уже начал сомневаться в своей затее. Аомине прикрывает глаза. Да, их первая тренировка, как первый секс, так же незабываема. — Ты играл жестко, даже не думал сдаваться…тогда я понял, что тоже не сдамся. Ты ведь так серьезно был настроен, я даже не предполагал, что будешь таким. Все было идеально. Мне было весело, я тренировался — ты улучшал навыки. Кисе не ебал мне мозги, Тоо не прессовали меня за то, что я пропускаю тренировки… все было отлично, до того момента, как ты не сбежал под дождь и свалился с простудой на следующий день. Юкио снова стискивает его плечо и он, накрыв его ладонь своею, тоже крепко сжимает. — Я был пиздецки зол. Ты же мне практически напрямую сказал, что ходил на площадку только из-за меня, а меня, это охренеть, как не устроило. Хотелось тебе вмазать хорошенько, чтобы ты перестал быть таким унылым дерьмом и продолжил тренироваться со мной. Но как только ступил на порог твоего дома, увидел тебя заболевшим и разбитым…что-то во мне треснуло. И я решил, что буду стараться еще сильнее, что сделаю тебя таким игроком, что ты станешь в ряд с Поколением Чудес, — ас Тоо, неловко усмехается, услышав, как саркастично хохотнул Касамацу, — да, я снова ляпнул не подумав. Но эти слова были сказаны от сердца. Я так чувствовал. Это было мне нужно. Он поднимает глаза на капитана, и видит, что эти слова, были нужны и ему. Он все правильно тогда сделал. — А потом… ты удар за ударом, стал наносить на меня все новые чувства. Восхищение, привязанность, желание защитить, желание помогать… Что бы ты ни делал, что бы ни говорил, все странным образом, что-то переворачивало во мне. Я не мог понять, что происходит. Твоя решимость, твои нравоучения, наше дружеское соперничество — я был просто в восторге от всего этого. Стал ловить себя на том, что почти все время, думаю о тебе. А потом…ну, знаешь, тот случай с гольфами, мокрые сны, и прочее, прочее… тогда-то понял. Я влюблен. Вот, что это было все время… Касамацу наклоняется, чтобы уткнуться макушкой в его плечо. Абсолютное умиротворение. Он не дрожит, не смеется над его словами и не всхлипывает, слава богу, иначе Дайки бы напрягся, и никогда бы больше не заводил разговоры о чувствах. Того раза со слезами хватило… он совершенно не знает, что делать в таких ситуациях. Юкио поднимает голову, в уголках глаз — сухо. На губах, играет расслабленная усмешка. Все хорошо. — Значит, все из-за моей решимости и воли? Эти качества тебя привлекли? — Еще бы, — фыркает форвард, оставляя на лбу капитана легкий щелбан, — Ты даже Кисе можешь унять, это дорогого стоит. Серьезно, ты потрясающий, Юкио. Тот тут же вздрагивает, начиная краснеть от столь уверенного комплимента. Когда же он уже к ним привыкнет? Наверное, никогда. — Твоя очередь, — весело усмехается Аомине, — я ожидаю рассказ по-круче. — Это с чего бы? — хмурится кэп, заставляя форварда прыснуть со смеху. — Да потому что красноречия у тебя больше, придурок. Начинай уже. Если бы Юкио мог закатить глаза еще сильнее, он бы это сделал. — Ладно. С чего бы начать…

43 — Почему ты в меня влюбился? (Версия Касамацу)

