Solace

— Ненавижу это место, — пробурчал Мардон, следуя за Барри по широкой пустой лестнице, ведущей на второй этаж. Барри не ответил. От вида пустого участка, не жужжащего невнятной речью и глухими голосами работавших здесь полицейских, у него и самого мороз бежал по коже, но он знал, что Марк говорил не об этом. Их шаги звучали глухо в тишине; Барри, привыкший чуть шаркать при ходьбе, теперь старался ступать как можно тише; он слышал шорох их одежды и сопящее дыхание Мардона, как если бы тот сдерживал злость, и кроме этого в широких стенах здания с высокими потолками не раздавалось больше ни одного звука — это заставляло его нервничать и бесконечно оглядываться вокруг, будто ожидая удара в спину. Когда они поднялись, Барри обернулся и слабо передернул плечами, дожидаясь, пока Мардон поднимется тоже, а потом молча кивнул ему в сторону коридора, окидывая пустой холл последним взглядом. Дверь в его кабинет была открыта. Барри заглянул внутрь и помедлил на пороге, рассматривая самого себя, говорящего по телефону, и странное чувство ностальгии кольнуло его где-то меж ребер: он помнил этот разговор, когда он только вернулся из Стар-сити — тогда еще Старлинг-сити — по приказу капитана Сингха и еще не знал, что через несколько минут его жизнь изменится и больше никогда не станет прежней. Барри настолько увлекся воспоминаниями об этом, что вздрогнул, когда Мардон возник за его спиной, с интересом заглядывая в кабинет. — Ты постарел, — сказал он, переводя взгляд с воспоминания Барри на его реальное лицо. — Беготня за вами выматывает, — беззлобно огрызнулся Аллен. — Ты выглядишь на четырнадцать, — Марк снова уставился на Барри из прошлого. — Сколько тебе вообще лет? Аллен закатил глаза. Не дожидаясь приглашения, Мардон вошел в его кабинет; Барри из прошлого положил трубку и начал готовиться к работе, раскладывая на столе бумаги и опустошая свою сумку-мессенджер. Аллен подошел поближе: ритуал был настолько въевшимся под его кожу, стал настолько неукоснительной привычкой, что он хорошо знал, что сейчас будет. И оказался прав: так, словно они были лишь призраками, Барри прошел мимо них с Марком к доске и потянул за кольцо внизу, чтобы поднять расследуемое дело и обнажить старые газетные вырезки и заметки, которые он сделал по смерти своей матери, обвинениям своего отца и исследованиям паранормальных явлений — таких как желтая вспышка. — Вау, — выдохнул Мардон, разглядывая доску. Аллен почувствовал, как его грудная клетка сжалась. Когда он стал Флэшем и тайна смерти матери наконец была раскрыта, он снял все газетные вырезки с этой доски и все заметки, но даже когда он смотрел, как языки пламени лижут их, он не чувствовал ничего. Ни боли, ни грусти, ни радости; как будто это было работой: у него были улики и заметки по делу, а теперь дело было раскрыто. Он думал, что решение этой загадки, мучившей его пятнадцать лет, наконец подарит ему хоть какое-то успокоение, но этого не произошло. Он как будто бы выгорел. — Барри, — вдруг позвал его Мардон. Аллен вздрогнул и перевел на него взгляд, и Марк ткнул пальцем в газетную вырезку. — «У Алленов остался одиннадцатилетний сын, Барри», — прочитал он вслух. — Это ты. — Ну... да? — недоуменно пробормотал Барри. — Я не знал твое имя, — Мардон с интересом скользнул взглядом по его лицу. — Ты знаешь все обо мне. — Вся полиция знает все о тебе. Марк фыркнул. Барри из воспоминания отошел от доски и вернулся к своему столу, чтобы включить телевизор; репортер вела прямой эфир с запуска ускорителя. — Начинается, — пробормотал Аллен. И тут же, будто в подтверждение его слов, горизонт неба озарился яркой вспышкой. Барри вскинул голову