Solace

— Такси нам больше не подгоняют? — пробурчал Мардон, когда они вышли из участка, и поднял воротник плаща; Барри подумал, что это машинальная привычка — на улице не было ни дуновения ветерка. — Расстояние – понятие относительное, — пробормотал Барри, спускаясь вслед за ним по лестнице. — Тут идти, скорее всего, окажется блок-другой... Хотя я скучаю по своей скорости. Раньше я бы пробежал это даже меньше, чем за секунду. Мардон иронично поднял брови: — Что ты делал до того, как получил скорость? Барри пожал плечами: — Бегал с обычной скоростью. — Мог бы и не спрашивать. — Я рано научился, меня задирали в школе. — А, так это все комплекс героя? — хмыкнул Марк. — Помогаешь убогим, потому что сам был таким? — Нет, — Мардон ожидал, что Барри, по меньшей мере, возмутится его пренебрежением, но мальчишка принял его вопрос всерьез и даже задумался. — Я всегда хотел всем помогать, сколько себя помню. Когда я получил эти способности, у меня даже не возникло других мыслей... Я просто не мог оставаться в стороне, если я мог помочь. К удивлению Аллена, Марк промолчал. — А ты? — осторожно спросил Барри, когда молчание затянулось, пожираемый любопытством. — Ты никогда не думал использовать свои способности во... благо? — Как? — хохотнул Мардон. — Вызывать дождичек в засуху? Не смеши. — Бороться со злодеями, как я, — ответил Барри, игнорируя его издевку. — Мы могли бы сработаться... ну, знаешь, в команде. — Не рассчитывай. Это все закончится — и мы снова будем встречаться на выходных, когда я буду пытаться тебя убить. Это, — Мардон очертил пальцем круг в воздухе, изображая место, в котором они застряли, — все временное перемирие. Я никогда не буду с тобой работать и мне не нужны геройские... Заметив, что Барри не идет за ним, он остановился и обернулся. Аллен стоял, будто вкопанный, и неотрывно смотрел вперед; и на его побелевшем лице отразился такой ужас, как если бы он увидел призрака. Марк повернулся, машинально сжимая руки в кулаки, готовый биться с кем или чем угодно, но единственное, что он увидел перед собой — это дом на другой стороне улицы, посреди таких же приземистых маленьких домиков, ровненько выставленных в ряд. В первую секунду-другую он даже не понял, что насторожило мальчишку в этом обычном, неприглядном доме. А потом вдруг осознание ударило его. — Мы же только что отсюда ушли, — вырвалось у него. — Что мы опять здесь делаем? Когда он обернулся к Барри в ожидании ответа, мальчишка попятился на дрожащих, будто у олененка, ногах. Мардон обернулся на дом еще раз, а потом снова посмотрел на Аллена. И тогда он догадался. — Это ночь смерти твоей матери, — произнес он уверенно и двинулся к Барри; тот отступил еще на два шага назад. — Мы должны увидеть это, да? — Нет! — воскликнул тот. — Нет, должен... должен быть другой способ! Я не пойду туда! Развернувшись на месте, он направился в другую сторону от дома, но едва сделал шаг, как рука Мардона сомкнулась на его плече; Марк развернул его к себе рывком. — Этот дом продолжает появляться перед нашими носами, значит всей этой херне нужно, чтобы мы там оказались, — прорычал он, глядя в распахнутые от ужаса глаза Барри, будто пытаясь загипнотизировать его. — Это твои слова. У всего есть смысл, забыл? Барри вырвался. — Я туда не пойду, — отрезал он, пытаясь звучать как можно увереннее, но его голос дрогнул под конец фразы. Он развернулся снова, и Мардон, сжав зубы, ухватил его за руку, останавливая; и неожиданно Барри обернулся к нему и ударил. Удар оказался неслабым; Марк выпрямился, трогая челюсть, чтобы убедиться, что она не повреждена, и перехватил взгляд Аллена: Барри смотрел на него со смесью удивления и ужаса, как если бы он и сам не ожидал от себя этого. — Если я тебя ударю, ты упадешь, — произнес Мардон, поморщившись от боли, которая последовала за движением челюсти. Несколько мгновений Барри выглядел так, словно хотел извиниться. — Я туда не пойду, — повторил он вместо этого неуверенно, снова бросая взгляд на дом за