Контактный детский сад

— Ты мне не нравишься, — было первыми словами Вэнь Чао к Вэй Усяню, когда за Вэнь Жоханем захлопнулась дверь. Вэй Усянь вытряхнул Вэнь Чао из курточки и невозмутимо ответил: — Ты мне тоже не очень, но вот к оставленному твоим отцом чеку я питаю исключительную любовь. Это правда, Вэнь Жохань за устройство сыновей в детский сад заплатил. И заплатил дважды: первым чеком сломил решимость Вэй Усяня никогда не иметь дела с собаками и детьми, которые могут превратиться в собак; а вторым откупился от бесконечных слезных историй о том, как тяжело было маленькому А-Ину выживать на холодных улицах среди голодных бродячих псин. Расстались они полностью удовлетворенными свершившейся сделкой. Вэй Усянь взглянул на сморщенное от отвращения лицо Вэнь Чао и подумал, что Вэнь Жохань выиграл от сделки куда больше. Дальше Вэнь Чао принялся переодеваться сам, а Вэй Усянь повернулся ко второму сыну Вэнь Жоханя — Вэнь Сюй с серьезным лицом запутывал декоративные шнурки на сапожках. — А-Сюй, тебе помочь? — участливо поинтересовался Вэй Усянь. Вэнь Сюй поднял голову и торжественно кивнул — он не сказал и слова за это утро. «У Лань Чжаня явно появился соперник по молчанию», — подумал Вэй Усянь, помогая запутать злополучные шнурки еще сильнее. — Ты мне все еще не нравишься, — повторил Вэнь Чао, закончив раздеваться. — Во-первых, — Вэй Усянь присел перед ним на корточки, чтоб установить зрительный контакт, — это я уже слышал. Во-вторых, это очень невежливо — так говорить. Тебя дома вообще воспитывают? Вэнь Чао фыркнул и вздернул нос к потолку. Немного подумал и протянул Вэй Усяню руку ладошкой вверх. — Заплати мне. Вэй Усянь опешил: — Запла... Что?! — Мой отец заплатил тебе и ты меня принял, а ты заплати мне, и я тебя приму. Вэй Усянь взял протянутую ручку в ладони и проникновенно пообещал мелкому недокапиталисту: — Я сожгу для тебя ритуальные деньги. Вэнь Чао нахмурился, глядя на их соединенные руки, в которых все еще не было денег, а когда понял, что и не будет, сорвался в натужный крик. Вэй Усянь снисходительно похлопал воющего Вэнь Чао по голове и обернулся к топчущемуся на месте Вэнь Сюю. — Пойдем завтракать, малыш? — громко спросил он — Вэнь Чао продолжал орать, — Вэнь Сюй кивнул. Этот ребенок так нравился Вэй Усяню своей мрачной торжественностью! А еще у него были чудесные пухлые щечки с ямочками, их хотелось тискать и тискать. Вэй Усянь пока не решался, но твердо решил сделать это позже. К завтраку Вэнь Чао орать перестал, сидел за столом между Вэнь Цин и Вэнь Сюем помидорно-красный от рева и икал. Поставленная перед ним тарелка с кашей упорно игнорировалась: остальные дети уже доели и пили чай с печеньем, а Вэнь Чао все дулся, как мышь на крупу. Хотя на крупу и дулся. Вэй Усянь был взрослым человеком и обид на детей не держал — даже таких наглых. Никого из его воспитанников нельзя было назвать подарком, а ведь к каждому нашел подход, и в группе поселились относительный мир и покой! — А-Чао, — позвал он как можно ласковей, — кушай. — Мне не нравится, — было ответом. — Не хочешь кашу, давай хлопья с молоком? — попробовал Вэй Усянь еще раз. Глаза Вэнь Чао заинтересованно вспыхнули, но он все равно упрямо повторил: — Не нравится! — Я хотел хлопья с молоком! — влез Цзян Чэн. — Почему ему все, а нам ничего? Цзинь Лин согласно поддакнул, опять