Вновь за горизонт

В армии Нил на киберов насмотрелся. Умел отличать модели по внешнему виду и бьющему сразу по нервам эффекту зловещей долины, который, в данном конкретном случае, был просто поразительным. То ли дело было в особенно отсутствующем выражении лица, то ли в безжизненном взгляде, но холодок вдоль спины дал понять, что бывший лейтенант от подобного отвык. Лицо темноволосой боевой «шестерки» кто-то, наверное, посчитал бы красивым, невзирая даже на шрамы, рассекавшие его в двух местах, словно оставленные целенаправленной попыткой сделать лицо машины менее идеальным. Приметный — автоматически отсекло сознание, пока они с киборгом напряженно стояли друг против друга в коридоре, словно не сумевшие разойтись транспортники в доке. Точнее, напряженным был Нил, а киборг просто смотрел сквозь, ожидая, когда человек все-таки внесет определенность в их с грузом пребывание на станции.  — Тебе склад нужен? — дошло, наконец, до техника, и, посчитав дрогнувшие в беззвучной интерлингве губы согласием, Маккензи приглашающе махнул рукой. — Пойдем, проведу. Разговаривать с киберами, как с людьми, Нил тоже научился в армии. И пусть абсолютное большинство сослуживцев подобное панибратство не понимало, но на тот момент лейтенант был уверен: нормальное общение с киборгом помогает разгрузить собственную речь от лингвистического мусора, а также яснее и четче выражать мысль. И соответственно, приказы, что для командира немаловажно. Стадным инстинктом Маккензи тоже никогда не отличался, будучи от рождения одиночкой, а потому общая ненависть к «куклам» также в свое время обошла его стороной. Киборг и киборг, почти как плазмомет, только говорить умеет; следи за ним, чисть вовремя, держи заряд под рукой — и в нужный момент он спасет тебе жизнь. А что до того, что киберов взломать могли, науськав на своих же, или — доходили до их отряда и такие слухи, что, мол, срывались куклы, бросались сами на хозяев, — так с оружием ведь то же самое. Не отдавай его в руки врага, вовремя проводи техосмотр — и не получишь из него заряд в собственную грудь. Правила в мире Нила были по-военному просты, понятны, и жить с ними ему было комфортно. То, что военная карьера давно закончилась, уступив место жизни гражданской и размеренной, его настроение не сильно изменило, только скорректировало: вместо отрывистых приказов ровнее ложилась скудная человеческая речь. Раскинувшиеся «лепестки» — модули Прометея в количестве четырех штук то и дело закрывали местное солнце при вращении: склад, когда створки-жалюзи были подняты, напоминал сельскую дискотеку хаотичной сменой тени и освещения. И тем не менее, это место, невзирая на постоянную светомузыку, оставалось любимым у большей части команды станции: в пункте сортировки после прибытия торговцев всегда можно было найти что-то интересное, а если проявить достаточно дотошности и порыться не только в доступных под руками открытых контейнерах, но и в инвентаризационной картотеке, то существовал немаленький шанс отыскать, например, даже допотопный тостер, навевающий ностальгию одним своим пузатым видом. А уж как он поджаривал прессованный хлеб — и вовсе не пересказать!  — Ставь сюда, — Нил широким жестом сдвинул с наименее захламленного стола несколько плат с торчащими тут и там пучками проводов, и с любопытством уставился на ящик. Центаврианский хлам — всегда звучит очень перспективно. Хотя бы потому, что центавриане по своим технологиям периодически весьма себе обгоняли землян, не говоря уж об обитателях станции, и что для них — хлам, то для Нила с командой — новые возможности! Контейнер с легким стуком опустился на столешницу, и киборг невозмутимо отвернулся, посчитав свою задачу выполненной. Разумеется, в обратный путь проводник ему уже не требовался, но Маккензи, поколебавшись секунду, окликнул удаляющуюся фигуру.  — Стой! Он был уверен, что киборг проигнорирует оклик, в конечном итоге — Нил ему не хозяин вообще ни каким боком, но к определенной доле удивления техника, Немой остановился. Повернулся слитным, плавным движением, мгновенно напомнив о деньках в армии. — Передай капитану, что я мог бы посмотреть, что там у тебя с «голосовым модулем», — пусть Нил был уверен, что непосредственно с голосовыми связками там полный порядок, в конечном итоге киборги — это те же люди, хоть и генетически модифицированные, напичканные имплантами под завязку, но вот в процессоре вполне мог иметься сбой, отвечающий за правильную передачу и трансформацию реакций в акустический сигнал. И в итоге киборг, например, просто не подавал поток воздуха в момент речи; почему? — а вот как раз с этим Маккензи повозился бы. Конечно, с точки зрения программных настроек такая тонкость была бывшему военному не по зубам, но вот посмотреть, что с аппаратной частью, он вполне мог. Хоть что-то интересное, кроме «Лазаря» — медицинской разработки, на которую уходило все остававшееся свободным время. «Приказ принят к исполнению» — это прозвучало, скорее, в памяти Маккензи, нежели угадалось по чужим шевельнувшимся губам, и киборг снова отвернулся, исчезая совершенно бесшумно в переходах станции и — с некоторой задержкой — из мыслей бывшего военного.  — Посмотрим, что тут у нас… Принесенный ящик давал простор для изумления куда больший, чем неожиданная интерактивность чужого киборга: все программные платы были совершенно новые. Уж это-то Нил отличать умел, нет нужды даже натягивать на глаза визор с макрорежимом, чтобы определить мельчайшие повреждения металла, расколы в термосклейках; да и тот специфический запах, что сопровождал элементы, какое-то время подвергавшиеся нагреву, тоже отсутствовал. Любопытно. Упаковок, конечно, не было, номерные знаки выглядели поврежденными — наверняка стандартный сканер не сможет их считать, тут нужна особая, например, полицейская техника. Но в остальном схемы, скорее, напоминали про контрабанду. Или про приманку.  — И что, там есть что-то толковое?.. Звук шагов Маккензи услышал издалека, но, поскольку приближавшийся не думал скрываться, то Нил не стал оборачиваться, продолжая изучать содержимое столь щедро предложенного торговцами ящика.  — Рич, — задумчиво потерев лоб, техник присел на край стола, не понимая, чем же ему так не нравится складывающаяся ситуация, но ощущая по этому поводу смутное беспокойство. — Загляни-ка сюда. Что скажешь?  — Скажу, что вижу множество разнообразных системных плат, — если бы с чужого голоса можно было бы сцеживать яд, то, наверное, на Прометее давно открылось бы производство на экспорт.  — Или ты хочешь услышать от меня заключение по нагрузочному тестированию? — склонившись над ящиком, Рич стал похож на горгулью, плотоядно изучающую будущий ужин. Высокий и худощавый, программист единственный из всей станции напоминал хиппи, нося длинные волосы, чаще всего забранные в хвост, достающий почти до лопаток. С хищными чертами лица, губами, обычно сложенными в саркастичной улыбке, мужчина часто производил отталкивающее впечатление, особенно, если кто-то, знакомый с ним лишь по личному делу, называл его настоящим именем — Френсис Оуэн Ричардс. Первое имя программист категорически не любил, предпочитая зваться вторым, зато любил совать везде свой длинный нос, а также по поводу и без язвительно указывать собеседнику на его недостатки. А иногда и на достоинства, так, что те тоже мгновенно превращались в недостатки, поэтому с первых же дней на станции он обзавелся стойкой нелюбовью практически всех ее обитателей. Со временем, правда, отношение сменилось. Работу свою Френсис делал качественно, коллег ни разу не подводил, даже тех, с которыми, кажется, буквально только что разругался вдрызг, а потому ощутимая неприязнь сменилась на, скорее, вежливое отчуждение, что, судя по всему, разработчика более, чем устраивало. Нил исключением не был, первое время упорно именуя коллегу по имени и нарываясь на не лучшие грани его характера. Что поделать, если нейтральное «Оуэн» никак не желало ложиться на язык, а фамилия «Ричардс» слишком напоминала о военном прошлом и отрывистых, как выстрелы, командах. Сошлись в итоге на кратком «Рич» — обоих это устроило и стало залогом какого-никакого, но мира.  — А ты научился тестировать платы взглядом? — хмыкнул Нил, устраиваясь на столе удобнее и отряхивая руки. — Тогда давай, валяй, каков твой вердикт?  — Очень умно, — короткий взгляд, брошенный на техника, впрочем, был довольно ленивым, — почитал курсы по калибровке чувства юмора?  — По налаживанию отношений внутри коллектива. Так что? — сбить себя с мысли Нил позволял редко, а Рич был одним из немногих — что удивительно — с кем можно было обсудить собственные подозрения.  — То, — программист сунул длинный, с горбинкой, нос почти в самый ящик и втянул воздух так, словно ему на светском рауте подали изысканнейшее блюдо, — что старьем тут и не пахнет. К нам наведались контрабандисты? Я узнаю эти приемы для порчи номерных знаков — весьма топорно, хочу сказать. Нил проглотил вопрос о том, откуда скоромный программист в курсе подобных нюансов, и задал другой — не менее важный.  — Что у нас с системой безопасности? Вопреки предположению, Рич не окатил собеседника тонной презрения, с ледяным снисхождением поясняя, что с системой безопасности (которой, разумеется, заведует лучший программист в данном парсеке) все в порядке, хотя Нил подсознательно к этому был готов.  — То же, что и всегда, — мужчина вынырнул из ящика, держа в тонких пальцах какую-то особо приглянувшуюся деталь. — Системы мониторинга работают в штатном режиме, турели в готовности, камеры настроены на распознавание своих… Тебя что-то беспокоит? — взгляд голубых глаз напротив стал каким-то слишком уж проницательным и техник, не желая наводить ненужную панику, неловко отвел взгляд.  — Торговцы. Это их хлам, говорят, что подержанное.  — Ты хочешь сказать, что к нам залетели контрабандисты под видом торговцев. И что не так? С каких пор тебя это волнует?  — С таких, что на контрабандистов они тоже не очень похожи. Ладно, забудь, — чувствуя себя идиотом, что разводит паранойю на ровном месте, Нил спрыгнул со стола, собираясь уходить, но Рич остановил его, помахав перед носом неизвестно откуда вынутым датападом.  — Подожди минутку. Дай проверю, — очевидно, Френсис подключился к системе напрямую, быстро находя и просматривая записи с камер у входного шлюза. — Их всего шестеро!  — И киборг, — педантично поправил Нил, заглядывая через чужое плечо.  — И киборг, — удивительно покладисто согласился Рич, но надежды на плодотворное сотрудничество не оправдались. — Маккензи, ты правда веришь в то, что шесть человек на утлом суденышке прилетели штурмовать орбитальную станцию с населением в почти сотню душ и новейшей системой защиты? Тебе стоит показаться психологу. Я всегда знал, что военное прошлое накладывает свой отпечаток, всевозможные контузии, ранение в голову и все такое…  — Спасибо за помощь, — стиснув зубы, Ник направился было прочь, но вдогонку ему неслось неумолимое:  — Нет, конечно, для твоего спокойствия я прогоню их лица по базам разыскиваемых преступников, но хорошо бы, если бы и ты времени не терял.  — Спасибо, Френсис, — у самых дверей Маккензи снизил шаг и обернулся, чтобы вдосталь насладиться маленьким моментом мести. — Я буду тебе очень признателен, Френсис. Выражение лица программиста хоть чуть-чуть, но все же скрасило осадочек, оставшийся от беседы. И вот стоит на минуту поверить, что Рич может быть серьезным и заинтересованным оппонентом, как он выдает свои совершенно неуместные и необоснованные реплики, безошибочно цепляя самое больное, за что хочется совершенно непрофессионально приложить его длинным носом о столешницу. Кабинет начальника станции встретил Маккензи умопомрачительным ароматом кофе, перебивающим все прочие запахи, а их, судя по разложенному прямо на рабочем столе обеду, должно было быть много.  — О, Нил! Присоединишься? — ничуть не смущаясь нерабочей обстановки, Семён Андреевич наскоро отряхнул руки от крошек и сделал приглашающий жест в сторону свободного кресла. Вид еды вызвал мгновенную реакцию организма, загнанного тренировкой, но техник только мужественно покрутил головой.  — От кофе не откажусь, — впрочем, к кофемашине — старой, земной, перемалывающей зерна с громким, прожорливым звуком, он подступился сам, не желая беспокоить начальство, да и отношения у них с Андреевичем изначально складывались хорошо, чтобы в таких вопросах, как личный комфорт, хорошего человека лишний раз не обременять.  — Что думаешь, Маккензи? — глядя в вирт-экраны, Семён сцапал недоеденный бутерброд. — Про гостей наших. Нил методично налил в чашку кофе, осторожно переместился с ней в кресло и, подумав немного, устало выдохнул. Скрывать от шефа свои подозрения не хотелось: тот был, в отличие от прочих обитателей станции, прекрасно осведомлен не только о прошлом нынешнего техника, но и обо всех прочих подробностях его увольнения из армии. Просто как-то вечером они сели, и, раздавив на двоих коллекционную чекушку коньяку, весьма душевно обо всем пообщались. Беспричинные алкогольные возлияния Маккензи не любил, но толк из этих посиделок все же вышел: лучше зная о специализации подопечного, Семён в конечном итоге предложил Нилу приличную должность старшего станционного техника, вместо разнорабочего, чем тот промышлял раньше. Надо сказать, начальник как в воду глядел: немногим спустя полгода после назначения, техотдел на станции, ранее сам напоминавший логово банды разухабистых пиратов, превратился в оплот субординации и дисциплины, а еще год спустя — и вовсе стал источником всевозможных штук, изрядно улучшающих жизнь обитателей станции. Та же кофемашина, к примеру. Раритетная — но рабочая.  — Не нравятся они мне, — наконец, честно выдал Маккензи, сам себя ненавидя за дурацкую формулировку. Торговцы что — свататься к нему приехали, чтоб нравиться? — Ничего по конкретике сказать не могу. Но платы у них в товаре — свежие, со стертыми номерами.  — Контрабанда, значит, — проницательно кивнул начальник, наконец, отрываясь от отчетов и глядя уже на собеседника. — Но это же не все, верно?  — Все, — уныло пожал плечами Нил, прячась за мелкими глотками обжигающего напитка. Ну в конце концов, чего докопался до людей со своей интуицией? Кто виноват, что контрабандисты назвались честными продавцами, а по виду похожи на преступников? — Где они сейчас?  — Разместились в гостевом. Сказали, ненадолго, от шума двигателей отдохнуть и дальше к Аиду уже отправиться, — Семён Андреевич снова отвернулся к свои вирт-окнам, ловко орудуя схемами и диаграммами с отчетностью о работе станции.  — Смотри сюда. Вот, вот, видишь? — он возбужденно потыкал пальцами в мерцающую предупреждающим красным точку на схеме энергоснабжения Прометея. — Опять! Вот же чертовщина! Миг спустя точка исчезла и скакавшие до того показатели пришли в норму. В отличие от начальника, довольного, что свидетелем странной аномалии в энергетическом контуре на сей раз оказался не он один, и возбужденно махавшего руками.  — Я говорил, что-то тут не так. Вторую неделю уже эти перебои, бог знает что! Нил, будь другом, — Семён даже второй надкусанный бутерброд в сторону отложил, видимо, чтобы смотреться представительнее, — проверь!  — Я же не электрик, — растерялся Маккензи, — Васечкина позовите.  — Да смотрел уже Васечкин, не нашел ничего. Ни повреждений, ни каких-то других «отклонений от нормы», — процитировал скрипящим голосом шеф, весьма похоже спародировав голос сопровождающего системы энергоснабжения. — Ну сходи, глянь, тебе что, сложно, что ли? Васечкин — он по схеме смотрел, напряжение мерил. А ты… интуиция у тебя — ей и смотри. «Интуиция» Нил мысленно поморщился. Не стоило говорить шефу, что за спиной полгода на Шебе оставил — тот вдохновился информацией по-своему: раз выжил в таких условиях, значит — «чуйка» хорошая. Ну ладно хоть с лозой на поверхность Олимпа не отправил — золото искать. А ведь мог бы — с такой непоколебимой верой в то, что пройти Шебу без единого ранения может только редкостный везунчик.