спиной Марка. — Моя команда ищет нас, нужно просто найти способ связаться с ними. — И что потом? Если ты вообще свяжешься с ними, как ты объяснишь им, где мы? Могут пройти месяцы, прежде чем они додумаются, как нас вытащить, а эти воспоминания, — Мардон, не глядя, ткнул пальцем в дом, — продолжают появляться, значит мы должны их увидеть. Мы не пошли в этот дом в прошлый раз и он возник снова; зачем, по-твоему? Барри покачал головой и отвернулся; Марк снова схватил его за плечо, привлекая к себе. — Повзрослей, — прорычал он. — Это то, что ты должен делать, как герой, хочется тебе или нет. У тебя нет выбора. Ты должен. Барри посмотрел на него — загнанно, будто пойманный в ловушку, — а потом перевел взгляд на дом за спиной Мардона. Марк даже не заметил, как ярость, вспыхнувшая в нем, стоило мальчишке заупрямиться, погасла; он затаил дыхание, ожидая, что Аллен сделает дальше, и почти даже не поверил своим глазам, когда Барри слабо высвободил свою руку и, будто на собственную казнь, сделал несколько слабых шагов к дому. Помедлив секунду-другую, Мардон пошел за ним, все еще подозревая, что Аллен застанет его врасплох и бросится наутек, но, должно быть, слова про героя что-то в нем задели: понуро, будто трусливая собака, он побрел к дому, не сводя с него затравленный взгляд. Они пересекли пустую дорогу и маленькую лужайку в молчании; только у веранды, взявшись за перила, Барри остановился и выдохнул так тяжело, как если бы он пробежал марафон. — Я не могу, — пробормотал он. — Я знаю, — ответил Марк. Они обменялись взглядами; отвернувшись, Барри поставил ногу на ступеньку и вцепился пальцами в перила, подтягивая себя так, как если бы лестница стремилась высоко в небо, а у него не осталось сил подниматься. Ступенька скрипнула под его ногой, потом другая, третья — дом был прямо таким, каким он помнил его: старым, состоявшим из звуков и запахов и наполненным жизнью. Как несправедливо было возвращаться сюда, чтобы снова увидеть, как все это будет уничтожено. Несмело приоткрыв дверь, Барри протиснулся в щель, осторожно ступая по старому деревянному полу; Мардон заглянул в гостиную поверх его плеча, но единственное движение, которое он увидел — это силуэт женщины, мелькнувший в дверях кухни за секунду до того, как гостиная озарилась светом. — Мама, — едва слышно выдохнул Барри. Женщина опустилась на диван, ставя чашку на журнальный столик, и потянулась за книгой. Аллен сделал еще один шаг вперед, такой слабый, как если бы он боялся, что его колени подогнутся, и остановился неловко, словно она могла заметить его. Мардон оглядел ее лицо. Сходство с мальчишкой было невероятное, но даже кроме этого в ней было что-то, что угадывалось в самом Барри — безмолвно, интуитивно; возможно, подумал вдруг Марк, героем его сделала не молния, а мать. Молния лишь дала ему возможность. Раскрыв книгу на коленях, женщина потянулась за своей чашкой, но ее рука замерла, едва коснувшись ручки: ее чай вдруг поднялся в воздух пузырьками и застыл. Ее глаза в удивлении распахнулись, но раньше, чем она успела хотя бы осознать это, гостиная озарилась яркими всполохами красного света. — Нет, — всхлипнул Барри. Красная вспышка пронеслась по гостиной тайфуном, такая яркая, что на ее фоне все остальное казалось черно-белым, и следом за ней из ниоткуда появилась оранжевая. Вместе они смешались в череду огненных искр, в вихрь, поднявший такой ветер, как если бы гостиную перевернули вверх дном. Книга упала на пол, женщина вскочила с дивана, напуганная, и закричала, прежде чем вихрь сбил ее с ног; и отсутствие звуков в воспоминании сделало тишину вокруг них такой зловещей, что Мардон ощутил, как волоски у него на шее неприятно зашевелились — он видел по ее лицу, что этот крик должен был быть наполнен ужасом, таким, который, наверное, будил бы даже его кошмарами по ночам, но его не было — ни звука не было вокруг них. Кроме прерывистого дыхания Барри. Краем глаза Марк уловил движение и повернул голову. Маленький мальчик