Защита

— Да... — ... — Да, я знаю... — ... — Нет, я не забыла про тебя. — ... — Я была занята на работе. — ... — Я знаю, что это не причина, мам, но... Нет, все хорошо. — ... — Заглянуть домой? Не знаю. — ... — Да что угодно, мам. Ты воображаешь черт-те что, это точно... Что? Нет. — ... — Хорошо, ладно! Я приду... Нет, это не проблема. — ... — В половину первого, хорошо. До завтра. Гермиона положила трубку и вздохнула. Вот так, она пообещала и теперь должна пообедать в родительском доме с Малфоем. Она уже слышала, как в восторге визжит ее мать и не слушает Гермиону, твердящую, что он не ее парень. Кроме того, нужно было найти предлог, чтобы оправдать его присутствие. Если бы только Гермиона позволила этому чертовому телефону трезвонить в пустоте и дальше... Увидев на экране беспроводного телефона мамин номер, Гермиона ушла на кухню, надеясь, что Малфой не услышал. Если ей и придется терпеть материнские взгляды и туманные намеки, то только чтобы насладиться одним-единственным удовольствием, которое мог ей преподнести этот день: увидеть лицо Малфоя, когда она скажет ему, куда они собираются.

OoO

— Ты что, шутишь? — А похоже, что я шучу? И потом, здесь не о чем говорить, я напоминаю, нравится тебе это или нет, ты обязан сопровождать меня. И тебе лучше вести себя прилично с моими родителями! — Почему ты это мне говоришь? Я хорошо воспитан. — Вот как? Что-то не похоже. — Ты меня утомляешь, Грейнджер. — Тогда я буду продолжать в том же духе. — Как мы доберемся до твоих родителей? — Трансгрессируем недалеко от дома, а дальше пойдем пешком. Блондину пришлось взять Гермиону за руку, и несколькими секундами позже они уже стояли в незнакомом ему жилом районе где-то в Англии. Гермиона бодро зашагала по улице, и Малфой последовал за ней, не замечая, до какой степени она нервничала. Вскоре они подошли к дому, похожему на соседние, и Гермиона нажала на дверной звонок. Драко только успел пригладить волосы и поправить рукава куртки, как дверная ручка опустилась и появилась миссис Грейнджер. Она открыла рот, по-видимому, чтобы поприветствовать дочь, но ее взгляд упал на Драко. Глаза женщины заблестели, когда она осмотрела его с головы до ног и широко улыбнулась. Затем она закрыла рот, но только для того, чтобы немедленно его открыть: — О моя дорогая, тебе следовало сообщить, что ты придешь с... — Я прерву тебя прямо сейчас, мама. Мал... Драко не мой парень. — Должно быть, скоро им станет. Он кажется мне хорошим человеком. Такой очаровательный. — Должно быть, скоро он станет никем. Драко... он... он приятель и только. — Почему ты так смущаешься, когда говоришь об этом? — Я не смущаюсь! Драко - друг. — Хорошо, хорошо. Но во всяком случае он гораздо красивее Кормака. — Мама! — Эта фраза запечатлена в моей памяти, — прошептал Драко. — Замолчи, Малфой! — взвилась Гермиона. — Не будь вульгарной. С друзьями так не общаются. — Не будь идиотом, — прошипела она, не разжимая губ, и прошла сразу в гостиную, где ее отец уже готовил аперитив. Мистер Грейнджер обнял дочь и обменялся вежливым рукопожатием с Драко. — Его зовут Драко и он не парень Гермионы. Они просто друзья, — сказала мать Гермионы с презрительным фырканьем. — Оставь их в покое, Джин. — Да ладно, разве ты не думаешь, что он милый? Они хорошо смотрятся вместе, верно? — А потом ты жалуешься, что Гермиона не приходит нас навестить. — Что ты такое говоришь, дорогой? — Ничего. Просто отстань от Гермионы. На работе все хорошо, милая? — Да, папа. — А вы, Драко, чем занимаетесь по жизни? — Я аврор. — Ох! Это хорошая профессия, да. Значит, вы наверняка знакомы с Роном и Гарри. — Именно, они два моих хороших друга. — Понятно, понятно. Над каким делом работаете сейчас? — Э-э-э... Гермиона осторожно сжала его руку, и он бросил на нее недовольный взгляд. За кого она его приняла? Разумеется, он не собирался