объединившись с братом в предательстве любимого дядюшки — это ранило Вэй Усяня в самое сердце! — Хорошо, — кивнул Вэй Усянь, — все, кто хочет хлопьев, может их взять. Никто не шевельнулся. После долгих секунд тишины Цзян Чэн шумно выдохнул и сказал: — Я передумал. Спасибо за завтрак, любимый дядя. — Мой любимый дядя! — зашипел Цзинь Лин. Оттолкнув Цзян Чэна с дороги, он подскочил к Вэй Усяню, порывисто обнял за ногу и так же резво убежал в детскую. Раздраженный толчком Цзян Чэн с криком бросился следом. Вэй Усянь поджал губы: давно в его квартире не было такого шумного утра, все только и делали, что кричали. Это все мелкий сын Вэнь Жоханя виноват! Наверняка заразил чудных подопечных Вэй Усяня своей капризностью. — Спасибо, мой любимый воспитатель, — прощебетал Сюэ Ян, одаривая Вэй Усяня улыбкой. За прошедшие полгода у него выросли коренные зубы, и улыбка стала еще страшнее. Хорошо, что Вэй Усянь уже привык и не дрогнул. Он премило улыбнулся в ответ и поспешил забрать у слишком хозяйственного Лань Чжаня опасно качающуюся гору грязных тарелок. А у хихикающих Лань Юаня и Цзинъи — гору чистых. Его дом точно превращался в дурдом… Опять! Вскоре почти все дети покинули кухню, за столом остался чахнущий над нетронутой кашей Вэнь Чао и его братья, очевидно решившие составить компанию. — Ну и что мне с тобой делать? — вздохнул Вэй Усянь, усаживаясь напротив насупленного Вэнь Чао. — Пороть? — Мне не нравится пороть, — немедленно откликнулся тот, будто ждал. — Может, — тихо начал Вэнь Нин, — если Вэй Усянь сделает тебе рисунок на каше, тебе понравится? — А-Нин, ты такой умный! — просиял Вэй Усянь. Вот почему другие Вэни не такие милые? Хотя бы Вэнь Чао! Вэй Усянь тогда был бы самым счастливым человеком на планете Земля — вот как мало ему нужно для счастья. — Хорошо, — подумав, ответил Вэнь Чао. — Нарисуй мне замок с принцессой, которую охраняет дракон, а храбрый рыцарь едет ее спасать. Вэй Усянь приоткрыл рот. И с еще одним душераздирающим вздохом принялся рисовать заказанное. К тому времени, как он закончил, каша безнадежно остыла, Вэнь Нин уснул, опустив голову на стол, а Вэнь Сюй отправился в туалет да так и не вернулся. Но Вэй Усянь слышал возбужденные голоса подопечных в гостиной и один новый среди них, и был уверен, что Вэнь Сюй не смыл себя в канализацию. — Готово! — возвестил Вэй Усянь. Откинулся на спинку стула и до хруста размял плечи. — Принимай работу, господин Вэнь. Небеса, чувствую себя кашным Пикассо! Вэнь Чао скривил губы, разглядывая художество, и, оправдывая худшие кошмары Вэй Усяня, заявил: — Не нравится! — и одним взмахом ложки перемешал варенье и кашу в цветную слизь. — Да что же ты заладил с этим «не нравится». Как попугай! («Мне не нравятся попугаи!»), — вспылил Вэй Усянь. — Раз не нравится, то иди отсюда. Ходи голодный! Вэнь Чао спрыгнул со стула, добежал до выхода из кухни, обернулся и громко выкрикнул: — Мне нравится ходить голодным, а ты — нет! — Финита ля комедия… — пробормотал Вэй Усянь. Часы показывали половину десятого, а у него уже гудело в голове и на все лады повторялось дурацкое «не нравится». — Меня бы кто спросил, что мне не нравится, я бы сразу тебя назвал! — Вас кто-то обидел? — хрипло прошептал проснувшийся от шума Вэнь Нин, заставив Вэй Усяня вздрогнуть от неожиданности. — Нет-нет, медвежонок, все хорошо. — Вэй Усянь