Аомине Дайки… что ему нужно от меня? Это такой вид издевок? Мол, я победил тебя, но я такой благородный, что помогу тебе просто так? Хочу посмотреть, как ты совершаешь тщетные попытки, проваливаясь раз за разом? Я не хочу идти на эту площадку. Что он возомнил о себе, черт возьми?! Тот факт, что он из Поколения Чудес, что он сильнее меня в баскетболе, не дает ему право, считать себя лучше. Вероятно, он такой же, каким был Кисе до вступления в Кайджо. Никакого уважения к старшим. Только большое самомнение. Тренировать он меня собрался. Чертов Кисе Рета, зачем он говорил с ним обо мне? Я не пойду. Не пойду. Я не… Класс. И зачем я только пришел? Чтобы доказать что-то себе? У меня нет шансов победить его. Но он просит меня забить всего лишь одно очко. Тогда — он отстанет. У меня нет шансов. Но я должен попытаться. Даже его бдительность, можно усыпить. Нужно всего лишь… Черт! Черт! Твою мать! Я ничего не смог… Почему он называет меня хорошим игроком? Смеется? Нет… не шутит. И что это меняет? Ах, ему нужен серьезный соперник. И это — я. Смешно. Что с его взглядом? На жалость не похоже, но… А что я теряю? Этот парень упертый. И хочет играть… со мной. Так странно. Черт, ладно, я ничего не теряю, похожу на эти тренировки. Все равно, скоро мне придется уйти из команды. Но я не могу оставить ребят без побед. Только не после этой череды поражений, в которых виноват только я. Не справился, был слишком слаб. Может, если Аомине Дайки, немного поможет мне… то я стану сильнее? Я выложился на полную, хоть и не собирался изначально, но этот парень, не оставляет мне выбора. Играть против него — жестко, трудно, но, почему-то, приятно. По-крайней мере, не зазнается так, как Кисе. И нет этих глупых сюсюканий. Только странные подколы. Вроде издевка, вроде нет. Не могу понять. Зачем он вообще решил тренировать меня? Черт, чтобы Кисе отстал от него? Или это какой-то план, чтобы сломать меня? Не могу расслабиться…черт. Тц, он что, мысли мои читает? И говорит еще, что ему просто весело. Да быть не может! Или может? Какой-то вид у него, совсем не насмешливый. Так ему действительно интересно играть против меня? Ладно…так тому и быть. Только шутить бы прекратил, придурок. Сволочь… какого хрена?! Мало того, что он понял, о чем я думаю, так еще и схватил меня за шкирку перед этим, как котенка какого-то! Никакого уважения…! Холодно… Побыть эгоистом, да, Аомине? Черт бы тебя побрал…больше не приду на эти тренировки. Замечательно. Кисе дал ему мой адрес. На кой хрен он пришел сюда? И лекарства эти… ему что, не плевать? Даже после того, как я кинул его там? В самом деле, не понимаю, почему он… Так трудно было спрашивать. Тц, этот идиот сказал, что сделает меня новым чудом. Совсем что-ли? Странный. И я, наверное, тоже. Раз согласился на это. Я не могу его оттолкнуть. Не получается. Аомине видит меня насквозь. Кисе тоже. Но я смог избавиться от его опеки. А Аомине, так просто не сдается. Пожалуй, он не такой засранец, каким я его считал. Охренеть, теперь, я считаю себя виноватым за тот свой поступок. Беру свои слова назад! Он принес мне порнографию, что за…?! В следующий раз, точно его пну! Как на тренировки вернусь, так сразу. Какой-то он странный сегодня. Играет вяло. Несколько раз уже его обошел. И вопрос этот про гольфы… конечно, с памятью у него не важно, Кисе сказал мне, что он запомнил как меня зовут, только с десятого раза. Да что с ним? Даже бутылку словить не смог. Заболел? Я ведь мог его заразить? Нет, лоб не горячий. Но он все равно какой-то дерганный. Тьфу, если перестарался, почему не сказал? Отправил его домой. Когда трогал его лицо, заметил, что кожа у него на щеках, стала чуть темнее. Значит, даже такая кожа, может краснеть? Красивый у него все-таки оттенок… как шоколад. Черт…сладкого захотелось. Леопард… он сказал, что я… Неужели хотел показать этим, что однажды, я стану ему равным? Я сравнюсь по силе с асом Поколения Чудес? Нет. Он лукавил, наверное. Да и вообще, сказал, что я сейчас, всего-лишь что-то среднее, а леопард, это так, он ляпнул, как обычно, не поду… Стоп. А черная пантера и леопард, разве не одного вида? … идиот… ха, неужели, правда думает, что мы станем равными? Я никогда не стану таким, как он. И не особо хочу. Но мне нравится его игра на площадке. Долго не хотел этого признавать, но им правда любуешься. Эта дикая игра — завораживает. Он действительно, как черная пантера. Черт, он снес меня, как я только не заметил, что выскочил против его данка? Хах, прямо как на межшкольных… только вот в этот раз, без травм не обошлось. Не хотел, чтобы он увидел. Но черт, конечно, он заметил и потащил меня к себе. За руку так схватил еще…чувствует вину за то, что сшиб? Ладонь у него горячая… надо попросить, чтоб отпустил. Что у него с лицом? Черт, холодно же… Футболка мне большая. Ну, да, Аомине же куда выше меня. Про его тело вообще молчу, так и не скажешь, что ему шестнадцать. Интересно, сколько девушек ведутся на его внешность? Или все падают перед его хищно-мудацкой аурой? Стоп, о чем я думаю? Не время размышлять об этом. Аомине опять плохо что-ли? Почему-то, с ним так спокойно. Он умеет молчать. И вести разговор. Он действительно, совершенно не такой, каким я представлял его на межшкольных. Даже помогает мне…ха, что-то я с ним разоткровенничался… Твою мать! Назвал его по имени, это же… И он меня тоже… Ха…понятно. Мне хочется быть с ним друзьями. Полагаю, что мы уже. Не чувствую отторжения. Мне действительно хорошо с ним. Что…это было…? Почему, когда он так откинул голову и засмеялся, хрипло, как обычно, это было так…красиво? Черт. Конечно, Дайки красавчик, столько девушек видел на трибунах, что выкрикивали его имя. Да и все это знают. И я знал. Смуглая кожа, притягательная ухмылка, хищная аура. От него невозможно отвести взгляда. Он же сияет, мать вашу, а на площадке даже ослепляет. Силой, напористостью, стремлением. Но сейчас, когда впервые так близко рассмотрел его… он выглядит круче, чем Кисе на обложках модных журналов. Нет… даже лучше тех девушек… Стоп! Стоп! О чем ты, он же па.! Хотя… нет. Нет ничего такого в том, чтобы оценивать внешность. Я просто перегрелся. Да. Точно. Черт, как смущает. Он видел, как я отказываю той девушке… я же еще ни разу, ни с кем не встречался. И не стану, пока не почувствую что-то к человеку. Я не такой, как Кисе и Морияма, и не могу просто… А? Дайки меня понимает? Пф, спец по отказам. Так и думал, что ему плевать на своих фанаток. Ка-какого черта, эй?! Хватит уже трепать меня по голове! Блять, я же краснеть начинаю во всех местах! Тц, так и думал, что они станут обсуждать меня… А этот идиот, что тут делает? Мать вашу, у него костяшки побелели… неужели…? Вот же…волновался за меня? Как будто меня волнуют их разговоры. Что меня волнует, так это ты, Дайки. Я все больше начинаю к тебе привыкать. Даже нравится, что ты заходишь за мной. Хоть я и сам могу дойти до площадки, с тобой, это превращается в нечто…приятное? Я не могу понять, что происходит. Но каждый раз, когда ты делаешь что-то для меня, у меня все переворачивается внутри. Черт. Я действительно рад, что ты такой назойливый, Дайки. Да…черт…! Не хотел, чтобы он узнал, что я играю. Я же в этом полный… Что? Сыграть? Совсем что-ли, я не буду… Тц, не могу отказать, когда он так смотрит. Ладно…вдох, выдох. Сыграю то, что чувствую. Так будет проще. Понравилось? Черт… а почему я краснею? И внутри все так… Он еще просит. Господи, Аомине…ладно. Еще одну и все. И еще одну? Издеваешься?! Я…отвратителен. Проснулся, а внизу, все мокро. Раньше было такое, но… Там не было Аомине. А сегодня — он был. Сон был настолько реальным… Кажется, я умудрился даже обслюнявить подушку. Я…черт… у меня стояк на Дайки. Блять, блять, блять! Отлично, просто прекрасно… молодец, Юкио. Вы же с ним стали настолько близки, ты только поверил в то, что нашелся кто-то, кто поддержит, и не позволит тебе загнать себя в пучину самобичевания, а ты все испортил! И дело не только в том, что у тебя на него стоит, с этим еще можно справиться. Что делать с чувствами? Я же…я…кажется… У меня бы не встал, если бы я не был влюблен в него. Я точно влюблен… это неправильно. Не хочу терять его. Нет, только не его, пожалуйста… Я справлюсь. Да. Мои чувства — это ошибка. Побочный эффект привязанности, если я смогу… Он больше не может тренировать меня. Говорит, что больше нечему учить. А еще, его команда… Это же ложь, да? Почему? Что случилось? Что-то случилось же, верно? Ты можешь сказать…но не станешь? Ха, обещаешь придти на матч, но вид у тебя такой… больно. Но так и должно быть. Может, если мы отдалимся друг от друга, то я смогу побороть в себе эти чувства, и мы снова сможем играть вместе, как раньше? — Увидимся, Аомине Дайки. И… спасибо тебе. Наверное, он не услышал… Черт. Черт… Черт! Блять! Все из-за меня, если бы я…! Нет, все наладится, нужно лишь просто побыть вдали от него. Да. Верно. Знаю, его там нет. Но я все равно смотрю на эти чертовы трибуны и ищу его глазами. Дайки… Я веду игру, даже не думаю, действую на инстинктах. Кисе что-то кричит, возмущается. Он удивлен тому, насколько сильным я стал. Это же Дайки меня таким сделал… Хочу его увидеть. Хочу… Нет, у меня не выйдет заглушить их. Слишком больно. Напишу ему, что буду ждать его сообщения о тренировке. Пусть в последний раз, мы сыграем друг против друга, я покажу ему все, чему научился. Свою дикую ауру. И признаюсь. Плевать. Будь, что будет. Я влюбился в этого наглеца. Ха… Дайки… Какое у тебя будет лицо? Врежешь мне, верно? Я бы себе врезал.