говорить правду. Он рассказал мистеру Грейнджер о другом неинтересном деле, над которым работал кто-то из его коллег, но отец Гермионы казался увлеченным этой историей и задавал много вопросов. Гермиона слушала их рассеянно, пока не заметила, что мать подает знаки присоединиться к ней на кухне. Девушка почти неохотно встала, ожидая услышать новую порцию комментариев касательно их с Малфоем, но ее мать явно задумала что-то другое. — Моя дорогая, все хорошо? — Да, мам, почему ты спрашиваешь? — У тебя расстроенный вид. Что-то не так? — Да нет... Все нормально. — Ты уверена? — Да... Конечно, Гермиона не хотела беспокоить родителей, рассказывая им о письмах, не говоря уже о ноже. В очередной раз она держала их подальше от того, что происходило в ее магической жизни, но она не хотела, чтобы они напрасно переживали. Когда она отправилась на их поиски в Австралию и вернула им память, ей пришлось объяснить все, произошедшее в волшебном мире. Они мало оценили, что она скрыла от них существование этой войны. Тем не менее, Гермиона не пожалела о своем решении, она утешалась фактом, что вообще ничего не рассказывала им. К несчастью для дочери, Джин Грейнджер была тем еще стрелянным воробьем. — Ты никогда не рассказывала нам о Драко прежде. — Разве ты знаешь всех моих друзей-волшебников? — Понятное дело, Гарри и Рональда. Джинни. Этот молодой человек, с которым ты обсуждаешь книги. Луна, блондинка, которая еще всегда немного себе на уме, но очень милая. Пэнси, о которой ты мне часто говоришь, но я никогда ее не видела. Невилл, с которым вы учились на Гриффиндоре, Блейз. Думаю, это все, так что ответ - да. «Туше», — подумала Гермиона. — Но Драко... Никогда о нем не слышала, даже если мне и кажется, что я слышала, как Гарри и Рон говорили о нем. Он тоже учился в Хогвартсе? — Да... на Слизерине, с Пэнси, Блейзом и Тео. — Что ты от меня скрываешь, Гермиона? — Что? Ничего не скрываю. — Не лгите мне, барышня. Я чую, что ты скрываешь что-то! — Ты бредишь, мам. С чего бы мне тебе лгать? — выговорила Гермиона, не моргнув глазом. Она поспешила вернуться обратно в гостиную, чтобы избежать инквизиторского взгляда своей матери, и снова пожалела, что взяла вчера трубку. Джин Грейнджер больше не касалась этой темы, но Гермиона отлично понимала, что не одурачила свою мать. Обед показался ей ужасающе долгим и когда пробило три часа, она была практически счастлива убраться оттуда.

OoO

— Не думала, что волшебники ездят верхом. — Потому что это не так. Это занятие чистокровных. Я никогда не понимал, почему почти у всех аристократических семьей есть конюшни, хотя все знают, что это магловское хобби. У отца Драко были дюжины лошадей... такой парадокс. — Ты часто катаешься? — спросила Луна. — Когда я был моложе, да. С Драко, Блейзом и Пэнси. Это всегда было довольно интересно. С Пэнси, которая отказывалась надевать амазонку и садилась верхом прямо в ее платьях, которые поднимались у нее до середины спины и ей было плевать, что мы могли видеть ее нижнее белье, С Блейзом, который громко кричал, как только его лошадь останавливался, чтобы заняться своими делами, и с Драко, который считал себя выдающимся наездником, но не мог управлять своей лошадью. Именно из-за него мы перестали кататься верхом, все четверо. Однажды он захотел подурачиться с лошадью и упал. С тех пор он заявляет, что лошадь была плоха. Луна улыбнулась и погладила животное, стоящее рядом с ней. Затем она сунула руку в карман и дала ему сахара, который тот быстро проглотил. — Держи. Это седло. Если не сможешь надеть его, я этим займусь. После этого он занялся своей собственной лошадью, надел седло и сбрую, а затем повернулся к Луне. Он чуть не упал от удивления, увидев, что она уже удобно сидела на своей лошади, а седло осталось на земле. — Как... Как ты... — Думаю, животные меня любят, — просто ответила она.