пригладил растрепанные волосы Вэнь Нина и рукавом вытер испачканный в каше рот. — Выспался и пойдешь играть? Или тебе кровать приготовить. Вэнь Нин бросил взгляд на сиреневую массу в тарелке и поджал губы. — Пойду играть, — ответил он твердо. Но прозвучало это так, словно он объявлял войну. Тогда Вэй Усянь и не подозревал, как был прав… Подружиться с капризным отпрыском Вэнь Жоханя не удалось и к обеду. «Не нравится, не нравится, не нравится!» — издевательски напевал Вэнь Чао, размазывая овощи по столу. Вэй Усяню очень не хотелось его наказывать — первый день, испорченное первое впечатление… Да если Вэй Усянь его сейчас оставит без йогурта, то потом никогда с мальчишкой отношения не наладит! А Вэнь Жохань уже заплатил за три месяца. Варианта было два: понять, что же все-таки нужно Вэнь Чао и приручить его; или быстренько потратить выданные деньги, чтобы обманутый отец не мог их стребовать назад. И оба казались такими сложными! Тратить деньги Вэй Усяню было некуда: дом-полная-чаша и все такое, а уж про приручение Вэнь Чао и заикаться не стоило — противный мальчишка не позволял к себе подступиться. Другие подопечные ситуации тоже никак не помогали — Вэнь Чао игнорировали все, словно того не существовало. Он был предан даже Вэнь Сюем: тот продолжал молчать и быстро нашел общий язык (так ведь можно сказать про вечно молчащих детей?) с Лань Чжанем. А ведь по рассказам Вэнь Цин дома братья были не разлей вода. Вэнь Чао испытывал терпение окружающих раз за разом. — Мне не нравится спать рядом с вонючим Цюнци, — скривился он, отползая от краснеющего Сюэ Яна. — Раньше тебе не нравился только я, — заметил Вэй Усянь. — Не слушай его, А-Ян, ты лучший Цюнци на свете. Сюэ Ян не ответил. К счастью Вэй Усяня, замученного постоянным нытьем, плакать он не собирался, недобро ощерился в сторону уже отвернувшегося в сторону Вэнь Чао и перебрался на другую сторону матраса. — И сказка не нравится! Вэй Усянь заложил страницу закладкой и обернулся к раздражающему ребенку. Вэнь Чао вольно развалился на двух подушках — вокруг него не было никого, остальные дети, справедливо рассудив, что в тесноте, да не в обиде, плотненько сбились на противоположном конце. — Сказка очень важна, — пробормотал Лань Юань. — Нет ничего важнее сказки перед сном. — Я! — тут же отреагировал Вэнь Чао. «Он не доживет до вечера», — с ужасом подумал Вэй Усянь, наблюдая, как прекрасные личики четырех маленьких Ланей искажает ненависть. — Конечно-конечно! — поспешил вмешаться он. — Дети важнее сказок. А-Чао, если не сказку, то что ты хочешь послушать перед сном? — Это ситуацию совсем не исправило, теперь на Вэнь Чао с ненавистью смотрели все. — Или у кого-то есть свое предложение? — спросил Вэй Усянь, запутавшись во внутридетских отношениях и чувствуя, как отчаяние собственной беспомощности холодит сердце. — Тогда спой, — попросил Лань Чжань. Он смотрел на Вэй Усяня огромными умоляющими глазами, чуть ли не сложив ручки в молитвенном жесте. Боясь, как бы недавняя ярость не вернулась в эти золотые глаза, Вэй Усянь быстро кивнул. — Спою. — Спасибо, — умиротворенно прошептал Лань Чжань, опускаясь на подушку. — Мне не пять лет, я не буду засыпать под колыбельную! — возмутился Цзинь Лин. — Тебе пять лет, — напомнил Вэй Усянь. — Тогда не четыре, — выкрутился негодник. — Ну тогда я не буду петь и засыпайте