Часть 11
14 апреля 2026 г., 09:40
Три месяца тянулись словно три года.
Увольнение с предыдущей должности оставило тебя лишь с оставшимися на счёту деньгами и без писем рекомендации. Ты попробовала вернуться к Армстронгам, но получила от ворот поворот — в буквальном смысле. Очевидно позор, который навлекла на них, был извечен. Даже после этого ты пошла от двери к двери в Авенте в отчаянной попытке отыскать работу. Но никому не хотелось тебя нанимать: все богатые друзья Армстронгов уже были наслышаны о произошедшем.
Затем ты попыталась устроиться на должности, соответствующей твоему короткому опыту со сделками. Однако ни один благоразумный владелец магазина или ростовщик не желал брать в наём человека, не располагающего убедительной рекомендацией. А связываться с Джиндошем с целью её получения? Об этом не могло быть не то что речи, а мысли.
Последним практичным вариантом были случайные заработки, но даже в теории они не могли принести тебе достаточно средств, чтобы обеспечить жильём. По мере того, как твои варианты отпадали один за другим, ты подумывала о том, чтобы вернуться в худшие районы Карнаки, хоть и желала оставить их позади. Без сомнения, какая-нибудь из твоих предыдущих семей примут тебя. Никто из тех твоих работодателей не отличался добротой, да и условия там никогда не были хороши, что уж говорить о зарплате. Но на данном этапе что тебе ещё оставалось?
Прошли три недели, и денег начало не хватать. Решившись, ты использовала почти все оставшиеся сбережения на покупку билета на паром через Карнаку. Таким образом, ты оказалась посреди квартала Батиста, неподалёку от шахт. Эта часть города была несколько знакома. Ты старалась не провалиться с головой в прошлое и переместилась в центр, однако теперь тебе было некуда идти.
Как и ожидалось, Паоло нашёл тебя в первые четыре дня. Может, он с самого начала знал, где ты находишься. Слухи в Карнаке расходятся быстро, куда быстрее парома. А у тебя, кроме как пригоршни монет, ничего не осталось. Поэтому, когда Паоло предложил пристанище, ты не могла отказать — единственной альтернативой были кишащие крысами улицы. Стенатели не особо добры к тебе: большинство были грубы и при каждой возможности бормотали язвительные оскорбления, в то время как Паоло вёл тебя в многоквартирный жилой дом, который оккупировала их банда. Первое время ты не могла привыкнуть, ведь обычно достаточно лишь намёка на неучтивость или жестокость, чтобы взвинтить тебя. Однако как красноречиво выразился Паоло:
«Куда ты пойдёшь? Я готов позволить тебе стать одной из нас, если ты расскажешь всё, что знаешь о Делайле Копперспун и о том, чем промышляет Джиндош в этом своём особняке. Откажись, и мы быстро тебя прикончим — избавим от голодной смерти на улицах».
Разумеется, ты подчинилась.
Не то чтобы главную роль в этом решении сыграли угрозы или соблазнение крышей над головой: у тебя просто не осталось причин сохранять преданность Кирину Джиндошу.
За неделю ты рассказала ему всё, что знала. К его разочарованию, известно тебе намного меньше, чем он рассчитывал. Озвучивались обвинения в сокрытии информации, всё со стороны Минди Бланшар, которая не раз предлагала «вытряхнуть из тебя душонку», дабы вытянуть больше деталей. Паоло был близок к согласию на её методы, однако ты настояла на честности своих слов.
— К чему мне что-то от вас скрывать? Мне больше не к чему сохранять секреты Джиндоша в тайне. Как вы и предсказали, он меня выкинул.
— Да, вот только я считал, что убьёт перед этим. Так или иначе, всё это бесполезные сведения.
Вторая неделя ушла у тебя на разъяснение каждой прошедшей деловой сделки, разрабатываемых им часовщиков, режимы сна и работы, его коммуникации с герцогом и Брианной Эшворт. Паоло был удовлетворён этими данными и после этого разнёс весть о том, что ты доказала свою полезность.
Вливаться в «коллектив» проще не стало.
Казалось, стенатели ненавидели тебя. Справедливости ради, ты была несколько аристократична в своих манерах. Конечно, начинала в грязи, но большую часть своей жизни провела в зажиточных домах знати и высокородных работодателей. Ты знала правила этикета, гигиены и сопутствующие маньеризмы, очевидно их бесящие. Вдобавок ко всему этому, если тебя отправляли с ними на какое-либо «поручение», ты всегда оказывалась слабым звеном.
Некоторые «поручения» были связаны с ограблениями, взятками и чаще всего с нападениями. Паоло попросил Минди отправлять тебя с её лучшими ребятами, чтобы испытать и одновременно закалить. На четвертой неделе первого месяца ты впервые приложила руку в убийстве. Двум бывалым стенателям — Сэмвелу и Кингсли было приказано взять тебя с собой на простую миссию по взысканию долга для Минди. Мужчина был знатного происхождения; не особо отличался от твоих предыдущих работодателей. Он нанял главную команду Минди с целью извести своего конкурента, чтобы тот отказался от деловой сделки, и банда выполнила свои обязательства, оставляя сообщения с угрозами в его офисах и избивая его прислугу. Соперник отступил, и теперь наниматель задолжал Минди немалую сумму. Однако услуга осталась неоплаченной, и даже любой род связи со стенателями им нынче отрицался.