OoO

Радость Гермионы улетучилась, как только она оказалась перед своим домом и заметила красные буквы на своей входной двери. «Будь осторожна…» Драко, стоящий рядом, выругался и начал поносить весь мир. Они предусмотрели авроров, охраняющих его и Гермиону, авроров, следящих за домом ночью, но очевидно, не было ни одного аврора для слежки за домом днем... И этот провал не прошел незамеченным для того, кто угрожал молодой женщине. — ...сборище тупиц! — злился Драко. — Да, вот об этом я сейчас сообщу. Прямо сейчас. Он подошел к дому, открыл дверь и направился прямиком к камину, куда и сунул голову. Гермиона последовала за ним и закрыла дверь, едва сдерживая желание стереть надпись. К сожалению, она понимала, что ей нужно подождать, пока придут авроры и сделают снимки, прежде чем она сможет к чему-то прикоснуться. Смирившись, она подготовила книги, а также закуски и напитки для себя и Тео, надеясь, что это повлияет на ее мысли. Живоглот попытался привлечь внимание Драко, топча его ноги своими маленькими лапками, но тот все еще торчал головой в камине и кот предпочел проведать хозяйку, уделявшей ему куда больше времени. — Что такое, мой Живоглотик? Хочешь крекер? Он мяукнул, услышав заветное «крекер», и Гермиона рассмеялась, прежде чем дать ему маленький кусочек, который он удовлетворенно проглотил. Когда прибыл Тео, Гермиона расположила кота на подушке рядом с собой и подхватила книги. — Симпатичное украшение на двери, — выдал брюнет. — Очень смешно. — Почему Драко торчит в камине? — Должно быть он сейчас орет на кого-то или жалуется кому-то, что никто не заметил, кто написал это на моей двери. Ты много прочел за неделю? И это что, маргаритка у тебя в волосах? — Довольно много. Особенно мне понравился «Ветер в облаках». — О да, мне тоже. Мой фаворит недели и даже вообще. Я прочла ее за вечер. Но не пытайся ускользнуть от ответа: откуда маргаритка? — Это Луна. Мы катались верхом. — О-о-о, все прошло хорошо? — Восхитительно, — просто ответил он, и его глаза засияли. Гермиона поняла, что у него особо нет желания углубляться в детали этого вечера, и вернулась к разговору о книгах. Драко был в отвратительном настроении, когда устроился рядом с ними, закончив разговор по камину, и с хмурым видом слушал их обсуждение. Когда они закончили и определили книги для чтения на следующей неделе, Тео прочистил горло и посмотрел на Гермиону. — Да, к слову... насчет среды... это, у меня дома... Гарри мне сказал, что они с Джинни не придут. У них урок танцев или что-то такое, я не знаю, для свадьбы. — Отлично! — Но если я могу позволить себе сказать, я собираюсь позволить себе сказать, что мне жаль, что мы дошли до таких крайностей. — Не понимаю, почему ты мне это говоришь, Тео. Напоминаю, что именно она начала это, не я. На кого почти напали на прошлой неделе? — О, Грейнджер! Не преувеличивай. — Знаешь, Малфой, не думаю, что спрашивала твое мнение. Ты не был в ванной с нами, поэтому не знаешь, о чем говоришь. — Не злись, Гермиона, — успокоил Тео. — Это был всего лишь подкол. — Да, и мне бы очень хотелось, чтобы вы остановились, вы все, вместе с вашими подколами.