сами. — Мне нравится песня, — вдруг сказал Вэнь Чао. Совсем как примерный ребенок, он до подбородка укутался в плед, и взгляд его нисколько не отличался от взгляда Лань Чжаня ранее — Вэнь Чао хотел песню. Вэй Усянь не удержал победную улыбку, уже обрадовавшись, что сердце капризули начало поддаваться, и запел колыбельную из детства. Радовался рано. После тихого часа его снова ждала пытка и борьба. — Повлияйте как-нибудь на вашего товарища, — в сердцах бросил подопечным вымотавшийся Вэй Усянь. Голова уже не гудела, она отваливалась! — Повлиять? — переспросил Цзинъи. — Воспитать. — Воспитатель должен воспитывать, — разумно указал Лань Хуань. Вэй Усянь махнул рукой. В детстве он всегда проигрывал собакам, вырос — и ничего не изменилось. Один мелкий ребенок-оборотень заставил его чувствовать себя ничтожным и слабым. «Верну Вэнь Жоханю половину денег и этого ребенка», — мрачно подумал Вэй Усянь. Как говорится: не имей в кармане сто юаней, а имей сто здоровых нервных клеток. — Не буду никого воспитывать, это не моя работа. — Цзян Чэн приценивающе оглядел недостроенную башню из конструктора. — Кто со мной? Будем ломать или дальше строить? — Ломать! — захлопал в ладоши Цзинь Лин. — Конечно дальше строить, — Лань Хуань набрал полные руки деталей и уже прилаживал одну в понравившееся место. — А я говорю — ломать! — не отступал Цзинь Лин. Разгорающийся спор прервала Вэнь Цин, точным броском подушечки развалив башню. — А я говорю, — она обвела взглядом притихших друзей, — что мы будем играть в больницу. — Да мы каждый день играем! — Конечно, — невозмутимо кивнула Вэнь Цин, — вы еще больные, вас надо лечить постоянно! — Нам лучше послушать сестру. — Вэнь Нин первым подошел к Вэнь Цин и задрал майку. — Я пришел на осмотр, доктор. За ним потянулись и остальные. От мальчишек так и веяло смирением, и Вэй Усянь не удержался от смеха: дети придумали игру в больницу месяц назад, и она так понравилась Вэнь Цин, что та превратила ее в ежедневное мероприятие и единственная наслаждалась ею. — Присоединишься к ним? Вэнь Чао поднял на Вэй Усяня слезящиеся глаза. — Нет. Не нравится! — Там твои братья и сестра, не я. — И все равно! Не нравится-не нравится-не нравится! — надрывно выкрикнул Вэнь Чао и с топотом выбежал из комнаты. Вэй Усянь поморщился: он не справлялся, и это становилось проблемой… На следующий день все повторилось — Вэнь Чао был недоволен и ныл, Вэй Усянь ломал голову над подходом к нему, а в глазах детей разгорались злые огоньки. Вэнь Чао собирался получить взбучку. Первым начал действовать Лань Чжань. — Запрещено: шуметь за столом, неуважительно относиться к старшим, кидаться печеньем, быть слишком требовательным, — выговаривал он, выталкивая Вэнь Чао из кухни перед изумленным Вэй Усянем. — А-Чжань, А-Чжань, — засуетился тот, бросаясь на помощь Вэнь Чао, — прекрати! А-Чао все понял и будет кушать, правда? — Не нравится, — всхлипнул глупый Вэнь Чао. — Запрещено обижать Вэй Ина! Наказание — переписывание прописей десять раз. — Двадцать! — вмешался Цзинъи. — Пусть еще за меня напишет, меня дядя наказал, а рука так болит… так болит! — он закатал рукав и показал всем огромное чернильное пятно на локте. — Татуировка… — восхищенно протянул Сюэ Ян. — Я когда вырасту, знаешь сколько себе татуировок сделаю? Дети зашумели, забыв о рыдающем Вэнь Чао и его драме. — И