26-35
3 мая 2020 г., 19:16
26 — Все в порядке
Дайки по-настоящему осознал то, что произошло между ним и Юкио, только следующим утром, когда явившись в академию и получив пару профилактических ударов от Момои, ему пришлось объяснять свое отсутствие. Конечно, он соврал ей, придумал сложную, но достаточно логичную историю про то, как его отшила девушка и ему было так плохо, что он предпочел запереться ото всех, чтобы никто не видел его унылую рожу. Команда тоже съела эту наживку — Вакамацу злорадно смеялся, радуясь тому, что кто-то, дал Дайки отворот-поворот. Сакурай же, добрая душа, попытался утешить аса Тоо. А Имаеши… кажется, не повелся. По его лицу непонятно было, он просто кивнул и похлопал Аомине по плечу, ничего не сказав. И все же… так они с Касамацу теперь пара? Дайки уже несколько минут смотрит на баскетбольный мяч. Скоро, он уже пойдет на их площадку и… как смотреть теперь на Юкио? Нет, все хорошо же, верно? Он принял его чувства и… черт, но они же оба парни, разве Касамацу это не смущает? Он-то ладно, ему по прежнему нравится большая грудь и Май-чан на обложке, все так же доставляет удовольствие глазам — в первую очередь, он запал на капитана не из-за внешности, а из-за характера. Из-за строгого взора, бесстрашной игры и жесткой воли к победе. И все то, чем так сильно восхищался Аомине, усилилось, из-за времени проведенном с Юкио, и переросло в желание постоянно находиться рядом. А постоянное нахождение, непрекращающиеся прикосновения во время тренировок и все больше теплеющий к нему Касамацу — вылились в чувства посильнее. А уж из этих чувств — возникло и плотское желание. Конечно, Аомине сначала испугался. Все-таки, Юкио парень, красивый, но парень. У него нет груди, его задница не похожа на женскую, руки и ноги не изящные, а сильные. Но после того мокрого сна, после того, как он понял, что ему нравится смотреть на Касамацу, разглядывать его, наблюдать за напряженными мышцами — он принял свою бисексуальность, как нечто само собой разумеющееся. От себя ведь не убежишь, верно? Но маловероятно, что капитан Кайджо думает так же. Ему признать свои желания, наверняка было тяжелее. Он старше, у него не было отношений с девушками, и по первому поцелую было понятно, что это для него впервые. Но все же… он с таким рвением льнул к Дайки, что просто не укладывается в голове, как кто-то, без нужного опыта, может вести себя так раскованно? А уж про то, как капитан залез на него и без особого стыда терся задницей о член, даже подумать сложно. Неужели ему так снесло голову от чувств, что он не понимал, что делает и с кем? Совершенно не задумывался о том, что возбуждается от парня? Так странно… Аомине лишь раз был в отношениях. С девушкой. Он не был влюблен в нее, она просто была красивой, они просто целовались, один раз, он пощупал ее грудь — и все, расстались через неделю, потому что он, был больше зациклен на баскетболе, чем на ней. А теперь — парень. Старше него. Девствен во всем. А он, впервые влюблен. Все это так ново, так странно, что даже страшно. Но Юкио, точно боится больше. Что же им делать?---
Прогулка до площадки, для Дайки показалась долгой дорогой в ад. Он шел медленно, останавливался, бил себя по грудине, злясь на собственную нерешимость, делал несколько глубоких вдохов и снова начинал идти. Медленно, шаг за шагом. Сердце гулко стучало, в ушах немного звенело, но он терпел. «Черт, чувства так раздражают. Неужели Момои чувствует тоже самое, когда видит Тецу?» А он еще его не увидел. Страшно представить, что будет, когда Касамацу появится на площадке и… — Давно ждешь? — Аомине вздрагивает, — Кисе караулил меня, пришлось идти в обход. Поднимает голову. Юкио перед ним, тяжело дышит, бежал? — Фух… погоди, сейчас отдышусь и… Дайки хватает парня в охапку, наверное, слишком резко, потому что тот, удивленно ойкает. И замирает. Форвард обнимает его, чувствуя, как сердце начинает рваться наружу. Больно. Но вместе с тем… ощущения невероятные. Сквозь плотную ткань куртки Касамацу, тоже можно услышать сильное биение, и это так приятно греет тело, что даже ветер, ничуть не остужает это тепло. Ас Тоо думает, что мог бы стоять так вечность, но его немного напрягает тот факт, что Юкио не шевелится. Совсем. Разве он не должен покраснеть, как рак, отпихнуть его от себя и прошипеть смущенно — «а если нас кто-нибудь увидит?». Неужели…? — Эй, ты… Дайки отпускает его, чтобы посмотреть на выражение лица, и вместо смущенной злости, видит умиротворение. — М? Юкио задирает голову. Несколько секунд просто смотрит ему в глаза, а потом, словно вспомнив что-то, едва заметно краснеет и отступает на шаг. — Ты схватил меня так резко, — капитан хмыкает, задумчиво потирает шею, — что на тебя нашло? Это на него-то, что нашло? — Ха? Тебя о том же спросить хочу, я думал, ты не так отреагируешь. — Думал, что пну? — Думал. Касамацу, кажется, даже не задумывался об этом до тех пор, пока ас Тоо, не указал ему на это. И, опустив взгляд на свои ноги, оценив ситуацию, прокрутив ее в голове еще раз, он, все же, носком ботинка легонько пинает по лодыжке Дайки. — Что? И это все? — Аомине удивленно вскидывает брови. — Мало? Мазохист что-ли? — а Юкио наоборот, хмурит их, как всегда, — Могу по-сильнее. — Не-не, достаточно… серьезно, что с тобой, хах? — А с тобой? — сложив руки на груди, вопросом на вопрос, отвечает капитан. С ним? А что с ним? С Дайки все понятно, он в себе разобрался. Теперь, нужно только удостовериться в том, что Юкио не будет испытывать дискомфорт от того… что они парни. Встречаются. И они из разных команд. Оба девственники. Черт, а причин поволноваться много, как ни крути. — Ты в порядке? — спрашивают они одновременно и время, будто замедляет свой ход. Десять секунд. Двадцать. — Я в порядке, — первым отвечает Аомине, уверенно всматриваясь в напряженное лицо Касамацу, — со всем. Тридцать. Сорок. — Я тоже, — отвечает Юкио, не отводя взгляда. Ведь тот, кто первым отведет его… — Даже с тем, что мы…? — Парни? — тихий смешок, — Да. Смирился с этим уже неделю назад. Пятьдесят. — Серьезно? — ответный смех, — Такое ощущение, что ты лжешь… — И как же я должен тебе доказать? — почти отвел, дрогнули брови. — Откуда мне знать? Минута. Юкио целует его в край губ, и не отворачивается, не моргает даже. Плечи дрожат, но все остальное — воплощение уверенности. Да. Не врет. — Такое доказательство тебя устроит? — спрашивает капитан, нервно дернув себя за школьный галстук. И Дайки, разряжается облегченным смехом. Он в порядке. Они оба. — Вполне. Но лучше было бы, если так, — усмехнувшись отвечает Аомине, и резко целует парня, успев протолкнуть язык в рот. Ожидаемо, за это его пнули. И на этот раз, по-настоящему сильно.27 — Разве все не станет другим?
