Любовь - это не порок

За окном все еще было темно, но в вдалеке уже показывались тусклые лучики восходящего солнца. До рассвета оставалось минут 20, и Эртур, всю ночь ворочавшийся в своей постели, но так и не сумевший погрузится в сон, со вздохом встал и начал одеваться. Ему всегда плохо спалось, если весь последующий день он должен был провести подле короля. Эртур надел на себя простые стальные доспехи с символом Таргариенов на груди, взял в руки легендарный Рассвет — фамильный меч дома Дейнов, и вышел из своей спальной каморки. Меч Зари размышлял о том, как он будет стоять в тронном зале, около Железного трона и слушать гневный и абсолютно бессмысленные тирады короля, которого не зря прозвали Сумасшедшим. Однако, за годы службы в Королевской гвардии Эртур научился абстрагироваться от всего, что происходило вокруг, и реагировать только, когда к нему обращаются. За своими раздумьями Эртур и не заметил, как дошел до тронного зала. Он вошел в огромные двери, сделанные из дерева и бронзы, и подошел к своему месту слева от короля. До него этот пост нес сир Барристан Селми, прекрасный фехтовальщик и очень достойный человек. Эртур испытывал к нему огромное уважение, хотя и знал, что вполне способен его победить. Внезапно Меч Зари почувствовал резкий гнилостный замах, хорошо знакомый рыцарю. Эта вонь исходила от самого короля. Эйрис II предпочитал не мыться, о чем было хорошо известно всем в Красном замке, хотя ни у кого и не хватало духа судачить об этом. Все в замке предпочитали не злить короля, но отнюдь не из-за огромного уважения или благоговейного трепета перед его Величеством, а из-за абсолютной непредсказуемости и безрассудства его решений. Безумный король мог смеяться истерическим хохотом, наблюдая за казнью маленького мальчика, укравшего хлеба для своей больной сестры, и в следующее мгновение, брызжа слюной, кричать «сжечь их всех», нависая над беднягой, уронившим что-то на пол в его присутствии. Эртур понимал, что король Эйрис уже давно потерял рассудок. Еще до его пленения во время восстания Сумеречного Дола, когда монарх был взят в заложники Дэнисом Дарклином, короля нельзя было назвать здравомыслящим человеком. Уже тогда он страдал постоянной паранойей. Король считал, что везде прячутся предатели, желающие ему смерти. Монарх подозревал буквально всех, даже собственного сына, своего наследника и лучшего друга Эртура — принца Рейгара. В глубине души Меч Зари считал, что серебряный принц станет гораздо лучшим правителем, и мечтал о том дне, когда Эйрис II погибнет, а на престол взойдет его друг. Всякий раз, думая об этом, Эртур понимал, что совершает измену, и старался выкинуть подобные мысли из головы. Но сколько бы он не убеждал себя в праведности своих действий, крики и вопли людей, сгорающих заживо прямо посреди Большого зала, не давали ему спокойно спать по ночам. Примерно за такими раздумьями и проходили долгие и тяжелые дни, которые гвардеец проводил, охраняя короля. Эртуру часто с великим трудом удавалось сохранять спокойное и хладнокровное выражение лица. Иногда, чувствуя запах сгорающей плоти рыцарь морщился, но старался всячески это скрыть. Вот и сейчас, когда король приказал заживо сжечь какую-то женщину, Эртур еле мог побороть желание отвернуться. Женщине на вид было лет 40-45, хотя из-за старых лохмотьев, что были на ней надеты, и грязи на лице и руках, она вполне могла выглядеть старше своих лет. Эртур даже подумал, что она могла быть весьма красива, но тут раздался истошный вопль, который королевский гвардеец уже привык слышать от невинных жертв своего короля. Женщина уже перестала кричать, а ее плоть все еще догорала в костре, как вдруг двери Большого зала распахнулись. Эртур увидел принца Рейгара входящего в тронный зал и плавно ступающего по мраморному полу. Рейгар приблизился к Железному трону и поприветствовал своего отца. — Вы посылали за мной, Ваше Величество, — произнес серебряный