4
10 часов и 43 минуты назад
Гермиона не планировала с ним встречаться. Она вообще не думала, что когда-нибудь увидит его снова — разве что мельком, на страницах «Пророка», в разделе светской хроники: «Драко Малфой и его супруга Астория посетили благотворительный вечер...», «Драко Малфой инвестирует в канадский филиал...». Она всегда перелистывала эти страницы. Всегда.
Но сегодня, в обеденный перерыв, она зашла в маггловское кафе неподалёку от Министерства — и замерла у стойки. Он сидел за дальним столиком, один, и читал какую-то книгу. Не «Пророк». Не деловые бумаги. Обычную книгу в потёртой обложке. Это было так непохоже на того Малфоя, которого она помнила, что она на мгновение забыла, как дышать.
Он поднял голову. Их глаза встретились. И он улыбнулся — уголками губ, едва заметно, но она увидела. Узнал.
— Грейнджер, — произнёс он, когда она, сама не зная зачем, подошла к его столику. — Не ожидал.
— Я тоже, — ответила она. — Ты... ты в Лондоне. Я думала, ты в Канаде.
— Был. Вернулся. Дела.
Она кивнула. Он жестом указал на стул напротив. Она поколебалась — и села. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Он изменился. Исчезла та мальчишеская острота, которую она помнила по школе. Лицо стало взрослее, жёстче, но глаза... глаза остались прежними. Серыми, внимательными, чуть насмешливыми.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Спасибо. Ты тоже.
Пауза. Долгая, неловкая. А потом он вдруг спросил:
— Как Уизли?
Она вздрогнула. Этот вопрос — такой простой, такой обыденный — почему-то ударил её сильнее, чем она ожидала. Может быть, потому что в нём не было ни насмешки, ни злорадства. Только спокойный интерес.
— Рон в порядке, — ответила она. — У него дела. Новые партнёры.
— Я знаю, — кивнул Драко. — Паркинсон — мой... партнёр. По бизнесу.
— Я слышала.
Снова пауза. Гермиона теребила край салфетки. Она не знала, зачем сидит здесь. Зачем говорит с ним. Зачем вообще позволила себе подойти. А потом он сказал то, чего она не ожидала:
— Я помню. Тот разговор. На выпускном.
Она замерла. Салфетка выскользнула из пальцев. Он смотрел на неё — спокойно, открыто, без той темноты, которая была в его глазах тогда, семь лет назад.
— Я не должен был этого делать, — продолжал он. — Это было... неправильно. Ты была с Уизли. Я знал. Но я хотел, чтобы ты знала. На случай, если мы больше не увидимся.
— Мы и не увиделись, — тихо сказала она.
— Нет, — он чуть усмехнулся. — Увиделись. Сейчас.
Она не знала, что ответить. Её сердце колотилось где-то в горле. Она вдруг вспомнила тот поцелуй — первый и последний, — и то, как он сказал: «Пока, Гермиона Грейнджер». Тогда она плакала. Сейчас — нет. Но что-то внутри неё всё равно дрожало.
— Ты счастлива? — спросил он вдруг.
Она открыла рот. Закрыла. А потом честно ответила:
— Я не знаю.
Он кивнул. Ничего не сказал. Просто взял свою книгу, поднялся и, проходя мимо, на секунду положил руку ей на плечо.
— Если когда-нибудь узнаешь, — сказал он тихо, — дай мне знать.
И ушёл. А она осталась сидеть в полупустом кафе, глядя на нетронутую чашку кофе, и чувствовала, как внутри что-то медленно, болезненно переворачивается.