Потому Сэмвел и Кингсли с тобой в придачу объявились в его конторе и вытащили клиента в глухой переулок. Они намеревались просто его побить, когда в твои руки был вложен железный прут. Ты смотрела за тем, как они пинали и били дворянина; за тем, как он всё больше сжимался в комок на грязной брусчатке.
— Хуярь его! — орал Кингсли. — Ты долбанная бесхребетная трусиха; Минди с радостью засадит железо меж твоих глазёнок!
Твои пальцы настолько крепко сжались вокруг холодного металла, что побелевшие костяшки начали болеть. Сердце колотилось так сильно, что его было слышно в ушах. Ты занесла прут над головой.
До этого ударяла только одного человека.
При воспоминании об этом наполнившая твою грудь ярость вырывалась рычанием; штанга с силой опустилась на рёбра мужчины. Тот издал болезненный крик. Дыхание участилось, на глаза навернулись слёзы. Ты не хотела причинить ему боль, но была так… так зла. Почти мгновенно злоба сошла на нет, и на тебя накатила некая паника.
Кингсли и Сэмвел, впечатлённые этим зрелищем, воспрянули духом и набросились на предпринимателя с ещё большим рвением чем ранее. Прошло лишь около минуты, но ты заметила, что клиент умер. Горло наполнилось желчью, которую ты с усилием сглотнула, отступая назад, пока твоя спина не упёрлась в стену. Сэмвел потянулся к карману аристократа и достал кошелёк.
— Этих монет ни разу не достаточно, — прокомментировал он, прежде чем начал копаться в жилете трупа. — О, нашёл ключ. Вернусь туда и попробую пробраться в его офис. Наверняка там есть сейф. Ждите здесь. Если не вернусь через пятнадцать минут, уходите без меня.
И он исчез. Кингсли поджёг сигарету, зажал между губами и наклонился, чтобы поднять тело.
— Пойду сброшу в канаву. Оставайся здесь, подождёшь Сэмми.
И он так же исчез.
Оставшись одна, ты воспользовалась возможностью и опорожнила внутренности желудка в ближайшую мусорку. Твои колени дрожали.
***
Второй месяц прошёл намного быстрее. После смерти того мужчины ты стала жёстче. Когда остальные стенатели смотрели на тебя, то видели, что нежная наивность начала угасать, а на её место пришло что-то острое. Что же до тебя, ты признала этот процесс и отнеслась к нему равнодушно. Это то, что должно было случиться, и это не первый раз, когда приходилось адаптироваться к новому образу жизни. Минди ты приглянулась, и она назначила тебя одним из лучших членов своей команды. Ты участвовала в ещё нескольких «поручениях» за этот месяц — большинство так или иначе заканчивались насилием. Стенатели начали называть тебя по фамилии — дружеский жест, и по-настоящему приняли в свои ряды. Паоло выглядел довольным твоим быстрым прогрессом и часто приходил к тебе с новой информацией о приближающемся перевороте. — Слышал, что императрица устраивает поминальный день в честь её почившей матери в Месяц Земли. Не знаю, как ты, но я представляю, что все значимые члены её свиты будут там. Звучит, как идеальное время для ведьмы нанести удар, не думаешь? — Наверное. Джиндош никогда не рассказывал мне о датах или деталях. Но смысл в этом есть. — И я о том же. Помимо этого ты говорила, что Джиндош сейчас вместе с Брианной Эшворт? Работает над каким-то аппаратом? — Он однажды сказал, что создаёт прототип для Эшворт, предназначенный для какого-то типа коммуникации. Видела его маленькую версию — очень мощная вещь. Не знаю, для чего её станут использовать. — Мне хотелось бы посмотреть на этот их проект, но каждая отправленная мной группа не вернулась. Не могу больше так рисковать. Подобные маленькие сборы были обыденностью. Чем меньше ты говорила о Кирине, тем лучше. Предоставление Паоло информации не казалось предательством, а будь оно и так, с чего бы этому тебя беспокоить? Он сам сказал, что на самом деле ничего и никогда к тебе не чувствовал, даже в лучшие времена. Иногда ты задумывалась, блефовал ли он при твоём изгнании из особняка, но семя сомнения, посеянное стенателями, слишком разрослось. Он — социопат. Ты очарована и обманута, с тобой игрались, пока у тебя не появились чувства. Это была жестокость. Всякая мысль о Великом изобретателе должна быть проигнорирована. Ты виновна в том, что дала ему себя контролировать, но больше это не повторится. Когда Паоло позвал тебя, Кингсли и Сэмвела в фойе своего убежища, подходил к концу третий месяц. Главарь стоял за барной стойкой, рассеянно полируя стакан. В подобной картине не было ничего нового. Сэмвел и Кингсли часто становились твоими партнёрами на «поручениях» Паоло, и ваша троица умудрилась сформировать что-то по типу братства. Паоло поставил стакан и облокотился на деревянную стойку бара, уставившись на тебя прищуренными глазами. — Сегодня он возвращается домой. Тебе не нужно было спрашивать кто. Ты держала уши навостре в ожидании новостей и отсчитывала дни. Джиндош завершил свою работу в кунсткамере. — Уверена, что ему не терпится вернуться в свою мастерскую, — отметила