Сегодняшняя игра между ними отличается от прежних. Нет, играют они с тем же запалом, если не с большим. Теперь, их ничто не отвлекает, Дайки играет практически в полную силу, разве что в зону не входит, Касамацу, так и вовсе, на пределе своих способностей, отчаянно демонстрирует все то, что он оттачивал на занятиях с асом Тоо. Аомине больше не дергается как ошпаренный, когда они задевают друг друга, не давится от хлынувших чувств, мучаясь в догадках о том, что с ним происходит. Они ведут себя как истинные соперники, игра ощущается так же остро, как с Кагами, но все же — она другая. Искры между ними, это не проявление ожесточенной борьбы и не эффект зоны. Свечение, что исходит от них, это не та дикая аура, что проявляется на важных матчах. Все иначе. Приятнее. Они не ведут счет. Им это не нужно. Аомине тяжело дышит, нужно было бы им снять куртки и, по-хорошему, надеть кроссовки, но они начали так резко, что даже не успели осознать, что они не в форме. Между ними энергетическое поле. Не такое, как в играх с особо сильным противником. Иное. Теперь, все изменится, верно? — Тоже чувствуешь? — спрашивает Дайки, ощущая на себе задумчивый взгляд Юкио. — Да. Теперь, так будет всегда? Даже когда они встретятся на… Стоп. Не встретятся. — Ты же заканчиваешь школу через три месяца, да? — как же поздно он вспомнил. Касамацу кивает, вертит мяч в руках, пытаясь решить что-то для себя. Хотелось бы сейчас Аомине залезть к нему в голову и понять, что же там у него. — В университете продолжишь играть? Будет ли все по старому? Наверное, нет. Сейчас все уже ощущается иначе, так будет и дальше. — Не знаю, — Юкио задирает голову к небу, — раньше думал, что школу окончу, так брошу. Держался ведь только ради команды. А теперь…даже не знаю. Иначе. А как иначе? Хотелось бы знать. Касамацу пойдет в университет, а Дайки еще два года будет в Тоо. А потом? Конечно, он тоже поступит куда-нибудь и там, снова вступит в баскетбольный клуб, не иначе. А потом, он попытается пробиться в Америку, в НБА. Назло БаКагами, чтобы не расслаблялся. А потом? А Юкио? Что будет? — Продолжишь, — он уверен в этом. Ни в чем не уверен, кроме этого, — Ты обязательно будешь играть. И снова будешь капитаном. — Уверен? — Юкио усмехается краем губ. Все будет по-другому. Дайки начнет играть иначе, его будущее изменится, их отношения, претерпят множество изменений. Все будет иначе. Кроме этого. — Уверен, — Дайки зеркалит усмешку, — потому что ты любишь баскетбол. И теплый смех Касамацу, только подтверждает его слова.28 — Ничья
— Я весь вспотел, — Юкио вытирает рукавом куртки мокрый лоб, — зря мы так агрессивно играли. — Возбудился? — скалится Аомине, хотя сам, выглядит таким же. — Иди ты. Нужно домой, а то простынем, — капитан раздраженно ведет плечами, видимо вспомнил недавнюю простуду. — К тебе или ко мне? Дайки хочется укусить себя за язык. Он поздно понимает, что его предложение, прозвучало как дешевый намек на секс. Нет, он хочет, конечно же, но не сейчас. Пока рано. Но Юкио, подозрительно, не выглядит смущенным. Он не уловил двусмысленность? — Пойдем ко мне, — Касамацу накидывает капюшон, чтобы ветер не дул в лицо, — есть хочешь? При мыслях о еде, у Аомине тут же показательно урчит живот. «Вот зараза, у Тайги, что-ли, эту способность перенял?» — Пошли, — Юкио давится смехом, — я тоже проголодался.---
Стряпня Юкио отличается от тех, что он пробовал ранее. Это не мамино. У нее привычное, можно сказать приевшееся, но родное. И на готовку Кагами не похоже, хотя всего пару раз было, когда он ел что-то приготовленное им, но он хорошо запомнил вкус. Признавать не хотелось, но Тайга готовит потрясно. Только Дайки никогда ему не скажет, а то у того самооценка и так уже завышена, страшно представить, как она скакнет после его похвалы. Да и не как у Сакурая. А ведь он тоже неплох. И это не такая готовка, как у Момои. Слава богам! Еда от Касамацу простая. Не блещет изыском, но Аомине, от чего-то, съедает всю тарелку карри и просит еще. Нравится, хоть он почти и наелся. — А почему Кисе тебя караулил? — ас Тоо неожиданно вспоминает о причине задержки Юкио, когда практически доедает вторую порцию. — Засосы, — устало вздыхает Касамацу, садясь рядом, — увидел. — О, — Дайки проглатывает ложку риса, — и что сказал? — А ты как думаешь? — вяло усмехнувшись произносит капитан, — Ты бы лучше его лицо в этот момент представил… Дайки и представляет — вытянутое в немом шоке лицо Кисе. Как так, его любимый семпай, что краснеет в присутствии девушек, вытворял такое с кем-то? — Охуел поди, — хохочет Аомине, — так, а ты ему сказал что-нибудь? Ну, типа, что встречаешься с девушкой? — Нет, ответил, чтобы не лез не в свое дело, — тихий смешок, — а он, даже предположение выдвинул, что это я пылесосом сделал. — Пф, пылесосом, такие-то синячищи? Господи, Рета как всегда, несет какую-то хрень. — И не говори… Слабая улыбка на губах Касамацу, кажется такой притягательной, что хочется сжать его губы в очередном, страстном поцелуе. Но вместо этого, он находит рукой под столом колено Юкио и осторожно сжимает его пальцами. Тот вздрагивает, но ничего не говорит. А спустя пару секунд, пальцы Дайки переплетаются с пальцами капитана. Так это и есть, то самое? Что так старательно описывала Сацки, когда говорила о Тецу? Дайки вспоминает, каким было ее лицо, как задыхаясь, в порыве особой нежности, шептала ему на крыше школы о том, как сильно она влюблена. «Дай-чан, надеюсь, ты тоже, когда-нибудь, сможешь ощутить нечто подобное» — говорила она и смеялась. А смех, был таким странным, пропитанным чем-то, что он совершенно не понимал, что с его подругой. Чувства, чувства… да черт с ними. Не могут же они одновременно приносить и такую радость, и такую боль, что ты без умолку говоришь о них, с риском задохнуться? Тогда он просто вежливо молчал, позволяя ей выговориться и иногда поплакаться в его сильное, мужское плечо. А сейчас, ощущая жар чужой руки и смотря в голубые, со стальным оттенком, глаза, чувствует, что задыхается сам. Он тянется к нему, сам того не понимая, что делает, и губы быстро находят вчерашний, самый большой оставленный им синяк на шее, осторожно его целуя. — Аомине, — зовут его низким голосом. И он охотно поднимает голову, сталкиваясь носами. Юкио накрывает его поцелуем, требовательно обхватывает язык, втягивая их в схватку. Дайки поддается, конечно, позволяя Касамацу, на правах старшего, лидировать, и намеренно не распускает руки, продолжая держать их на коленях капитана. Однако, когда они оба берут передышку, чтобы глотнуть воздуха, рука Аомине, непроизвольно поднимается выше, на бедро. — Дай…ки… Хрипло произносит Юкио, а рука, ползет еще выше. — Что…? Аомине вздрагивает, понимая, что его ладонь, только что накрыла член Юкио, уже вставший там, под одеждой. Это определенно не то, что он хотел сделать, но определенно, это ему нравится. Чувствовать горячую, твердую плоть за тканью джинс. Дайки осторожно сжимает ее и тут же, с губ Касамацу, срывается задушенный стон. — Черт, я… — ас Тоо уже хочет убрать ладонь, но неожиданно, его хватают за кисть руки. — Постой, не убирай… пока что. Аомине с сомнением рассматривает покрасневшего от возбуждения Касамацу. — Нравится? — зачем-то спрашивает он, хотя по выражению лица капитана, все отлично видно. — Издеваешься? — Юкио нервно кусает нижнюю губу, — Может, сам хочешь почувствовать? Форвард даже обдумать не успевает, не то, что ответить на вопрос, очевидно, риторический, как капитан делает ответное движение, в точности копируя положение руки Дайки. Это…совершенно не такое ощущение, когда трогаешь себе сам. И это, даже не походит на тот случай, когда девушка Аомине, случайно задела причинное место рукой, быстро одернув ее. Помнится, игрок Тоо потом несколько дней ходил, смакуя то мимолетное ощущение и без устали крутил его в голове, представляя, куда все могло зайти. Это гораздо, гораздо приятнее. Касамацу сжимает уверенно, но осторожно. Ведет рукой вверх, вниз, в сторону. Гладит, сжимает до тех пор, пока Аомине сам не издает ответный, сбивчивый стон. — Мать твою, а ты точно девственник? — ас не удерживается от подкола и, запрокинув голову назад, с наслаждением смотрит на чертовски красивое лицо Юкио — покрасневшее, смущенное и, до ужаса, наполненное решимостью. — За-замолчи уже, сам — агх — справляешься не хуже меня, — заплетающимся языком, отвечает Касамацу. Конечно, он не уступает, отвечает тем же, продолжая ласкать твердый член Юкио под тканью. Очень скоро, им станет ужасно некомфортно от их каменных стояков, так что, наверное, будет лучше, если они остановятся сейчас. Или…? — Кончим прямо в штаны? — наклонившись к уху капитана, хрипло спрашивает Аомине, — Или прекратим? — Прекратим? — Юкио насмешливо скалится, — А ты сможешь? — А ты? Они как на площадке, как в битве за мяч. Руку не убирает никто, оба держатся до последнего. Но у Юкио, первым кончается выдержка. Дайки чувствует это сразу, когда тот крепко хватает его, до боли сжимает кисть и, зажмурившись, кончает со стоном. Самому Аомине, чтобы финишировать, хватает пару рваных, резких движений, что совершает Юкио во время разрядки. Несколько секунд, они тяжело дышат и только потом, одновременно убирают руки. — Ничья? — со смешком спрашивает ас Тоо, как только дыхание более-менее восстанавливается. А Юкио, хоть и бросив на него, недовольный шуткой, взгляд, все же, смущенно соглашается: — Ничья. Хотя, наверное, стоило сказать, что победили они оба.29 — Серьезно