в пижаме сбежал со второго этажа, прошлепав босыми ногами по полу, и закричал, и женщина протянула к нему руку, безмолвно что-то крича и так и не поднявшись с пола. А потом оранжевая вспышка отделилась от кружащего по гостиной вихря и пронеслась мимо них к раскрытой настежь двери; и мальчик исчез вместе с ней. Красный свет озарил гостиную. — Ма... — начал Барри и не смог продолжить. Его голос сорвался; он сжал зубы, борясь со слезами. Время словно бы остановилось. Он увидел слезы, блестящие на лице своей матери, и страх в ее распахнутых глазах. Он столько раз видел ее смерть глазами спидстера, что даже помнил ухмылку на лице Тоуна и хорошо представлял ее себе сейчас. Ярость поднялась в нем, смешанная с обидой и горькой болью; он сморгнул слезы, застилающие глаза — комната расплывалась перед его взглядом. А потом вдруг рука сомкнулась на его плече и дернула его назад. — Не смотри, — тихо проговорил Марк, привлекая его к себе и обнимая. И в момент, когда его рука легла на затылок Барри, мешая Аллену отстраниться и успокаивая, будто ребенка, он сорвался. Он заплакал, зажмурившись, и уткнулся лицом в плечо Мардона; и сейчас его не волновало, что они враги, ненавидят друг друга и не раз бились не на жизнь; что в другое время Марк легко бы свернул ему шею и даже не пожалел об этом, но сейчас единственное, о чем он мог думать — это то, что кто-то смог понять и разделить его боль. И когда он понял это, ему показалось, что осознание ударило его так же, как в свое время его ударила молния: они и в самом деле были похожи больше, чем ему хотелось думать. Их судьбы повторились, их альтер-эго были рождены в один день; и что тогда на самом деле так уж их отличало? Барри сталкивался со своей темной стороной — и уже не раз; теперь он увидел хорошую сторону Мардона и то, что оттенков было намного больше, чем «черный» и «белый». Он так часто повторял это другим; как же он забыл об этом сам? И мысль об этом поразила его так сильно, что он затих, замер, а потом осторожно зашевелился, выбираясь из объятий, и Марк отстранил его. В потемневшей гостиной, больше не озаренной алым светом, Барри уставился на него в испуганном и смущенном молчании и неловко шмыгнул носом, стесняясь и своих слез, и того, что Мардон почему-то не отпустил его, когда все закончилось. — Ты меня... держишь, — шепотом сказал он. Марк закатил глаза, но рук не разжал: — Да ты наблюдательный. — Значит знаменитый Погодный Волшебник все же не брезгует объятиями, — подколол Барри, стараясь скрыть свое смущение. — Ты мне скажи, ты же разбираешься в людях и хочешь видеть во всех хорошее, — Мардон вздернул бровь. Его слова срикошетили в солнечное сплетение; Барри слабо выдохнул через чуть приоткрытые губы. — Это твой способ сказать, что я был прав? — спросил он и почувствовал, как замерло его сердце. — В тебе есть хорошее? Я думал, ты скорее умрешь, чем покажешься хорошим. — Может, я уже мертв, — Марк очертил его лицо взглядом. — Ты сам сказал, что не знаешь, где мы. Мы можем быть и мертвы. Барри закусил губу: — Ты уходишь от ответа. Я был прав. Ты знаешь, что я прав. И, не выдержав, улыбнулся, увидев, как такая же плохо сдерживаемая ухмылка тронула губы Мардона. А потом вдруг яркий луч света скользнул по окнам дома, ослепляя их в темноте. Барри повернул голову, недоуменный, и ощутил, как напряглись на его спине руки Марка. — Что... — начал он, не понимая что происходит. Он подумал было, что это свет фар от проезжающей за окном машины, но не успел он даже осознать, что нет никаких причин для ее появления, как свет вдруг начал увеличиваться, словно приближаясь к окнам. Ослепляюще-белый, он пополз по стенам, потолку и полу, голодно пожирая темноту. Барри зажмурился от рези в глазах, ослепленных светом, и отвернулся, пряча лицо и утыкаясь им в грудь Мардона, но свет как будто бы проникал даже сквозь его веки, обжигая, и он сцепил зубы, поднеся руку к лицу, чтобы закрыть глаза ладонью... ...