Один месяц до конца

Глубокая ночь. Темный лес, где уже почти не видно очертания деревьев, а только слышен голос совы и вой неизвестных животных. И где-то в этой чащобе находится каменный домишка, вросший в землю почти по самую крышу. Сверху его покрывала трава и кусты, да так, что нельзя было отличить — где дом, а где просто лес. Недалеко по земле пробежала тонкая рябь, отразившийся на верхушках мелких растений. В доме зажгли свечу. Дверь будто сама сама распахнулась, приглашая зайти внутрь неведомого гостя. Внутри помещение было больше и обставлено дорого, но все же было в этом какая-то неопрятность. За большим резным столом, на котором стояли скляночки, травы и неизведанные нам вещи, сидела женщина. Она была закутана в темный длинный плащ, её лицо, испещреное морщинами, ничего не выражало, кроме презренности к миру. Увидев того, кто проник в ее убежище, она произнесла безжизненным, похожим на металл, голосом: — Что с девчонкой? — Ваш план... — произнесло зеркало. Большое резное зеркало было будто выдолблено в стволе дерева, что проросло в доме и за его пределами. Оно было огромным, а его ветви упирались и пробивали крышу дома. Корни же выходили наружу через двери, окна и пол. Один из них пришел со своего задания с отчетом. Но все равно все это было одним целым с зеркалом. — Не тяни резину, Плэнт. Мне нужно знать, что с девчонкой. — Есть вероятность, госпожа, что она... Как бы это сказать... — Говори как есть. — женщина нахмурила брови. — Начинает чувствовать симпатию или, может быть... Что-то большее к тому парню. — Что? — женщина вскочила. — Что ты сказал, Плэнт?! Каждый новый возглас возрастал в интонации и, набирая скорость, с силой отталкивался от стен жилища, летя в зеркало. Оно помоощилось от этих звуковых ударов. — То есть ты, Плэнт, предъявляешь мне, Регине, великой ведьме, которая смогла создать тебя, неблагодарный, что мой план не удался? Ты хоть понимаешь, сколько сил я на него потратила, сколько времени ждала момента?!? Ты хоть понимаешь?!!? — Каждый шаг, каждое слово отражалось у нее на лице яростью и гневом. Казалось, что каждая ее морщина пропитана ненавистью к своему созданию. С каждым словом она приближалась к зеркалу. — Я... — только было начал ее покорный слуга, но Регина прервала его. — Да, ты не понимаешь. Видимо, придется снизить твой ранг до обычного зеркала или дерева, да, Плэнт? Ты этого добиваешься? — Г-г-госпожа... Эт-т-то к-какоет-то недоразумение... Я правда не знал, г-госпожа.... Я не...— зеркало начало трясти. Потерять веру своей хозяйке — удар ниже пояса. — Ты не думал, Плэнт. Ты будешь наказан — вокруг Регина начала появляться дымка. Она приобретала все оттенки синего, фиолетового и черный. От этой дымки отделился сгусток темной материи, преобразовавшийся в длинное щупальце. Оно двигалось по направлению к зеркалу. То, что было у зеркала лицом, выражало полнейший ужас: — Г-госпожа, не-е-ет!!!

***

Прошло три дня с той прогулки с Мерлином. Белоснежка вдруг начала ясно осознавать, что с ней может произойти в скором времени. Её... Не станет. Это осознавать было слишком грустно. Скорее не из-за смерти, а из-за множества возможностей, которые она так никогда и не сможет испробовать. Девушка все же не верила в настоящую любовь и то, что она ее спасет. Это казалось столь безнадежным, невозможным и нелепым. Это было полным абсурдом. Но срок почти истек, и кроме этого абсурда ей ничего не оставалось. Нет, мысли-то, конечно, были, но явно не те, что должны быть. В таком депрессивном настрое Белоснежка проснулась утром. Оставалось меньше месяца и столько же надежд. Может, ей всё-таки суждено умереть? Ой, простите, "заснуть вечным сном" — Да это тоже самое! — воскликнула принцесса. В голосе мелькали истеричные нотки.— Только.... Только ещё хуже... — и девушка зарылась лицом в подушки. Плечи мелко подрагивали. В этот момент в комнату через окно, (эпичное появление, ага), вошёл или влетел, так точнее, Мерлин. На лице его сияла улыбка. — Принцесса!... Хэй, ты чего? — он приблизился к кровати и сел рядом с девушкой. Он никогда раньше не успокаивал девушек. Точнее, ему даже не доводилось видеть их плачущеми так близко. — Ты... Это... Не плачь? — он аккуратно обнял ее за сострясающиеся плечи и прижал к себе. Девушка прижалась к нему ещё ближе. Тепло человеческого тела успокаивало. Минут через пять таких обнимашек плечи принцессы перестали трястись. Она подняла красные от слез глаза: — Прости..... — Зачем ты извиняешься? — Привыкла. А зачем ты пришел вообще? — Ты успокоилась? — последовал лёгкий толчок в бок парня. Он рассмеялся, — Вижу, вижу, — потом встал, расправил невидимые складки на костюме и произнес торжественным голосом: Завтра мы едем на лошадях в поле. Как тебе идейка? После последних слов последовал крик радости и возгласы: «Какого черта не предупредил раньше?!» В это время в лесу Регина ворожила над своим котлом...