Дайки сидит на крыше академии. На урок идти совершенно не хочется. Хочется рвануть к Юкио. Он подрывается с места пару раз, но вспоминая, что капитану скоро поступать и ему как воздух нужны хорошие оценки, он снова садится на место. Нужно подождать, пока его занятия закончатся. Было бы это так легко. Все мысли только о Касамацу и его пьянящих поцелуях, губы сразу начинают гореть, когда он о них вспоминает. И не только губы. — Прогуливаешь, Дай-чан? — раздается чуть недовольный голос Момои за спиной. Аомине нехотя поворачивает к ней голову. — Что ты тут забыла? Сацки обиженно дует губы, но злой не выглядит, а ведь обычно, она читает ему нотации по поводу бездумной лежки на крыше. Подруга ведет себя не так, как всегда, не пытается выгнать его, заставить пойти на урок. Нет, наоборот, она садится рядом и тяжело вздыхает. — Что, снова Тецу? — усмехнувшись спрашивает Дайки, внутренне готовясь к долгому монологу. — Нет, ты — Дай, — он удивленно вскидывает брови, — я, может и бываю дурочкой, но женскую интуицию не проведешь. — Это ты к чему клонишь? — нервно дергается ас Тоо. Девушка наклоняет голову, оценивает критичным взглядом напряженного Дайки и выдает: — Ты влюбился, Дай, и серьезно. Очень серьезно. Что…? Как она…?! — Так и думала, — устало вздыхает Сацки, — это та девушка, что отвергла тебя, верно? Из-за которой ты дома заперся? Судя по всему, между вами еще не все решено. Это было неожиданно даже для Аомине. Он не подготовил правдоподобную ложь для такой ситуации. Да и смысл лгать? Она все поймет, знает его, как облупленного, все ужимки и мимику лица — увидит, что врет. К тому же, рано или поздно, но узнают все. Так пусть лучше Момои будет первой. Она же его лучшая подруга, как никак. А Тецу он потом скажет. Или она ему проболтается, не важно. — Ну, да, — Дайки закрывает глаза, — влюбился. Сацки открывает рот, чтобы что-то сказать, но он ее перебивает: — Взаимно. Мне ответили согласием. Он все еще не открывает глаза, слышит возмущенный вздох, видимо, подруга немного обижена на его ложь про то, что тогда он сказал, что его отшили. — А еще — это парень. Аомине все еще не решается открыть глаза. Но охреневшее лицо Момои, себе представляет. Смешно. Интересно, его представление совпадет с реальностью? — Понятно… — стоп, что? — а кто он? Сацки выглядит совершенно не удивленной, наоборот, ее выражение лица — абсолютно спокойное. Неужели пропустил момент шока? — Ты что, даже не будешь засыпать меня вопросами о том, какого хрена я запал на парня? — севшим голосом уточняет Дайки, все еще не принимая тот факт, что девушка нормально отреагировала на его признание. — Ну, я удивлена, — Момои пожимает плечами, — но не сильно. Меня не волнует, кто тот человек, в которого ты влюбился. Если это не Тецу, конечно, — она смущенно смеется, зарывается пятерней в свои розовые волосы, — но думаю, что это не он. — Как это не волнует?! Сацки, ты меня пугаешь, где, блин, писклявые возгласы о том, что я люблю большую грудь и просто не мог запасть на парня?! Аомине подпрыгивает, его немного злит столь легкое принятие. По нему так очевидно, что он не до конца гетеросексуален? — Дай-чан, — девушка морщится, поджимает губы, — кто-то другой, конечно, обалдел бы, но я, не кто-то другой, а человек, знающий тебя очень долгое время. Ас Тоо, замирает, переставая елозить и махать руками в разные стороны. — Я знаю, что ты любишь грязные журнальчики и большую грудь, — Сацки произносит эти слова быстро, словно смущается, — но также, знаю, что тебе важно вовсе не это. Ты бы никогда не влюбился в человека, лишь за его красоту или сексуальность. Ты ценишь не внешнее, Дай, а внутреннее. Поэтому, я и не шокирована тем, что это парень. А, так вот оно что. Он снова садится ровно, переваривает слова подруги, и все понимает. Да, ее реакция, совершенно предсказуема. Она же так хорошо его знает, вот ей и не составило труда понять, почему он влюбился в парня. Это он сам, ведет себя слишком странно. Незачем было так остро реагировать. Стоп. А она же не думает, что он… — Это не Кагами! — Дайки спешит резко расставить точки над «и», ведь очевидно, что она в первую очередь, подумает на него. — А жаль, — смеется Сацуки и тут же, быстро добавляет, замечая, как друг начинает вскипать, — шучу, видно же, что вы просто любите по-соперничать друг с другом. А кто тогда? Я пойму, если не захочешь сказать, но… — Это Касамацу Юкио, — Аомине отводит взгляд, — Из Кайджо. Капитан. Бинго! Все-таки, удивленную мордочку от Сацки, он получил, пусть и не такую, какую изначально хотелось бы. — Он? Почему? — девушка задумчиво трет подбородок, — Когда вы успели сблизиться? — Долгая история, — Дайки машет рукой, а сердце, заходится от одной только мысли о Касамацу, — просто начали вместе тренироваться, а потом…ну, понимаешь. Момои берет его за руку. Ладонь холодная, а он, только сейчас вспоминает, что на крыше прохладно, и его подруга, наверняка замерзла. Он-то холода не чувствует, внутри до сих пор жарко, когда вспоминается вчерашнее. — Дура, хоть бы куртку накинула, — морщится он, поднимаясь с места вместе с ней, — пошли, пока тебя не продуло. Девушка тихо смеется, глупая, и чего это у нее такое радостное выражение лица? — Ты счастлив, Дай? — спрашивает она, продолжая крепко держать его за руку, а сама, вся светится, словно Куроко, только что ей в любви признался. Да и вопрос этот… Зачем спрашивает, если уже знает ответ? — Пошли, говорю, идиотка, — Аомине тянет ее за собой, а она все хохочет, и хохочет. Конечно, он счастлив.30 — Сделай это
— У вас еще не было первого свидания? — Момои смотрит на него так, будто бы он совершил преступление, хорошо еще, что она не знает, что они вчера с Юкио вытворяли руками, ее бы удар хватил, — Но вы уже целовались так, так…боже, Дай-чан, так нельзя! А как же романтичный первый поцелуй? — Не глупи, Сацки, — отмахивается Аомине, — мы же парни. У нас все происходит не так, как в твоих влажных фантазиях. — Дай! — Не ори, нормально мы поцеловались. Очень даже романтично. И никакие свиданки не нужны. Хотя, он был бы и не против, позови бы его Касамацу куда-нибудь, он бы рванул тут же. У парней же все не так, без розовых соплей. В кино можно выбрать не романтику, на которую обычно таскают девушки, а что-то по-жестче. В дорогущий ресторан можно не ходить, фастфуд круче. Вместо похода по магазинам — игра в баскетбол один на один. Вместо посиделки в парке, с кормлением уток — долгая прогулка, с попутной, словесной перепалкой. А в конце — не простой чмок на прощание, а грубое вжатие в стену, рычащий поцелуй и грубые засосы. — Все равно, — подруга продолжает отстаивать свою точку зрения, — вам нужно первое свидание. Так положено. — Боже… — Дайки показательно вздыхает. На самом деле — он очень даже не против. Только… Аомине вздрагивает от неожиданной вибрации в кармане брюк. Смс? Свободен после школы? Касамацу…стоп. Он что, тоже думал о том, чтобы…? Да, что случилось? Да так. Подходи ко мне, как освободишься, есть идея. Окей. Не скажешь, что задумал? Черт, Аомине, просто приходи. Сам поймешь. — Что такое? — Момои ворчит, безуспешно пытаясь заглянуть в экран его телефона. — Поздно, Сацки, ничего не выйдет. — Что? Почему? Аомине смеется, смакуя ошарашенное выражение лица подруги и наслаждаясь тем, как его сердце бьется о грудную клетку. — Он меня опередил.---
— Куда пойдем, капитан? — с усмешкой спрашивает он, прислонившись к дверному косяку в квартире Юкио и наблюдая за тем, как тот переобувается. — Увидишь, и не капитан я больше, — чуть раздраженно отвечает Касамацу, и предугадав следующий вопрос, поясняет, — я оставил команду, чтобы больше времени тратить на подготовку к экзаменам. А капитан теперь — Хаякава. — А, понятно, — ничуть не удивившись говорит ас Тоо, и усмехнувшись, добавляет, — но мне плевать. Для меня ты все равно останешься капитаном. — Ты неисправим… пошли. Юкио спешно выталкивает его из квартиры, напоследок бросает пару слов своим младшим братьям и хлопнув Аомине по плечу, просит его шагать быстрее и не отставать. А Дайки, ужасно хочется его поцеловать. Но он держится. Уж если Касамацу позвал его на свидание первым, то пусть он и будет у руля. В следующий раз, все на себя возьмет Аомине. А пока, он молча следует за Юкио, наслаждаясь его прямой спиной и тем, что пониже. — Ты во мне сейчас дыру просверлишь, — тихо буркает Касамацу. — Может быть, — хрипло шепчет форвард, наслаждаясь тем, как заметно напрягся капитан, — так ты мне скажешь, куда мы направляемся? — Что, совсем терпения нет? — Юкио бросает на него осуждающий взгляд. — Не-а. — Черт тебя…в парк аттракционов идем. Если ты против, то… Договорить он не успевает. Черт с этой инициативой, долго он еще будет ждать в конце-концов? Дайки затыкает Касамацу поцелуем, быстрым, чтобы прохожие, не успели заметить, и отстраняется, наблюдая за тем, как резко краснеет его капитан. — Веди меня куда угодно, — хрипло смеется форвард, — с тобой везде будет весело. — Если ты собираешься выкидывать такое на каждом шагу… — угрожающе начинает Касамацу, но Аомине закрывает его рот ладонью. — Буду паинькой, обещаю. Если в конце дня, конечно, меня ожидает награда. — Ага, ожидает, — Юкио откидывает его руку, вид у него смущенный, но злой, — в виде пинка под зад. А Дайки, такая показательная злость только забавляет. И заводит.---