ты, не дрогнув под его взглядом. Паоло ухмыльнулся: — Даже не знаю. Проводи я каждую ночь с Эшворт, меня мало что беспокоило бы. Сохраняя невозмутимое выражение лица, ты отвечаешь: — Время подходит всё ближе и ближе. Если он довёл прибор до совершенства, можно только представить набираемые их планом обороты. — Да-да, — Паоло помахал из стороны в сторону тряпкой, прежде чем бросить её под прилавок. — Об этом я в курсе. Это устаревшие новости, поняли? Почти везде есть наши люди. Прислуга в роскошном поместье герцога, наблюдающие за Брианной, несколько гвардейцев в особняке Джиндоша… но информации толком нет, — Паоло перевернул стакан и ударил им по столу с достаточной силой, чтобы произвести режущий звук, но недостаточно грубой, чтобы его разбить. Он безмолвно скрежетал зубами, явно недовольный. — У нас бы всё получилось, присоединись ты к нам пораньше, ещё на этапе постельных разговоров с Джиндошем. Он был нашей единственной настоящей связью с ведьмой. Мои парни не возвращаются от Эшворт, Стилтон, сука, бесполезен, а герцог слишком туп, чтобы ему верить. Блять. Ты разозлилась на его слова, но постепенно себя успокоила. Кингсли нарушил тишину: — У вас что-то на уме, босс. Просто отдайте приказ. Ты наблюдала за тем, как челюсть Паоло двигалась вперёд-назад; его глаза метались по разложенной перед ним невидимой карте. Он напоминал тебе Кирина в глубоких раздумьях. Ты закрыла глаза и попыталась сфокусироваться. — Он тебе доверяет, — Паоло направил свой тонкий палец в твою сторону. — Намного больше, чем любому моему лазутчику, который там работает. Тебе нужно будет кое-что для меня сделать, и тебе это не понравится, но что поделать. Видишь ли, нужно смотреть на общую картину, и эта очень обширна. Если у нас не будут все наши козыри наготове к тому моменту, как начнётся дворцовый переворот, мы можем остаться в дураках, когда Карнака рухнет. Понимаешь меня? Все глаза были на тебе. Ладони покрылись потом, и ты почувствовала, как что-то мерзкое сворачивается в горле комком. — Да, шеф, — бормочешь ты. Паоло ударил ладонью по стойке и продолжил: — Отлично. Мне необходимо, чтобы ты вернулась в этот особняк и любым доступным способом выудила из него детали. Я хочу знать, для чего нужен этот коммуникационный аппарат. Что случилось со Стилтоном. О ведьме: откуда идёт её сила, и кто она на самом деле. Кингсли и Сэмвел отправятся с тобой. Ты подалась вперёд, брови сдвинуты вместе в эмоции вопрошающего отчаянья: — Босс, послушайте меня. Эти часовщики порубят нас на части ещё перед тем, как мы подумаем Ки… мистера Джиндоша и пальцем коснуться. Нет никакого способа… — Так не трогайте его. Скажешь, что нашла новую работёнку в районе Батиста, а твой босс хочет заиметь себе часовщика и отправил за ним тебя. Кингсли с Сэмом никогда не бывали в особняке, так что объяснишь, что они наёмные рабочие. Звучит знакомо? С чего бы ему ставить под сомнение такую историю? Из тебя не выходило ни одного слова: твой рот открывался и закрывался, подобно рыбе, выброшенной на берег, в то время как ты переминалась с места на место. Лицо Паоло мрачнело при виде твоей нерешительности; он медленно выпрямился, приподнимая подбородок, чтобы посмотреть на тебя сверху вниз. — Что, не готова к такому? Ты откажешь Паоло? Какие у тебя были варианты? Отправиться в механический особняк и встреться лицом к лицу с мужчиной, которого любила, или же быть порезанной на куски и выброшенной на улицу стенателями? — …нет, шеф. Ни в жизнь. Паоло, кажется, расслабился, и ухмылка заиграла в уголках его обветренного лица; нависающая в воздухе тяжесть ослабла. Он схлопнул ладони вместе. — Вот и славно. У тебя осталась одёжка горничной?***
Складывалось ощущение, будто ты попала в ловушку бесконечной пустоты, обречённая снова и снова проживать утро дня, в которое весь твой мир перевернулся с ног на голову. Ты разгладила манжеты на рукавах и провела пальцем по пуговице, которую пришлось пришивать заново тем утром. Белые части твоей униформы горничной были слегка запачканы из-за небрежного обращения, а на чёрных собрались катышки. Подле тебя стояли Кингсли и Сэмвел, переодевшиеся из своих тусклых нарядов, присущих стенателям, в одежду, которую стянули с каких-то бедолаг. Ты заметила, что напали они на разных людей: их нижние рубашки отличались цветом, и в то время как Кингсли носил шахтёрскую обувь, на ногах Сэмвела красовались башмаки какого-то хозяина магазина. У тебя было плохое предчувствие, что их план не сработает. Кирин Джиндош слишком придирчив к деталям, чтобы не заметить такие несостыковки. Также Паоло дал тебе денежный мешочек, набитый монетами. Невероятно раздражало, что он всегда превращал торг из-за цены на часовщика в игру, однако ему удалось собрать достаточно денег на покупку одного за полную цену в течение часа. Вместе с суммой прилагалась рукописная записка от Минди под псевдонимом