принц, своим мелодичным голосом. Эртур не понял было ли это вопросом или скорее утверждением, но, в общем-то, какая разница. — Вот только не нужно этой бесполезной болтовни, — противным и хриплым голосом начал король. — Конечно я посылал за тобой, иначе зачем бы ты пришел?! — злобно продолжал Безумный король, его голос почти срывался на крик. Эртур знал, что его друг давно привык к такому общению с его Величеством и научился не реагировать на его гневные выпады. Однако, рыцарю было обидно за принца и он всегда боялся, что когда-нибудь Рейгар сорвется и наговорит своему отцу лишнего. Но принц неплохо держался, хотя Меч Зари и видел, что ему это не легко дается. — Так вот, — продолжил король, закончив свою безумную тираду, — я позвал тебя, потому что я наконец выбрал тебе невесту. Эртур видел, что Рейгар не особо удивлен. Его друг привык действовать согласно долгу. Он понимал, что, будучи принцем, не имеет право на выбор и должен действовать исключительно во благо государства. Эртур замечал, как на Рейгара смотрели многие девушки, как они замирали от его прекрасного голоса, а если он пел, лили слезы, неотрывно глядя на его длинные пальцы и серебряные волосы. Однако, Меч Зари не разу не видел, как сам принц отвечает кому-то взаимной симпатией. Он мило улыбался им, отрепетированной фальшивой улыбкой, смотрел на них заинтересованным взглядом и внимательно слушал их бестолковые светские речи, однако никогда ни одной из этих юных леди не удавалось зацепить молодого дракона. Он ни разу не вспоминал ни об одной из них во время общения с Эртуром, а значит не вспоминал и вовсе, ведь Рейгар делился с ним всем. Потому, видимо, его совсем не огорчила новость о том, что он не сможет сам выбрать себе невесту. — Ты женишься на дочери Тайвина Ланнистера — Серсее Ланнистер. Я пытался найти тебе чистокровную невесту, но как бы я не ненавидел моего десницу, через его дочь я получу его деньги и армию, — закончил свою мысль король. Последняя фраза прозвучала с ноткой досады и злобного удовлетворения одновременно. Эйрис видимо считал, что так он одурачит лорда Утеса Кастерли, но мысль, что Ланнистер сядет на трон, его раздражала и очень злила, пусть этот Ланнистер и будет на половину Таргариеном. Эртур подумал, что Безумный король слишком безумен, чтобы понять, как столице нужна финансовая поддержка, и пришел к выводу, что членам Малого совета все же удалось как-то повлиять на его Величество. — Ну что ты молчишь?! — завизжал Эйрис, и у него изо рта брызнули слюни, — Я к тебе обращаюсь!!! — продолжал он, глядя на сына. — Я понял отец, — спокойным и ровным голосом заговорил Рейгар, — я женюсь на Серсее Ланнистер. Но когда? — вежливо спросил он. — Тогда, когда я скажу, — рявкнул король, видимо огорченный такой спокойной реакцией своего наследника. И тогда Эртур понял, что так Эйрис хотел досадить не только Ланнистерам и Мартеллам, которые хотели свою принцессу Элию в невесты наследника трона, но и своему сыну. Монарх давно считал его замешанном в самых разных заговорах против короны и частенько обвинял его в этом. Это была своего рода месть за несуществующую измену. Но, увидев, что принцу, в общем-то, все равно, Эйрис потерял к разговору всякий интерес и решил побыстрее его закончить — Не скоро, пусть малявка Ланнистер подольше побудет при дворе в качестве нареченной наследника престола, но так и не ставшей его супругой. Это еще сильнее разозлит противного Тайвина. — сказал король, и Эртур буквально увидел, как эта идея только что пришла ему в голову. Глазах монарха засветились от восторга и гениальности только что придуманного им плана. Глаза же Рейгара, привыкшего к внезапным переменам настроения своего отца и его диким идеям, ровным счетом ничего не выражали. — На этом все. Иди отсюда. — бросил своему сыну король, и продолжил наблюдать за прахом только что сожженных тел, который легкий сквозняк разносил по всему тронному залу.