---

— Значит, — с подозрением тянет Дайки, — ты запал на меня, потому что я наглый засранец, что прилип к тебе и не отстал? Касамацу в очередной раз закатывает глаза. Уже в десятый раз, если быть точным, за все время его монолога, который Аомине, так или иначе, прерывал неуместными вставками. — Опять слова переиначиваешь, — раздраженно вспыхивает Юкио, — говорю же, все из-за того, что ты заботился обо мне так, как никто этого не делал. А потом, ты стал мне дорог, как друг, а потом…чуть больше. Когда осознал, что думаю о тебе все время, и не раздражаюсь так часто рядом с тобой, то окончательно понял, что влюблен. Понятно? Форвард хрипло смеется. На самом деле, он на середине рассказа уже все понял, просто не упускает возможности поддразнить. — Сволочь ты, Дайки, — безапелляционно заявляет Касамацу, усаживаясь на его бедра и в наказание, кусает мочку уха, — и за это, тоже люблю. И краснеет. Конечно же, куда без этого. Он никогда не перестанет. Это в нем, Аомине безумно любит. — Знаю, — довольно выдыхает он, прямо в горячие, всегда желанные, губы.

44 — Ревность

Конечно, Аомине знает, как теперь популярен Юкио в своем универе. Толпы фанаток, однокурсницы, сокомандники, жадно заглядывающие ему в рот и ловя каждое его слово, что вылетает оттуда — со всем этим он смирился. Повода ревновать у него не было. Да, парочку острых взглядов он на них кинул, но не более. Глупо считать, что кто-то сможет увести Касамацу. Он чрезвычайно холоден ко всем, держит дистанцию. И весь его вид, говорит о том, что он принадлежит Аомине Дайки и не станет заглядываться на других. Доверие. Полное, безоговорочное доверие. И со стороны капитана, и с его тоже. Но сейчас… сейчас, дело иное. Этот парень…он его не знает. Не видел раньше. Дайки пришел забрать Юкио после занятий, и тут, такая картина. Какой-то незнакомый человек, стоит напротив капитана, что-то втолковывает ему с ухмылочкой на лице, а рукой, сжимает его плечо, властно. Аомине знает этот взгляд. Парень смотрит на Юкио с желанием. Либо специально не скрывает, либо не получается скрыть. Юкио же, будто и не замечает ничего, продолжая мирно вести беседу, не обращая внимания на руку на плече. А у Дайки, желваки ходят. Этот ублюдок…если еще хоть пальцем тронет его, пусть попытается за ним приударить, то он тут же… — Дайки? — Юкио поворачивает к нему голову, тут же подмечая его мрачное выражение лица, — Погоди, я почти закончил. Форвард только хмуро кивает, продолжая пристально следить за каждым движением незнакомца. Тот, словно почуяв, что вошел в опасную зону, тут же убирает руку и делает легкий шаг назад. Однако, мерзкая ухмылочка, все еще застыла на его лице. Стереть бы ее кулаком. — Прошу извинить, я спешу, — Касамацу разряжает тяжелую атмосферу, — скину вам всю наработку по почте. Незнакомец сконфуженно хмыкает и почесав затылок, задает вопрос: — Это твой брат, Юкио? Юкио?! Эта сволочь еще и по имени его называет?! — Нет, конечно нет, — мотает головой Касамацу. Бросив обеспокоенный взгляд на Аомине и, видимо прочитав его настроение, решительно, но чуть краснея, поясняет, — мы живем вместе, профессор. Профессор…? Ублюдок, пользуется положением… думает, что по нему незаметно, куда он свои яйца подкатывает? Из Дайки, непроизвольно вырывается тихое рычание, что тут же заставляет названного профессора дернуться. — Простите, мы опаздываем на фильм, — нервно бросает Юкио, успев подскочить к парню до того, как он начнет выяснять отношения на публике, — все скину по почте. Форвард позволяет себя утянуть подальше от кампуса, но глаз с этого ублюдка, не сводит до самого конца. Чтоб запомнить. В случае чего, он с радостью покажет ему, на какую опасную ступеньку он решил ступить. — Что с тобой? — спрашивает Касамацу, когда они отходят достаточно далеко. Вид у него не злой, что странно, просто удивленный. Он ничего не понял? Ни намеков того профессора, ни его, Аомине, всколыхнувшейся ревности? — Значит не видел, как он на тебя смотрел? — сухо интересуется Дайки, а руки, непроизвольно сжимаются в кулаки. Капитан несколько секунд просто смотрит на него, задумчиво моргая, а затем, тихо чертыхнувшись, произносит: — Блин, а я думал, что накручиваю себя… Твою мать! Значит, все действительно…! — Стой-стой-стой, Дайки! — Юкио вжимается в него, крепко обхватывая поперек груди и не позволяя вернуться назад, — Я сам смогу справиться с ним, если что вдруг…! — Конечно. Только сначала я ему врежу! — Нет, Дайки, твою мать! Он же мой научный руководитель, меня отчислят! Форварду приходится остановиться после этих слов. Черт, а об этом, он и не подумал. Но неужели, он все так и оставит…? — Посмотри на меня, — Касамацу берет его лицо в свои руки, заставляя нагнуться и смотреть прямо в глаза, — думаешь, я такой беспомощный, что не смогу указать человеку на то, что он переходит границу? — Я вовсе не… — Аомине Дайки, я люблю тебя. Так серьезно, даже не покраснел. Может, только чуть-чуть. — Я ему даже шанса не дам, — фыркает, обвивает Аомине за шею, — а тебе — повода сомневаться. Я же твой, верно? Ношу подаренные тобой кроссовки и синие гольфы, демонстрирую всем метки на шее. А каким взглядом всех окидываю, знаешь же? Безразличным. Его… конечно, он же его. В самом деле, он не такой слабый. Дайки же и влюбился в первую очередь — в ледяной взгляд, крепкую спину и сильный дух, который оказался несломленным даже чередой поражений. А он просто ревнивый придурок. Повелся на эмоции, как последний кретин. — Я идиот, да? — невесело усмехается ас, положив руки на талию капитана и крепко прижав к себе. В ответ, он дарует ему теплую ухмылку, напрочь развеивая все страхи и подозрения насчет этой ситуации. — Идиот, — со смехом подтверждает Юкио, зарываясь носом в мех на куртке Аомине, — но идиот любящий. И я — такой же.

