Solace

В ту бесконечную секунду, пока раскат грома нарастал, разрывая небо на части с ревом дикого зверя, Барри показалось, будто небеса вот-вот с треском рухнут на его голову и погребут его под собой прямо вместе с городом; и на целую бесконечную секунду ему было ясно как день, что другого исхода у этой битвы просто не может быть. Раскат прокатился по небу оглушительно громко; когда он затих, наступила такая глубокая тишина, что в замершем без движения мире, где земли не успела коснуться еще ни одна капля дождя, до Барри не доносилось ни единого звука, ниоткуда, как если бы его накрыло звуконепроницаемым колпаком. А потом. Удар его сердца. Капля, разбившаяся о его перчатку. Воздух, который он с силой выдохнул сквозь сжатые зубы. Рывок. В место, где он только что был, ударила ослепительно яркая молния; темно-зеленая трава под ее ударом почернела, испепеленная, и мир, оживший после Флэштайма, снова наполнился звуками. Барри спрятался за одним из деревьев, пытаясь отдышаться, и сцепил зубы. — Трус! — донесся до него крик Мардона сквозь шторм. Зато живой, подумал Барри и дрожащей рукой оттер от воды стекла очков, которые Циско встроил в его костюм, чтобы защитить его глаза как раз в таких случаях, как этот или как то его столкновение с двойником Линды, ослепившей его на несколько часов — и только благодаря его регенерации не навсегда. Конечно, без стеклоочистителей эти очки мало чем помогали, когда с него ручьями текла вода, но что-то подсказывало Барри, что если даже он пожалуется Мардону, что промок насквозь, тот с удовольствием выжмет из него всю воду. А следом за ней и душу из его тела. Осторожно, стараясь не показываться слишком сильно, Барри выглянул из-за дерева. Одинокая фигура Марка Мардона парила в воздухе, в нескольких десятках метров над землей, раскинув руки; молнии тут и там вспыхивали в грозовых небесах над его головой, освещая его искаженное яростью лицо и сжатые зубы. Силовое поле, которым он обычно окружал себя от собственных сил, рассеялось; так же, как и Барри, он вымок до нитки и даже не замечал этого, уставившись немигающим взглядом в темноту кромки леса, где Барри спрятался. А раз он не защищал себя от стоящего стеной ливня, значит он был захвачен схваткой сильнее, чем Барри думал, и бросил все силы на то, чтобы наконец одолеть заклятого врага. Второго после Уэста, конечно же. Пока Барри соображал, что делать дальше, бушевавший штормовой ветер вдруг стих; тишина, не считая стучащих о землю капель дождя, раскатилась вокруг Барри так стремительно, что наверняка заставила бы волосы у него на затылке неприятно зашевелиться, если бы не плотно прилегающий к телу костюм. — Хочешь поиграть в прятки или в салки? — крикнул Мардон; Барри застыл, прижимаясь к дереву спиной. — Потому что если я найду тебя, ты водишь. И в следующее мгновение в соседнее дерево вдруг ударила молния. Барри шарахнулся в сторону, напуганный яркой вспышкой света и залпом искр, а затем бросился бежать меж деревьев, уводя Мардона вглубь леса, туда, где ему было бы сложнее увидеть перемещения Флэша. Несколько молний, преследующих его, ударили в деревья по разные стороны от Барри; пытаясь защититься от искр, он инстинктивно пригнулся и, не успев замедлиться, едва не врезался в дерево, которое вдруг вспыхнуло прямо перед ним. — Герой Централ-Сити убегает от боя! — донесся до него голос Мардона, оставшегося у кромки леса. — Я чувствую твои движения, каждый твой шаг! Ты забываешь, кто я, Флэш, я — бог, которому подвластны силы природы! Ты не можешь победить меня! — Могу попытаться, — ответил Барри себе под нос. Он сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, и поднял глаза на небо, пытаясь определить, откуда ударит молния. Мир снова замедлился; капли дождя застыли в воздухе, блестя, будто жемчужины, и Барри двинулся вперед, скользя меж деревьев. Одна из этих капель, когда он начал бежать, разбилась о его плечо; даже несмотря на опасность и то, что ему нужно было быть сфокусированным, он всегда ощущал себя зачарованным, когда видел, как вещи меняются, когда он во Флэштайме: капелька воды столкнулась с кевларом и разбилась на маленькие бусинки, расползаясь по ткани; и в моменты, как этот, Барри любил напоминать себе, что он стал тем самым чем-то особенным, за чем он гонялся всю свою жизнь. Когда он выбежал из кромки леса с другой стороны, Мардон уже летел к нему; он и вправду чувствовал движения Барри сквозь шторм и отслеживал его перемещения, а значит тратить драгоценное время на придумывание плана уже нельзя было — этот бой и так изматывал их обоих, как судил Барри по тяжело поднимавшейся грудной клетке Мардона. Можно было бы продолжать истощать его, пока он не выбьется из сил, но Барри