Часть 10
8 декабря 2025 г., 00:50
Покинув твою комнату, он провёл три часа на веранде вместе с Делайлой и Лукой. К этому моменту Кирин уже был на пределе: настолько истощённый проведением приёма гостей вместо его обычных одиночных рутин, что в кресло он буквально рухнул, приглашая будущую императрицу Островной Империи и герцога присоединиться к нему.
Лука отказался и вместо этого поинтересовался пустым холстом, оставленным подле ограждения уже как несколько месяцев. Кирин с досадой отмахнулся от этой темы, в который раз проглатывая горький факт, что рисовать он не умел, да и талантом не располагал. Полотно теперь стало символом его поражения; изобретатель порывался просто-напросто перебросить его через перила и наверняка рано или поздно так и поступил бы, проводя в своей спальне хоть сколько-то значимое количество времени.
Делайла ещё с полудня слишком молчалива. Благодаря абсурдному уровню эгоистичной самоуверенности Кирина было нелегко запугать, но при этом его всё равно пробирал сковывающий спину холод всякий раз, когда взгляд Делайлы перемещался на него. Её глаза видели все чудеса Бездны, которые Джиндош столь отчаянно желал изучить. Ему стало бы гораздо спокойнее, балансируя он на перилах веранды, нежели будучи пойманным в ловушку её пристального взгляда. Она подала голос:
— Расскажи нам о проделанном прогрессе с Орденом Оракулов и твоей часовой армией.
Кирин сглотнул и одарил императрицу спокойной улыбкой. Он почувствовал, как на его затылке, несмотря на прохладу, формировались капли пота.
— Я встретился с Брианной два месяца назад, в конце Месяца Тьмы. Передал ей миниатюрный прототип Оракулума, чтобы она могла попрактиковать колдовство с ним. Это незавершённая модель, но…
— Завершишь до Месяца Земли. Мы узурпируем власть Эмили Колдуин восемнадцатого числа. У тебя есть три месяца, чтобы закончить Оракулум с Брианной и приготовить к тестированию. Ей потребуется время на налаживание связей с сёстрами Ордена, так что с этим должно быть закончено к концу Месяца Леса. После этого ты можешь позаботиться о твоих часовщиках.
Обычно Кирину было трудно держать язык за зубами, но на этот раз из его широко раскрытого рта не вышло ни слова. Три месяца? Три месяца его времени? Он не мог возмутиться. Не мог ей перечить. Это был её дворцовый переворот, а он — лишь пешка. Дай ему это время и поддержку на совершенствование часовщиков, им бы и не потребовалась помощь Ордена Оракулов. Сотня часовых солдат смогла бы в одиночку покорить Карнаку, а тысяча — всю Империю. Он был так близок к решению этой проблемы, а вместо этого лишится трёх месяцев работы.
Не то чтобы он никогда не работал над сторонними проектами: на замок-загадку, установленный на ворота особняка Стилтона, ушло два месяца, а затем пять были потрачены на установленное банковское хранилище. Кирин не против разработок поменьше, вот только он уже потерял немало прогресса с тех пор, как стал поглощён тобой.
Делайла терпеливо ждала его ответа. Она не выглядела в какой-либо степени обеспокоенной тем, что тот вдруг откажется — он не сможет. Кирин ценил свою значимость для империи выше, чем ведьма, и знал об этом. Изобретатель также понимал, что из них четырёх, крайними были он и Гипатия. Возможно, лишь двух его часовщиков Делайле хватит, чтобы пробраться в Башню Дануолла и успешно править. Теперь продолжение его проекта в первую очередь важно для обеспечения собственного наследия Луки; Делайле была ни к чему практичность часовых солдат, пока она полагалась на свою магию. Не нуждайся она в оракулуме, Делайла могла бы убить его прямо сейчас и всё равно успешно осуществить свои планы.
Кирин не был идиотом, поэтому ответил:
— Этого времени более чем достаточно. Когда начинать?
— Брианна ожидает тебя через неделю. Она согласилась разместить тебя до того, как вы закончите с аппаратом. После ты вернёшься к часовщикам.
Джиндош выглянул за пределы балкона на Большой Серконский канал, затем обратно на Делайлу.
— Это на другом конце города, — сказал он прямо. Она лишь моргнула, будто его заявление не имело для неё никакого значения.
Кирин неохотно продолжает:
— Я буду вдали от своего дома, моих проектов и моей техники на протяжении трёх месяцев. Брианна сможет предоставить мне все необходимые инструменты? Надлежащее рабочее пространство? Я был раньше в кунсткамере, и она вечно заполнена посетителями…
Она вновь прервала его, но в этот раз для этого ей хватило одного молчаливого взгляда в сторону великого изобретателя. Вопреки самому себе, он отвёл глаза и не смог заставить себя снова встретиться с её взором.
Делайла ответила, закидывая одну длинную ногу на другую, и откинулась на спинку кресла:
— Вчера вечером Брианна закрыла кунсткамеру для посещения под видом нашествия насекомых. На самом деле, музей теперь используется как пристанище для ковена, в то время как Брианна подготавливает помещение, в котором вы сможете работать без лишних взглядов. Она уверяла меня, что снабдит тебя всем необходимым, так как об этом раскладе дел осведомлена уже около месяца.