45 — Воск, мед, и прочие эксперименты

Юкио называет его извращенцем, но сам охотно подставляется под ласки. Царапает ногтями стол, когда Аомине грубо берет его на кухне, неуклюже закидывает ноги на тумбочку, когда они делают это в коридоре… В ванной, на полу, кровати — не важно. Касамацу раздраженно шикает, закатывает глаза, но позволяет взять его везде. Через минуту, он уже сбивчиво стонет, отдаваясь чувствам полностью. Они пробуют разное. Предлагает даже Юкио. Дико краснея, обычно быстро кидает предмет на кровать, ничего при этом не объясняя. Аомине догадывается сам. Знает, для чего нужны взбитые сливки — выдавливает их на его член, проводит языком, трепетно слизывая, вырывая из уст брюнета хриплые стоны. Мед — служит отличной смазкой. Хоть и липко, и отмывать потом трудно. Но как же прекрасно проникать внутрь, чувствуя эту липкую вязкость, смотреть, как она стекает по бледным бедрам, языком слизывать остатки… Воск приносит сам Дайки. Капает на соски, на живот, с наслаждением наблюдает за тем, как от каждой капли, Юкио дергается и стонет, балансируя на грани наслаждения и боли. Они делают это в баскетбольной форме. Аомине — в Тоо, Касамацу — в Когуо. Жаль, что форму из Кайджо не разрешили оставить. Так он непременно повторил бы их матч на межшкольных, только в постели, где Юкио точно взял бы над ним верх. А потом, они поменялись бы местами… — Думаешь о всяких извращениях, — на ухо выдыхает капитан, крепче прижимаясь к нему после утреннего секса. — Что, так громко? — вяло ухмыляется в ответ, довольно потягиваясь. — Ага, у тебя слюна потекла, — пальцы касаются его подбородка, стирая мокрую дорожку, — похотливое ты животное, мы же только что… Ас Тоо сотрясается от беззвучного смеха. Буквально пятнадцать минут назад, Юкио властно брал его, нависнув сверху. Требовательно раздвигал ноги, смущенно что-то бормотал на ухо, стесняясь собственных слов, но продолжал развратно смотреть, оглаживать крепкую грудь и входить медленно, но уверенно, под нужным углом, точно задевая точки наслаждения. А сейчас, на полном серьезе заявляет, что похотлив тут только Дайки. — Что смешного? — привычно хмурится капитан, но сил еще не хватает, чтобы спихнуть Аомине с кровати. — О, совсем ничего… — томно произносит форвард. И облизнувшись, вскакивает, нависает над Касамацу, смиряет его оценивающим взглядом, а после, накрывает его губы своими. Жаркий поцелуй, тут же распаляет желание. И если вначале, Юкио только недовольно стонет, то уже через несколько секунд, охотно обвивает его шею, притягивая к себе ближе и позволяя целовать глубже. — Извращенец, — едко ухмыльнувшись, Дайки довольно выдыхает эти слова в губы, — стоит только так поцеловать, как у тебя уже крепко стоит~ Капитан рычит от негодования, злится на самого себя и краснеет, притягательно, как обычно, до самой шеи. Все еще не может смириться с тем, что сам так падок на всякие пошлости. Какой невинный. — Сволочь ты. Изврат чертов, инкуб, — шипит Юкио, а сам, уже нетерпеливо ерзает под ним, прося о большем. Устоять невозможно. — Да-да, я тоже тебя люблю, — победно смеется Аомине. И, естественно, дарует ему то, о чем просит его извращенная душа.

