Глава 1. Знакомство
2 мая 2020 г., 15:35
Мне очень хотелось верить, что все мои прошлые жизни были сном, но обстоятельства упрямо твердили, что это не сон, а правда. Да, от всех моих прошлых жизней не осталось и следа, кроме слишком ярких воспоминаний, однако, в сети я совершенно случайно откопала сериалы: и тот, который крутили в больнице, когда я лежала с сотрясением мозга, и еще какой-то новый.
Руководство как-то не особо желало отпускать нас на по-настоящему дистанционное обучение, заставляя высиживать если не все, то хотя бы какую-то долю часов на кафедре, поэтому мы сидели, ругали COVID-19, строили теории его происхождения, отвечали студентам, которые иногда высылали нам свои работы, и разговаривали обо всем на свете.
— По «Великолепному веку» еще одно кинцо сняли, только коротенькое, — сказал один мой коллега. — Марфа Викторовна, не желаете от скуки взглянуть?
Я, боязливо оглянувшись на дверь, решила присоединиться к просмотру. В конце концов, если бы к нам зашла завкафедрой, все можно было бы списать на то, что мы ищем на Ютубе видеоуроки, чтобы скинуть их студентам. И плевать, что это вуз, студентам школьные видеоуроки не нужны, а нужный материал они легко нагуглят в интернете, когда будут отвечать на вопросы. Если будут, разумеется.
Николай Вениаминович включил серию и мы начали просмотр.
«Вот, девушки, смотрите, с кого надо брать пример. Мёге-хатун совсем недавно прибыла в Топкапы, но уже переселяется на этаж фавориток. Махпейкер, подготовь комнату Мёге. От тебя должен быть хоть какой-то толк, рыбы в Босфоре пока что обойдутся», — говорила Дженнет по ту сторону экрана.
— Курятник, — не выдержав, сказала я.
— Одна моя коллега говорила, что по дальнейшим событиям можно вообще порнофильм снять, — ответил Николай Вениаминович. — Доставщики пиццы и чистильщики бассейнов отдыхают. Там главная героиня — еще та штучка. Как говорит молодежь, что курили сценаристы?
— Не боитесь, Николай Вениаминович, порнофильмы на рабочем месте смотреть? — рассмеялась я, понимая, что намек идет на меня и Сулеймана-стражника.
— Вы правы, Марфа Викторовна, надо в личный кабинет зайти, вдруг кто-то уже проснулся и решил выслать работу на проверку, — согласился Николай Вениаминович.
Я тоже вошла в свой личный кабинет. Ничего, кроме какого-то битого файла непонятного формата, там не было. Промучившись минут пять с открытием этого документа, я нажала кнопку «отклонить» и написала студенту, чтобы он перезалил работу, желательно в формате doc.
COVID-19 постепенно начал отступать и мы с коллегами, проработав какое-то время из дома, снова вышли на работу. Образование все равно было дистанционным и многие из нас не понимали, смысл ездить на работу, если можно все то же самое делать дома, но ректор почему-то решил, что просто так получать зарплату, сидя дома, уже достаточно, поэтому мы снова начали работать с кафедры.
В один из дней к нам в кабинет пришла завкафедрой.
— Коллеги, рада представить вам нашего нового сотрудника, — сказала она. — Сулейман Игнатьевич Канунников.
Одна моя коллега улыбнулась, прикрыв лицо рукой, усиленно сдерживая смех. Я тоже невольно вспомнила анекдот, про девушку Любовь и фамилию Половая, который был рассказан на кафедре пару дней назад, но вот так обсмеять нового сотрудника, фамилия которого была созвучна с Сулейманом Кануни, я не могла.
— Сулейман Игнатьевич — медиевист, защитил диссертацию по Османской империи, — сказала Олеся Абрамовна.
Сказав еще несколько дежурных фраз, завкафедрой ушла, а Сулейман Игнатьевич сел за свободный стол.