OoO

— Кто разбросал... Живоглот! Без одного ботинка Гермиона отправилась на поиски кота и нашла его очень быстро: спрятавшегося за Малфоем. Не дав ему улизнуть, она схватила Живоглота и отвесила ему легкий шлепок. — Ты непослушный кот, Живоглот! Ты прекрасно знаешь, что нельзя играть с банками на кухне. Там везде разбросаны макароны! Ну как, доволен? И не смотри на меня так, ты очень, очень плохой кот. Она поставила его на пол и ушла надевать второй ботинок, что и сделала, сообщив Драко, что готова идти. Луна была единственной, кто уже прибыл к Тео. В белом платье, усыпанном ромашками, и с короной золотых пуговиц на голове, она казалась счастливой, и Гермионе нравилось видеть ее такой. Особенно если это Тео обеспечивал такой эффект. — Ты просто сияешь, моя Луна. — О, правда? Должно быть, это из-за гелиопатов. Они красивы, и я знаю, что они сейчас у меня дома. — Они невидимы, верно? — насмешливо сказал Драко. — Я потеряла один из моих носков вчера. Гелиопаты игривы. Они любят брать вещи и прятать их. Вот так я их обнаруживаю. — А... — У тебя пустой взгляд, Драко. Будь внимателен, возможно, мозгошмыги едят твой мозг. — У него нет мозгов, так что они вряд ли найдут что-то значительное на обед, — сказал Тео. Гермиона покатилась со смеху, а Драко отправился дуться в угол комнаты. Невилл прибыл сразу же за Пэнси, Роном, Блейзом и Дафной. Последние двое редко приходили на встречи, не являясь постоянной частью их компании, но когда они появлялись, то замечательно вливались в их ряды. — Наконец-то мы сможем хорошо провести вечер. — Пэнси! — Что? Не смотри на меня так, милый. Воздух ножом резать можно каждый раз, как Гермиона, Гарри и Джинни оказываются рядом, не отрицай. Постоянно происходит какая-то фигня, так что только и хочется, что уйти... Или напиться. — Как будто тебе нужен повод, чтобы напиться, — подколол Блейз. — У тебя такое низкое мнение обо мне, иногда я удивляюсь, почему я позволила тебе остаться моим другом. — Потому что иначе у тебя бы не было друзей, вот почему. — Ах, ах, не смешно. Твои шутки отстой, Блейз. Не знаю, как ты с ним справляешься, Дафни. — Она любит меня. — Не знаю, как она ухитряется тебя любить. — ... — ... — Последнее слово за тобой, довольна? — Весьма, — ответила брюнетка с удовлетворенным видом. Их вечер действительно прошел менее напряженно, чем предыдущие. Они наконец вернули ту атмосферу, которая царила до всей этой историей с угрозами, и даже улучшили ее, поскольку Драко и Гермиона сумели обменяться несколькими словами и не игнорировали друг друга, как делали раньше. Они провели вечер смеясь, громко болтая, дразня Луну и Тео и выпивая. Ужин продлился дольше обычного, и когда десерт был проглочен, они устроились вместе с колодой игральных карт и коробками настольных игр. Молодые люди не заметили, как пролетело время, и впервые никто не бросался уходить под предлогом усталости или каким-то еще. Вскоре, когда Гермиона посмотрела на часы, те показывали половину третьего ночи. — Во имя Мерлина... Завтра станет катастрофой. — Милая, мне жаль, — произнесла Пэнси. — Постойте... Я завтра тоже работаю. — И я. — А ты, Пэнси, ложишься поздно. Мне правда нужно идти, но я провела потрясающий вечер. Тео, спасибо большое! После теплого прощания Гермиона залезла в камин, блондин - за ней, и вышла уже в своей гостиной. Рассеянным движением палочки она включила свет и хотела было направиться на кухню... Но так и не дошла до нее. Первым, что услышал Драко, был крик ужаса. Долгий, леденящий кровь, который, казалось, никогда не остановится. Он поднял голову и быстро понял, что произошло. Почувствовал, словно камень падает на дно его желудка. То, что он увидел, ужаснуло его, а сцена была мучительно знакомой. Малфой вернулся на годы назад, на второй курс в Хогвартсе, когда ему было не больше двенадцати. Представленное его глазам зрелище было практически