Забери Меня

Она не могла уснуть. Рон давно уже спал — сегодня он был трезв, умиротворён и даже попытался обнять её перед сном. Она позволила, но как только его дыхание стало ровным, осторожно отодвинулась и уставилась в потолок. Встреча с Малфоем не выходила из головы. Он почти не изменился внешне — разве что стал ещё более... взрослым, что ли. Исчезла юношеская угловатость, появилась какая-то спокойная уверенность, которой она не помнила за ним в школе. И этот вопрос — «Ты счастлива?» — прозвучал так просто, так обыденно, что она растерялась. Не нашлась, что ответить. А теперь лежала и прокручивала в голове каждое слово. «Если когда-нибудь узнаешь — дай мне знать». Что это вообще значит? Он что, оставил ей свой адрес? Телефон? Способ связаться? Нет. Просто сказал — и ушёл. И она осталась сидеть в том кафе, глядя на остывший кофе, чувствуя себя так, словно её ударили под дых. Она перевернулась на бок и посмотрела на Рона. Он спал, приоткрыв рот, и лицо его было расслабленным, почти детским. Гермиона вспомнила, как любила это лицо. Как они вместе пережили войну. Как он был рядом, когда она плакала о родителях, когда не могла уснуть от кошмаров, когда ей казалось, что весь мир рушится. Он был рядом. Всегда был. Но в последнее время что-то изменилось. Она чувствовала это, но боялась признаться даже себе. Его грубость, его пьянство, его вечное недовольство — и это ужасное «Грейнджер», которое он бросал ей, как пощёчину. Она терпела. Она всегда терпела. Потому что он прошёл через ад. Потому что ему было трудно. Потому что она обещала себе быть с ним. Но сегодня Малфой посмотрел на неё — и спросил: «Ты счастлива?» И она не смогла ответить «да». Она села на кровати, обхватила колени руками. Ей вдруг стало холодно, хотя в комнате было тепло. Она думала о том, что где-то в Лондоне — может быть, в съёмной квартире, может быть, в маггловском отеле — сидит Драко Малфой. Человек, которого она когда-то ненавидела. Который когда-то поцеловал её на выпускном и сказал: «Пока, Гермиона Грейнджер». Который женился на Астории Гринграсс и уехал в Канаду. Который вернулся. Который спросил её, счастлива ли она. И она не знала, почему этот вопрос так задел её. Почему она до сих пор думает о нём. Почему ей вдруг захотелось плакать. На следующее утро она встала рано. Сварила кофе. Написала Джинни короткую записку: «Можно мне сегодня к вам? Нужно поговорить». Ответ пришёл почти мгновенно: «Конечно. Жду». Она оделась, вышла из квартиры и аппарировала к дому Поттеров. Джинни открыла дверь, увидела её лицо — и сразу всё поняла. — Проходи, — сказала она, пропуская подругу внутрь. — Рассказывай. Что случилось? — Я встретила Малфоя, — сказала Гермиона. Джинни замерла на полпути к кухне. — Что?! — Случайно. В кафе. Он был один. Мы... поговорили. — Поговорили? — Джинни прищурилась. — О чём? — Он спросил, счастлива ли я. Джинни долго молчала. Потом подошла, взяла Гермиону за руку и усадила на диван. — И что ты ответила? — Я сказала, что не знаю. — Это правда? Гермиона опустила голову. — Я не знаю, Джинни. Я думала, что знаю. Думала, что у нас с Роном всё наладится. Что это просто трудный период. Что я должна быть рядом. Но... — она запнулась. — Но когда он спросил, я поняла, что не могу сказать «да». Не могу. Джинни обняла её. Молча. Крепко. А потом сказала то, чего Гермиона боялась больше всего: — Ты не обязана оставаться с моим братом только потому, что вы прошли через войну. Ты заслуживаешь счастья. Настоящего. Не того, которое ты пытаешься построить из чувства долга. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Но я не знаю, что делать дальше. — Для начала — поговори с Роном. По-настоящему. Без его пьяных выходок и твоих оправданий. Скажи ему, что ты чувствуешь. А дальше... дальше будет видно. Гермиона кивнула. Ей было страшно. Но где-то внутри, в самой глубине души, она знала: этот разговор назревал уже давно. И Малфой, сам того не желая, стал катализатором. Она не думала о нём — по крайней мере, старалась не думать. Но его вопрос запустил цепочку, которую уже было не остановить.