и уставился на него; Аллен и Мардон застыли на своих местах. Из-за отсутствия звуков глубокая и нерушимая тишина пробирала до мурашек; свет вдалеке, там, где раскинулась лаборатория Стар, ударил вверх столбом, и по темному грозовому небу поползли желтые всполохи, будто электрический ток. Свет в участке бесшумно погас. Барри из воспоминания обернулся. Мардон оглядел погрузившийся в темноту кабинет и молча сжал зубы; его взгляд, когда он снова перевел его на окно, был угрюмым и мрачным, и его брови в напряжении сошлись на переносице. — Приближается, — кивнул он подбородком на окно. Аллен, и сам не заметивший, что начал наблюдать за Марком, повернулся. Барри пробежал сквозь них к цепи, открывавшей широкое мансардное окно в потолке, и остановился, едва схватившись за цепь: жидкости в колбочках вокруг него вдруг поднялись и застыли в воздухе причудливыми пятнами. Волна света, будто круг на воде от брошенного в нее камня, поползла по городу. Сердце Аллена билось так сильно, что несколько мгновений он не слышал ничего, кроме ударов в висках, и, даже не глядя на Мардона, он мог сказать, что Марк в точно таком же напряжении ждал ее приближения. И она нахлынула бесшумно. Прошла сквозь стены и окна, прошла сквозь них; Барри ожидал столкновения, будто со стеной, толчок, чувство открывшегося второго дыхания — что угодно, но ничего не произошло. И, по факту, он не ощутил даже никаких перемен. А потом вдруг стены кабинета озарились ярким светом, но изнутри. Свет прошел мимо них тоже, как если бы их не существовало, и не отбросил даже тени; Барри испуганно развернулся на месте, чтобы увидеть, как ослепляющая молния медленно, опускается на него самого, пока он стоит под мансардным окном, сжав цепь в руках. Это мгновение стерлось из его памяти бесследно — и уж тем более он не мог представить себе, как это будет выглядеть со стороны. Молния коснулась его лица и груди, и его кожа как будто бы начала сиять; это сияние опустилось вниз по его телу до самых пят, как если бы молния впитывалась в него, а затем вдруг его отбросило назад — все еще медленно, словно он наблюдал за этим из флэштайма. Он увидел свое безвольное, будто у тряпичной куклы, тело; как оно поплыло по воздуху, ведомое невидимой силой, и как ударилось о стеллаж с химикатами. Он не помнил удар. Затаив дыхание, он смотрел, как стеллаж накренился и упал на пол, и его тело застыло на нем, будто брошенная игрушка. Электрические искры вспыхивали под его кожей, словно она была прозрачная. Ему вдруг отчаянно захотелось вырвать эту картинку из своей памяти, выжечь и никогда больше не видеть. — Ничего, — неожиданно прорычал Мардон; Барри вздрогнул, забыв о его присутствии, и обернулся к нему, оглушенный. Марк стоял, хмуро и сосредоточенно уставившись на свою раскрытую ладонь, и первые несколько секунд Барри даже не мог вспомнить, что тот пытается сделать. Он качнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и Мардон поднял на него взгляд, отвлеченный его движением. — А у тебя? Барри молча покачал головой даже раньше, чем попытался провибрировать. Он знал, когда в его теле был спидфорс; он знал, как это ощущается; он знал, что у него нет скорости сейчас. Это воспоминание ничего не изменило, кроме как подарило ему новых кошмаров. Мардон опустил руки и сжал их в кулаки, издав короткое рычание, но это не помогло ему с фрустрацией. Он отвернулся, сделал два шага по кабинету, потер лицо ладонями и снова повернулся к Барри. — Что теперь? — спросил он. Барри обернулся, но ни его тела, ни стеллажа уже не было. Как будто ничего и не произошло. — Я не знаю, — ответил он, борясь с комом в горле. — Вот теперь я не знаю.

