Последняя любовь султана Сулеймана

      В Турцию мы с Сулейманом полетели до начала моего отпуска — все равно вся годовая нагрузка была выработана и после окончания почасового договора Сулеймана — «нормально», по Трудовому кодексу, мужчину должны были взять на работу с 1 сентября.       — Машенька, а почему нужно работать именно по трудовому договору, а не гражданско-правовому? — спросил меня Сулейман. — В чем разница?       — В оплачиваемых отпусках, больничных и в самоуважении, — ответила я. — Одно дело — работать на птичьих правах и совершенно другое — чувствовать себя хоть как-то защищенным.       Мы вышли из такси и пошли к зданию аэропорта.       — Чтобы не быть бараном или, как я люблю говорить, «баранессой», ну то есть баранихой, нужно нормально подготовиться к проходу через рамку. Заранее все снять, что может пищать, тогда ты и пройдешь быстро, а не будешь, как не пойми кто толкаться при входе.       Как выяснилось, Сулейман знал и это, что меня немало удивило — мужчина обрел себе не только современное тело и документы, но еще и знания.       «А что, я тоже ведь умела читать и писать, когда попала в тело Махидевран», — подумала я и перестала размышлять на эту тему.       Я специально выбрала рейсы разных авиакомпаний, так как «Победой» никогда не летала принципиально. До Москвы мы летели «Сибирью», дальше пересели на «Турецкие авиалинии».       — Что, Сулейман, интересно посмотреть, как живут потомки? — спросила я своего спутника. — Скажешь, наверное, такую страну про… упустили!       — С учетом Ахмеда и компании совершенно не удивлен, — сказал Сулейман. — Так бы я умер, считая, что оставил великую державу, и никогда бы ничего не узнал, а сейчас вижу все. Кто там сейчас главный, Эрдоган?       — Он самый, — ответила я.       — Так странно возвращаться к себе гостем, — сказал Сулейман.       Я ничего не ответила хотя бы потому, что не представляла, что можно сказать.       «Твоя родина — сериал и фантазии сценаристов? — подумала я. — Ты же не тот самый Сулейман, ты… Я даже не знаю кто, не могу подобрать слово…»       Так как ни у меня, ни у Сулеймана не было опыта международных поездок дикарями, то мы пошли по пути наименьшего сопротивления и поехали в гостиницу на такси: Яндекс сказал, что это наиболее быстрый вариант. Для автобуса надо было покупать какую-то карту, да и трястись три часа вместо сорока минут мне тоже не хотелось.       Гостиница, в которую мы прибыли, оказалась крайне простой, но очень удачно расположенной. Я всегда любила жить в центре города, поэтому специально выбирала вариант подешевле, попроще, но поближе к центру.       «Интересно, а что скажет Сулейман, увидев эти номера?» — подумала я.       В своей жизни я жила и в роскошных трехзвездочных отелях, и в полусараях. Невольно вспомнился хостел в здании бывшего заводского помещения в одном из городов, где грязи было больше, нежели в квартире самого закоренелого засранца, и трехзвездочный отель в другом городе, в котором мне, как командировочной, был забронирован номер. Из хостела, психанув, я сбежала в другой хостел, в котором было куда больше порядка, хотя прекрасно понимала, что за выход из рамок бюджета командировки мне придется платить из собственного кармана, а из трехзвездочного отеля совершенно не хотелось уезжать.       Наш нынешний номер оказался более чем средним. Простые стены в нежно-персиковых обоях под покраску, которые уже начали обдираться в углах, хорошая двуспальная кровать полноценного размера, а не какая-то полуторка, маленький столик, два стула, две тумбочки, шкаф, маленький телевизор под потолком, маленький холодильник, туалет с душем и, что было самым забавным, балкончик, с которого открывался прекрасный вид на помойку.       «Мне в этом номере не сидеть, а гулять по городу до солнечных ударов и голодных обмороков», — подумала я, вспоминая свои командировки.       Петербург… Командировка на пять дней, из которых три дня заняты с утра и часов до семнадцати. Планов уйма, но разум настойчиво подсказывает, что даже треть их них неосуществима. Подавив свое желание поехать в Шлиссельбург, еду в Петропавловку, потом катаюсь на чем-то, больше моторки, но меньше кораблика, по рекам и каналам Северной столицы, потом брожу по центру, наскоро где-то перекусив. В восемь вечера уставшие ноги буквально гонят свою хозяйку в капсульный отель, однако, разум шепчет ей на ушко: «А каторжане на этапе больше ходили». Хозяйка соглашается с разумом и идет осматривать еще одну достопримечательность. Бутылка Блейзера, купленная по поводу командировки, остается нераспечатанной.       Раннее утро второго дня, без двадцати пять. Борясь с желанием еще поваляться в постели, вспоминая свое местное время, женщина встает на немилосердно болящие ноги, наскоро приводит себя в порядок, проглатывает булочку, оставшуюся со вчерашнего дня, и идет гулять по городу. Каждый шаг отзывается нечеловеческой болью, но женщину это не останавливает. Часам к девяти утра хочется есть, но все кафешки и забегаловки закрыты, поэтому женщина еще немного гуляет, после чего едет туда, куда ее командировали. Сидеть хорошо, вставать еще больнее, нежели с утра, кажется, разбиты туфлями ноги. Буфеты все закрыты, вендинговые автоматы торгуют всем, чем только можно, но никак не едой. Чувство предстоящего голодного обморока кое-как купируется сначала легким перекусом во время кофе-брейка, а потом обедом, или, если говорит по бывшему местному времени, ужином. Первый день работы окончен, нужно гулять дальше.       