После короткого знакомства наш новый коллега услышал, наверное, уже надоевший ему за тридцать лет своей жизни вопрос о таком странном сочетании имени и отчества и ответил:
— Анастасия Георгиевна, я русский. А почему такое необычное имя — еще давным-давно, лет тридцать пять назад, мой отец тонул в реке и его спас выходец из Турции по имени Сулейман. Вот в честь него меня так и назвали.
— Да, чего только в жизни не бывает, — задумчиво сказала Анастасия Георгиевна.
Разговор ушел на нейтральные темы, после чего снова вернулся к рабочим вопросам.
— Эх, Сулейман Игнатьевич, сфера научных интересов у вас не самая выигрышная, — сказал Николай Вениаминович. — Примерно как у Марфы Викторовны. Вы только представьте, пишет человек по «Народной воле», а защититься все никак не может. Мне повезло, тема Великой Отечественной войны у нас актуальна. Студенты каждый год тезисы на научную конференцию пишут. Ну как сказать, пишут, пытаются писать. А про того же Александра Ульянова… Да они даже не вспомнят, чей он брат! Кстати, с вашей темой шансов привлечь студентов в науку побольше будет. Османы, Средние века…
— Я больше по Новому времени специализируюсь, — ответил Сулейман Игнатьевич.
— Все равно, эпоха интересная, — сказал Николай Вениаминович. — Мы тут на кафедре от нечего делать один сериал начинали смотреть — вы только представьте, как там все извратили! Нет, конечно, дух эпохи передан, но то, чтобы наложница годами изменяла султану, рожала от любовника детей и не спалилась, извините за молодежное выражение… Как говорят наши студенты, отсыпьте и мне этой травы, я тоже так хочу.
— Николай Вениаминович, для домохозяек нормально подойдет, они в такие тонкости вникать не будут, — вступила в разговор Анастасия Георгиевна. — Мне «Кёсем» не понравился, а этот сериал еще похлеще будет. Но это нам, профессионалам, все понятно. А вот остальные даже подвоха не заметят, будут за бедную Мёге переживать. Так-то, если абстрагироваться, жаль бедняжку. И с первым мужиком не повезло, и со вторым не особо, и так рано убили. Сколько ей там, двадцать три года было?
— Нет, мне больше понравилось, как она распускала свои руки по отношению к детям, а ей за это ничего не было, — не унимался Николай Вениаминович. — Вот так подумать: ты кто такая, девочка? Простая рабыня, собственность султана, вещь, которая умеет ходить и говорить. Ну ладно, уже не собственность, свободная. А дети твои в пять раз выше тебя по статусу, хотя бы потому, что родились свободными. Кстати, Анастасия Георгиевна, вам это другой сериальчик не напоминает? «Крепостную»? Там тоже все не менее неправдоподобно было.
— И давно вы, Николай Вениаминович, стали сериалами баловаться? — удивленно спросила Анастасия Георгиевна.
— А что еще делать на исторической кафедре, когда отсиживаешь часы? — изумился Николай Вениаминович. — Работы студентов проверил, «Вконтакте» посидел, в «Одноклассники» зашел, новости на местном сайте почитал — и все, дела окончены. Можно и кинцом побаловаться.
Разговоры о сериалах продолжались долго. Я даже удивилась, что еще не начали обсуждать, что, кому, как и когда ответила Хюррем и можно ли называть студентов в подобных случаях «исчадиями Аллаха» или лучше ограничиться простым «да кто ты такая, чтобы так разговаривать». Рабочий день начал подходить к концу и мы засобирались домой. Я быстро убрала в сумку блокнот, заменявший журнал, взглянула на мобильник, чтобы убедиться, что рабочий день и вправду скоро закончится, убрала его в сумку и, попрощавшись с коллегами, пошла на выход.
Возле выхода из университета я остановилась — на телефон пришла смс-ка. Из любопытства я решила прочитать ее и, как выяснилось, зря — один из магазинов обуви счел необходимым уведомить всех своих клиентов об очередной распродаже. Выругавшись в сердцах, что я потратила свое время на такую мелочь и что из-за этого я могу опоздать на трамвай, я убрала телефон в сумку и пошла в сторону остановки.