Аомине открывает для себя много нового в этот день. Например, Юкио, оказывается, неплохо стреляет. В тире вот, даже приз какой-то выбил — брелок странный. И тут же всучил его ему, со словами — «мне-то он зачем?». А краснел как… Дайки смеялся, и его распирало желание уткнуться носом в краснеющую шею Касамацу, на которой, все еще виднелись отметины, оставленные им. А еще, Касамацу не так много ест, как он и Кагами. Аомине, разумеется, благородно доел его порцию картошки фри. И даже крошки с губ слизал, а возмущенный шепот о том, что неприлично так делать на людях, он успешно проигнорировал. Еще, оказывается, Юкио совершенно не боится страшных мест. В тоннеле ужасов, Дайки пару раз вздрогнул, один раз отшатнулся, когда что-то резко на него выскочило и почти всю дорогу, провел вжавшись в сиденье. Ему, конечно, было не смертельно страшно, но все же, нервишки потрепало. А Касамацу, за все время поездки, даже не дрогнул. Только рукой нашел подрагивающую руку Аомине и крепко сжал, так и проехали весь маршрут, вцепившись. Зато, кажется, капитану не нравится высота. Колесо обозрения они посетили в последнюю очередь, когда уже начало темнеть, и город, уже освещался огнями. Юкио сам потянул его туда, аргументируя свое желание тем, что зрелище будет красивым. Дайки согласно кивнул, хоть подобный вид, перестал его восхищать уже очень давно. Все из-за Сацки, она так часто таскала их на это чертово колесо, что прекрасный видок ему приелся. Но с Касамацу, все оказалось иначе и, казалось бы, приевшийся вид ночного города, заиграл новыми красками. Может, потому что большую часть времени, он смотрел не на город, а на Юкио? Тот, немного дрожал. Дайки, сначала, принял это за дрожь от холода, но присмотревшись внимательнее, заметил, как лихорадочно у Касамацу бегают зрачки. — Серьезно, кэп? Если ты высоты боишься, зачем…? — Не боюсь, — резко ответил парень, но взгляд, говорил об обратном, — просто немного не комфортно. Дайки тяжело вздохнул и поступил так же, как и Касамацу в тоннеле, сжал его ладонь в своей. — Все равно не догоняю, зачем тогда ты меня сюда потащил, — усмехнулся Аомине, ладонь горела от прикосновения, хотелось большего. А Юкио, мелко вздрогнув, повернулся к нему и, уткнувшись губами в его шею, хрипло прошептал: — Чтобы ты получил свою награду… — Что? Ответом ему стал поцелуй, обжигающий, голодный. Юкио рывком вжал его в сиденье, с хриплым рычанием прошелся языком по кадыку и, дождавшись пока Дайки шумно глотнет, ворвался языком в приоткрытый рот. Из кабинки они вышли с расстегнутыми куртками. Так, Аомине открывает, что у Юкио тоже, выдержка ни к черту. Теперь, Касамацу провожает его домой, аргументируя это тем, что он старше и если что, к себе доедет на такси. А у Дайки, внутри все горит. Жадный поцелуй, до сих пор не может покинуть чертоги его разума, низ живота, предупредительно ноет, когда он снова представляет его. Всего полчаса прошло, но кажется, что даже вкус Юкио, все еще остался на языке. Серьезно…он уже не может. Завтра суббота. Родители еще не приехали. Так…может…? Они останавливаются у входа в дом, Дайки не успевает ничего сказать, как Юкио, уже тянет его к себе за шиворот, чтобы впиться требовательным поцелуем на прощание. Касамацу забирается теплыми ладонями под его куртку, изучающе проводит пальцами по крепкому животу, потом, ладони переходят на спину, поглаживают. Дайки стонет от возбуждения, капитан прижимает его к стене, словно боится, что они упадут, а ведь могут, Аомине уже ведет от этих ощущений, от запаха Касамацу, от его горячего языка и обжигающих прикосновений. Он сам тянется к нему, сдавливает руками плечи, чувствуя, как перекатываются его мышцы под одеждой. И тут, Касамацу отступает, словно ничего такого, они только что не делали. Вытирает рукавом куртки слюну с губ, смотрит совершенно затуманенным взглядом на Аомине и, сиплым, до невозможности притягательным голосом, произносит: — Спокойной ночи, Дайки. Он что, издевается? Собирается оставить его в таком состоянии, когда практически довел его? — Куда собрался, капитан? — Аомине старается язвить, но выходит жалко. Он практически умоляюще вцепляется в его куртку и тянет на себя, обратно в объятия. Касамацу замирает в его руках, смотрит задумчиво (или похотливо?), но молчит. — У меня никого, — низким голосом произносит ас Тоо, наклонившись к уху Юкио, и проводит языком по хрящику, — останься на ночь… Несколько секунд тишины, как пытка. — Понимаешь, о чем просишь? — таким же низким голосом, вторит Касамацу, — Если зайдем к тебе, то… — Я сдержусь, — сбивчиво обещает он, но чувствует, что врет сам себе. И еще несколько секунд ожидания, норовят прикончить. Но ответ Юкио, его тихий, наполненный желанием голос, спасают. — А я — нет. На очередную паузу, у Аомине уже нет ни сил, ни терпения. Он и не ждет, сам, заталкивает их обоих в свою квартиру. Внутренний голос, подсказал ему это. Дайки все еще слышит собственный отголосок разума, что без устали повторяет: «Сделай это». Сделай Касамацу Юкио своим.31 — Осторожно
Он не понимает, как они умудряются добраться до кровати целыми. Они не отрывались друг от друга ни на секунду, задели каждый угол, но как-то добрались, не сшибли все, что можно и нельзя. Аомине толкает Касамацу на кровать, от курток и обуви они успели избавиться в коридоре, где Юкио, показал просто чудеса скоростного раздевания, хотя руки у него тряслись сильно. Дайки нависает над капитаном, рукой заползает под тонкий свитер, вызывая у Юкио полузадушенный стон. Свет от лампы возле кровати, освещает его покрасневшие щеки, затуманенные желанием глаза и чуть приоткрытый рот. Ничего сексуальнее в своей жизни, Аомине не видел. Грудь Касамацу тяжело вздымается и он кусает нижнюю губу, показывает, как сильно возбужден. У Дайки все колотится, пах уже начинает ныть и все, о чем он может думать, так это то, как он сейчас… Нет, разве они должны вот так резко? Форвард не хочет признаваться, но ему немного страшно. Очевидно, он будет сверху, но и ответственности, ему придется взять больше. Растянуть, не сделать больно, не сорваться на бешеный темп — это не так-то просто, особенно, когда его партнер так невыносимо сексуален, что трудно держать себя в руках. Движения Дайки рваные, немного жесткие. Он губами сминает бледную шею, задевает зубами уже пожелтевшие, позавчерашние синяки, а Юкио, не сдерживаясь стонет в голос, трется пахом о его колено и навязчиво просит взять его. — Ю…кио, — хрипло стонет Аомине, снимая с себя верх, — черт, если я буду… — Все нормально, — его быстро перебивают, попутно помогая раздеться, — выдержу. — Ты не понимаешь, — Дайки машет головой, пока расстегивает ширинку на джинсах капитана, — как только я войду в тебя, то не смогу контролировать свои движения, это как…в баскетболе, слишком… — Ах, заткнись, — Касамацу вздрагивает, когда форвард, избавляет их от последней одежды, — черт… Аомине позволяет себе остановиться, чтобы внимательнее рассмотреть тело голого капитана. Впервые, они видят друг друга полностью раздетыми. Бледный торс, все те же сильные мышцы, но теперь, ему открыто большее, самое важное. Член у Юкио такой же бледный и притягательно-красивый, как и его обладатель. Большой, истекающий смазкой, почти такой же длинный, как у Дайки, но чуть шире — в целом, вид такой, что Аомине, непроизвольно облизывается. Раньше у него не возникало такого желания, но сейчас, почему-то, ему ужасно хочется взять в рот. — Дайки, блять, — хрипло, и чуть испуганно, произносит Касамацу, — у тебя просто огромный, как вообще он… — Кэп, ты бы свой видел со стороны, — смеется форвард и прикасается пальцами к головке его члена, — у тебя тоже, не маленький. — При чем здесь мой размер? — смущенно огрызается Юкио, но охотно подставляется под ласку, — Я же не буду тебе вставлять. — Сейчас не будешь, потом, поменяемся, — Дайки проводит ладонью по всей длине, заставляя партнера выгнуться и застонать. — Ты серьезно? — Юкио уже говорить нормально не может, слюна стекает по подбородку, пошло, — Позволишь мне…? Аомине тихо смеется и, придвинувшись, прикладывает члены друг к другу, обхватывая ладонью. — Не все же мне отдуваться, — хрипло произносит он на ухо капитану и начинает медленно, издевательски медленно, двигать рукой, — я тоже хочу, чтобы ты заполнил меня целиком. — Дай…ки, ах! Касамацу вцепляется в его плечи, трясется от возбуждения и сильно ерзает бедрами навстречу, так что Аомине, волей-неволей, приходиться ускорить движение рукой. Хочется кончить, потому что трение, просто невероятно заводит, а пошлые звуки, что издает капитан, его ногти, что жестко царапают плечи, и язык, что вылизывает шею так старательно, будто она леденец какой-то — вовсе, сводят с ума. С усилием, но Дайки заставляет себя убрать руку и отстраниться, спуститься мокрой дорожкой из поцелуев от шеи к пупку, огладить крепкий живот руками и дразняще, задеть языком головку. — Дай…! — испуганно, но со стоном, произносит Касамацу, снова грубо хватая партнера за плечи, — Подожди, что ты…?! — Расслабься, — шепотом успокаивает ас Тоо, поглаживая внутреннюю сторону бедра капитана, — я просто хочу взять его в рот. — Это просто… — Касамацу зажмуривается и откидывается на подушку, отпуская Дайки, и вместо этого, закрывая ладонью лицо, — черт, смущает… Аомине тут же поднимается обратно, заставляя Юкио убрать руку от лица. — Хочу видеть… — хрипло шепчет он, большим пальцем стирая слюну с его подбородка, — хочу видеть, как ты теряешь рассудок. — Издеваешься? — Касамацу слабо усмехается, его колени, подрагивают от волнения, — Если я буду еще и смотреть, как ты это делаешь, то… — Можешь кончить мне в рот, мне