Еще некоторое количество мест из списка, в голове ничего, кроме простых строк: «И каплет на землю горячая кровь из ран, растравленных цепями». В один прекрасный момент боль в ступнях затмевает все и женщина заходит в какой-то ресторан, внезапно появившийся перед глазами.       Ресторан оказывается итальянским, пицца в меню стоит сказочных денег. Наугад выбирается какая-то пицца с колбасой, официант предупреждает посетительницу, что из-за большого количества гостей пиццу придется ждать минут сорок. Женщина с радостью соглашается и вполне легально перед своей совестью сидит, ничего не делая.       Третий день. С учетом всех предыдущих ошибок прошлого дня с вечера закуплены продукты для плотного завтрака. Пузыри на ногах еще с вечера проколоты маникюрными ножницами и успели чуть-чуть подзажить за ночь. В полдесятого утра уже открыта какая-то забегаловка неподалеку от места командирования, женщина заходит туда, чтобы пообедать. Вскоре за ней заходит наряд полиции, один из ППСников флиртует с женщиной, покупает ей порцию пельменей в бульоне и кофе, приглашает зайти сюда еще как-нибудь. Настроение поднято на весь день.       Рабочий день сегодня короткий, поэтому удается зайти в один из музеев из обширного списка. И даже второй музей умещается в планах каким-то чудом. Потом короткая пауза для ужина — как жаль, что ППС больше нет и некому угощать пельменями — и снова прогулки.       Четвертый день мало отличается от третьего, разве что в забегаловке нет ППС, поэтому вместо пельменей заказан гамбургер. Рабочий день, как назло, полноценный, вечером не остается времени ни на что, кроме как снова погулять по центру.       На пятый день нужно выселяться из гостиницы, относить вещи в камеру хранения, зато можно с чистой совестью погулять везде и побывать там, где хотелось. Дорога в аэропорт, сожаление о том, что многое увидеть так и не удалось. На память с собой остаются два магнитика и насмерть убитые ноги.       Сулейман оглядел комнату и сказал, вернув меня в реальность из воспоминаний:       — Неплохой номер. Все удобства, да и от центра недалеко.       «Я рада, что мы с тобой сошлись во мнениях», — подумала я и сказала. — Теперь сначала гулять, пока будут носить ноги, а потом на пляж.       Однако планы вскоре пришлось изменить: жаркая погода так и настаивала на том, что нужно сперва искупаться, а потом гулять, поэтому я сказала Сулейману:       — Лучше сначала на пляж. Ненадолго, на полчаса. Я хоть тебе покажу, без чего скучала все эти годы. А потом уже пойдем гулять.       — Можно и так, — согласился Сулейман.       Мы прошли со своим спутником на узкую полосу берега моря, где уже купалось несколько человек. Я положила вещи на камень и увидела, что Сулейман изумленно таращит глаза по сторонам.       — Чему-то удивился? — спросила я Сулеймана.       — Машенька… — чуть ли ни прошептал Сулейман. — Но они же голые!       — Они в купальниках, — ответила я.       — В купальнике была ты на межвузовских соревнованиях по плаванию, — сказал Сулейман. — Ты показывала фотографию. А они голые.       Вспомнив фотографию, которую я как-то показывала Сулейману и на которой была в классическом спортивном купальнике, а моя коллега по кафедре в закрытом купальнике с так называемой юбочкой, прикрывающей бедра на десять-пятнадцать сантиметров, я сказала:       — Сулейман, это спортивные купальники. А люди сейчас в обычных, пляжных.       Пока мой спутник осмыслял полученную информацию, я быстро переоделась в обычный раздельный купальник.       — Тоже скажешь, что я голая? — спросила я, покрутившись перед Сулейманом.       — У тебя хотя бы низ прикрытый… — растерянно сказал мужчина.       «Это ты еще ночнушку не видел, — подумала я. — Во времена твоего первого правления я спала в платье, а во втором правлении все равно приходила в главные покои одетая, так что ночнушку, которая сейчас бы сошла за коктейльное платье, тебе созерцать не довелось…»       По-видимому, купальные шорты для Сулеймана были делом более понятным, нежели женские купальники. Войдя по пояс в воду, я спросила своего спутника:       — Плавать умеешь?       — Сейчас узнаю, — ответил Сулейман.       Я не удивилась этому ответу, ведь до недавнего времени я не была уверена в том, что Сулейман знает, на какой странице лучше открывать паспорт, когда показываешь его для просмотра, когда и кому подавать билеты для контроля. Мой спутник многое делал чисто интуитивно и правильно.       — Наверное, умею, — сказал Сулейман, проплыв метров двадцать почти классическим кролем.       — Все равно, лучше пока что далеко не заплывать, — ответила я и тоже поплыла, но, в отличие от своего спутника, каким-то непонятным стилем.       Накупавшись, я сказала Сулейману:       — Ну что, тебе понравилось?       — Понравилось, — согласился со мной мужчина.       — И вот этого мне, конечно, не хватало в летнюю жару, — ответила я. — В своем первом попаданстве, когда ты катался на кораблике с Хюррем, я однажды поплавала. Но, сам понимаешь, вода была холодная, даже полдня не просидишь на берегу.       — Да, я видел это потом в сериале, — сказал Сулейман.       Мы со своим спутником переоделись и я сказала Сулейману:       — Теперь гулять по городу? Если сильно захочется, можно будет вечером и на нормальный пляж заехать.       Получив утвердительный ответ, я улыбнулась и мы с Сулейманом пошли с центр города.