сколько? — Цзинь Лин в любопытстве склонил голову. — Во-от столько! — развел руками Сюэ Ян и хвастливо перечислил: — На руках, ногах, животе, даже в глазах. — И на лбу? — раздался застенчивый вопрос. Вэй Усянь сперва не понял чей он: никто в его группе не говорил так тихо и робко. — И на… — Сюэ Ян обернулся на голос с широченной улыбкой, которая тут же пропала. — Нет. На лбу — нет. Мне не нравится! Вэнь Чао под локтем Вэй Усяня душераздирающе всхлипнул и пулей вылетел с кухни. Так вот, кто спросил… — А-Ян, зачем ты так? — Как? — Сюэ Ян состроил невинную мордочку, и Вэй Усянь махнул на мелкого пройдоху рукой. — Вы должны помочь ему освоиться, а не обижать, — объяснил он. Дети скривились, как по команде. — Он обижает моего любимого дядю, — Цзинь Лин обнял Вэй Усяня за ногу и преданно заглянул в глаза. — Моего любимого дядю! — не отстал Цзян Чэн, цепляясь к другой ноге. — Мне нисколечко не обидно, — попытался Вэй Усянь. — Он маленький, а я большой. Меня не так просто обидеть. — И все равно, — Вэнь Цин надула губы, — ему нельзя себя так вести. — Так попробуйте с ним подружиться! — почти взмолился Вэй Усянь. — Вэнь Цин, он твой брат! Вэнь Нин… Вэнь Нин сунул в рот огромную ложку каши и помотал головой, отказываясь отвечать. — А-Сюй? — обратился Вэй Усянь к последней помощи. — Разве ты хочешь ходить сюда без своего брата? Вэнь Сюй наклонился к уху Лань Чжаня, что-то шепча, Лань Чжань выслушал и объявил: — А-Сюй говорит, что хочет ходить сюда без брата. Он ему дома надоел. Вэй Усянь застонал в неподдельном горе. Ему стало так жалко себя, так жалко мелкого вредного Вэнь Чао, что хоть плачь. Очевидно, помогать воевать за расположение Вэнь Чао никто не собирался — Вэй Усянь был брошен в одиночестве. — Хотя бы не задирайте его, хорошо? — он с надеждой посмотрел на любимых деток. — Вы же у меня послушные и милые. — Мы очень милые, — согласился Лань Хуань. — Я прослежу за всеми. Вэй Усянь облегченно улыбнулся. И упустил из виду, что Лань Хуань подтвердил милость, но не послушность. На тихом часу кто-то столкнул Вэнь Чао с матраса. У Вэй Усяня остановилось сердце, когда он увидел маленькую фигурку, лежащую лицом вниз на ковре. Ругаясь на Цзян Чэна, тщетно пытающегося сдержать ухмылку, Вэй Усянь бросился на помощь. А получил, как обычно, рев и заикающееся «Не нравится!!!». — И кто это сделал? — Вэй Усянь кое-как усадил брыкающегося Вэнь Чао на стул и осмотрел на предмет ссадин: на локте обнаружилась царапина. — Не бузи, сейчас обработаю антисептиком, и беги дальше кричать свое «не нравится», а пока потерпи. Вэнь Чао внезапно послушно замер, а Вэй Усянь, обтирая царапину антисептиком, снова повторил: — Так кто-нибудь признается? Дети за спиной шумно задышали, но молчали. — Если не признается один — накажу всех, — предупредил Вэй Усянь. Налепив на царапину ярко-желтый пластырь с овечками, он ободряюще улыбнулся Вэнь Чао: — Ну вот и все, теперь заживет быстро. — Как на собаке, — свистяще прошептал Цзинъи, и дети захихикали. Притихший было Вэнь Чао разревелся пуще прежнего. Судорожно взмахнув руками, он заехал неосторожно наклонившемуся Вэй Усяню в глаз и снова сбежал в плакательный угол прихожей между метлой и веником. — Он ударил моего дядю! — Цзян Чэн подскочил к Вэй Усяню и тут же отлетел в сторону от толчка Лань Чжаня. — Я вылечу. — на маленьком личике