богатого аристократа, находившегося у неё в долгу. У девушки на самом деле был достаточно красивый почерк, и, вероятно, именно поэтому Паоло не вызвался писать её сам. Она представлялась бы вполне сносной, если бы не восковая печать, которую они проштамповали пробкой от бутылки виски. Любой, кто хоть немного смыслил в жизни аристократов, знал, что даже у небольших семей были свои собственные именные восковые штампы. Закрывая на всё это глаза, старалась подготовить себя к тому, что предстоит впереди. Ты не была тем же человеком, что три месяца назад: даже за столь короткий промежуток времени, сильно изменилась. Быстро ли это заметит Кирин? Сможет ли посмотреть в твои глаза и понять, что ты ожесточилась? Ты знала, каким он был проницательным, а тебя читал как открытую книгу. Не то чтобы это что-то значило. Так или иначе ты уже находилась здесь, не располагая возможностью повернуть назад. Страшная участь ожидала тебя что в особняке, что у Паоло, вернись ты к нему с пустыми руками. Вздохнув, чтобы успокоить нервы, повернула голову налево и вдохнула сладкий запах красного винограда, лозы которого расползались по зданиям Авенты. Ты скучала по этому аромату по утрам перед работой. Это затронуло ту часть тебя, которая уже некоторое время была глубоко похоронена. Наслаждаясь благовонием, понимала, где находилась. Повозка начинала проезжать мимо твоего бывшего места проживания. Утро было ещё достаточно ранним, и ты увидела двух горничных Джиндоша, стоящих на остановке в ожидании повозки. Твоё сердце упало в пятки, когда транспорт медленно остановился, впуская их. Они узнали тебя ещё до полной остановки экипажа; их рты шевелились в приглушённом шёпоте, который ты не могла расслышать. Когда дверца открылась, показалось, что бывшие коллеги на мгновение заколебались, прежде чем залезть в повозку и усесться на места. От воцарившейся тишины будто заложило уши, достаточно сильно, что ты смогла услышать своё сердцебиение. Лишь когда Сэмвел опёрся на колено и натянул игривую улыбку, начав болтать с двумя женщинами, атмосфера разрядилась. Теперь они, по крайней мере, были им отвлечены, но их взгляды то и дело падали на тебя посреди разговора. В твой адрес они не сказали ни слова. …Показались блестящие окна особняка, ослепляющие отражением утреннего солнца. Водопад по-прежнему шумел, прогоняя новую воду, и выглядел ровно так же, как и при твоём первом посещении. Двое горничных сошли с экипажа первыми и поспешили в дом по лестнице, в то время как ваша компания решила не торопиться. Прежде чем ты успела ступить на первую ступеньку, тебя остановила хватка на руке. Задержал тебя Сэмвел, заглядывающий через твоё плечо, пока не удостоверился, что горничные зашли внутрь. — Давай заново пробежимся по плану, — попросил он, чеша затылок. — Мне нужно освежить память. Кингсли вздохнул, очевидно на взводе. — Задай все свои вопросы сейчас, пока мы не вошли туда. Мне хотелось бы, чтобы всё закончилось, как можно быстрее, но этого не случиться, если ты срёшь в штаны от одной мысли. Двое обменялись напряжёнными взглядами; ты щёлкнула пальцами, чтобы их отвлечь. — Всё в порядке. Достаточно. Я была в этом здании бесчисленное количество раз. Знаю этот особняк вдоль и поперёк, получше любой прислуги. Я находилась в комнатах, в которые до этого ступал только Джиндош. Так что если кто и сможет провести нас по этому особняку, это будет?.. Они синхронно промычали: — Ты. — Отлично. Итак, вам двоим и слова произносить не нужно. Я буду говорить с Джиндошем по поводу покупки часовщика, он потребует деньги, я задержу с целью заполнения документов, а вас двоих он отправит в отгрузочный док. Сэмвел перебил: — Да, вот видишь ли, эта часть меня и беспокоит. Последнего несчастного придурка, который проделывал с тобой эту схему, раскромсали на маленькие кусочки. Не то чтобы я боюсь куска железа, но… — Не неси чушь, — вздохнула ты. — Вы не будете разбираться с часовщиком, а пройдёте к лифту, подниметесь на последний этаж и проберётесь в офис Джиндоша, пока я его отвлекаю. Там будет стол, на котором он хранит всю свою личную переписку между ним и участниками переворота. Берите всё, что унесёте. Кингсли кивнул, но его лицо стало настолько бледным, можно было подумать, что он серьёзно заболел. — Я знаю, что уже спрашивал, но… ты упоминала, что он способен слышать, когда люди находятся в определённых частях дома, так ведь? Он может узнать, где мы находимся? Ты качнула головой. — Он может отслеживать подобное только из своего офиса. Я позабочусь о том, чтобы он оставался в зале апробации. На том этаже есть гвардейцы, но Паоло сказал, что разобрался с этой проблемой. Они должны быть нашими ребятами. Один из них перекалибровал стену света. Оттуда всё становится немного сложнее, но при вас есть мой примерный набросок планировки. Напоминаю, что попасть в его офис можно только после использования вращающейся части в центре. Хорошо? Всё понятно? Они переглянулись между собой и вроде как стали уверенней. Просто объяснив план заново, ты почувствовала, как твоё самообладание вновь обретает силу. Ты можешь сойтись с ним лицом к лицу. Вы встретитесь, и ты выбьешь почву из-под его лживой задницы.***
