Вилланель на самоизоляции

Вилланель, высунув от усердия кончик языка, пыталась поставить карты стоймя. Пока ей удалось выстроить только "первый этаж" из трех "комнатушек". Ева сидела рядом и молча наблюдала за процессом. Она думала, что это действо закончится через пару минут, и Вилланель объяснит, что здесь происходит, но молчание длилось уже больше получаса. Тогда Ева решила проверить девушку: она медленно потянулась к бутылке вина, которая стояла на столе. Реакции не последовало. Ева ухватилась за ярлычок на горлышке и ловким движением руки сняла пластиковую обертку. Реакции снова не последовало. Ева усмехнулась, открыла ящик стола и нашла в нем уже знакомый швейцарский нож. Она выдвинула штопор, когда Вилланель принялась закладывать "фундамент" для второго этажа. Острие штопора вонзилось в пробку, Ева провернула четыре раза и потянула швейцарский нож на себя. Раздался хлопок, на который Вилланель также не среагировала. Ева, глядя на девушку, поднесла бутылку к правому уголку рта и начала пить вино прямо из горла. После двух глотков она с шумом поставила бутылку на стол. Карточный домик повалился на бок. В глазах Вилланель застыл ужас. Она посмотрела на Еву, которая была явно напугана. Ева так и не поняла, что происходило за столом, но точно поняла, что для Ви это было важно. - Ты разрушила наше счастье, Ева... - тихо, почти шепотом проговорила Вилланель. Она была готова заплакать. Ева была в замешательстве. - Ты можешь объяснить, что здесь происходит? - спросила она. - Ты же замужем... - так же тихо ответила Вилланель. Ева снова, не отрывая глаз от девушки, подняла бутылку и хлебнула из горла. Вилланель вырвала бутылку из ее рук и начала объяснять: - Приходил Константин и сказал, что люди в браке строят карточные домики. Эти домики хрупкие, но чем выше домик, тем крепче брак. Ева посмотрела в сторону, подняла руку и потерла подбородок. - Неплохая метафора! - ответила Ева, - Видимо Константин свой домик не достроил... - К черту Константина, - нетерпеливо ответила Вилланель, - Ева, я строила наш домик, а ты его разрушила своей бутылкой! - В этом вся проблема, Вилланель, - спокойно сказала Ева, - ты его строила в одиночку. Я понимаю, что тебе часто приходилось выживать в жизни, поэтому ты привыкла все держать под своим контролем. У любви нет формулы, которую можно применить для решения проблемы. Ты не сможешь построить счастье одна. Я должна ответить тебе взаимностью. - Так ответь, Ева! - Вилланель начала понимать, как связаны между собой метафора Константина и реальная жизнь. - Я не могу, и мне жаль, поверь, - ответила Ева. - Но почему? - Видишь ли, некоторые люди просто не достраивают домик до конца, потому что им становится скучно. Ты предприняла всего одну попытку и не решилась строить домик во второй раз. Тебе станет скучно со мной, рано или поздно. В лучшем случае, ты исчезнешь из моей жизни, в худшем - убьешь меня. Хотя, возможно, худший вариант - лучший. Мы можем быть вместе только до тех пор, пока один догоняет, а второй убегает. Нам с тобой суждено играть в другую игру. Вилланель испытывала тревогу, она думала, что Ева уйдет прямо сейчас, а если и не сейчас, то однажды все равно уйдет. - Я могу ослабить контроль, - в отчаянии закричала Вилланель. - Нет, не можешь, - уверенно сказала Ева. Вилланель схватила бутылку вина и начала пить залпом, пока в горле не начало першить. Она оторвалась от бутылки и закашлялась. Еву начала мучить совесть, как если бы она тайком от родителей налила алкогольный напиток незнакомому ребенку. - Закажем еще, - уверенно предложила Вилланель. - Нет, милая (Ева очень не хотела использовать это слово по отношению к убийце, но отчаянный шаг девушки требовал отчаянных мер), просто подожди минут пятнадцать. Ты поймешь, что тебе больше не нужно. Прошло пятнадцать минут. - Ой