не был уверен, что и сам он продержится так долго. И сломанная коммуникация, вышедшая из строя из-за помех непогоды, мешала ему спросить совета у команды и рассмотреть другие возможные варианты. А значит делать было нечего, кроме как решиться на полусуицидальный шаг и надеяться на лучшее. — Хочешь меня? Попробуй поймать! — крикнул он. И бросился бежать прямо на Мардона. Небо разверзлось над ними, будто пасть голодного зверя; на секунду Барри задался вопросом, что будет, если он просто кинется под молнию на Мардона, который больше не защищает себя силовым полем, но воспоминания о том, как он сам получил свои способности, были пусть и короткими и размытыми, но неприятными. Барри скорчил гримасу. Иногда он забывал, что Мардон — оба они, включая его брата, Клайда, — прошли через тот же удар молнии, что и он сам, в ту же самую ночь; а значит болью его уже не напугаешь. Оставалось надеяться, что оставшихся у него сил хватит на его короткий и сырой в деталях план. Стараясь предугадать удары молнии, Барри бросился бежать вокруг него, поднимая торнадо из ветра и капель воды, которое бы не позволило Мардону рассмотреть свою цель. На несколько секунд это сработало — удары молний были хаотичными и далекими от цели, но затем Мардон остановился и сцепил зубы, сосредотачиваясь. Его человеческий глаз не мог ухватить сверхбыстрые перемещения Барри, но он был связан с каждой каплей дождя и каждым дуновением ветра на клеточном уровне, и он ощущал движения Флэша — каждую его вибрацию, каждый выдох и шаг; и, в конечном счете, собравшись, он ударил молнией так близко, что разлетевшиеся в сторону искры едва не попали на его собственную кожу; Барри, успевший закрыть глаза от света ладонью, потерял концентрацию и в последнее мгновение, так близко к молнии, что он ощутил обжигающий жар на своей коже там, где костюм не защищал его, свернул в сторону и едва не упал, но все равно продолжил бежать — ему нельзя было сбавлять скорость, несмотря на нарастающую усталость. Мардон взревел, разворачиваясь на месте; его глаза безуспешно пытались уследить за Барри. Он сжал руки в кулаки до побелевших костяшек и запрокинул голову; и рычание, вырвавшееся сквозь его сжатые зубы, так стремительно утонуло в прокатившемся по небу рыке грома, что сердце Барри содрогнулось — это звучало так нечеловечески зло и пугающе, словно он боролся с настоящим чудовищем. Небо побелело над их головами, наэлектризованное; каждый шаг Барри отдавался вибрацией в землю, которую он ощущал даже сквозь тонкие подошвы своих сапог. Он бежал, бежал и бежал, пытаясь обогнать растекающееся по небу кипельно-белое зарево, и в какой-то момент он настолько потерялся в молниях, бегущих по его собственному телу, что кроме них он перестал чувствовать что-либо еще. Небо раскалилось добела. Барри остановился, собирая всю энергию в правой руке; подошвы его сапог от резкого торможения вошли в землю на несколько сантиметров. Он почувствовал электрические импульсы, скользящие по его венам, костям, мышцам и коже, как если бы он состоял только из них, и странное, словно бы холодное пламя; оно двинулось по его руке от плеча к ладони, и, когда он почувствовал покалывание на своем запястье, он разжал кулак, выпуская молнию. Мардон сцепил зубы; из-за обжигающе-белого неба поле было озарено ярким светом, будто днем, и Барри успел рассмотреть его, когда время остановилось. Он увидел его бледную кожу с потемневшими, словно бы черными глазами, и искаженную в ярости гримасу; его мокрые волосы налипли на его лоб, его мокрая одежда облепила его тело; вены на его руках, незакрытых рукавами плаща, вздулись от напряжения. Раскаленное добела небо изрыгнуло молнию; Барри зачарованно застыл на месте, забыв даже отступить в сторону, чтобы не попасть под удар. Затаив дыхание, он смотрел, как в замедленной съемке, едва двигаясь, две молнии встретились посередине, между ним и Мардоном, — огненная, будто зарево, и белоснежная, будто снег. Они переплелись; странный треск пополз в стороны от них, как если бы весь мир рвался на части, а затем вдруг сияние, окружавшее молнии, начало усиливаться. Барри пораженно моргнул и с удивлением почувствовал боль в глазах от нарастающей яркости; он закрыл их ладонью и отвернулся, и почувствовал вдруг, как мир начал ускоряться, будто против его воли; как если бы он потерял всю свою концентрацию и остатки сил, и Флэштайм ускользал от него. Оглушительный электрический треск, сопровождаемый яркой вспышкой, пронесся над ним, и волна энергии ударила его так, как если бы он на полной скорости влетел в стену. Его отбросило назад; он не успел спросить себя, что произошло, как над его головой вдруг сомкнулась темнота, словно земля разверзлась и поглотила его.