идентичным. За исключением того, что Живоглоту не повезло также, как миссис Норрис. Он не окаменел... нет, постигнувшая его участь была куда печальней. Потом Драко заметил надпись на стене гостиной и на мгновение закрыл глаза. В ней говорилось не «Враги наследника, берегитесь», но простое «Будь осторожна... Тебя предупредили». — Нет, нет, НЕТ! Блондин вышел из камина, услышав крик Гермионы, которая бросилась к коту, крича и плача одновременно. Она отвязала его от полки, на которую его подвесили, и осторожно положила на пол. — Только не мой Живоглот... нет... прошу тебя, очнись. Не покидай меня, Живоглот. Нет... он ничего не сделал... он ничего не сделал. Очнись! — Грейнджер... он... — Только не Живоглот... я... не хочу... нет... нет... Гермиона покачнулась, прижав Живоглота к себе, и у Драко дрогнуло сердце. Ему не нравилось видеть ее такой. Она казалась совершенно опустошенной, и Драко понимал, что так и есть. Он знал, как много кот значил для нее, и не осмеливался даже представить себе, что она сейчас чувствовала. Раздавленная, Гермиона продолжала рыдать, обнимая мертвого кота, и Драко не выдержал. Он встал рядом с ней на колени и медленно вынул Живоглота у нее из рук. Молодая женщина снова начала рыдать, но была слишком обессилена, чтобы сопротивляться. Когда Драко приобнял ее, она буквально рухнула в его руки. Он не знал, как долго просидел так на полу, обнимая ее так крепко, как только мог, шепча насмешливые и бесполезные утешительные слова, в ожидании, когда ее рыдания утихнут. На мгновение он подумал, что Гермиона никогда не перестанет плакать. Ее тело сотрясалось в рыданиях, и Драко слышал, как она бормочет что-то несвязное. Бесконечные часы спустя Гермиона отключилась с лицом искаженным страданием. Движением палочки Драко наколдовал одеяло и накрыл им Живоглота, погладив того напоследок. Сам того не желая, он привязался к коту и его смерть застряла болезненным комком в горле. Так и завернутого в одеяло, Драко положил Живоглота на подушку, а затем поднял Гермиону на руки и отнес в ее комнату. Этой ночью Малфой не смог заставить себя покинуть Гермиону, оставить ее одну после того, что случилось. Поэтому он прилег рядом с ней и крепко обнял ее. Драко очень долго разглядывал ее, и когда адреналин начал спадать, реальное положение дел стало громом среди ясного неба: тот, кто угрожал Гермионе, смог прорваться сквозь защиту дома, и никто не остановил их. Когда молодая женщина проснулась следующим утром, глаза Драко уже были открыты. Он едва успел сказать слово, прежде чем опухшие, покрасневшие глаза Грейнджер снова начали плакать. — Грейнджер, успокойся... все будет хорошо. — Нет... не будет... не будет... никогда не будет... Я хочу... своего... Живоглота... Мысль сказать ей, что это всего лишь кот и что Гермиона на самом деле придает этому слишком большое значение, даже не приходила Драко в голову, так как была слишком болезненной и такой ужасной. — Я хочу... чтобы он вернулся... я хочу... чтобы... — Но это невозможно, — мягко сказал он. — Ты это понимаешь. — Это несправедливо, — прорыдала Гермиона. — Я даже не смогла... обнять его... должно быть, он ненавидит меня... — Не говори глупостей. Твой кот тебя обожает! — НЕТ... Ты не понимаешь... последнее, что я сделала, это наказала его... я его... ударила... мой Живоглот... он меня ненавидит, я уверена... я не смогла попрощаться с ним... почему они сделали это со мной... почему... Почему... Драко подозревал почему. И теперь был уверен, что Гермиона начнет относиться к этому очень серьезно. Однако не было смысла проворачивать нож в ране, пока она плакала навзрыд. Драко не знал, откуда у нее только брались слезы, после всего, что она выплакала. Внезапно снаружи послышался шум, и Драко выпрямился. — Я должен пойти открыть. — Да... — Я предупредил свое начальство, очевидно. Им удалось вломиться в твой дом. Мы должны