Вилланель на самоизоляции

- Я всегда чувствовала себя одинокой, - Вилланель сидела на кровати и болтала ногами. Ева стояла на кухне и готовила завтрак на двоих. Периодически она потирала спину и шею: софа показалась ей слишком жесткой. - Я решила просто гулять по улицам, чтобы находиться среди людей. Сначала это помогало, но потом стало хуже. Люди просто проходили мимо меня и не замечали. Я хотела кричать, но мне казалось, что меня все равно не услышат. Я поняла, что можно чувствовать себя одинокой в толпе людей. Тогда я завела друзей. Я общалась с ними, но потом поняла, что их разговоры ни о чем не заполняют пустоту внутри меня. Мне стало по-настоящему страшно. Как можно находиться среди хороших людей, которые тебя любят и поддерживают, но при этом чувствовать себя среди них так одиноко. Я пыталась бороться с этим, но с каждым днем мне становилось хуже. Черная дыра заглатывала меня. Тогда в моей жизни появились женщины. Мне нравилось их покорять. Для нашей страны это звучало как что-то невозможное, нереальное. А мне нравилось решать неразрешимые задачки. Соблазнить женщину и сделать ее одержимой - вот что веселило меня. Я чувствовала себя живой, когда следила за какой-нибудь учительницей после уроков и узнавала ее адрес. Потом цветы, потом "случайные" встречи. Ммм... - Вилланель закрыла глаза от удовольствия, - настоящая охота. Тогда я научилась перевоплощаться: мне постоянно нужно было выдумывать поводы, чтобы проникать к ним в квартиру. Я научилась играть, даже слезку выжимать, вот чтобы одна текла, по одной стороне щеки. Красота! Я научилась разбираться в характерах и читать эмоции. Это были сладкие годы моей юности. - Что случилось потом? - спросила Ева, которая все это время внимательно слушала странную исповедь убийцы. - Кризис, - грустно ответила Вилланель. - Среднего возраста у учительницы, которую ты пыталась соблазнить? - попыталась пошутить Ева. - Пфф, нет, - усмехнулась Вилланель, - однажды настал период, когда я не была ни в кого влюблена... - Одержима, - поправила Ева. - Влюблена! - запротестовала Вилланель. - Хорошо, объясняй дальше - не стала настаивать Ева. - Я опять осталась наедине с собой и попыталась жить для себя, делать что-то для себя, а не для всех своих пассий. И я поняла, что не хочу ничего делать для себя. Меня это не вдохновляло. Мне нужна была похвала со стороны, чья-то. Я начала погружаться в самую жестокую депрессию из всех мною пережитых. Это было время полной апатии, когда я даже не видела смысла вставать с кровати. В какой-то день я решила покончить с собой, потому что больше не видела смысла жить. Я привыкла жить во имя своей музы, но муза меня покинула. - Что остановило тебя? - аккуратно спросила Ева. - Мозг, - уверенно ответила Вилланель, - он всегда чует, когда мы что-то такое замышляем. Он понял, что я на грани, поэтому начал подсовывать мне все возможные варианты, за которые я могла бы зацепиться. Так, однажды, мне приснилось, что я стою на коленях перед своей учительницей французского и делаю... - Грамматические упражнения, - Ева решила закончить предложение за Вилланель, потому что не желала знать подробности этого сна. - Да, - Вилланель была довольна тем, что ей удалось смутить Еву, - именно этим мы во сне и занимались. Так вот утром, после того сна с грамматическими упражнениями, я проснулась с острым желанием сделать сказку былью. Я снова почувствовала себя живой, снова вступила в игру! - А потом убила Анну, - закончила рассказ Ева. - Зачем она мне, если появилась ты, - сказала Вилланель, будто это было очевидно для всех. Ева резко развернулась и посмотрела на Вилланель. - Это то, о чем я тебе говорю - однажды тебе надоест гоняться за мной и ты убьешь меня, как и Анну! - подытожила Ева. - Ты опять не услышала самого главного, - Вилланель наконец перестала болтать ногами, - мне хорошо сейчас, потому что я не чувствую пустоту. - Зато потом мне будет плохо, - Ева разложила яичницу с беконом по двум тарелкам. Вилланель встала с кровати и пошла в кухню. - Что, если мне никогда не надоест быть с