Встретивший вас на входе стражник не являлся стенателем, но это был хороший знак. Весь первый этаж набит настоящими на вид гвардейцами, что подразумевало, что верхний этаж должен быть наполнен лазутчиками Паоло. Гвардейцы посмотрели на твоё письмо, но, благо, лишь краем глаза. — Приём на девять часов будет несколько отложен, — предупредил он на пути в зал ожидания. Эх, как это было похоже на прошлый раз. — Великий изобретатель лишь недавно вернулся домой после продолжительного отсутствия. Ты достаточно хорошо знала Кирина. Поэтому понимала, что в данный момент он совершенно измотан. Три месяца вдали от дома, работал день и ночь напролёт, почти не ел, добрался домой прошлым вечером, погрузился сразу в работу, а утром заставил себя встать с постели, чтобы встретиться с покупателями. При любых других обстоятельствах ему бы потребовалось несколько дней одиночества, чтобы восстановиться. К его сожалению, для того чтобы деньги тратить, их сначала нужно было заработать, а часовщики требовали немалых вложений. К этому моменту ты ещё не произнесла ни слова. Кингсли и Сэмвел побродили по комнате ожидания, повытаскивали книги из шкафа, пробегая по страницам глазами, и в конце концов плюхнулись на один из полосатых диванов, и принялись за пожирание фруктов. Прошло десять минут. Время от времени к вам заходили горничные и слуги и предлагали освежающие напитки и закуски. Каждый раз это был другой сотрудник обслуживающего персонала, и глаза каждого из них были прикованы к тебе. Они будто сменяли друг друга лишь, чтобы поглазеть. Ещё пятнадцать минут; ты устроилась поудобнее. Зная Кирина, вы здесь проведёте ещё полчаса перед тем, как получите от него хоть какое-то известие. И учитывая его усталость, ты отчасти ожидала, что он вообще отменит и отсрочит приём. Тридцать минут. Сэмвел сидел прямо, но его глаза были закрыты, а по подбородку стекала струйка слюны. Кингсли нашёл занятие в забрасывании косточек персиков в пустой винный бокал, который поставил в паре метров от себя. Ты же сидела, скрестив ноги, изо всех сил стараясь скрыть нарастающую с каждой проходящей минутой в твоём сознании тревогу, пока… Позабытый звук оживающей аудиосистемы заставил двух стенателей чуть ли не вылететь со своих мест. Ты собралась с духом, прежде чем услышать его голос: — Приношу извинения за столь продолжительное ожидание. Хотя я понимаю ваше нарастающее беспокойство, могу лишь надеяться, что вы поймёте, насколько я занятой человек. Мне нужно всего десять минут, и я буду с вами. Прошу простить моё опоздание. Ты позволила звуку наполнить себя, почувствовала колыхание эмоций и ухмыльнулась, успешно подавив их. — Почему, конечно, мы понимаем, — откликнулась ты. — Великому изобретателю не к чему торопиться. Громкоговорители затихли. Не знай ты об их принципе работы, то подумала б, что он тебя не услышал. Но из динамика не послышалось высокочастотного звука, сигнализирующего о прерывании связи. Он тебя слышал. Тишина продлилась всего несколько секунд перед тем, как система связи наконец отключилась с резким треском помех, звенящим в ушах, как забытая песня. Он несомненно тебя услышал.***
Хотя Джиндош и сказал, что завершение дел займёт у него десять минут, мужчина прибыл всего через две. Ты представляла, что вы встретитесь так же, как в первый раз. Что он опустит комнату ожидания в зал апробации, и ты увидишь его в знакомой поношенной коричневой рубашке, накрахмаленных зелёных брюках и планшетом в руках. Но вопреки всем ожиданиям он удивил всё фойе, выходя из лифта в белой рубахе под подтяжками и растрёпанными волосами, обрамляющими его резкие черты лица. Его лицо и руки измазаны маслом и жиром. Он, очевидно, был по уши в работе и, скорее всего, будь это любой другой посетитель — не прибыл бы на встречу ещё минут тридцать, как и предполагалось. И всё же он был здесь: его длинные ноги пронесли его по стеклянному полу так быстро, что у тебя едва хватило времени встать и поприветствовать мужчину, прежде чем он оказался в зале ожидания. — Что ты тут делаешь? — спросил он, чётко выговаривая каждое слово. — Тебе нужно немедленно уйти. Разве в нашем последнем разговоре я не доступно разъяснил, что для тебя тут больше места нет? Его действия несколько тебя встревожили, но ещё больше беспокойства вызвали поднявшиеся с дивана Кингсли и Сэмвел, так и горевшие желанием прийти на помощь. Физического контакта хватило, чтобы твоё сознание забило тревогу, поэтому ты быстро сбросила с себя чужие руки и отошла назад. Он отпустил тебя без сопротивления: его руки дрожали. — Мистер Джиндош, — начала