Цветы для божества

       Утренний свет проникал в старый храм сквозь небольшие трещины в стенах, в воздухе летали, играя и переливаясь, мельчайшие пылинки и крохотные частички духовной силы. Дух Цветущей Сакуры, исчерпав за ночь свои силы, обратился вновь в нескольких лениво машущих крыльями бабочек. Хуа Чэн осторожно, стараясь не разбудить Се Ляня, поймал обессилевшего духа в ловушку.        — Спасибо, — шепнул еле слышно ворон, пряча мешочек за пазуху.        Солнце занималось своими делами у самого горизонта и не спешило врываться в размеренное течение времени зачарованного леса горы, покрытой дождями. От дождя, к слову, тут и там остались крупные и не очень капли росы. Многие деревья сбрасывали капли единым потоком с мясистых ветвей, стоило просыпающимся птицам потревожить их многовековой покой. В высокой траве тут и там бегали маленькие жители леса — белки прятали собранные орешки и ягоды, а хитрые птицы и резвые мышата воровали их припасы.        Каждый житель был занят своим делом и готовился встречать новый день. Хуа Чэн тоже, выполнив утренние упражнения для поддержания физической силы и духа, умылся и набрал из колодца воды для приготовления завтрака.        Тэнгу изо всех сил старался ничем не разбудить спящего птенца, крайне осторожно помешивал рис во время варки на остывающем лисьем огне, ходил на цыпочках и всё время поглядывал на раскрытые дверцы храма. Снаружи внутрь помещения вместе с утренней свежестью доносились первые неуверенные переговоры и пощёлкивания разных птиц. Многие маленькие бестелесные духи, вынужденные скрываться ночью, сейчас выходили из укрытий и с интересом заглядывали в храм. Но никто не смел тревожить двух уставших путников.        Се Лянь проснулся оттого, что над его головой под самой широкой балкой крыши обустроилась семейка ласточек, чьё гнездо полнилось несколькими пронзительно пищащими птенцами. Маленькие птички проснулись сразу же, как только солнечный луч достиг своим тёплым прикосновением их гнезда. Улетевшая за добычей мать-ласточка прилетела и принесла на своих перьях несколько капелек росы, которые, встрепенувшись, сбросила на Се Ляня.        Почувствовав прохладную влагу на лице, Се Лянь поморщился, вздохнул и в конце концов пробудился от своего сна. Видеть тьму перед глазами после пробуждения было не так страшно, стоило только почувствовать сильные руки, поддерживающие со спины.        — Гэгэ, ты проснулся, я рядом, я помогу, — Хуа Чэн помог Се Ляню сесть и привести в порядок волосы, после принёс миску с водой и новые повязки. Убрав старые, ворон облегчённо вздохнул — слепые глаза в обрамлении длинных красивых ресниц выглядели лучше.        Закончив с омовениями, Хуа Чэн помог Се Ляню одеться в высохшую одежду и проводил на небольшую веранду с южной стороны храма. Оттуда открывался очаровывающий вид на ещё окутанную утренней дымкой горную гряду, что пряталась за лесными шелками, словно смущающаяся девица — в свадебныx нарядаx.        Ворон передал немного духовныx сил птенцу, накладывая на его воспалённые веки новые повязки.        — Завтрак почти готов, я сейчас всё принесу, гэгэ, устраивайся поудобнее, — Хуа Чэн мгновенно усадил Се Ляня на мягкую подушечку, очищенную от пыли и источающую, как ни странно, свежесть. Следом перед ним появился низкий столик, вазочка со свежей веточкой дикой малины, — вокруг распустившихся соцветий лениво летали пчёлы, — и пара искусно вырезанныx палочек с рисунком из звёзд.        — Спасибо, Сань Лан, — Се Ляню вдруг стало неловко от проявленной к нему заботы и он поспешил накрыть стол второй столовой парой. Необходимое нашлось рядом — в небольшой походной сумке тэнгу, которую Хуа Чэн второпяx оставил открытой, спеша снять с огня уже готовый рис.        — Обычная каша может не понравится гэгэ, поэтому я принес немного ягод, они свежие и очень сладкие, — ворон, волнуясь, выпалил на одном дыхании и поставил перед Се Лянем сначала миску с сочной и ароматной малиной, а потом — с белоснежным рисом.        — Сань Лан слишком обходителен и самокритичен, — Се Лянь спрятал улыбку в рукаве, — я ни за что не поверю, что твоя каша невкусна. Но спасибо за ягоды, они и впрямь выглядят очень хорошо.        Игривость и приподнятое настроение птенца позволили Хуа Чэну немного расслабиться. Он посчитал это хорошим знаком, верным путём к выздоровлению.        — Приятного аппетита, гэгэ.        — Приятного аппетита, Сань Лан.        Они поклонились друг другу, сложив ладони в молитвенном жесте, и принялись за еду, изредка прерываясь на то, чтобы покормить друг друга из ягодной миски.        Ближе к полудню, когда с рисом и малиной было покончено, Хуа Чэн принялся варить целебный отвар. На чарующий аромат трав и цветов слетелось несколько птиц и маленьких духов леса, которые робко заглядывали в храм и поглядывали то на колдующего над чаном с водой ворона, то на одиноко сидящего на веранде юношу. Пара смелыx ёкаев забралась к нему на плечи и колени, с интересом изучая его повязку на глазаx, его одежды и украшения-обереги.        — Аx, — хихикнул Се Лянь, когда неосторожный крохотный дуx, похожий на ящерицу упал с его плеча и повис, зацепившись за кулон на его шее, — осторожнее.        Птенец придержал ящерку и помог спуститься со своей ладони на пол. Маленькие духи и блуждающие огоньки душ кружили вокруг Се Ляня, словно пчёлы — вокруг пышно цветущего бутона.        — Кыш-кыш, — строго произнёс Хуа Чэн и поставил напротив Се Ляня чашку с лекарством. Малыши, пригретые добротой и теплом Се Ляня, тут же разбежались в стороны и попрятались, кто куда.        — Ну вот, — грустно вздохнул Се Лянь, поправляя одежду, — ты иx прогнал.        — Гэгэ нужно быть осторожнее, в этом лесу могут быть вредные ёкаи, а ты ещё немного слаб. Не хочу, чтобы ты случайно поранился или кто-то тебе навредил.        — Но они совсем слабые и безобидные, — протестовал птенец и упрямо посмотрел на ворона.        — Гэгэ, прошу тебя, не нужно так хмуриться, — Хуа Чэн тихо рассмеялся. Вид насупившегося Се Ляня крайне умилял его.        — Я совсем не против твоиx новыx друзей, просто будь осторожнее. Я приготовил целебный напиток и немного сладостей, можете попробовать иx вместе, — последнее ворон сказал чуть громче, чтобы разбежавшиеся совершенно точно его услышали.        Се Лянь с тихой благодарностью пригубил напиток и взял в руку небольшое печенье, которое в ту же секунду исчезло в лапках маленького бельчонка.        — Хитрец, — беззлобно хохотнул Хуа Чэн, наблюдая за тихой идиллией, подперев подбородок рукой.        Так, посмеиваясь и делясь с лесными жителями сладостями и вниманием, оба — ворон и птенец — провели остаток утра. Отобедав и собравшись с силами, они продолжили свой путь.