тобой, - спросила она Еву. - Все обсессии рано или поздно проходят, так устроены психические расстройства, - констатировала Ева. Она села за стол и принялась уплетать яичницу за обе щеки, просто чтобы показать Вилланель, что разговор выводит ее из себя. - А что, если я не психопат? - поинтересовалась Вилланель. - Так написал в деле судебный эксперт... - начала Ева. - Может он ошибся, - настаивала Вилланель. - В деле об убийстве мужчины, Вилланель, убитом тобой мужчине! - Ева перешла на крик. - Я что, первый и единственный человек на этом свете, который убивает? - Вилланель села за стол и тоже начала есть, - Ева, тогда мы все психопаты! Девушки ели в тишине несколько минут, пока Ева, наконец, не выдержала: - Вкусно? - Мм... - протянула Вилланель так, будто вопрос Евы заставил ее заскучать. - Я больше не буду тебе готовить, - буркнула Ева. - Вот видишь, Ева, мы похожи с тобой, - сказала довольная Вилланель, - ты тоже из кожи вон лезешь, чтобы мне понравиться. Мы не просто гоняемся друг за другом. Мы пытаемся покорить друг друга. Впечатлить. Вот в чем новизна наших отношений. Ева отвернулась, чтобы скрыть от Вилланель улыбку: - Значит, все-таки вкусно? - повторила она свой вопрос. - Очень. Выходи за меня, - ответила Вилланель. - Пфф, - Ева засмеялась, встала из-за стола, взяла две пустые тарелки и понесла их к раковине. Она включила воду и сделала напор посильнее, чтобы сделать вид, что не слышит Вилланель, когда та захочет продолжить неудобный разговор. Но Ви, будучи профессиональной хищницей, раскусила трюк Евы, поэтому просто терпеливо ждала, пока та домоет посуду. Ева пыталась растянуть процесс, но в конце концов ей пришлось выключить воду. - Так выйдешь? - довольно улыбаясь спросила Вилланель. - Время покажет, - Ева обернулась и улыбнулась в ответ. - Давай восстановим хронологию событий, - Ева писала мелом на доске, которую Вилланель притащила из квартиры убитого соседа-учителя, - у тебя возникают напряженные отношения с матерью в детстве, ты пытаешься впечатлить ее своими поступками - она не отвечает. Ты пытаешься напугать ее своими поступками, что равнозначно призыву о помощи - она сдает тебя в приют. Так? - Так, доктор Фрейд, - Вилланель зевнула, пока произносила эту фразу. - Значит, у тебя приобретенная гомосексуальность, ты не хочешь женщину в физическом смысле, ты ищешь платоническую любовь, - развивала свои теории Ева. - Пфф, скажи это Анне, - Вилланель усмехнулась и достала из комода журнал мод. Она начала демонстративно его листать, чтобы показать Еве, насколько ей скучно. Когда Ева попыталась повернуться к доске и продолжить расписывать цепь событий, Вилланель добавила: - Анне, которая часами не слезала с меня, - она оторвалась от журнала, чтобы насладиться реакцией Евы. - Я не хочу ничего об этом слышать, - Ева даже не стала поворачиваться к Вилланель. Только предупредительно подняла палец вверх. Вилланель засмеялась. Она ожидала именно такую реакцию. - Продолжим, - сказала Ева. Вилланель закатила глаза. - На самом деле, ты не пыталась покорить всех этих женщин, ты видела в них образ матери, и у тебя срабатывал старый комплекс. В случае со мной нет никакой разницы: твоя психика просто пытается решить старые вопросы. Ты пытаешься впечатлить меня как дочка, которая хочет услышать похвалу матери. То есть ты любишь меня как мать, понимаешь, Вилланель? Вилланель надоело слушать этот фрейдистский бред. Она откинула журнал, встала, подошла к Еве, левой рукой развернула ее, прижала к себе и поцеловала. Свободной правой рукой она выхватила мел из ладони Евы и швырнула в стену. Мелкие кусочки белой пыли посыпались на пол. - Вот как я к тебе отношусь - понятно? - Вилланель серьезно посмотрела на Еву. В комнату пробился луч солнца. За окном пели птицы. Девушки, привыкшие к тому, что их близость всегда разрывалась различными обстоятельствами, вдруг поняли, что сейчас им никто не помешает. Ни "Двенадцать", ни MI6, ни ФСБ. Даже Константин перестал заглядывать. Ева посмотрела в глаза Вилланель и сказала: - Боже, я хочу, чтобы это длилось вечность.