и его рука вдруг натолкнулась на холодный металл. Барри поморгал. Яркий свет исчез, а на его месте вдруг возникло бледное лицо Кейтлин. — Ну и напугал же ты нас, — пробормотала она. Она выключила фонарик, которым светила в его глаза, проверяя реакцию зрачков, и положила его на столик. Ничего не понимая, Барри подорвался со своего места, и подруга тут же кинулась укладывать его назад на кровать. — Ты слишком слаб, — твердо сказала она, упираясь ладонями в грудь Барри, чтобы заставить его лечь, и в ее карих глазах загорелся знакомый стальной огонек решимости во что бы то ни стало не дать Аллену подняться и убежать. — Ляг, пока я не вколола тебе успокоительное. — Где... — начал Барри, лихорадочно осматривая ярко освещенную комнату, пока не узнал в ней медотсек Старлабс. — Что случилось? — Мы с Циско нашли вас без сознания, — ответила Кейтлин. — Н... нас, — глаза Барри распахнулись; он снова подорвался с кровати, и руки Сноу на его груди напряглись, останавливая его. — Марк... Мардон! Где он? Кейтлин мотнула головой в сторону, и Барри проследил за ее взглядом. Мардон лежал на соседней кушетке без сознания, к его обнаженной груди были подключены датчики, отслеживающие показатели тела и передающие их на стоящий рядом с ним экран. — Вы ни на что не реагировали, — сказала Сноу. — Мы нашли вас обоих без сознания в разгромленном лесу и принесли сюда, и уже сутки мы не знаем, что делать. — Сутки? — повторил Барри и, перестав сопротивляться, лег назад на кушетку. — Сутки... — Что произошло? — Я... мы... мы бросили молнии... они столкнулись. Я... — Барри потер лицо ладонями, закрыв его на несколько секунд. — Я слышал твой голос. — Мы пытались вас разбудить, но не смогли. С ним, — Кейт снова мотнула головой в сторону Марка, — проще. Он человек и его сердце бьется по-человечески. Барри отнял руки от лица: — Моя скорость у меня? — Ну конечно, — подруга передернула плечами. — Куда бы она делась? Барри выдохнул с облегчением, а потом вдруг со стороны кушетки Мардона раздался тихий стон. Кейтлин и Барри повернули головы; Марк открыл глаза и тут же зажмурился, ослепленный ярким светом медотсека; он поморщился и потер веки пальцами. — Мы живые, — сказал ему Барри, игнорируя недоуменный взгляд Сноу. — Я почувствовал, — саркастично ответил Мардон. Барри усмехнулся и повернулся к Кейтлин. — Можно мне поговорить с Марком минутку? — спросил он. — Ты не в маске, — предупредила она. — Все нормально, он знает. Сноу недоуменно подняла брови, но не ответила. Метнув последний взгляд на Мардона, она вышла из медотсека, и как только стук ее каблуков затих в коридоре, Барри повернул голову к Марку. Тот уже смотрел на него в ожидании. — Ты тоже помнишь это все? — спросил Барри. — Так что это было? — Я не знаю... Наши сознания, должно быть, каким-то образом соединились после столкновения молний и наши воспоминания тоже... Может, это все-таки был спидфорс... — он осекся, увидев хмурое выражение на лице Мардона. — Что? — И как тогда нам теперь биться? Сердце Барри пропустило удар. — Биться? Вместо ответа Марк пошевелил рукой, и Барри перевел на нее взгляд. Его запястье было приковано к бортику кровати мета-наручниками. — Я все еще злодей, как видишь, — ухмыльнулся Мардон. — А ты все еще герой. Ничего не изменилось. — Нет, — Барри резко качнул головой. — Нет, я не верю. Все изменилось. В тебе должно быть хорошее, я прав, ты сам признал, что я прав, значит... И снова осекся: Марк сдерживал улыбку. — Что? — возмутился Барри. — Я никогда не устану это делать, — последовал ответ. — Но что тогда ты предлагаешь? Не отпустишь же ты меня на все четыре стороны; это было бы по-идиотски даже для тебя. Что нам теперь делать? Барри закусил губу. — Вообще-то, — сказал он, прочищая горло, чтобы заставить голос звучать серьезно, — я просто обожаю давать вторые шансы плохим парням, если я верю, что в них есть что-то хорошее. И третьи, и четвертые. Мардон ухмыльнулся уголком губ: — Ты еще не давал мне ни одного. Барри улыбнулся ему в ответ: — Может, пора попробовать.