46 — Совет

— Кагами, это че за хрень? Мне это смешать надо, или что? Тайга возводит глаза к потолку, уже в десятый раз за день, жалеет о том, что попросил Аомине помочь ему на кухне. Уж лучше бы Рико позвал, она, хоть и лажает иногда, но правда старается. Дайки же… — Ахомине, серьезно? Это салат — конечно, все смешать нужно, тупица. — Пф, хорош насмехаться. У нас Юкио обычно готовит, я не разбираюсь особо в этом. — Оно и видно… Ас Сейрин бросает жалобный взгляд в гостиную. И снова у него проходят все сборы, а он-то уже, начал думать, что шумные компании будут зависать только на квартире Касамацу и Аомине. Но, нет, у Кагами же хата больше — больше народу вмещается. И этот новый год, разумеется, все встретят у него в квартире. Огромная толпа, состоящая из сейриновцев, ребят из Тоо, Ракузан, Шутоку, Кайджо и Йосен — у Тайги уже глаз начинает дергаться, хотя не все еще успели подтянуться, кто-то еще работает, кто-то находится со своей семьей — но к одиннадцати, все строго обещали быть. Так бы он позвал на кухню кого-то более подходящего, чем Аомине. Да, до его прихода, ему помогали и Киеши, и Хьюга, но с ними не поговоришь о том, о чем хотелось поговорить. Для предстоящего разговора, пока годится только Дайки, хотя, он в этом не до конца уверен. Зная аса Тоо, он может начать ржать, как ненормальный, или еще чего похуже вытворит… но только ему, в данный момент, он может довериться. Так что Кагами, с кухни всех дружно выпихнул, заставив наряжать елку и развешивать омелу. Ему с Аомине предстоял тяжелый, но важный разговор. — Слушай, Ао, — нервно начинает Тайга, используя сокращение фамилии, чтобы показать, что собирается сказать нечто серьезное, — хочу кое-что спросить… — М? — Дайки прекращает мешать салат и смотрит прямо на него, с подозрением склонив голову к плечу. Сейриновец делает глубокий вдох, набирается смелости и резко выпаливает: — Как ты признался Касамацу? Замирает. Нервно стучит ножом по разделочной доске. Ну же, Ахомине, смейся. Или возмущайся? Как ты обычно реагируешь? Но Дайки, вдруг, медленно отодвигает от себя миску с салатом и пробежавшись беглым взглядом по Кагами, выдает: — Ты че, еще не признался этому Химуро? Благо, что под ножом у Тайги не оказалось пальца, иначе, он бы его оттяпал. Ас Сейрин мгновенно становится красным, как помидор, и может только беззвучно двигать губами. Как…? Каким, блять, образом он это понял?! Аомине трет лицо рукой и глухо выдыхает в ладонь. — Черт возьми, все-таки, не зря тебя кличут БаКагами… — Т-ты…! — заикаясь вскрикивает Тайга, но вспомнив, что его могут услышать, тут же переходит на сиплый шепот, — Ты как это понял?! И давно ты знаешь?! Дайки убирает руку с лица, и долго смотрит исподлобья тяжелым взглядом. — Да только слепой ваших переглядок не заметил, почти все думают, что вы встречаетесь, просто скрываете это. — Наших…переглядок? — сердце Кагами, ухает куда-то в пятки, — Так, Тацуя…? — Ууу, как все печально… На самом деле, глупо со стороны Аомине, упрекать Кагами в недалекости. Он же сам таким был, и Касамацу тоже — дальше своего носа не видели. И тут, похожая ситуация. Однако, в данном случае, всем все очевидно. Только не Тайге. Даже Химуро со своими чувствами разобрался. Чего стоит это кольцо. Кольцо, мать вашу, они носят парные кольца, хоть изначально, это было дружеским знаком, но глядя на Тайгу, что постоянно вертит свою цепочку разглядывая ее влюбленным взглядом, Дайки невольно трогает свое кольцо с инициалами Юкио. Нет, серьезно, даже то, как эти двое называют друг друга — «братьями» — звучит совершенно не по-братски. Вот когда Кагами зовет так Аомине, это звучит нормально. Но стоит только упомянуть Химуро… и это слово, звучит совершенно по иному. Да и вспоминая то чертово новоселье, когда Тацуя заявился чуть ли не под конец вечеринки, и как тогда Тайга кинулся с ним обниматься… нет, определенно, что-то было не то. Он тогда поймал взгляд Химуро и все понял. Подошел к нему, когда все уже начали уходить и спросил прямо, мол, встречаетесь что-ли? Парень из Йосен сначала удивленно моргнул, сокрушенно покачал головой, потом хохотнул, печально как-то, и ответил, что они не в таких отношениях. Однако, чувства отрицать не стал, а значит… Ладно, Аомине тогда подумал, что парни просто скрывают все. Увидели вот, как все на него с Юкио накинулись, с восторженными глазами, с расспросами об отношениях и поняли, что ну, нафиг, подождем, пока шумиха вокруг этих двоих поуляжется, а уж потом… А как оказывается все херово. Даже жалко как-то, Тацую этого, че он сам-то Тайге не признается? Он же не такой тупень, верно? — Подожди, Ао, — голос у Кагами все садится, и садится, да и видок у него такой, будто он сейчас в обморок свалится, — хочешь сказать, что он тоже чувствует…? — Конечно, дебил! — Дайки резко бьет по столу кулаком, невольно подскакивая на стуле, — А то не ясно! Иначе, как бы он терпел тебя, если бы не…! — Заткнись, — ему тут же зажимают рот ладонью, — сейчас все на твой ор сбегутся… ты мне лучше скажи, как я должен…признаться? Ас Тоо недовольно хмыкает, осторожно убирая руку Кагами. Мда, наверное, Химуро просто боится разрушить их «братские отношения». Так что, только напористый Кагами может… — Просто поцелуй его, — тихо произносит он, — я так сделал. А потом, когда попытался сказать все словами… не вышло. Юкио поцеловал меня в ответ. Так и признались. — Се-серьезно? Ты просто поцеловал его? И не страшно было…? — Страшно. Охуеть, как страшно. Думал, что умру. Но, как видишь, не умер. Послушай, этот твой Химуро… все видят, что он к тебе чувствует, как и ты к нему. Так что просто сделай это. Дайки не может сдержать понимающей усмешки. Кагами сейчас выглядит таким… он что, тоже так со стороны выглядел? Потерянный, дрожащий от волнения и глупо улыбающийся во весь рот Тайга — словно его отражение в те дни, когда он только принял свои чувства к Юкио. — Н-но я даже не знаю, как мне… — Расслабься, придурок, — ас Тоо хлопает друга по спине, — когда все более менее рассосутся по углам, хватай своего Тацую за руку и веди на улицу. Ткнешься в него, и как раз, салют начнется. План ахиренный, можешь не благодарить. Аомине позволяет себе издевательски рассмеяться. О, это выражение лица Кагами, он ему еще долго припоминать будет. Как и то, что именно к нему, тот обратился за советом. Очередная победа Аомине Дайки, впрочем, ничего нового. — Вали уже с кухни, помощничек, — сердито буркает Тайга, возвращаясь к нарезке овощей, а самого, все еще трясет от волнения. Ох уж эта попытка строить из себя крутого… Дайки давно уже не прочь свалить, что и делает. Скорей бы уже Касамацу вернулся с подработки. Какой дьявол заставляет работать в такой день? Даже у него, начальник оказался более понимающим, а он ведь тот еще зверь… — Эй, — тихо зовет Тайга, когда ас Тоо, уже почти юркнул в гостиную. — Чего? — Спасибо…брат. Даже как-то смеяться не хочется. Аомине лишь выдавливает из себя легкую усмешку. — Не за что, брат.