цветет калина, в поле у ручья, - Вилланель пела по-русски и плакала, прижав бутылку к щеке. Ева была встревожена, ей показалось, что она пробудила древнее зло. Теперь перед ней сидела та Оксана, от которой Вилланель бежала всю свою жизнь. - Никогда, слышишь, Ева, никогда не называй меня Ксю-ушой, - Вилланель хотела сказать это как можно строже, но икота ей помешала. Ева ничего не понимала, потому что Вилланель продолжала говорить по-русски. - Последняя заря... Настало время мое! Грудной бас поразил Еву, она решила, что такой тембр - генетический код всех русских. Затем Ева с облегчением вспомнила, что Вилланель убила соседа, так что никто не станет звонить в полицию. - Ты уйдешь от меня первая, - успокоившись сказала Вилланель. - Ты не могла бы говорить по-английски? - аккуратно спросила Ева. - А, сорри, да - Вилланель перешла на английский, - ты первая бы сбежала, Ева, потому что меня с детства бросают дорогие мне женщины. Я им не нравлюсь... Я их пугаю! - по щеке Вилланель покатилась слеза. Ева не успела выдернуть из рук девушки бутылку, поэтому Оксана залпом допила остатки. Ева забрала из ее рук пустую бутылку, чтобы избежать возможных проблем. - Умереть - не значит бросить, - поправила она девушку. - Мои родители живы, я просто шучу, что они умерли, ой то есть, мне сказали, что они умерли, но они живы, - путано объяснила Вилланель. Ева очень удивилась этому факту. - Как вы разлучились? - Мать просто сдала меня в детский дом! - Почему? - Я была сложным ребенком, Ева, ты знаешь это не хуже моей матери. - Я бы никогда не сдала тебя в приют, - Ева хотела дотронуться до руки Вилланель, но решила, что и так пошла на большие уступки убийце, - я бы прошла через все трудности вместе с тобой. - Это я и предлагаю тебе сделать! - Ты предлагаешь отношения другого рода, - отрезала Ева, - есть то, чего нельзя изменить, я не твоя мать. Так Ева сказала и "да" и "нет" одновременно, чем запутала Вилланель. Значило ли это, что Ева не хочет быть с ней, потому что их не связывает никакая родственная связь, или что Ева хочет быть с ней, потому что она не такая, как другие женщины из жизни Ви? - Больно мне, больно, не унять эту злую боль, - заорала по-русски Вилланель, от чего Ева вздрогнула. Она поняла, что вечер нужно заканчивать. Кроме того, Ева осознала, что уж лучше контролируемое зло, чем неконтролируемое. Ева подошла к плите и поставила чайник. Она сняла с ненавистной софы плед, подошла к Вилланель сзади и укутала ее, слегка обняв за плечи. Девушка тихо плакала (на самом деле - это была реакция на алкоголь). Ева заварила чай и разлила его по кружкам. Вилланель она приготовила очень крепкий и очень сладкий чай, чтобы девушка скорее пришла в себя и не страдала от боли в животе ночью. Наконец, Ева уселась напротив. - Давай так, я проживу с тобой до конца карантина. За окончание мы возьмем день, когда разрешат выходить на работу. Тогда мы разойдемся: ты пойдешь убивать, а я пойду тебя искать... - Рутина! - сказали девушки одновременно и засмеялись. - Но если, Вилланель, - серьезно сказала Ева, - ты решишь, что больше не можешь жить со мной и захочешь, чтобы я уехала, просто скажи. Я дам тебе шанс посмотреть на свои мечты в реальности - я предлагаю тебе пожить со мной, как с семьей. Вилланель всхлипнула и зарыдала с новой силой: - Ооой... - громко затянула она. Ева поняла, что пора укладываться. Пока Вилланель допивала чай и грустно напевала русские песни, Ева расстелила ей кровать и поняла, что все-таки судьба ее настигла: придется спать на софе. Ей настолько не нравилась эта перспектива, что она решила рискнуть: - Я могу спать с тобой в кровати! - крикнула она в сторону кухни, чтобы Вилланель ее услышала. - Ой, нет, Ева, ты так торопишь события, - Вилланель встала из-за стола, засеменила к кровати, рухнула и заснула.