~ ~ ~

— Как, блядь, отсюда выбраться?! — в бессильном гневе заорал Мардон и столкнул папку с бумагами со стола. Вопреки тому, что люди здесь не видели их и проходили насквозь, как если бы они были призраками, для вещей они оказались вполне себе физическими; и тяжелая папка, не выдержав удара, рухнула со стола на пол с грохотом, который заставил самого Марка вздрогнуть. Он обернулся, чтобы увидеть реакцию Барри, и вдруг обнаружил, что Аллен сидит на полу, прислонившись спиной к стене и подтянув свои колени к груди, и смотрит в одну точку невидящим взглядом; и его глаза блестят. — Ты что, плачешь? — изумился Мардон Он ожидал, что мальчишка попытается скрыть свою слабость и начнет яростно отрицать это — героям ведь не положено быть слабыми, надо держать лицо в любой ситуации, — но, к еще большему его удивлению, Барри не ответил, только опустил глаза. Марк приблизился. Он понятия не имел, что делать; его умение справляться со своими эмоциями ограничивалось неконтролируемыми вспышками гнева и колоссальными разрушениями вплоть до смертей людей; умение справляться с чужими эмоциями было еще хуже: он едва подавил импульс слабо толкнуть колено Барри ногой, чтобы, ну, «поддержать». Остановило его только то, что как бы Аллен ни напоминал ему щенка, растормошить его так вряд ли получится. — Я не знаю, что делать, — ответил Барри тихо, пока Мардон решал, как лучше поступить. Марк фыркнул: — А я знаю, думаешь? — и тут же, видя, что Аллен не поднял головы, он вдруг испытал странный дискомфорт от своего же ответа. Не зная, чем «загладить» свой сарказм, он выдохнул и слабо сжал зубы: герой города-то оказался тем еще ребенком, маленьким, напуганным ребенком, который ждет помощи взрослых во всем, за что берется. — Я прошел через столько всего, выбирался из таких безвыходных ситуаций, когда казалось, что все кончено, а теперь я сижу тут и не знаю, что мне делать. У меня нет команды, нет способностей; я даже не знаю, что «это», — он обвел свой кабинет взглядом, — такое, спидфорс или нет. Я просто... я чувствую себя беспомощным. Мардон подтянул края своего плаща, чтобы не сесть на него, и с тяжелым вздохом опустился на пол рядом с Барри. Если он что и знал о детях, так это то, что криком ничего не добьешься: он мог разораться, пригрозить Аллену смертью, да даже ударить, только ничего, кроме морального удовлетворения ему бы это не дало. А, глядя на понурое лицо всеобщего любимца Централ-Сити, он сомневался, что получит даже удовлетворение. Ну, раз мальчишка привык к вдохновляющим лекциям, видимо, иного пути нет — иначе зачем еще ему целая команда? — Как тогда ты дожил до сколько тебе там, если без способностей не можешь даже шагу ступить? — спросил Мардон. И он даже не шутил, но Барри усмехнулся. — Тридцать, — ответил он; Мардон недоверчиво прищурился. — И это другое. Мы оказались здесь из-за способностей, а я даже за все эти годы не то чтобы научился понимать их. Я хорошо понимаю нормальный мир, но не понимаю паранормальный. — Значит действуй так, как будто это нормальный мир. Барри посмотрел на него так, словно Марк сморозил откровенную чушь. — Как? Мы застряли в каком-то другом измерении, о котором мы ничего не знаем, кроме того, что здесь оживают наши воспоминания. Нас никто не видит, но вещи здесь реальны и физически ощутимы. Что это за место? Это спидфорс или нет? Что произошло, когда наши молнии столкнулись? Что если мы мертвы и застряли в каком-то астральном— — Ты потерял меня здесь, — перебил его Мардон, поднимая руку; Барри замолк. — Ты задаешь слишком много лишних вопросов. Убери все паранормальное, что останется? Барри нахмурился, как будто считал в уме сложное уравнение. — Мы? — неловко предположил он. — Неудивительно, что тебе нужна команда, — покачал головой Марк; Барри возмущенно открыл рот, но Мардон не дал ему заговорить. — Ты сам только что все сказал: наши воспоминания оживают. Он сделал паузу, глядя на лицо Барри, и испытал практически идиотское облегчение, когда увидел, как что-то в голове мальчишки щелкнуло и он вдруг начал понимать. — Наши молнии, должно быть, сделали с нами что-то, раз мы... заперты в своих головах? — его озарение вдруг сменилось на подозрение. — Подожди, но мы видели только мои воспоминания. Ты не видел своими глазами