47 — Новый год

— Это омела! О-ме-ла! Вы целоваться должны, раз под ней встали! Дайки уже просто физически не может закатить глаза дальше. Чертов Рета. Ну попали они с Юкио под омелу, чего сразу целоваться? Нет, он-то не против, но… Касамацу застыл, как кролик перед удавом, покраснел до самой шеи и стоит, под этой чертовой омелой, не шевелится. Дайки чувствует, что если попытается накрыть его губы своими, то Юкио так его пнет в живот, что он потом ничего съесть не сможет. А жрать хочется, как вне себя, потому что чертов Тайга, которому он помогал на кухне, даже кусочка из приготовленного, не дал попробовать. Да и все пялятся… о, только посмотрите на Сацки. Хоть бы слюну подтерла. Про тренера Сейрин, вообще, наверное, стоит умолчать. — Кисе, — Аомине пытается выкрутить ситуацию в свою пользу, — пусть тогда отвернуться все, иначе… — Да иначе это смысла не имеет! Верно Момо-ччи? Кагами-ччи? — БаКагами и ты туда же?! Предатель! Тайга головой вертит, мол, нет, не причем. Ага, как же, это же он заставил всех эту омелу вешать. Что, думал, что с Тацуей под нее попадет? Не дождется такой халявы. — Не можем мы на публике это делать, — он не смущен, просто Юкио хочет спасти от сгорания, — верно же, кэп? И взгляд бросает на Касамацу, чтобы тот уже сказал что-нибудь, ну, или Кисе пнул, на крайний случай. — Верно? — повторяет нетерпеливо, сам уже начиная краснеть от неудобных взглядов и напряженного молчания. Юкио, что-то рыкнув себе под нос, хватает его за рукав и тянет к себе, неловко тыкаясь губами в губы. Совсем легонько. Но этого хватает, чтобы толпа в доме, зашлась одобрительным улюлюканьем. В который раз уже, ас Тоо благодарит жизнь за то, что у него смуглая кожа. Иначе, его возбуждение, было бы заметно всем, а не только Касамацу. — А теперь Кисе, иди-ка сюда, — каким-то замогильным голосом произносит Юкио, заставляя вздрогнуть даже Аомине. — Я-я? Зачем? Тоже хотите поцеловать меня, с-семпай? — Не совсем я, и не совсем тебя… а вот моя нога, так и мечтает встретить твою задницу! — Ка-Касамацу-ччи! Не надо! Дайки касается пальцами своих губ. Определенно, идея с омелой, лучшее, что когда-либо придумал мозг Кагами. Надо будет ему потом спасибо сказать, когда шоу с избиением кончится. Черт, и почему они не приготовили попкорна?

---

— Только один стакан, — мягко повторяет Дайки, бросая убийственный взгляд на Рету. Благо, что ему уже досталось сегодня, и он больше ничего не саботирует. — Да-да, научен уже горьким опытом. — Хотя, — весело тянет форвард, касаясь пальцами шейного позвонка Юкио, щекоча подушечками кожу, — я был бы не против, если бы ты снова приставал ко мне. Капитан краснеет, бросает гневный взгляд на своего парня и возмущенно фыркает. Дайки обводит взглядом гостиную, все уже вроде рассосались по углам. Кагами и Химуро нигде не видно, значит, они…? — Эй, не спи, — Юкио тычет пальцами в бок, заставляя вернуться из потока мыслей, — сейчас уже полночь про… — Быстрее, быстрее! Наливайте себе стаканы! — звонкий голос Кисе, прорезается сквозь общий шум. Аомине вздрагивает, хорошо, что он уже налил им с Касамацу, потому что все остальные, будто с цепи сорвались. Вакамацу орет, что что-то пролил — неудивительно, руки у него из одного места растут. Мидорима схватился за сегодняшний талисман дня — подушку — пытается выдрать ее из рук спящего Такао, который только притворяется оным. Акаши о чем-то шепчется с Маюзуми, и словно не замечает всего этого балагана. Момои виснет на Тецу. О, тренер Сейрин целуется с их капитаном? — Говорю же, не спи, — раздраженно повторяет Касамацу, и прежде чем форвард, успевает опомниться, накрывает его губы чувственным поцелуем. Следующий год наступил. Они вошли в него вместе. Юкио отрывается, нехотя, и снова краснеет, вертит головой, проверяет, не заметил ли кто? — Забей, — тихо смеется Дайки, положив голову на его плечо, — у всех есть дела поважнее. А скоро, про нас вообще забудут. — Чего? — капитан удивленно вскидывает брови, смущения, как не бывало, — Ты это о чем? И как по щелчку пальцев, кто-то очень громко начинает голосить: — Ого! Химуро и Кагами?! Эй, народ, посмотрите в окно, они там…! — Ну вот, о чем я говорил, — фыркает форвард, а губы, непроизвольно складываются в понимающую усмешку. «Молодца, Кагами, все, как надо сделал» Так, значит, все сейчас отвлечены на них? И занятые комнаты, должны были освободиться… — Кстати об этих двоих… — Аомине плотоядно облизывается. План родился сам собой, — пока все будут их допрашивать, почему бы нам не закрыться в той комнате, и…? — Аомине, — ого, какой серьезный тон и взгляд, — я не пьян. Ах, ну, да. Точно. Он не станет… — Так что веди ты сам, — сбивчиво произносит Касамацу, пряча красное лицо в ладонях, — и чтобы не видел никто, усек? Дайки несколько секунд, просто сидит в ступоре. Но затем, Рета проносится мимо него, задевая бедром плечо, и он, тут же просыпается. — Конечно~ Весело усмехается Аомине, скрывая их от любопытных глаз, что в данный момент, отвлечены на другую пару. Эту ночь, они тоже встретят вместе.