Я шла и чувствовала, что Сулейман Игнатьевич идет за мной. В моей голове снова появилась мысль, что все это произошло на самом деле, что я действительно была попаданкой, что такие яркие сны не могли мне присниться, однако, я ее усердно гнала из своей головы.
«Мне еще психиатра осенью проходить, когда медосмотр будет, — подумала я. — Хватит, Марфа, дурью маяться!»
Сулейман все шел и шел за мной и это уже начало меня раздражать.
«Ты или отстань или обгони меня, не надо идти след в след! — подумала я. — Ладно, тебе тоже на трамвай, но тогда бы шел рядом со мной, если поговорить хочешь».
Утешив себя мыслью, что Сулейман, наверное, не успел запомнить моего имени и вообще, стесняется или не считает нужным разговаривать с малознакомым человеком, я пошла дальше.
— Моя весенняя роза, — раздался робкий голос сзади.
Я остановилась и недоуменно посмотрела на мужчину.
— Сулейман Игнатьевич, вы чего-то хотели? — спросила я.
— Простите, не запомнил ваше имя, — ответил Сулейман.
— Марфа Викторовна, — сказала я.
— Марфа Викторовна… — неуверенно сказал Сулейман. — Весенняя роза… Простите, я, наверное, ошибся…
— Возможно, — ответила я, не желая верить в реальность своих слишком ярких снов.
— Махидевран… — уже более настойчиво сказал Сулейман. — Мёге…
— Вы хотите поговорить о сериале? — спросила я. — Простите, Сулейман Игнатьевич, я вас не до конца понимаю.
«Совсем умом тронулась на самоизоляции да с этим коронавирусом, — подумала я. — Сериалы мерещатся в реальности. Надо было меньше на Ютубе залипать, сидя дома!»
Я была до сих пор уверена, что посмотрела четыре сериала на османскую тему и, если можно было так выразиться, слишком погрузилась в эту тему. Ведь я и в детстве иногда слишком заигрывалась, видя себя то подружкой Кэнди-Кэнди, то Сэйлор Марс. Кто знает, может, я и сейчас, оставшись на неделю в четырех стенах, снова слишком заигралась?
— Простите, Марфа Викторовна, — ответил Сулейман. — Не сочтите меня за сумасшедшего.
— Сулейман Игнатьевич, скоро вы познакомитесь с Антоном Германовичем и поймете, что меня удивить трудно, — ответила я, вспоминая странную робость в поведении уже чуть ли ни пятидесятилетнего мужчины. — Так что не переживайте.
И вправду, меня было удивить трудно. Меня не изумляли попытки студентов достать на парах лизуна, я не шарахалась, когда мне предлагали его потрогать, да и даже к ненормативной лексике я относилась без явно выраженного шока. И даже раскраски-антистресс и полный набор цветных карандашей у девятнадцатилетних барышень меня не шокировали.
Однако какой-то червячок сомнения затаился в моей душе. И, даже не зная, зачем я это говорю, я сказала:
— Вспомнили любящую вас рабыню?
«Если что, про БДСМ отшучусь, хоть и прослыву потом извращенкой, — подумала я. — Или над фамилией пошучу, хотя это уже некрасиво будет… Типа, сериал вспомнила и одного героя из него».
Я посмотрела в глаза Сулеймана и надеялась увидеть хотя бы там ответ, раз мужчина мне не отвечал. Однако по глазам ничего не было понятно.
— Марфа Викторовна, — наконец, ответил Сулейман. — Я вас прошу, давайте поговорим в более спокойной обстановке.
— Могу предложить лавочку в сквере неподалеку, — сказала я. — Пойдемте, Сулейман Игнатьевич.
В полном недоумении я пошла вместе с практически незнакомым мне человеком в сквер.
«Ну хоть не в лесопарк», — рассмеявшись в душе, подумала я, вспоминая, как когда-то давно на первом свидании действительно пошла с парнем в лес и долго бродила по безлюдным тропинкам, обсуждая теорию большого взрыва и версии происхождения вселенной.