ты, прочищая перед этим горло, чтобы избавиться от дрожи в голосе. — Как вы знаете, я служанка с ценными навыками, которые ставят меня выше большинства. Так уж случилось, что я нахожусь в таком же затруднительном положении, как и в прошлый раз. Теперь у меня новый работодатель, и он поручил мне прийти и договориться о цене часов… Кирин сделал к тебе шаг с поднятыми руками, словно предостерегая или умоляя. Он понизил голос и прошептал твоё имя так нежно, что это начинало бесить. — Послушай меня. Нам не надо торговаться. Просто дай мне столько, сколько тебе было приказано предложить, и я приму эту цену. Вернись в Нижнюю Авенту и жди своих коллег на остановке — я отправлю их вместе с часовщиком. Но ты должна понять. Ты не можешь быть здесь. Что-то не так. Кингсли и Сэмвел уже трещали от напряжённости обстановки. Было видно, как они переминались с ноги на ногу. Всё шло не по плану, что заставило их начать нервничать. Но это было твоей последней заботой. Что-то привлекло внимание Кирина; его взгляд устремился в стеклянное фойе за твоей спиной. Обернувшись, ты попыталась проследить за его взглядом. В углу кальянной, частично сокрытая тенью, виднелась бледная фигура одной из ведьм Делайлы. Прежде чем она исчезла из виду, твоё сердце сжалось. Кирин вновь произнёс твоё имя, теперь с ноткой отчаяния; его рука схватила тебя за запястье. — Пойдём, я провожу до выхода. Ты была так встревожена появлением ведьмы и тем, что оно подразумевало, что просто безвольно последовала за ним. Он почти вывел тебя из фойе, прежде чем Сэмвел встал между изобретателем и проходом. — Подождите-ка. Мы пришли сюда, чтобы поговорить, и не свалим, пока не сделаем этого. Оставшееся самообладание Джиндоша треснуло подобно тонкому листу стекла: — Отойди, эволюционное недоразумение, или ты будешь выпотрошен. Глаза Сэмвела стали такими же, как перед убийством человека. Ты не видела, но чувствовала, как Кингсли приближался к вам со спины. Послышались выкрики и топот сапогов гвардейцев из фойе. Последующие события произошли так быстро, что казалось, они фиксировались в сознании только короткими эпизодами. Стражники бросились на Кингсли первым и преградили ему путь к другому стенателю. Ты схватила Кирина за плечи и дёрнула его назад, вставая между ним и Сэмвелом. В этот момент из-за угла вышел часовой солдат, возвышаясь над Сэмом на добрые полметра, даже учитывая поднятый высоко тесак. Стенатель замешкался, видимо, осознав присутствие часовщика прямо у себя за спиной. Пальцы Кирина запутались в твоей блузке, когда он, спотыкаясь, упал на пол, застигнутый врасплох этим хаосом, но всё ещё отчаянно пытающийся заключить тебя в свои объятия. Время будто замедлилось. Сэмвел начал опускать тесак, но часовщик был в разы быстрее. Одно движение руки с острым лезвием, и в мгновение ока время вернулось на круги своя. Ты почувствовала острую боль внизу живота; на лицо брызнула тёплая жидкость. Несколько служанок закричали, Сэмвел жалобно взвизгнул, и кто-то выкрикнул твоё имя. Но ты молча стояла на месте, пытаясь осознать, что длинная металлическая рука, прошедшая сквозь грудь Сэмвела, на несколько сантиметров погрузилась в твой живот. Стражники бросились на Кингсли первым и преградили ему путь к другому стенателю. Часовщик систематически щёлкнул, прежде чем вытащить свой клинок; настолько быстро, что ты почти и не почувствовала. Всё ещё живой Сэмвел безвольно упал на землю, словно кусок мяса, удерживаемый до этого лишь шпажкой. Тесак с грохотом приземлился на стеклянный пол рядом. Однако часовщик не остановился. У него осталась неоконченная работа. Ты всё ещё была на ногах. Пребывая в шоке, ты могла лишь тупо смотреть, как часовой солдат замахивался для новой атаки; его деревянное лицо заляпано кровью. Как только тот поднял клинок, Кирин схватил тебя за талию и повалил на пол, закрывая своим телом и выкрикивая последовательность, казалось бы, бессмысленных цифр и букв. Щёлканье прекратилось. Шаги удалились. А Кирин слез с тебя. Ты пялилась на прекрасный стеклянный потолок, в то время как изобретатель лихорадочно отрывал пуговицы от твоей блузки и обнажал рану. Он что-то стремительно бормотал себе под нос, но каждые несколько секунд останавливался и отдавал команды прислуге. Те принесли тряпки, чтобы остановить кровотечение, пока не привезли носилки. Твой взгляд переместился от потолка к Кирину, наблюдая его встревоженное лицо, пока он мысленно оценивал тяжесть ранения. Ты чувствовала формирующуюся под тобой лужу, разрастающуюся со стабильной скоростью, несмотря на оказываемое им давление. В голове мешанина. Однако было ясно, что с каждой секундой ты теряла сознание. Твой взгляд сместился от Кирина к фойе. Может, это было галлюцинацией, но ты могла поклясться, что увидела одну из ведьм Делайлы, прислонившуюся ко входу в кальянную, с лёгкой улыбкой на губах. Затем ты отключилась.***