осмотреть... в том числе Живоглота. — НЕТ! НЕТ… Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ЕГО ТРОГАЛИ. ОТПУСТИ МЕНЯ. Я не хочу... я... я... не... — Хорошо-хорошо. Успокойся. Никто не будет его трогать. Успокойся. Он встал, впервые ослабив хватку, и она тут же свернулась калачиком, продолжая рыдать. Драко вздохнул и медленно пошел к двери. День обещал быть длинным, а он был уже измотан. Кингсли, Гарри и Рон оказались первыми за дверью в сопровождении дюжины других авроров и Луны. Блондин отскочил, чтобы впустить их. Кто-то воскликнул при виде кровавого сообщения, все еще написанного на стене. — Как она? — сразу спросил Гарри. — А сам как думаешь... она абсолютно разбита. Она не перестает рыдать с тех пор, как... в общем, вот. — Где он? — Под одеялом. Думаю, лучше пока не трогать его. Когда я сказал, что его понадобится обследовать, она впала в истерику. — Я прослежу за этим, — пообещал Гарри. — Пусть кто-то останется с ней... Я так хочу... — Я позабочусь об этом, Гарри. Гермионе казалось, что она попала в бесконечный кошмар. Как бы плотно они не сжимала веки, перед глазами стол висящий труп ее кота. Она не понимала ... и ей было так больно. Кто мог сотворить такое с ним? Это было так жестоко. Внезапно она почувствовала, как чьи-то руки обняли ее, и поняла, что это был не Малфой. Эти руки были мягкими и успокаивающими, почти материнскими. Она чувствовала, как ее гладят по волосам и укачивают, напевая непонятную мелодию. Гермиона позволила себе раствориться в объятиях Луны, и впервые ее слезы наконец высохли. — Это несправедливо... — прошептала она. — Знаю, Гермиона. Смерть, она всегда несправедлива. — Он ничего не сделал... а потом... он, должно быть, подумал, что я бросила его... — Да нет же! — Да. Прежде чем пойти к Тео, я наказала его, потому что он безобразничал. Последнее, что я сказала ему, было то, что он плохой... и он, должно быть, поверил... что... — Живоглот знает, что ты любишь его, я в этом уверена. — Он будет совсем... один... никто не позаботится о нем — Он не будет один, ты же знаешь. Он встретит Буклю, а затем многих других, кого он знает. Фред, Тонкс, Колин, Сириус, он обожал Живоглота, Сириус... и еще мою маму тоже. Даже если он незнаком с ней, я уверена, что она точно знает, как заботиться о нем. Мама очень любит кошек, им вдвоем будет хорошо. Уверена, она уже отвела его в угол с садовыми гномами. Ему нравилось играть с садовыми гномами? Гермиона кивнула, шмыгая носом и вытирая слезы, которые снова начали течь...

OoO

— ...так КТО был ответственен за наблюдение прошлой ночью? Невозможно, чтобы ты ничего не заметил! За что вам платят, мать вашу? — Сбавь тон, Малфой! Я повторяю, что мы с Ларри держали глаза широко открытыми. Мы абсолютно ничего не заметили. Никакой тревоги, ничего подозрительного, вообще ничего. — И все же они вошли! Давайте, объясните мне, как они это сделали, вперёд! — взорвался Драко. На несколько минут в комнате воцарилась тяжелая тишина, а затем Рон издал тихий кашель. Все взгляды обратились на него, и его уши густо покраснели. — Э-э... Я думаю, я знаю... может быть... — Да? — воодушевился Кингсли. — Джордж… с недавних пор он продает улучшенный порошок мгновенной тьмы. Это тот перуанский порошок мгновенной тьмы, но усовершенствованный. Эффект другой. Нужно распылять его не в воздухе, а на себя. И в темноте человек, осыпанный этим порошком, становится практически невидимым. Пока это работает только в темное время суток, но Джордж работает над созданием дневного варианта. В общем, все это объясняет, почему не сработали сигналки. Они обнаруживают дезиллюминационные заклинания или мантии-невидимки, но не порошок. Им было достаточно пройти к заднему входу, чтобы никто не увидел открывающуюся дверь. Тогда, у него было достаточно времени, чтобы разрушить заклинания на доме. — Вот сука! Знаешь что? Иногда я ненавижу твоего