плевать. — Господи… — смущенный вздох, так и тянет форварда на умиляющийся смешок, — как ты можешь говорить такое… ладно. Я не отвернусь. — Обещаешь? — Нгх… обещаю. Дайки целомудренно чмокает парня в лоб, получая в ответ возмущенное — «придурок» — и воспринимает это, как сигнал к действию. Он, сначала, только пробует на вкус, лижет головку, пальцами оглаживает длину, другой рукой, ненавязчиво трогает мошонку. А лицо у Юкио такое… он действительно смотрит, из-под опущенных ресниц, часто моргает, но смотрит, не отворачивается, что только подстегивает Аомине. Немного, осторожно, берет в рот головку, слышит сдавленный стон, смотрит, как пальцы Касамацу стискивают одеяло, и проталкивает дальше. Необычно…но приятно. Губы немного саднит, но в целом, горячее ощущение заполненности во рту, только сильнее возбуждает, и он продолжает брать до тех пор, пока не проявляется рвотный рефлекс. Все же, целиком не помещается. — Дайки… Низкое рычание, плотно сжатые губы и взгляд, полный желания — этого хватает, чтобы Аомине плюнул на все свои рефлексы и начал двигаться. Вынимать, снова брать, вылизывать, чуть покусывать, вызывая резкий стон, и опять брать, быстро, чуть ли не на всю длину. Капитан сдерживается практически до самого конца, пока форвард, пальцами не сжимает тонкую кожу на бедре и взглядом не показывает, что можно действовать и по-жестче. Только тогда, рука Касамацу опускается на его голову и задает нужный ритм. Юкио трахает его в рот, но все же, действует слишком осторожно, боясь сделать больно, так что ему приходится помогать, надавливать на ладонь. И только спустя пару таких движений, Касамацу срывается, не сдерживается, грубо проталкивает член до конца и изливается. Дайки выпускает член изо рта, дорожка из слюны и спермы, стекает по подбородку. Под шокированный взгляд Касамацу, он вытирает все ладонью и показательно слизывает. — Аомине… — Горьковато, — щурится он, разглядывая результат своей работы, — но охуеть, как приятно, скажи, да? — Идиот, горло болеть будет, — Юкио тянет его на себя и целует, несмотря на то, что на губах у Дайки, еще остаются капли белой жидкости, — давай теперь я… — Не-а, кэп, твоя очередь в другой раз, — Дайки щелкает его по лбу, в ответ получая недовольный взгляд, — не злись, если ты мне сейчас отсосешь, я уж точно не смогу тебя не порвать. — То есть сейчас сможешь? — Юкио недоверчиво выгибает бровь. — Не уверен, но шанс есть, — Аомине перекатывается через любовника и рукой пошарив в ящике возле кровати, достает крем, — если я сейчас выдержу и растяну тебя, то будет не больно. На самом деле, Дайки охренеть как не уверен. И только доверчивая ласка Юкио, его, все еще томный взгляд и хриплое, сбившееся дыхание — заставляют держать себя в руках. Это первый раз. Нужно быть осторожнее. — Расслабься и раздвинь ноги, — хрипло просит Аомине, медленно поглаживая бедра капитана Кайджо. Касамацу вздрагивает, прикусывает нижнюю губу, но в целом, напуганным не выглядит, позволяя Дайки уложить его так, как нужно. Ас Тоо выдавливает немного крема на пальцы и надавливает подушечкой на покрасневшее колечко, пока просто аккуратно массируя его, а свободной рукой, он тянется к твердому соску Юкио и осторожно его сжимает. — Где ты такому научился? — сквозь стоны спрашивает капитан, и снова, вцепляется ногтями в плечи и спину Дайки. Останутся царапины, но Аомине, только в восторге от этого. — В порно, кучу пересмотрел. — Зря…спрашивал, — еле-еле произносит Юкио, и не сдерживаясь, снова стонет. Чувствуя, что капитан уже достаточно хорошо расслабился, Аомине проталкивает внутрь первый палец. — Больно? — Н-нет… а ты что, уже…? И тут же, второй. — А так? — Ч-черт…! Немного… Дайки чуть вздрагивает, думает, может, остановиться пока? Но, Касамацу, схвативший его за руку, убеждает в обратном. — Продолжай… мне нравится… Лицо у него, все такое же красное, и член, снова, стал твердым. А в глазах так и вовсе, сплошное — «хочу». И такому, просто невозможно отказать. Он медленно двигает пальцами, продолжая то проталкивать их глубже, то вынимать, Юкио помогает движением бедер навстречу, а у Аомине, член уже сильно истекает смазкой, не в силах терпеть. Кажется, как только он вставит его, то надолго его не хватит, так что форвард, проталкивает третий палец, в надежде ускориться, благо, Касамацу легко его принимает. — Аомине… — Касамацу обхватывает ладонью его член, заставляя чуть дернуться и закусить губу. «Блять, блять, блять, я же сейчас…» — Ю-Юкио, убери, — хрипло просит Дайки, а капитан и вовсе, начинает ласкать его по всей длине, — да убери же ты, я… не могу… — Вставляй, — решительно, даже не дрогнув на гласных. — Стой…же — ах — Касамацу, — пытается отстраниться, но его тянут на себя, — я… — Я выдержу, давай… «Сука, как же горячо он это произносит» Юкио под ним, извивается, насаживается на пальцы, гладит член, ногтями царапает спину… все это, так похоже… — Я хочу тебя, Дайки… Все. Как бы не старался Аомине себя сдерживать, как бы не пытался не кончить от этих прикосновений, стонов и взглядов — он уже не может. Особенно, когда его самый желанный, влажный сон, становится явью. Он резко вынимает пальцы, наспех размазывает крем по головке и почти рывком врывается в податливое колечко, едва-едва удерживая себя от совсем уж грубого прорыва. Юкио заходится хриплым рычанием, кусает губы, жмурится до слез, но принимает, впивается ногтями еще сильнее, но принимает. До конца. — Больно? — стонет Аомине, пальцами разглаживая напряженные брови партнера, а сам надеется, что нет — потому что ему так хорошо, что выходить не хочется. Горячо, узко, член в тугом кольце пульсирует, так и хочется уже двигаться, вбиваться мощными толчками. Но… — Да, но… — Юкио, тычется губами в смуглое плечо Аомине, — я чувствую не только боль… Дайки… — Мне продолжить…? Форвард гладит руками торс Касамацу, подушечками задевает твердые соски, а губы, вновь целуют старые засосы. — Да… двигайся… — хрипло просит капитан, и подтверждая свое согласие, легонько двигает бедрами. Дайки и двигается, чуть рвано, сбивчиво извиняется, старается взять медленный ритм, но все равно заходится на жесткие рывки. Но если сначала, Касамацу был немного напряжен и слишком сильно извивался под ним, иногда не сдерживаясь и предупредительно кусая партнера в плечо, намекая на замедление, то спустя две минуты медленно-рваного ритма, он уже сам начинает двигаться навстречу, моля об ускорении. Два таких рывка, поцелуй в кадык и хриплая просьба на ухо о более жестком ритме, и Дайки срывается, прекращая сдерживать себя. Они оба ударяются губами, обоюдно жестко мнут кожу, оставляя синяки, и Аомине, ведет себя словно животное, закидывая ноги Юкио к себе на плечи и трахая его под разными углами, вбиваясь, в теперь уже полностью податливое, горячее тело. И целует щиколотки, пальцами очерчивает крепкие икры, как мечтал. Жаль только, что излюбленных гольф на капитане нету. Но у них еще будет время, чтобы воплотить жаркую фантазию Аомине. И не раз. Надолго, их не хватает. Дайки кончает первым, даже не успевая вытащить, потому что Касамацу прижимает его к себе так сильно, что выбраться из захвата, у него бы просто не вышло. А Юкио, кончает чуть позднее, когда Аомине, с хлюпающим звуком, вытаскивает свой член. У форварда просто нет сил, чтобы вытереть их. Он устало падает рядом с капитаном и прижимает его к себе, положив голову на его грудь. — Касамацу… я не могу встать… пни меня, если хочешь пойти помыться… — Издеваешься…? А ты думаешь, я могу встать? Аомине целует его в шею. Приятно. Так хорошо ему никогда не было, ни в каком, даже в самом сложном матче с хорошими противниками. Это…нечто невероятное. — Значит, никуда не пойдем? — без особого интереса уточняет Дайки. Капитан зарывается рукой в его волосы, гладит. Черт, а это, еще приятнее. — Завтра… твоих же еще не будет? — так же вяло спрашивает Юкио, чувствуется, что он уже проваливается в сон. — Нет… — Значит, завтра… — Я ведь кончил в тебя. Нормально? — Придурок… я так и хотел. Ах, ну да, он же так его ногами сжал, и не отпускал ведь, до самого конца. Он так устал, что нет сил даже одеяло поднять и укрыть их, не устали только губы, потому что он еще продолжает целовать шею Юкио, ключицы, и даже соски, вырывая из любовника тихие стоны. — Дай…ки, — Юкио предупредительно сжимает его волосы, заставляя прекратить медленную ласку, — давай хоть поспим немного… Ас Тоо, прекращает свои махинации и просто крепко обнимает Касамацу, утыкаясь носом в теплую грудь. Они оба хотят еще. Это несказанно радует. — Дайки… — неожиданно тихо зовет Юкио. — М? И все. Ответа не следует. По размеренному дыханию капитана, он делает предположение, что тот уснул. Сил поднять голову и проверить свою теорию — нет, так что он тоже закрывает глаза, решаясь последовать примеру старшего и заснуть. — Люблю тебя, идиот… Слышится смущенное сквозь полудрему, и начисто сбивает ее. Заходясь хриплым смехом и трясясь от безумной радости, под возмущенный оклик Юкио, Дайки отвечает тем же: — Я тебя тоже. И только вселенская усталость, не позволяет Касамацу спихнуть Аомине с кровати.32 — Смена ролей