смерть Клайда. Мардон почесал затылок. — Не совсем. Магазин, в котором мы видели Клайда, — это наш магазин, мы использовали его, когда нужно было залечь на дно. И машина без водителя, которая забрала нас, — это машина, на которой я подростком учился водить. Барри уставился на него с открытым ртом. — Но это все еще не объясняет, что мы тут делаем, — проговорил он. — Это нихера не объясняет, — поправил его Мардон. — Кроме того, что каким-то образом наши молнии столкнулись и отправили нас сюда, где наши воспоминания объединились. И ты сам сказал, что должна быть причина, по которой выбираются наши самые тяжелые воспоминания... — и вскинул руку, останавливая Барри на полуслове. — Если ты сейчас скажешь, что этот астральный план, спидфорс или как еще ты назовешь эту херню, питается нашими самыми болезненными эмоциями или прочий этот психологический бред, я размозжу тебе череп. Я могу трогать предметы здесь, мы уже видели. К его удивлению, Барри расплылся в такой широкой ухмылке, что на мгновение Марку показалось, что мальчишка сейчас кинется обнимать его, и он застыл на своем месте, заранее брезгуя его щенячьей радостью. — Мы бы сработались, ты знаешь? — вдруг спросил Аллен. — Фу, — не моргнув глазом ответил Мардон и подавил быстро мелькнувшую в его голове мысль о том же. Надеясь уйти от лишних сантиментов, он поднялся на ноги и одернул свой плащ, развернувшись к Барри на каблуках. — Надеюсь, это значит, что ты додумался, что делать дальше, потому что я ничего не смыслю в этой твоей науке, — добавил он. Барри поднялся на ноги, задумчиво закусив губу. — Я думаю... — начал он, но его слова вдруг утонули в шипящих электрических помехах. Вздрогнув, они обернулись к столу; на нем маленький телевизор, по которому в воспоминании Барри он смотрел трансляцию запуска, вдруг включился сам собой, транслируя серые помехи — единственный звук в наступившей тишине. И тут неожиданно среди этих помех, будто по радиоволне, пронесся женский голос. — Ба... рри? Б... р... — Кейт! — воскликнул Барри, ощутив себя так, будто его окатили водой с ног до головы, и кинулся к телевизору. — Кейт! Кейт, я здесь, ты слышишь? — Б... рри? — Кейт! Мардон приблизился и остановился рядом с ним, настороженный. — Что происходит? — Это Кейт, она из моей команды. Она очень умная и вытащит нас отсюда, — Барри поднес телевизор ко рту. — Кейт! Кейт, ты слышишь? Это Барри! Помехи замолкли. Осторожно, опасаясь сбить сигнал, Барри покрутил маленькие кнопки громкости на боковой панели телевизора, надеясь, что это поможет, но помехи так и не возобновились; экран погас и все вокруг них погрузилось в уже привычную тишину. — Получается, я слышал ее голос, — пробормотал Барри и перевел на Мардона взгляд; тот насупился в попытках угнаться за тем, что не понимал. — Когда мы шли сюда, я слышал женский голос, который позвал меня, но я подумал, это было мое воспоминание о матери. Значит, моя команда знает, что со мной что-то не так и они ищут нас. — Это утешает, — саркастично отозвался Мардон. — Мы понятия не имеем, сколько времени мы уже здесь; может, там прошли годы. Барри не смог бы оспорить его слова, даже если очень захотел. — Так о чем ты говорил? — спросил Марк. — Твой план? — Нам нужно найти способ связаться с ними, если они вышли на наш след, — Барри задумчиво потер свой лоб пальцами. — Мы слышали дату, когда ехали сюда в машине; значит радиоволны здесь могут работать как проводники между нашим реальным миром и тем, где мы сейчас. Может, она не слышала меня, потому что сигнал был слишком слабый... — Ты хочешь найти радиостанцию, — закончил за него Мардон. Барри с опаской посмотрел на него. — Только не говори, что ты грабил одну прежде... — Да нет, я подрабатывал диджеем. — Правда? — Конечно, нет! Я что, выгляжу как идиот для тебя? Или я должен был подрабатывать в перерывах между грабежами? — Мы говорим о тебе, — Барри передернул плечами, — я бы уже ничему не удивился. Или я просто хочу верить, что в тебе осталось что-то хорошее. Мардон ошарашенно уставился на него, потеряв дар речи. — Пойдем, — добавил Барри, возвращая телевизор на место и поворачивая к двери. — Если кто и сможет вытащить нас отсюда, то это моя команда. — Особенно, если они такие же умные, как ты, — пробурчал Марк себе под нос.