брата! Он управляет магазином шуток и распространяет всякое дерьмо. И как, этот глупый порошок применяется в шалостях и хорошо продается, да? — Отвали, я не знаю! — И потом мы, — продолжил Драко, — Грейнджер и я, сами наложили заклинания на дом. Заклинания высочайшего уровня, только могущественному волшебнику было под силу их взломать. Кроме того, он прекрасно знал, что нас нет дома. Я уверен, что за нами следили в течение нескольких недель, и никто не смог этого заметить! — Успокойся, Драко, — вмешался глава авроров. — Что вы нашли? — Защита была взломана темной магией, — ответил один аврор. — Отпечатки есть? — Нет. Нам нужно осмотреть кота. — Я запрещаю вам трогать моего кота. Все повернулись к Гермионе, которая только что появилась в гостиной в сопровождении Луны. Ее покрасневшие глаза были настолько опухшими, что создавали впечатление укуса особо ядовитого паука. Все еще в одежде с вечера, с растрепанными волосами, она была в плачевном состоянии, и Гарри едва сдержал порыв обнять ее. — Вы не имеете права! Я запрещаю вам трогать Живоглота. Гермиона подошла к дивану, на который Драко положил трупик, завернутый в одеяло, и крепко прижала к себе, не позволяя никому приблизиться. — Гермиона... — тихо начал Кингсли. — Нет. Оставь ее. Если она не хочет, это ее выбор. Вы не можете ее заставить, — сказал Гарри. Драко подозревал, что он так сказал в попытке вернуть ее расположение, но он не стал озвучивать свои мысли. Он не хотел новой ссоры, и если во всем доме не было никаких следов, маловероятно, чтобы они есть на Живоглоте. Разумеется, Малфою хотелось бы в этом убедиться, но сейчас было явно не время конфликтовать с Грейнджер. — Хорошо... тогда давайте поговорим проблеме безопасности, — сказал Кингсли. — Не думаю, что тебе имеет смысл оставаться в этом доме, Гермиона. — Прошу прощения? Что вы имели в виду, говоря это? — хрипло спросила она. — Было бы лучше найти тебе другое убежище на это время. Придумать историю, чтобы сбить со следа. — Но... это мой дом! Я не хочу покидать свой дом. Вы не можете сделать это со мной... нет... не после всего, что уже со мной сделали. Я не хочу. — Это для твоей же безопасности! — Есть и другие решения! — снова вклинился Гарри. — Заклинание Фиделиуса для начала. И усиление защиты вокруг дома. Никто не сможет войти, если мы наложим здесь заклятие Доверия. — Отлично! — согласился Кингсли. — Я буду связующим. Кто будет хранителем? Гарри и Рон переглянулись, но Гарри был уверен, что Гермиона не примет его, поэтому он кивнул своему лучшему другу, который вышел вперед. — Я. Я буду хранителем. Дай мне свою руку, Герм. Все еще шокированная Гермиона даже не попыталась протестовать и вытянула руку. Они переплели руки, сжали друг другу предплечья. Кингсли встал перед ними и расположил кончик своей палочки чуть выше их вытянутых кистей. Процедура была почти идентична Нерушимому обету, менялись только последствия и смысл. — Гермиона, согласна ли ты доверить Рональду секрет местонахождения твоего дома? — Согласна. — Рональд, согласен ли ты хранить в тайне местонахождение дома Гермионы, чтобы никто, кто не посвящен в эту тайну, не смог в него проникнуть? — Согласен. — Фиделитум, — прошептал маг. Оранжевая нить вытянулась из палочки Кингсли, обвила сцепленные руки и затем двинулась к груди Рона, куда и погрузилась, сделав того хранителем тайны. Он быстро обнял Гермиону, прежде чем отойти к Кингсли. Последний тихо разговаривал с Драко и Гарри, которые энергично кивали. Гермиона даже не хотела знать, о чем они перешептываются. Она была измотана и просто хотела, чтобы все исчезли. Когда авроры наконец ушли и оставили ее наедине с Малфоем, она вытянулась на диване рядом с Живоглотом и протянула руку, чтобы погладить кота. Нужно было найти место, чтобы похоронить его, пусть даже сама мысль об этом была ей противна. Гермиона знала лишь одно подходящее место...