Юкио медленно входит, его пальцы, ловко обхватывают член форварда, из-за чего, тот срывается на рычащий стон. Мокро, жарко, внутри уже все горит, а Касамацу, еще даже не начал двигаться. Дайки тихо хрипит, чтобы он поторапливался, но капитан, в ответ только усмехается, продолжая ласкать его пах и соски. Ну же, быстрее, пожалуйста… Вот, наконец-то, первый толчок, и… И Аомине открывает глаза. Зашибись, это всего лишь сон. Дайки не опускает взгляда, просто чувствует, что у него уже встал. Естественно, от такого-то сна, да еще и от воспоминаний вчерашней ночи… Юкио. Ас Тоо поворачивает голову, Касамацу нет на кровати. Это тоже ему приснилось? Нет, вот же, крем открытый валяется, значит… — Проснулся? Тебя не добудишься, — ворчит знакомый голос и Аомине, приподнимается на кровати, чтобы лицезреть полуголого Касамацу, с волос которого, капает вода. Душ принимал. Он невольно заглядывается на его тело. Бледная кожа, с пожелтевшими синяками и новыми, алыми засосами на груди и ключицах — теперь он точно принадлежит только ему. Капли воды, дразняще стекают по прессу, исчезают в районе резинки трусов, и форвард, тихо смеется, замечая, как от пристального разглядывания, Юкио начинает краснеть. — Тебе стоило будить меня иначе, — начинает Аомине и сам удивляется, насколько низким звучит его голос, — если бы ты губами спустился к… — Я бы мог, — спешно произносит Касамацу и подойдя к кровати, ловко седлает бедра партнера, — но мне бы хотелось, чтобы ты видел, что я делаю. — М? — Аомине явно не понимает, что несет Юкио, но ему определенно нравится, что происходит, ведь капитан снова, трется об него, как тогда, в первый день. — Ты бы мог притвориться, что спишь, верно? — Касамацу гладит его по животу, близко к самому низу, — Но теперь, я заставлю тебя не отводить глаза… Да что происходит с Касамацу? Это тоже ему снится? Он же вчера так смущался, выгибался и стонал, отчаянно сдерживаясь, а сейчас… этот соблазнительный тон в его голосе, эти движения… и блеск в глазах. О, да, прямо как на площадке. Аомине так и не успевает спросить, что же тот имеет в виду, как капитан сползает с его бедер, ловко устраиваясь между ног, и до форварда все доходит. Капитан целует головку, на пробу лижет языком и… — Аомине, — о, этот угрожающий тон, заставляет вздрогнуть, — вчера заставлял меня смотреть, а сам увиливаешь? Ас Тоо тихо стонет. Ну, да, он чуть прикрыл глаза. Просто лицо у Касамацу такое сосредоточенное, и ведет он себя так возбуждающе, что просто трудно смотреть, страшно кончить только от одного его вида. Вот отстой будет. — Дайки? — угроза исчезает, остается только беспокойство, — Ты не хочешь, чтобы я…? — Совсем кретин? — Аомине тут же хватает парня за волосы, подтягивает к себе, заставляя взглянуть в глаза, — Ты хоть знаешь, как мне трудно сдерживаться, чтобы снова не трахнуть тебя? Черт, Юкио, я охуеть как хочу. Но скорее всего, я сейчас кончу лишь от того, как ты заглатываешь, а ты… Касамацу затыкает его поцелуем и Дайки, не сдерживаясь, стонет. Руками нащупывает мягкую задницу капитана, предупредительно сжимает, приказывая отстраниться. — А ты, похоже, не хочешь быть сверху? — разочарованно стонет Аомине, но возбужденный и одновременно серьезный взгляд напротив, убеждают его в обратном. — Хочу… просто тебе, стоит немного потерпеть. — Блять, это сложно… — Сложно, но возможно, — ох уж этот капитанский тон, — просто смотри. И он смотрит, до крови кусает нижнюю губу, чтобы не кончить от такого зрелища, но честно смотрит. На то, как Юкио обхватывает губами головку, как берет на половину, как слизывает смазку, размазывая ее по всей длине… Он все делает нарочито медленно, дразнит, язык будто вскользь задевает яйца, вырывая у Дайки слишком громкие стоны и он, повинуясь животному инстинкту, двигается навстречу, умоляя капитана взять целиком. Юкио издает хриплый, понимающий смешок, но позволяет зарыться ладонью в его волосы и протолкнуть член в горло практически до конца, задать нужную скорость. Форвард, может, действует слишком грубо, размашисто двигая бедрами, потому что Касамацу до боли впивается пальцами в его ноги, но все же, не отстраняется, продолжая отсасывать с тем же запалом. Несколько особо грубых толчков, а также стоны Юкио в процессе — доводят аса Тоо, и он, с рычанием, кончает. Касамацу выпускает его член изо рта, и Дайки замечает, что следов спермы практически нет. — Только не говори, что ты все…? — хрипло спрашивает он, а сердце так и заходится от мысли, что его капитан принял в себя все без остатка. — Все хорошо, — с улыбкой шепчет Касамацу. И показательно облизав верхнюю губу, начинает размазывать заранее приготовленную смазку по сфинктеру Аомине, — черт, я не думал, что мне так понравится… Так понравилось, что не заметил, как проглотил? И чего он так долго возится, продолжая мазать крем по всему низу? — Хорош издеваться, — с раздражением стонет Дайки, внутри уже все горит, а пах снова начинает тянуть, — можешь уже начинать. Касамацу смеется, но пыток не прекращает, так и продолжает гладить, не проталкивая пальцы. — Гребаный садист, — шипит он, а самому нравится, хоть и не хочется признаваться, — я потом отыграюсь… — Не сомневаюсь, — капитан целует его в низ живота, заставляя форварда выгнуться и застонать. Ну, точно, издевается, — расслабься. — Да я и так уже… Юкио входит сразу двумя, Аомине даже вздрагивает от неожиданности, однако, ему практически не больно. Так вот зачем все эта издевка? — Видишь? — Юкио смотрит на него насмешливо, — Всего-то нужно потерпеть… — Да, — усмехается Дайки, насаживаясь на пальцы, — легко тебе говорить, с твоей-то выдержкой. — А ты уверен, что она у меня настолько хорошая? Он хочет возразить, но не успевает, потому что Касамацу, начинает растягивать его, резкими, мощными толчками пальцев. Немного больно, но Дайки лишь ловит ртом воздух, захлебываясь стонами. Так хорошо, что даже искры перед глазами, а Юкио, еще и начинает трогать его член, обхватывать ладонью и вести от основания к головке, тут не то, что искры, целые фейерверки. А когда добавляется еще палец… — Гх — ах, Юк…ио…! — у него едва получается что-то произнести, но он надеется, что Касамацу его поймет. Благо, с намеками у капитана все в порядке. Он входит в него, чуть резче, чем сам Аомине вчера, но так же аккуратно, боясь сделать больно. Но ас Тоо, боли-то, практически не ощущает, только все больше растущее желание и горячую пульсацию внутри. Ощущение заполненности, выносит остатки разума, форварду не удается сказать что-то, только пошло стонать, вцепляясь пальцами в крепкую спину и подмахивать бедрами навстречу, прося о большем. Касамацу кусает в шею, наверное, просит об осторожности, но ему банально плевать. Больше, еще, быстрее. Если бы Юкио, умел читать мысли, он бы наверное сошел с ума от того, как Аомине хочет его. — Юк… Ю… Только вязкие стоны, хриплое дыхание и совсем дикие поцелуи, кусающие бледную ключицу и шею, наконец доводят капитана до истомы, срывают все его цепи, разрешают брать грубо и решительно. Юкио целует его, будто просит прощения за собственную резкость, и трахает глубоко, с каждым толчком точно задевая простату. Блять, блять, блять. В голове у Аомине, словно фонтан из эмоций и чувств, а тело плывет от сильных толчков, жарких прикосновений и глубоких поцелуев. Он уже чувствует, что скоро кончит, а ставший еще более твердым член Юкио внутри, намекает, что тот тоже близок к этому. Касамацу чуть выходит, но чтобы отстраниться от Дайки, взять его под другим углом и снова войти. Такой маневр, вызывает у форварда тихий скулеж и чуть ли не преждевременное завершение. Но он еще держится, даже когда капитан, снова начинает ласкать член и целовать в плечо, чуть его покусывая. Но еще один, весьма глубокий толчок, крепкое сжатие головки и хриплый стон Касамацу на ухо — доводят его до конца. Кончая, он чувствует, как внутри разливается тепло. И чуть погодя, Юкио выходит, с облегченным вздохом падая на него. — Прости, — вяло шепчет капитан, поглаживая его плечо, — хотел чуть дольше, но не смог… У него что…крыша поехала? — Че ты несешь, кэп? — Аомине чуть ли не смеяться начинает, настолько абсурдными ему кажутся слова Касамацу, — Если бы ты продолжал еще дольше, то я бы умер от остановки сердца. — Пф… Прозвучало как-то неуверенно. И жалко. За что Дайки, с раздражением бьет парня по шее. — Ай! Какого хера?! — сипло рычит капитан, хлопнув ладонью по бедру форварда. Аомине отвечает тем же. — Это я тебя хочу спросить, какого?! Мне что, нужно доказать тебе, что мне понравилось?! Касамацу вздрагивает, приподнимается, всматривается в раздраженное лицо Аомине, а потом, опустив взгляд ниже, смущенно потирает шею. — Я думал, что ты… — Придурок… — со стоном произносит ас, притягивая Юкио обратно к себе, и уткнувшись носом в его темные волосы, расслабленно выдыхает, — я правда чуть не умер, было слишком хорошо… Так что не надейся теперь, что я всегда буду сверху, будем меняться, понял? Я от такого удовольствия, отказываться не собираюсь. Сердце Касамацу гулко стучит, бьется о его грудь и это, чертовски приятное ощущение, кажется до невозможности правильным. Настоящим. Капитан Кайджо чуть рвано выдыхает, прежде чем потянуться за поцелуем и получив его, а так же одарив Аомине привычным, хоть и с долей смущения, серьезным взглядом, произносит: — Я тоже не собираюсь. Отказываться. Это он на что…? Победная ухмылка, а так же ощущение чужого стояка на своем бедре, впрочем, отвечают ему на неозвученный вопрос. И откуда в нем столько энергии? Аомине хрипло смеется, втягивая капитана в очередной, возбуждающий их, поцелуй. Кажется, Касамацу заразился этим от него самого.33 — Плевать на всех