Процесс восстановления сознания был в разы труднее, чем его потеря. Ты то погружалась в сон, то просыпалась, что-то бессвязно бормоча. Реальность вторгалась в сны всё больше по мере нарастания осознания ощущаемой тобой боли. Кто-то ковырялся в твоей ране; подобно стервятнику, вгрызающемуся в плоть. Мысль об этом заполнила кошмары, пока ты наконец не очнулась: вся в поту, с тяжёлым дыханием, без малейшего представления о расположении в пространстве. Ты не уверена, сколько прошло времени с момента инцидента и настоящим часом. Стеклянное фойе исчезло. Сэмвела не было видно, Кингсли тоже. Это помещение излучало тёплый золотистый свет. Над тобой висела люстра, за ней — чёрный, как смоль, купол, формирующий потолок. Ты была в его офисе. Стоп, нет. В лаборатории. Болело всё, включая позвоночник. Тебя положили на металлический смотровой стол, а в качестве подушки использовали лишь свёрнутую тряпку. Собравшись с силами, ты приподняла голову и окинула себя взглядом. Твоя грудь прикрыта тонким куском ткани, заляпанной пятнами из засохшей крови. Ниже ты могла разглядеть лишь часть зашитого месива, которое было твоим животом. Кто бы ни заштопал его обратно, сделал это на совесть; в любом случае, рана не из приятных. — Я рассказывал, разве нет? Я довольно искусен в закрытии ран. Много на трупах практиковался. Ты рассеяно повернула голову в сторону голоса и увидела Кирина, сидящего на табуретке, положив руку на колено и подперев подбородок ладонью. Его руки всё ещё были в крови, хотя, судя по всему, он старательно пытался их отмыть. И если ты думала, что он находился в растрёпанном виде ранее… У тебя так пересохло во рту, что едва смогла смочить его, чтобы ответить: — Насколько всё плохо? С секунду он просто смотрит на тебя; его глаза закрываются, прежде чем мужчина поднимается на ноги. — Я не хирург. Знаю теорию, не более. Тебе повезло; ни один из твоих внутренних органов не был серьёзно повреждён. Иначе я не смог бы тебя спасти. Повезло? Он бы так подумал, не так ли? Ты подняла потяжелевшую руку, чтобы коснуться швов, но Джиндош быстро упрекнул тебя: — Не трогай. Руки грязные. По моим грубым подсчётам потребуется хотя бы три недели на восстановление. Я подумывал обратиться к доктору Гипатии, хотя она сейчас не в том состоянии, чтобы предложить свою помощь, — он вздохнул и откинул волосы назад. — Предполагаю, что Сэмвел мёртв? — спросила ты, чувствуя горечь на языке. В глазах Кирина читалось недоумение. — Кто?.. А, точно, ты имеешь в виду стенателя, которого пронзил мой часовщик. Да, он испустил последний вздох ещё до того, как мы погрузили тебя на носилки. Второй заперт в зале апробации, правда боюсь, там становится немного тесновато, — он подошёл к одному из рабочих столов и взял в руки его повседневный коричневый жакет. — Я и представить не мог, что ты присоединишься к их рядам. Даже в самых смелых фантазиях. Воистину, не перестаёшь меня удивлять. Джиндош аккуратно накрыл твою грудь ранее взятым предметом одежды. К этому моменту сумела собраться с мыслями. Ты возразила: — У меня было немного вариантов, не так ли? Ты буквально выбросил меня на улицу. Он холодно усмехнулся. — Не преувеличивай. Ты была уволена. Это рациональное решение с моей стороны. — Бессердечность была не обязательна, — выплюнула ты. — Во всём, что ты наговорил. Тебе не нужно было заходить так далеко. Кирин потёр лоб, а его губы искривились в раздражённой гримасе. — Я говорил серьёзно. Тебе тут места нет, ни тогда, ни сейчас. Ты устремила на него пристальный взгляд, который будто смягчил его, хотя бы на мгновение. Изобретатель раздражённо продолжил: — Части плана Делайлы уже приведены в движение — времени на прихоти больше не оставалось. Хотя это может тебя разозлить, я предпочёл свою личную выгоду всему, что было между нами. Ты с сомнением покосилась на него. В этот момент внезапно послышалось жужжание устройства, которое он показал тебе несколько месяцев назад. Осмотревшись вокруг, ты нашла его на верстаке, включённым и воспроизводящим столь низкую частоту, что для её восприятия приходилось прислушиваться. — Они охотятся за мной, не так ли? — ты попыталась сесть, но тебя остановила мозолистая рука на твоём голом плече. — Делайла знала обо мне. Знает обо мне. Ведьма в фойе — она была подослана, чтобы… Он шикнул, делая всё возможное, чтобы успокоить тебя. — Никто из них не сможет сюда зайти, пока это устройство включено. В более широком масштабе и с такими же неподходящими линзами взаимодействие с ним может полностью разорвать их связь с Делайлой. Они не станут рисковать. Пока что ты в безопасности. — Я ни разу не видела ведьм за всё время моего отсутствия, — объясняла ты, пытаясь мысленно разложить информацию по полочкам. — Даже когда была в безлюдных, открытых местах, в районе Батиста, я ни разу не видела и тени. Ты сказал, что Делайла убьёт меня, как только узнает, что я тебя отвлекаю. Что