~ ~ ~

Барри не знал, сколько времени прошло, когда он начал возвращаться в сознание. Он ощутил ноющую боль во всем теле, но обошлось, вроде бы, без сломанных костей; с трудом двигая руками, он заставил себя приподняться на локтях и едва приоткрыл глаза, как тут же зажмурился снова: их ослепило ярким дневным светом. Его мозг прикинул простые расчеты: он бился с Мардоном еще когда не было даже полуночи, а сейчас, судя по яркому свету, было уже далеко за полдень. Неужели он провел столько времени без сознания? Никто из команды его не хватился? И где Мардон? Ответ он получил практически мгновенно: в нескольких метрах от него раздался глухой стон; Барри сразу догадался, что за невнятным мычанием Мардона пряталась такая же ноющая боль во всем теле, как у него самого, если не хуже, учитывая, что на его стороне была регенерация, а Мардон, со своими псевдо-божескими способностями, оставался человеком. Барри потер глаза пальцами, пытаясь привыкнуть к яркому свету, и снова приподнялся на локте. В его кожу впилось что-то острое, но он проигнорировал это ощущение, а через секунду и вовсе забыл о нем: его пришпилил к месту пристальный взгляд Мардона. Барри застыл на месте, будто загипнотизированный ядовитой змеей, боявшийся даже вздохнуть: несколько мгновений Мардон смотрел на него без ярости, с одним лишь удивлением, которое затем вдруг сменилось мрачной, недоверчивой злобой. — Ты, — выдохнул он сквозь сжатые зубы и его ноздри раздулись. — Ты... приемный сын Уэста! Барри похолодел до кончиков пальцев на ногах. Он выпрямился так резко, что у него в глазах едва не потемнело; его руки взлетели к собственному лицу, как если бы он хотел закрыть лицо ладонями, но вместо этого, нерешительно, будто проживая свой худший кошмар наяву, Барри коснулся холодными кончиками пальцев своих скул. Его маски не было. Он опустил взгляд и с ужасом увидел свою обычную одежду — рубашку и джинсы; его костюма словно и в помине не было, а острая боль, которую он ощутил до этого, была мелкой галькой, впившейся в его локоть, когда он приподнялся, потому что не было плотного костюма, защищавшего его от таких мелочей. — Приемный сын Уэста — Флэш, — Мардон, поморщившись, заставил себя подняться на ноги; он покачнулся, но устоял на месте. — Вот почему ты постоянно ошиваешься рядом! Барри вскочил на ноги; его колени и икры заныли так, словно он бегал без остановки несколько дней; это движение отняло у него столько сил, что ему пришлось вытянуть руки перед собой, чтобы остановить начавшего наступать на него Мардона: его легкие потяжелели, и слова вырвались из его горла с усилием, с одышкой. — Подожди, что-то не так. — Ты жив и мешаешься под ногами, вот что не так! — прорычал Мардон. Барри тяжело выдохнул. Он мог бы еще понять отсутствие костюма, но где его регенерация? С каждой секундой этот вопрос волновал его все сильнее, потому что если Мардон начнет новый бой, то в таком состоянии он не продержится и пары минут. Он попытался перейти во Флэштайм, чтобы нейтрализовать Мардона раньше, чем ситуация выйдет из-под контроля, но его тело не вибрировало. Он едва заметно наклонился вперед, готовый сорваться с места и побежать, но не почувствовал течение спидфорса по своим клеткам. Он сжал руки в кулаки, но ничего не изменилось. Его скорость исчезла так же, как и его костюм. Мардон не заметил его маленьких манипуляций. Стараясь следить за его руками, Барри начал отступать ближе к кромке леса, надеясь, что деревья, если придется бежать со старой-доброй человеческой скоростью, помогут ему спрятаться и потянуть время. Мардон наступал на него шаг за шагом, едва ли даже моргая; его разъяренный взгляд не отрывался от Барри даже на долю секунды. — Я убью тебя, — пообещал он, — и швырну твое тело к ногам Уэста, а потом я убью и его тоже, — он поднял руку ладонью вверх; взгляд Барри тут же опасливо перепрыгнул на нее. — Но не раньше, чем я заставлю тебя молить о смерти. Его пальцы слабо дрогнули; Барри ощутил себя так, будто его сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда он уставился на раскрытую ладонь Мардона, ожидая, по меньшей мере, град размером с бейсбольный мяч. Но ничего не произошло. Брови Мардона сошлись на переносице в недоумении; он сжал свою руку в кулак и снова раскрыл ладонь, недоверчиво уставившись на нее. Ничего. Ни града, ни молний; ни даже дуновения ветерка. — Что ты сделал с моими силами? — взревел Мардон, кидаясь на Барри. Неожиданная реакция застала Барри врасплох; Мардон схватил его за грудки и толкнул к стволу дерева так, что удар вибрацией пронесся по ноющей спине Аллена и заставил его хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Руки Мардона застыли, вцепившись в его рубашку, в опасной близости от его горла; Барри так привык полагаться на свои способности, что забывал о банальной физической силе и как все, особенно люди вроде Мардона, очень некстати умели ею пользоваться. Все, кроме самого Барри. — Где мои силы? — прорычал Мардон, практически приподняв его; Барри, стоявший на мысочках, чтобы не задохнуться, ощущал себя безвольной куклой. Без способностей у него не было ни единого шанса, Мардон уложит его одним ударом и, если не задушит голыми руками, что очень быстро придумает, как еще можно убить заклятого врага. Оставалась последняя карта, которую Барри мог разыграть. — Они исчезли, — в панике ответил он, — так же, как и мои. На секунду отчетливая ярость на лице Мардона сменилась на недоумение. — Что значит «так же, как и мои»? — подозрительно переспросил он, оглядывая лицо Барри. — У тебя нет скорости? Аллен испуганно покачал головой. Руки Мардона расслабились на его рубашке, ослабляя хватку; секунду-другую Мардон выглядел так, словно обдумывает что-то. А затем вдруг в мгновение ока его руки снова метнулись к Барри, но на этот раз они легли на горло; Барри в панике дернулся назад, прижимаясь затылком к стволу дерева, и вцепился пальцами в его руки, пытаясь оторвать их от себя. — Хорошо, — свирепо произнес Мардон. — Значит я убью тебя быстро, пока подвернулся шанс. — Стой, — просипел Барри, — твои силы... Хватка чуть ослабла. — Что мои силы? — переспросил Мардон таким тоном, словно не сомневался, что Барри просто пытается его отвлечь. — Я могу помочь вернуть их, — выпалил Барри на одном дыхании. — И я должен тебе поверить? — Мардон отпустил его горло и тут же с размаху влепил ему пощечину; Барри потерял равновесие и поддержку его рук и упал на торчащие из травы корни дерева. — Ты скорее подохнешь жалкой геройской смертью, чем вернешь мне мои силы, чтобы я пошел за твоим отцом! — Оглядись! — повысил голос Барри; из-за сжатого горла ему было тяжело и больно говорить, но Мардон замолк, глядя на него в ожидании продолжения, и Барри, сделав глубокий вдох, попытался успокоиться. — Сейчас день, мы оба без способностей и вокруг ни следа от нашего боя. Осторожно приподнявшись, Барри вытянул руку и ткнул пальцем в дерево. Мардон проследил за его жестом практически голодным взглядом, как если бы он был готов освежевать Барри прямо здесь и сейчас. — Посмотри, — с нажимом добавил Аллен. — Ни одного сгоревшего и сломанного дерева, а сколько из них ты вчера ударил молнией? Мардон оглядел деревья. Его брови сошлись на переносице; Барри отчаянно следил за его лицом, пытаясь уловить хоть малейший знак, который бы подсказал ему, что делать дальше; и он едва не рассмеялся от облегчения, когда увидел, как свирепая ярость в лице Мардона сменилась подозрением, а затем — осознанием того, что Барри говорит правду. — И что ты хочешь этим сказать? — спросил Мардон требовательно, снова уставившись на Аллена. Барри вытер губы тыльной стороной руки; от пощечины Мардона он прикусил щеку до крови, и капля выступила в уголке его рта. Боясь подняться на ноги, он так и остался лежать на земле, не двигаясь, даже несмотря на то, что он ощущал, как от удара о крепкие корни под его лопаткой начал расползаться кровоподтек. — Я не знаю, — наконец ответил он, с тяжелым сердцем следя за лицом Мардона. — Но мне кажется, это не Централ-Сити.