48 — НБА

— НБА…? — глухим голосом вторит Аомине, наблюдая за тем, как Тайга прыгает по площадке, с выражением абсолютного счастья на лице. — Да, черт возьми, Ахомине! Нас с Тацуей берут в американский колледж, а затем мы… Дайки не может сдержать ухмылки. Да, мечта БаКагами сбылась. И он бы хотел… Тяжело признаваться, но он тоже хотел бы туда, в тот же колледж, чтобы отыгрывать матчи, а потом, его бы непременно заметили. Конечно, можно и тут блистать, но… — Аомине! — Ну чего? Я рад за вас с Химуро и так далее, — вяло машет рукой форвард, — не зазнавайся только, а то… — Да ты не слушаешь что-ли?! Я говорю, погнали с нами! — Что…? — У тебя же тоже отметки улучшились, верно? Тебя возьмут, английский подтянем, жить будет где — можешь в общаге, можешь у меня. Решим. Ты же все еще хочешь в НБА, придурок? Хочет ли он… в НБА? Конечно! Но… — Я не оставлю Юкио, — хмуро произносит Дайки, забрасывая мяч в кольцо, — может, через два года, когда он закончит… — Дурак? Он сможет приехать к тебе, через эти два года. Переждешь. А сейчас, ты должен…! — Я. Не. Оставлю… — он уже начинает заводиться, как вдруг, на его плечо, ложится прохладная ладонь, — Юкио…? Холодный взгляд, способен разрезать даже металл, что уж говорить об Аомине. Он резко вздрагивает, аура Касамацу, как-то странно давит на него. Почему он…? — Ты что…совсем…кретин?! — мощный пинок под зад, и Дайки подпрыгивает, как ошпаренный, — Отказываешься от такого шанса?! Да когда он тебе еще представится, идиот?! — Кэп, стой, погоди! Если я уеду с Кагами…! — Два. Года. И я приеду в США. Аомине замирает, чем и пользуется Касамацу. Схватив его за руку, он решительно, как и всегда, в такие серьезные моменты, произносит ему прямо в глаза: — Ничего не изменится, Дайки. Иногда, я даже смогу приезжать. — Но ведь… — Карьера адвоката, помнишь, Дайки? Ты говорил, что в Америке, они особенно востребованы? Мне всего-лишь нужно закончить обучение здесь и я отправлюсь за тобой. Хочешь сказать, что не справлюсь без тебя? Или ты без меня? Не смеши. Ты лучше других знаешь, насколько я силен. А уж про твой невероятный талант в баскетболе, и говорить не нужно. Я никогда не прощу ни себе, ни тебе — если ты не отправишься вместе с Кагами сейчас. Холодная сталь голубых глаз. Как всегда. Как в межшкольные, как в их первую тренировку, как в его признаниях… Дух Касамацу, всегда был сильнее, чем у него. Подумать только, что именно Дайки, вытащил его из депрессии, а не наоборот… не верится. Но в эти слова, в эту решимость, в твердую руку, сжимающую запястье — верит. — Если не приедешь, то я сам тебя притащу, — ухмыляется Аомине, и тоже перехватывает руку, чтобы коснуться кольца с инициалами на пальце, — я от тебя не отстану. В ответ, Юкио только облегченно смеется. — Я в курсе, что от тебя никуда не деться… — Так, значит…? — неуверенно вопрошает Кагами за их спинами. И Аомине, наконец, повернувшись к нему, выдает ответ с той же решимостью в голосе, что и Касамацу. — Да. Я еду с тобой.

49 — Одни

— Расслабься, Аомине, целый день сидишь, как на иголках. — Пф, да я расслаблен, как никогда. — Конечно, конечно. Тогда прекрати пинать стул, а то снова поцапаетесь с Кагами на ровном месте. — О, боже… Иногда, Химуро просто невыносим. Конечно, он не ровня Кагами, с его вспыльчивостью и замашками, но тоже может достать. В парне Тайги, есть какая-та мягкая настойчивость и хладнокровие, что позволяет ему бессовестно воздействовать и на Кагами, и на Аомине, в равной степени. И почему он не согласился на общежитие? Ах, да — вкусная жрачка от Тайги, просторная квартира, собственная комната и баскетбольная площадка под окнами, сыграли свою роль. Однако, жить вместе с Химуро и Кагами, хоть и было даже весело в какой-то степени — они играли вместе, тренировались, рубились в приставку, спорили, куда же без этого — но он понимал, что является третьим лишним. Пускай эти двое и отрицали это, но он-то знает. Вот что бы он чувствовал, если бы рядом с ним и Касамацу, ошивался бы кто-то еще, хоть и близкий? Верно, постоянная неловкость, невозможность остаться наедине, и… Нет, естественно, он иногда пропадал куда-нибудь, чтобы эти двое могли побыть вдвоем и насладиться друг другом, но все же… Зато сегодня, сегодня, он и Юкио… — Аомине, ты так ножку сломаешь, — тяжело вздыхает Тацуя, — потерпи еще пару часов, и будешь напинывать уже в своей квартире. — Да-да, понял, прекращаю. Да, сегодня, они вновь воссоединятся, и уже не расстанутся. Два года, пролетели почти незаметно, благодаря этим двоим, конечно же, что постоянно были рядом и не давали зачахнуть. А еще бесконечные тренировки, матчи, и редкие вылазки к Касамацу, поддерживали его настрой. Только сейчас, почему-то, последние часы ожидания, абсолютно невыносимы. Быстрей, скорей, сейчас же. — Я в аэропорт, — Дайки соскакивает с места. Сил терпеть уже нет. — Он прилетит только через четыре часа. — Да плевать мне. — Аомине. Вот снова, мягкая настойчивость, граничащая с твердым принуждением. Вот же срань, не хочется признавать, что он прав. — Тц, ладно, посижу еще. — Я сам отвезу тебя туда, — Химуро улыбается так, что спорить с ним, нет смысла, — просто потерпи. Легко ему говорить, Кагами-то, у него под боком. Четыре часа. Всего четыре часа. И они снова будут вместе.