Лань Чжаня отражался ужас, и он суетился вокруг Вэй Усяня как курица-наседка, а не величественный Небесный Дракон. — У Вэй Ина будет синяк… — Надо лед! А-Нин, неси курицу из морозилки, — скомандовала Вэнь Цин, силясь оторвать руки Лань Чжаня от лица Вэй Усяня. Ее брат кивнул и вместе с Вэнь Сюем бросился на кухню. А Вэй Усянь не знал, смеяться ему или рыдать. Глаз не болел совсем, а вот сердце — немного и за Вэнь Чао. Подобная жестокость от любимых подопечных разочаровала. — Попрошу ваших родителей забрать вас после полдника. — Ну почему? — захныкал Цзян Чэн. — Это из-за мерзкого Вэнь Чао? Вэй Усянь осторожно высвободился из хватки Лань Чжаня и покачал головой: —Хватит обзывать его. Вэнь Чао ведет себя плохо, но и вы тоже. Ваш любимый воспитатель устал. Раздался коллективный тяжелый вздох, и что-то упало у дверей в комнату — вернувшийся Вэнь Нин уронил пакеты с замороженной фасолью. Вэнь Сюй бросился ему помогать и рассыпал собственный пакет с маленькими помидорками. — Мы тихо-тихо будем смотреть мультики и не будем мешать, — с надеждой предложил Лань Юань. — Нет. Это ваше наказание. Успокойтесь, я сам уберу. Идите умываться и кушать. — Даже я наказан? — Лань Чжань обнял Вэй Усяня, мешая двинуться с места, горячо задышал в живот. Вэй Усянь погладил его по голове и безжалостно сказал: — Да. Даже Лань Чжань. — Ну и попали, — зашипел Сюэ Ян. — А все Вэнь Чао! Вэй Усянь потер лоб. — Новое правило: запрещено оскорблять и толкать Вэнь Чао. В заполонившем комнату гомоне кто-то отчетливо выкрикнул: «Ну и отстойное правило!», но Вэй Усянь разумно решил не вытаскивать Цзян Чэна на серьезный разговор прямо сейчас, а нажаловаться Яньли. Усадив детей есть, Вэй Усянь отзвонился родителям и пошел искать Вэнь Чао. Тот так и прятался за метелкой, следил за приближением Вэй Усяня настороженно. — Не нравится, — пискнул он. — Я знаю, я знаю, — пробормотал Вэй Усянь, усевшись напротив. — Я поговорил с твоим отцом, он согласился, что лучше тебе больше не приходить. Принес тебе прощальный шоколад. — Не нравится, — Вэнь Чао почему-то опять заплакал, вцепился в бедную метелку, словно хотел забрать ее домой. Вэй Усянь бы с радостью ту отдал, лишь бы Вэнь Чао перестал так страшно всхлипывать. — Ничего, — легко согласился Вэй Усянь. — Отдам твоему отцу, а он уже тебе. Будто и не от меня. Точно не хочешь на полдник? Вэнь Чао разревелся еще горше, что явно означало «нет». К счастью, он успокоился к приходу отца. Вэнь Жохань поджал губы, разглядев и зареванное лицо сына, и пластырь на локте. — Чао-эр доставил проблемы? — Мы оба проблемные, — криво ухмыльнулся Вэй Усянь. — Мне жаль, что Вэнь Чао не прижился… — Да он нигде места найти не может. Ладно, снова с няней, да, Чао-эр? — Хочу его няней, — Вэнь Чао бросил застегивать кофту и указал на Вэй Усяня. — Заплати ему много-много денег и ему буду нравиться я один! — Но я тебе не нравлюсь. Вэнь Чао слова Вэй Усяня проигнорировал, повиснув на таком же ошарашенном неожиданным поворотом отце. — И мне заплати и он мне понравится. Пожа-алуйста! Невозможно было не засмеяться от столь комичной сцены. — Деловая у вашего сына хватка, — выдавил Вэй Усянь сквозь хохот. — Бульдожья, — согласился Вэнь Жохань, присоединяясь к веселью. — А знаете, приводите его и завтра, — решился Вэй Усянь. Он готов еще раз попытаться научить капризулю дружбе.