***

К концу дня Эртур чувствовал невероятную усталость. Не только физическую, но и моральную. Так сильно он уставал только после службы у короля Эйриса. Завтра он должен будет провести день с принцем Рейгаром. Эртур хотел обсудить с другом его скорую помолвку с Серсеей Ланнистер. Он слышал о ней разные вещи. Некоторые говорили, что она очень красива, но надменна и самовлюбленна, другие, что она целеустремленная и умная девушка, способная пойти на все ради желаемого, а третьи говорили, что она эгоистична и даже жестока. Ничего из этих качеств, кроме пожалуй красоты, Эртура не привлекало. Молодой рыцарь знал, что у Серсеи есть два брата. Один ее близнец, а второй, младший, родился карликом. Эртур также знал, что покойная леди Утеса Кастерли умерла, рожая второго сына. Даже до столицы доходили сплетни, что Серсея ненавидит малыша, что она винит его в смерти матери и считает позором своего дома. Для Эртура сама мысль о том, что будущая принцесса винит младенца в смерти леди Джоанны, так вроде звали мать Серсеи, была абсурдна и даже смехотворна. Эртур наконец сдал свой пост около покоев его Высочества сиру Джонотору Дарри и направился в Башню Белого Меча, где располагались спальные каморки всех рыцарей Королевской гвардии. Через 10 минут Меч Зари оказался перед дверью в свою комнату. Обычно, он заходил в конюшню, брал своего гнедого коня и отправлялся на вечернюю прогулку в Королевский лес. Иногда он просто гулял по многочисленным садам и остальной территории Красного замка. А иногда ходил на тренировочную площадку и отрабатывал хорошо знакомые приемы, дабы не растерять сноровку. Но после службы у короля рыцарь буквально валился с ног от усталости. У него не было ни сил, ни малейшего желание куда-либо идти. Все чего он хотел — это поскорее добраться до кровати и погрузиться в глубокий сон. Если, конечно, крики той женщины на костре не помешают ему заснуть и не заставят снова ворочаться до рассвета. Воспоминания о посмертном вопле той женщины заставили Эртура передернуться. Внезапно он подумал, а за что именно ее сожгли. Недостаточно низко поклонилась королю? Украла пару жалких крошек хлеба? Сказала что-то лишнее не тем людям? Эртур так глубоко погрузился в свои мысли, охраняя короля, что не услышал, что именно ей ставили в вину. Хотя, возможно король Эйрис не стал утруждаться и слушать бубнеж своего советника, и просто закричал «сжечь!!!», «сжечь ее!!!». Эртуру не хотелось больше думать о несчастной судьбе той женщины, потому он постарался выкинуть ее из головы и распахнул дверь. Уже смеркалось, и Меч Зари, поспешно раздевшись и приготовившись ко сну, лег на кровать и закрыл глаза. К его собственному удивлению, он очень быстро погрузился в сон, а видения сгорающей женщины не мучили его, хотя рыцарь и не был уверен, что заслуживает спокойствия и умиротворения. Когда Эртур проснулся, лучи солнца уже золотили макушки деревьев в Королевском лесу, а за окном шел снег. В Королевской Гавани редко шел снег, хотя сейчас и была зима. Однако, все уже давно ожидали скорого наступления желанной весны. Эртур долго лежал в постели и смотрел в потолок. Он пытался вспомнить, что ему снилось, но перед глазами вставала лишь непроглядная тьма. Этой ночью кошмарные сны не тревожили его. Эртур чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Сегодняшний день он проведет, охраняя принца Рейгара.

***

Сир Эртур покинул свою комнату и направился к выходу из Башни Белого Меча. Он быстро преодолел Твердыню Мейгора и оказался прямо около двери, ведущую в покои принца Рейгара. Сегодня они должны были потренироваться битве на копьях. Обычно принц, как и Эртур, предпочитал биться мечом. Но, как справедливо заметил сир Барристан, нельзя преуспевать в чем-то одном и забывать про все остальное. Нужно в равной степени совершенствовать свои навыки. Эртур негромко постучал в деревянную дверь и услышал бодрое и мелодичное «войдите». Принц Рейгар сидел за своим письменным столом из белого дуба. Он был уже полностью одет и выглядел давно проснувшимся. В руках у него была какая-то записка. Рейгар, склонив голову так, что его длинные серебряные волосы падали вниз, слегка прикрывая лицо, внимательно читал послание. Молодой дракон не сразу обратил внимание на вошедшего и продолжал смотреть на пергамент. Закончив чтение, он поднял свои темно-индиговые глаза, и, при виде друга, на его лице появилась улыбка.