---

Дайки чуть порыкивает в поцелуй, пока они врываются в их обитель, сбивчиво избавляясь от одежды. Мать вашу, как долго он этого ждал. Больше полугода прошло с их последней встречи, он просто не может терпеть. — Дай…ки, — хрипло стонет Юкио, откидывая голову назад и подставляя свою бледную шею под поцелуи, — черт, быстрее, все горит уже… Аомине тихо смеется. О, кому ты это говоришь, кэп? Он сам уже срывается от нахлынувшего возбуждения, как только в аэропорту удержался, не понимает. Это хорошо, что Химуро и Кагами (еле как проснувшийся, но все же, увязавшийся с ними) — были рядом. Иначе… — Ты сверху, — шепчет Касамацу, когда они добираются до кровати, — я не выдержу, если… — Не-а, твоя очередь, — рычит форвард, и сам растягивает себя пальцами, — в прошлый раз, ведь я отдувался? Юкио раздосадованно стонет и он понимает, что попал в точку. — Ладно, но я не смогу… — Я знаю, я тоже, — Дайки в нетерпении облизывает губы, — черт, ты же не думаешь, что я с кем-то…? — Конечно нет, идиот. Я тебе верю. Этот раз, не похож на все остальные. Касамацу, хоть и входит резко, заставляя Аомине чуть дернуться от боли, но… секс не такой хаотичный и грубоватый, как раньше. Нет, страсть все та же, но… Глубже, проникновеннее, будто они стали… Единым целым. — Дайки… Даже поцелуй, уже не такой, какой был на входе в квартиру. Там они боролись за первенство, пробовали друг друга на вкус. Это был голод и острое желание чувствовать. Сейчас, когда Касамацу накрывает его губы своими, ощущается так, будто их языки, срослись в один. И черт побери, это так хорошо сочетается с медленными, тягучими толчками, что хочется, чтобы это не кончалось никогда. Если бы это продолжалось вечно… Аомине был бы не против. Жаль, что физиология на такое не способна. — Юкио, ты тоже почувствовал? — тихо спрашивает он, когда они отрываются друг от друга, и Касамацу, устраивается под боком. — Что мы будто стали одним целым? — в ребра усмехается капитан, щекоча их своим теплым дыханием, — Да… ощутил. Это было… — … превосходно, будто… -…в зоне. Так ты об этом говорил тогда? Когда сказал, что я… — Светишься? Да, об этом. Вот оно. Это то, чего он так долго искал. Абсолютное чувство победы. Над самим собой. Дайки смеется, чуть истерически, заставляя Юкио вздрогнуть и подняться, чтобы заглянуть форварду в глаза. На хмурые брови и обеспокоенный взгляд стальных глаз, Аомине находится, что ответить: — Кажется, мне пора изменить свою коронную фразу на: «Победить меня, может только Касамацу Юкио». И в ответ, получить саркастичное фырканье и легкую усмешку: — Только ты мог сказать такой бред.

50 — До конца

Для Касамацу Юкио, это кажется логичным решением. Все ведь к этому и шло, верно? С того момента, как Аомине Дайки пристал к нему, прошло уже больше четырех лет. И за это время, бывший капитан Кайджо, понял многое. Первое — он ничего не знал об Аомине Дайки на тот момент, когда они встретились на той площадке. Он знал лишь его образ. Аса Поколения Чудес — наглого, хамоватого и самоуверенного юнца, что внушал другим игрокам ужас, одной лишь аурой хищника. Юкио было плевать — он никогда не боялся сильных игроков. Он был готов бороться за команду до конца. Потому и прыгнул перед форвардом Тоо, тогда, на межшкольных. Он не боялся его. Хотелось победить любой ценой. Проигрыши ломали его изнутри. Стараясь держать команду в тонусе, он рассыпался сам. Это казалось правильным, обыденным поведением. Он — капитан. Это было его долгом. Пока в его жизнь, абсолютно безумным образом, не ворвался Аомине Дайки, буквально пинком вынес все его двери, заставил расти над собой. Стать лучше. При этом сам форвард, открылся для него совсем с другой стороны. Юкио не знал, что за маской самоуверенного мудака, скрывался понимающий его чувства человек. Он узнал настоящего Аомине Дайки. Второе — он привязался к Аомине Дайки. Ас Тоо просто пристал к нему, и не захотел отставать. И пусть сначала, Касамацу был ужасно против их совместных тренировок, вскоре, он осознал, что они нужны ему. Аомине стал неплохим учителем и вместе с тем, чутким другом. Так Юкио понял, что хочет быть с ним рядом чаще. Третье — он влюбился в Аомине Дайки. Это произошло не сразу. Постепенно, словно складывался пазл, его чувства к форварду, наслаивались друг на друга. Рядом с ним, ему становилось легче, спокойнее. Дайки притягивал к себе, как магнит, и оказалось, что его тоже тянет к нему. Так они стали встречаться. Четвертое, до него доходит сегодня, когда они воссоединяются после двухлетних отношений на расстоянии, с редкими вылазками друг к другу раз в полгода. Он не может без Аомине Дайки. После стольких дней, ночей, сотни тысяч моментов близости, поддержки, уважения и любви… Они стали единым целым. Уже давно. Не хватает только… — О чем задумался, кэп? — хриплым ото сна голосом, зовет Аомине. Он все еще называет его капитаном. Касамацу усмехается. Ну, конечно, он всегда останется для него таковым, даже если его не выдвинут на эту роль, даже если он бросит баскетбол… Это их, личное. Он и хочет, быть только его капитаном. — Я уже долго об этом думаю… — тихо признается он, беря ладонь Дайки в свою. Пальцы очерчивают кольцо с инициалами Юкио. Точно такое же, только с инициалами Аомине, надето на нем. Подарок на день влюбленных. Сделанный на заказ. Лучше этого, уже ничего не будет. Даже те кольца, что он видел в ювелирном, они не… — Долго думал… о чем? — голос у Аомине, сильно садится, а зрачки — расширяются, демонстрируя понимающий шок. Да, он тоже об этом думал. У них даже мысли объединились. — Дайки… — таким же севшим голосом, начинает Касамацу, и снова, пробегается пальцами по их кольцам, — я не хочу их менять… оставим их… и, мне трудно спрашивать… но ты… Слова даются с трудом, но каким-то чудом (хотя, почему же «чудом», все очевидно), Аомине его понимает, накрывая подрагивающие губы своими. Вот ответ. Он всегда отвечал ему так. С речами у него действительно туго. Как же он будет изъясняться на свадьбе? Наверное, по бумажке будет читать. Мысль об этом, заставляет Юкио улыбнуться. Нет, и простой поцелуй устроит, нечего так напрягать Дайки. — Это значит — «да»? — лукаво спрашивает он, размыкая их поцелуй и прижимаясь всем телом к Аомине. Форвард хрипло смеется. Какой же очевидный вопрос… — Это значит… блять, ну, конечно — да — придурок — что за вопросы? Я же сказал тебе, что буду с тобой до конца? — Ты такого не говорил. — Так вот, теперь — говорю. Сбегать уже поздно, Юкио. — Ага, от тебя попробуй убеги… Знал ли Касамацу Юкио, что все этим и кончится, когда молодой форвард из Тоо, бывший ас Поколения Чудес — Аомине Дайки — возьмется его тренировать? Конечно нет. Он был готов ко всему. Но не к такому. И это даже хорошо. Он не знает, что будет дальше, не знает и Аомине. Все изменится, когда они официально возьмут друг друга в мужья. Изменится все. Но не они сами. И уж точно, не их отношения. Потому что сильный дух Юкио и напористость Дайки — не позволят этому случиться. Леопард и Черная Пантера, входят в новую жизнь вместе.