Рот Кисе не закрывается ни на секунду, вот уже почти месяц, он настойчиво пытается выяснить с кем спит его семпай. Кто бы знал, как трудно Аомине сдерживать смех каждый раз, когда Рета звонит ему и начинает выяснять, где же находится ас Тоо и почему он начал избегать их привычных встреч после школы. А Аомине правда, старается не заржать в голос, потому что он, в эти моменты, всегда вместе с Юкио, который раздраженно тычет его в бок, взглядом показывая, что нужно послать Рету к чертям собачьим. А лучше, занести в черный список, чтоб не названивал. А уж когда, на том конце провода, блондин начинает ныть о пропавшем с поля зрения семпае, то Дайки и вовсе, чуть ли не подвывает от сдерживаемого смеха. — Аомине-ччи! — звучит недовольный голос Реты, а ас Тоо, зубами кусает руку, чтобы не ржать, — Ладно, ты меня избегаешь, я уже привык, но Касамацу-семпай… Касамацу-семпай! У него же скоро вступительные, а он с этими засосами…! Юкио рядом краснеет, показательно потирая свежую метку на шее. — Расслабься, Кисе, — Дайки отвечает сдавленным от внутреннего хохота голосом, — он же занимается с репетитором, верно? Может, это у них дополнительные занятия такие. — Ч-что?! — на том конце провода, давятся возмущенным возгласом, — Дополнительные занятия?! О… о боже! Ты же не думаешь, что…?! — А что? — господи, как же трудно сохранять невозмутимый тон голоса, — Кто знает, репетитор может оказаться сексуальной мулаточкой с огромным…огромными сиськами, ага. Касамацу бледнеет. О, это выражение ярости на его лице. У кого-то сегодня будет жаркий секс. — О, о боже! — Рета аж задыхается от шока, а Аомине, уже дышать не может, — Нет-нет! Семпай бы ни за что…! Форвард не знает, что делать, сдерживаться уже нет сил. С одной стороны — Рета, что чуть ли не плачет в трубку, с другой — Юкио, только вот он, совсем рядом, сильно бьет его кулаками по спине и выглядит таким злобным, что даже страшно. Только вот ему, такое нравится, и сильные удары вместе с шипящими угрозами от любовника, лишь сильнее подстегивают и заводят. — Брось, Юкио, — шепчет он мимо трубки, чтобы Кисе не услышал, — дай поиздеваться, весело же. — А мне не очень, — рычит Касамацу, седлая его бедра и пытаясь отобрать телефон, — Аомине! — Боже, боже, — притворно-сладко шепчет форвард, касаясь губами напряженной складки на переносице Юкио, — да забирай. Только в стену не запульни, как в прошлый раз. О, да, прошлый раз, когда Рета так же звонил и докучал им, Касамацу резко выбил телефон из его рук, моментально сбросив звонок, и под возмущенный вскрик Аомине, накинулся на него с диким огнем во взгляде. А потом еще, сам упрекал его в том, что тот мешает ему заниматься. Ага, ага, конечно. Это только Аомине такой ненасытный, ага. И в этот раз, когда Юкио вырывает трубку, ас Тоо ожидает чего-то подобного и пошло облизывается, готовясь к жарким, сбивчивым прелюдиям и не менее жаркому, хаотичному сексу. Вот только… — Кисе! — рычит капитан Кайджо в трубку, а у Дайки, глаза на лоб ползут, — Если еще раз прервешь мою подготовку к экзаменам, я приду к тебе домой и отпинаю по полной, усек?! Кажется, у Дайки отвалилась челюсть. И у Реты тоже. Потому что из трубки только и слышится шокированное: — Семпай…?! И Аоми… О! О…! А дальше ничего, потому что капитан резко сбрасывает звонок. А потом и вовсе, выключает телефон. — Достал, — ворчит Касамацу, слезая с Дайки, — семпай, семпай…тьфу. Лучше бы о следующих межшкольных начал беспокоиться. — Ты…ты…? — форвард даже не может подобрать слов. Неужели Юкио не понимает, что сейчас сделал? — М? — а тот даже бровью не ведет, возвращаясь к чтению учебника. — Юкио, — прокашлявшись и вернув себе нормальный тон голоса, осторожно начинает Аомине, — ты же понимаешь, что только что, ты буквально сказал Кисе, с кем спишь? Капитан отрывается от чтения и подняв голову, смотрит прямо в синие, удивленные глаза Аомине. Смотрит уверенно, даже не мигает. — Естественно, — просто произносит он. Дайки перестает что-либо понимать. Юкио… его Юкио. Что краснеет на улице, когда на него слишком долго пялятся, что краснеет дома, когда Дайки обнимает или целует его, что краснеет в постели — на любой позиции. Что заикается и смущенно потирает затылок, когда в очередной раз кто-то из них говорит, что любит другого… Сейчас, ни капли не смущаясь, открыто заявил кому-то, что встречается с Аомине. — И…что? Все в порядке? — нервно уточняет он, все еще неуверенный в том, что именно произошло. Касамацу пару раз задумчиво моргает, а потом, прикрыв глаза и обдумав все сказанное, тяжело вздыхает и прижимается к Дайки, обнимая его поперек груди. — Мне плевать… — шепчет в шею, опаляя горячим дыханием, — пусть знают. — Но я думал… — Дайки, — Юкио поднимает голову, чтобы заглянуть ему в глаза и серьезно произнести, — я люблю тебя. И вот, его привычный Юкио, снова краснеет от самых ушей и до ключиц. — И мне плевать на всех. Кто там, и что думает… Кисе поймет. И перестанет названивать, в конце-концов! У меня, черт побери, поступление на носу, а он мне весь настрой сбивает! Красный, возмущенный и такой притягательный, что Аомине не удерживается и целует капитана, прерывая его гневную триаду. Юкио отвечает, чуть прикусывая язык, намекая, чтобы форвард сбавил обороты и тот, нехотя отстраняется. — Аомине, — хриплым, сбившимся от желания голосом, произносит Касамацу, — ты тоже меня отвлекаешь. — Но тебе же нравится? — мурлычет Дайки на ухо и доверительно жмется к капитанской груди, — Может, сделаем перерыв? Касамацу закатывает глаза и вымученно стонет. Каков актер. Сам же забирается руками под футболку, оглаживая вчерашние царапины и охотно подставляется под ласки, совершенно не противясь. Жаркий секс, Аомине, все-таки получает.34 — Баскетбол и все такое
— Что-что ты сейчас сказал? — севшим голосом спрашивает Кагами, роняя мяч на землю. — Я встречаюсь с Касамацу Юкио, — еще раз повторяет Дайки, — он мой парень. У Тайги совершенно не читаемое выражение лица. Аомине, по правде говоря, не хотел говорить это сегодня, но так вышло. Знают уже все. Момои, Тецу, Кисе, Мидорима, черт, даже Акаши, ему-то кто сказал? Хотя, вспоминая, как неделю назад он пересекся с Сейджуро в магазине, будучи в компании с Касамацу, и то, как его бывший капитан с усмешкой посмотрел сначала на него, а потом на Юкио, стало быть, тот догадался сам. Тоо уже тоже начали что-то подозревать. Ну, не все конечно, вряд ли Сакурай или Вакамацу что-то поймут. А вот Имаеши, очень даже. Да и до Мурасакибары рано или поздно, слух дойдет, так что из близких друзей, остался только Кагами, который в последнюю их встречу, с дуру ляпнул, что считает его своим вторым братом. Дайки очень долго смеялся, пока Тайга вымученно пытался взять свои слова назад. Однако, такое признание от лучшего соперника, только польстило. И сквозь адский хохот, ас Тоо принял такую их связь, сказав, что совершенно не против, если они будут названными братьями. Так он узнал, что у Кагами есть еще один такой — Тацуя Химуро из Йосен. Так что, выходит, их теперь трое. А раз Тайга, теперь ему как брат, значит, он сам должен сказать ему, что с ним происходит, и почему он все реже ведет себя как мудак, верно? Вот он и сказал, как есть, без прелюдий. А Кагами все смотрит, и смотрит, да что с ним? Ас Сейрин подходит к нему, долго-долго изучает его, Дайки даже потеет от нервов, но не отходит. — Значит, не шутишь, — чуть удивленно произносит Тайга, и как только он это понял? — но…стоп, Аомине, я думал ты по девкам? Серьезно? Его только это удивило? — Ну, я тоже так думал, — форвард чешет затылок, прямой тон вечного соперника, ставит его в ступор, — оказалось, что нет. — Хм… — Что — «хм»? — вздрагивает Аомине, раздражаясь потерянностью Кагами и его странной реакцией, — Ты, может, скажешь что-нибудь? — А что я могу сказать? — тот жмет плечами и чуть напрягшись, спрашивает, — Я же тебя не привлекаю? — Что?! Конечно — нет! Я же тебе сказал… — Значит, дело только в Касамацу? Только он тебе нравится? — Естественно, — Дайки хмурится, не понимает, чего это Кагами спокойный такой. На его бы месте, он бы ржал не переставая. — Ну, значит все в порядке, рад за вас, — ас Сейрин, аж светиться начинает, настолько у него искренняя улыбка. И, хлопнув Дайки по плечу, радостно добавляет, — не парься, мое отношение к тебе не поменялось, ты все еще мой самый опасный противник. И все, Кагами хлопает его по плечу еще раз, поднимает с земли мяч и бросает ему. — Ты только баскет не бросай, — усмехнувшись произносит Тайга, — а то укатишь со своим парнем в закат, а я ждать не буду, пробьюсь в НБА и оставлю тебя далеко позади. Вот же, придурок, этот Кагами. Теперь и правда, начинает хохотать, наблюдая за часто моргающим Аомине, еще не отошедшим от шока. Однако, Аомине бы не был Аомине, если бы позволил противнику взять над собой верх, так что он быстро берет себя в руки, и пока Тайга смеется, схватившись за живот, он молниеносно обходит его, забивая данк в кольцо. — Эй, так нечестно! — возмущенно рычит Кагами и теперь, смеется уже Дайки. Он чертовски рад, что баскетбол в его жизни, остался прежним.---