её останавливало, пока я была настолько уязвима? Кирин не отвечал. На мгновение его взгляд задержался на тебе, прежде чем его отвели. Изобретатель молчал. Чем дольше он не начинал говорить, тем больше к тебе приходило осознание. — Ты не просто уволил меня, чтобы я не мешалась под ногами. Кирин, что ты сделал? Джиндош оттолкнулся от смотрового стола, направляясь к жужжащему аппарату. — Ты меня переоцениваешь, моя дорогая. Уверяю тебя, это редкое событие, — он бросил слова через плечо. Было слышно, как он поворачивал ручки и переключатели. — Я действительно поставил точку в наших отношениях, чтобы ты не мешалась. Просто так уж вышло, что этим я спас тебя от буквального завершения твоей жизни. Пока он оставался повёрнутым к тебе спиной, ты с трудом свесила ноги с края стола, стиснув зубы от боли, последовавшей за этим действием. Прижимая жилет к груди, твоё тело не без труда выпрямилось. — Так она планировала меня убить. — Только при твоём возвращении в особняк. Я был уверен, что мои слова успешно тебя отогнали, но ты не перестаёшь меня изумлять, — он прекратил то, что делал, и снова повернулся к тебе; при виде того, что ты сменила положение, выражение его лица исказилось недовольством. — Неужели действительно настолько трудно иногда меня послушаться? Тебе нельзя так много двигаться. Ложись обратно… — Эта штука ведь работает на ворвани? — ты кивнула в сторону глушащего аппарата. — Это значит, что источник питания ограничен. В конце концов она перестанет работать. — Разумеется, — признал он, несколько удивлённый внезапностью твоего вопроса. — Но я могу продолжительно поддерживать запас топлива. — Это всего лишь прототип. Прототипы не предназначены для продолжительного использования, — ты закрыла глаза и прерывисто выдохнула. — Рано или поздно они за мной придут. Эта штука не может работать вечно — она такая маленькая, и если источником является ворвань, её мощность не безгранична… Кирин качнул головой, пытаясь успокоить тебя, а точнее, самого себя: — Я всегда могу его починить. Или создать новый. — И сколько времени это займёт? Этот занял у тебя три месяца на усовершенствование. То, что он сейчас делает, даже не является его предназначенной функцией. — Что, во имя бездны, ты в этом смыслишь? На какой опыт опираешься в этих высказываниях? Проклятье, просто… помолчи. Дай мне подумать. Его лоб сморщился от странного сочетания досады и паники. Джиндош начал расхаживать по помещению, что-то тихо бормоча себе под нос. Он прикусил губу и сосредоточился на приборе, вычисляя числа и вероятности быстрее, чем ты когда ли бы смогла. Однако похоже, впервые ты знала решение проблемы раньше изобретателя. — Джиндош, послушай… — ты начала шепча. Мужчина поднял руку в жесте призвания к тишине; его разум всё ещё в смятении. — Мне нужна абсолютная тишина, я думаю. — Кирин, — твой голос становился твёрдым и тягучим; он разносился эхом по лаборатории. — Хватит, перестань. Изобретатель вскинул руки вверх и горько усмехнулся: — Что тогда прикажешь мне делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока приспешницы Делайлы не воспользуются моментом? — Паоло знает, что я здесь. Он заслал в твой дом стражников, которые в курсе произошедшего. Если мы отправим одного из них с сообщением, то можем прийти к решению. Ты пыталась переместить вес на ноги, но твой организм всё ещё находился под влиянием седативных препаратов. Кирин находился достаточно близко, чтобы поймать прямо перед тем, как ты рухнешь на пол. Когда твоё лицо прижималось к изгибу его шеи, а руки держали тебя, легко забывалось о том, что он сделал и что сказал. Он поднял тебя, но не отстранился. На долю секунды — это объятье. Затем ты набралась силы воли, чтобы оттолкнуть его. — Нет времени с этим разбираться. Сейчас, позови гвардейцев на втором этаже. Они все от Паоло. — Откуда знаешь, что они действительно там? — он вопросительно поднял бровь. — Что ты на самом деле здесь сегодня забыла? Ты качнула головой. — У нас действительно нет времени это обсуждать. Я всё объясню, если это сработает и меня не убьют, договорились? На лице Джиндоша появилось недоверчивое выражение, но тотчас же спало, и он помог тебе вернуться на смотровой стол. — Мне уже следовало бы сообразить, что лучше не заключать с тобой договоры, — усмехнулся он, хоть и натянуто из-за стресса. Изобретатель откинулся назад, чтобы посмотреть на тебя, вероятно, рассматривая твои полные боли глаза и измученное лицо. Ты удивилась, почувствовав, как его рука обхватила твою щёку, а керамический большой палец коснулся скулы. Ты всё ещё злилась на него, и, вероятно, всегда будешь испытывать своего рода презрение за то, что он бросил тебя много месяцев назад. Но сейчас, когда жизнь была на кону, приятно снова ощутить его прикосновение, чувствовать его так близко и слышать, как произносит твоё имя. — Будем надеяться, что это не последний.