— Ю-ки-о, — требовательно зовет Аомине, поглаживая ступней спину капитана, — давай перерыв, пошли мяч покидаем в кольцо. Тяжелый вздох от Касамацу, звучит, как приговор. — Еще и часа не прошло, — ворчит Юкио, — и хватит приставать ко мне, мама в соседней комнате, услышит же. — Я еще к тебе не приставал, — скалится Дайки, а ногой, уже перемещается на задницу парня, — а вот сейчас… — Дайки! — тот, наконец, поворачивается к нему, стреляя молниями из глаз. — Обожаю, когда ты так на меня смотришь, — голос у форварда, тут же становится низким от возбуждения. Капитан хмурится, взгляд у него чуть теплеет, наполняясь желанием, однако, он держит себя в руках. Все-таки, экзамены на носу. Да и присутствие родителей в квартире, позволяет ему не сорваться. — Кэп, тебе нужен перерыв, — ас Тоо, продолжает стоять на своем и поднявшись с пола, придвигается к Юкио поближе, чтобы поцеловать его в шею, — чуть-чуть поиграем, а потом, ты опять вернешься к своим задачкам. Я тебе помогу даже. — Что-то я не слышал, что ты хорош в учебе, — недоверчиво шепчет Касамацу, обеими руками упираясь в его грудь, чтобы чуть сбавить пыл. — Мне просто лень заниматься, так-то я не дурак, — чуть обиженно оправдывается Аомине, и снова, прижимается к теплому Касамацу, даже несмотря на то, что тот вяло его отпихивает. Чувствует же, что он долго сопротивляться не сможет, поддастся напору Дайки, как и всегда. Потому что капитан знает, что от него не отстанут. — Только полчаса, ладно? — хмуро произносит Юкио. Аомине ухмыляется, кивает, соглашаясь. И с наслаждением смотрит за тем, как капитан одевается и ищет в комнате баскетбольный мяч. Это никогда не занимает полчаса. А гораздо, гораздо больше времени.35 — 14 февраля
Наверное, про этот день он бы даже не вспомнил, если бы не романтичная по уши Сацки, что уже за неделю начала готовиться к празднику и искать подарок для Тецу. И вот, зомбированный монологами Момои про этот светлый и прекрасный день, Дайки и сам уже начал задумываться о том, чтобы что-то подарить Юкио. Конечно, они парни, и им можно не заморачиваться о таком празднике, как день влюбленных, но почему-то, форварда не покидает стойкое ощущение того, что Касамацу, что-то для него сделает. Шоколад, например. Да и сам он, в принципе, ничего против обмена подарками не имеет. Почему бы и нет? Только он в жизни не готовил ничего сложнее яичницы, что уж говорить про шоколад… А просить помощи не у кого, не у Сацки же. Она, помнится, во времена Тейко его приготовила, Аомине потом тошнило полчаса. Обратиться к Сакураю? Не, слишком неловко. Так что ас Тоо, решает купить что-нибудь сам. Только что? В памяти всплывают и новые струны для гитары, про которые часто говорит Юкио, и диски с песнями его любимых групп, манга, которую тот иногда читает… Но в голову настойчиво лезут гольфы. Конечно, те самые, которые в процессе ласк, Аомине любит стягивать зубами или вовсе, оставлять на весь акт. Юкио краснеет, называя его чертовым фетишистом, но не снимает их. Так что Дайки, автоматически делает вывод, что капитану все нравится. Так почему бы не подарить ему новые? Синего цвета, чтобы постоянно напоминали об Аомине? Определенно, это подойдет. Но этого мало, нужно что-то еще. Кроссовки? Нет, он уже дарил их Юкио, когда у того они порвались на тренировке. Коробку любимого чая? Снова нет, это слишком банально. Может… — Парные кулоны? Как романтично! — произносит одна из одноклассниц, имя которой, форвард никак не может запомнить. — Ага, я была так шокирована, — с улыбкой произносит вторая, кажется, ее зовут Чиаки, — не думала, что он может быть таким…обычно, он весь из себя мачо, подобного от него не дождешься, но тут… Значит, если он сделает нечто подобное, это удивит и Касамацу? Дайки не может сдержать радостной ухмылки. Что ж, он с удовольствием позаимствует эту идею.---
У него чуть слезы на глаза не наворачиваются. Когда он закинул первую конфету в рот, то сначала не поверил в то, что почувствовал, так что тут же закинул вторую. А потом и третью. Оказалось, что это самое лучшее, что он когда-либо пробовал. — Что с тобой? — Юкио щелкает пальцами у него перед носом, — Ты мне скажи, как на вкус? Не слишком приторно? — Дурак? — громко чавкая спрашивает Дайки, продолжая закидывать в себя конфеты, — Сам-то пробовал? — Да, конечно, но… — Юкио, мать твою, — Аомине стонет, не понимая, почему это так вкусно. Он ведь никогда не был особым любителем сладкого, в отличии от Мурасакибары и Сацки, — ты туда наркотик какой-то подмешал? Потому что я не могу остановиться. Касамацу чуть подвисает, но немного погодя, разряжается облегченным смехом. — Ничего такого, может, тебя из-за корицы так ведет? — подперев подбородок руками и с чувством собственного достоинства, Юкио смотрит на то, как Аомине поглощает его шоколад. — Черта ф дфа, — с набитым ртом фыркает форвард, — не ф этом дело. — Прожуй сначала, — капитан слабо усмехается и со вздохом добавляет, — наверняка, в академии тебе подарили получше. — Знать не знаю, — Дайки проглатывает сладость, — я все отдал Момои. — Зачем? — А на кой черт мне столько сладкого? Мне хватает твоего. Есть еще кстати? Касамацу снова смеется, но охотно отдает добавку. — Сделай хоть перерыв, — он пальцами вытирает губы Аомине, — и ты ешь, как свинья. — Что за предъява? — смеется Дайки, перехватывая пальцы и слизывая с них остатки шоколада, — Между прочим, я был бы не против, слизать его с твоего… — Аомине! — Юкио тут же краснеет, будто впервые слышит такую пошлость. Дайки усмехается, отпуская взбешенного капитана. Самое время преподнести свой дар. — Это тебе, кэп, — ас Тоо всучивает коробку с гольфами. Юкио несколько секунд смотрит на них, потом на него, потом снова на них, и на его губах, появляется понимающая усмешка. — Извращенец, — скалится Касамацу, — и собственник. Когда я их надену, ни у кого уже точно не останется сомнений в том, кому я принадлежу. Сердце Аомине пропускает удар. Он принадлежит ему… Не то, чтобы он сомневался, просто чертовски приятно слышать это от самого Юкио. — Разве мои метки уже всем все не сказали? — шутливо спрашивает он, пальцами дотрагиваясь до засосов на шее Касамацу. — Возможно, — капитан жмет плечами, — но синие гетры и твое вечное присутствие рядом, доведут до сведения даже полного тупицу. — Кисе бы не понял. — Конечно, ему только в лоб говорить, — Юкио усмехается и, придвинувшись ближе в форварду, оставляет влажный поцелуй на шее, — спасибо… Аомине кусает губу, он рад, что Касамацу все понравилось, но как тот отреагирует на вторую часть подарка? Может, он немного перестарался? — Кстати, — Юкио вдруг отстраняется, — это еще не все. — Чего? Дайки и моргнуть не успевает, как у него самого в руках, оказывается коробка. — Открой, — усмехается Касамацу, завидев на себе непонимающий взгляд форварда. Быть не может… — Новые Air Jordan? — Дайки часто моргает глазами, — Лимитированная коллекция? — Ага. Ага? Просто — «ага»? Да еще и лицо такое невозмутимое. Но красное. — Юкио, — у Аомине даже голос сел, — это дорого. — Я накопил, — тот вяло машет рукой, строит из себя спокойного, а сам сидит с трясущимися коленями, — мне хотелось…чтобы тебе понравилось. Дайки едва успевает прикусить себе язык, чтобы не сказать, что ему бы понравилось абсолютно что-угодно, не важно, чтобы Юкио ему не преподнес, он бы все принял с огромной радостью. Как этот шоколад к примеру. Но это не что-угодно. Это его любимая марка кроссовок. Лимитка. От Юкио. Аомине стискивает капитана в таких объятиях, что кажется, еще немного, и у того затрещат кости. — Дай…ки, я сейчас умру… — задыхающимся голосом произносит Касамацу, и он его тут же отпускает, — так значит…? — Блять, ну, конечно, я рад, придурок, — ас Тоо чувствует, что сам начинает краснеть из-за гребаных чувств сдавливающих грудную клетку и пьянящих разум, — просто шокирован тем, что ты меня уделал. Я надеялся, что мой второй подарок, тебе просто дух выбьет, а теперь… — Стоп. Второй? — Юкио вздрагивает, — Ты сказал — второй? Форвард, отвернувшись, тут же лезет в карман куртки. — Глаза закрой, — быстро произносит он, надевая первую часть подарка на себя. Повернувшись, удостоверившись, что Юкио его послушался, Дайки дрожащими руками надевает на него вторую часть. — Открывай, — сбившимся от волнения голосом, говорит он. Касамацу опускает взгляд на ладонь левой руки, дотрагивается пальцами до стального кольца и тихо читает гравировку: — АД? Что это…? А потом, он смотрит на правую руку Аомине. С таким же кольцом. — У меня — КЮ, это наши инициалы, — шепотом поясняет Дайки и отводит взгляд, — знаю, идиотизм, но я думал, что… В Дайки врезается Касамацу, повалив его на пол. -…тебе понравится? — удивленно заканчивает ас Тоо, чувствуя, как его крепко сжимают, — Касамацу? Ты чего? Эй…? Раздается тихое шмыганье, затем еще одно. И он понимает. — Эй-эй! — форвард вцепляется пальцами в плечи Юкио, пытаясь отстранить его от себя и заглянуть в лицо, но объятия, становятся только сильнее, — Юкио, я не хотел, чтобы ты…! — Да заткнись уже, — еще раз шмыгнув, чуть хрипло отзывается капитан, — не хочу, чтобы ты видел. — Юкио, я… — Черт, — тихо вздыхает Касамацу, и поднявшись чуть выше, утыкается лицом в шею Аомине, — ты сделал меня. Как ты можешь быть таким…черт, Дайки, заставляешь влюбляться в тебя еще сильнее. Он трется носом об ухо Дайки, и тот, наконец, расслабляется, прекращая попытки заглянуть капитану в лицо. Вместо этого, он лишь заползает руками под тонкую футболку Юкио, чтобы обхватить его крепкую спину и утешительно погладить. Сердце ухает в груди, практически попадая в такт биению сердца капитана. Они еще долго лежат друг на друге, наслаждаясь обоюдным теплом и стуком сердец, пока те, не начинают биться в унисон. И за это время, Аомине Дайки понимает три вещи: 1) Когда чувства рвутся наружу, то слова не нужны. 2) Ценность подарка не важна. Они оба доказали друг другу, насколько каждый важен для другого. 3) Он тоже влюбляется в Касамацу еще сильнее, чем раньше. А еще… Поцелуи с солено-сладким привкусом, кажется, станут его новым фетишом.