Кирину было некуда деваться. Она предлагала ему лишь один вариант: подчиниться её планам. Он лишь кивнул, соглашаясь с её условиями и судорожно размышляя о том, какие меры ему нужно предпринять, чтобы переехать из особняка в кунсткамеру всего за неделю. Несмотря на заверения Делайлы, он знал, что ему придётся захватить с собой приличную долю необходимого оборудования. За этим шёл вопрос производства и продажи часовщиков на время его отсутствия. Отмена всех этих записей будет кошмаром наяву, и его ужасала перспектива покинуть свой дом на столь продолжительное время. Ему нужно будет взять с собой хоть какую-то свою работу, чтобы сохранить рассудок.
Также была ты. Но он не мог сейчас думать об этом.
Не обращая внимания на его молчание, Делайла продолжала:
— Раз ты будешь жертвовать тремя месяцами работы, я придумала для тебя предложение.
Кирин резко вернулся из размышлений к реальности, приподнимая бровь в сторону будущей императрицы. Делайла окинула Карнаку взглядом, после чего направила его в сторону моря.
— Антон Соколов — это единственный разум в мире, способный помочь тебе в твоих стремлениях, не так ли?
Джиндош заметно ощетинился при упоминании этого имени; в его животе начала закипать жгучая ярость. Этот провалившийся, переоценённый…
— Уверяю вас, Соколов ни при каких условиях не согласится сотрудничать со мной, каким бы ни был проект. В последний раз мы с ним встречались при… малоприятных условиях.
Делайла лишь ухмыльнулась. Лука наконец-то сел на своё место.
— А я и не говорила, что он придёт добровольно. Мои сёстры узнали, что Антон уже как четыре года рассекает на лодке по Империи. Он стар и жалок: пытается провести последние годы, спокойно умирая. Старик всё ещё верен Джессамине и её дочери; мы не знаем, следит ли он за делами о королевском убийце, но совать нос в не свои дела для него привычно. Понимаете, к чему я веду?
Ветер усилился, и буквально на секунду звук стал почти оглушающим. Кирин прищурился.
— Он доложит об этом юной императрице. Тогда что ты предлагаешь, если до этого дойдёт?
Делайла выпрямила ноги и склонилась к столу. Кирин ощутил желание отодвинуться.
— Соколов бесценен. Он не только известный на всю Империю художник, но и один из лучших умов столетия. Хоть я не могу позволить ему рассказывать байки молодой императрице, и была бы не против посмотреть, как тот умоляет сохранить ему жизнь, не стану отрицать, что старикашка ещё может нам пригодиться. Если ты завершишь оракулум в разумные сроки, я отправлю Злую Алекс вытащить его из убежища и доставить к тебе. Найди какой-нибудь способ принудить Соколова; посмотри, сможет ли пожилой Антон поспособствовать твоим усилиям в совершенствовании часовщиков. Что ты будешь с ним делать, уже твоё дело.
Кирин почесал щетину на своём подбородке; его сознание блистало возможностями. Антон Соколов? Отданный ему как подарок? Он представлял картину, в которой Соколов — наставник и давний герой — под его микроскопом.
Изобретатель почувствовал, как на лице проступила зловещая улыбка. Он умиротворён.
Далее разговор перешёл к конкретике: схематика оракулума, слухи о Соколове, как Злая Алекс поймает старика. Кирин удалился, как только пожелал всем спокойной ночи, и направился напрямую в свою лабораторию, чтобы взять миниатюрный оракулум. Оттуда он последовал к тебе. Он шёл чуть ли не вприпрыжку.
Антон Соколов! У него дома! Джиндош с трудом мог в это поверить.
Всё в одно мгновенье смешалось и поменялось. Он должен был что-то придумать насчёт тебя. Всего через неделю изобретатель уедет на три месяца. После Соколов может быть доставлен в особняк в любой момент. Кирин не знал тебя настолько хорошо, насколько стоило бы, но достаточно, чтобы понимать, что ты наверняка найдёшь какую-то этическую проблему в том, какие у него были планы на старика, когда он наложит на него руки. Великий изобретатель не мог тратить время на препирательства с тобой. Его разум, утихомиренный нежными мыслями о тебе на протяжении недель, снова завёлся злым умыслом. Для Кирина прибытие Соколова стало бы прорывом. Он должен закончить оракулум как можно быстрее, чего бы это ему не стоило.
И это означало, что ты должна исчезнуть.
Он попрощается с тобой завтра утром. Не было сценария, в котором тебе могло быть позволено ступить в особняк, пока в его руках находился Соколов; будучи высоконравственной личностью, в твоём мизинце эмпатии располагалось больше, чем во всём теле Кирина Джиндоша. Ты поднимешь шумиху, замедлишь его, будешь мешать. Он не мог этого допустить.
Но дело не только в этом. Кирин был неосторожен, повышая тебя с должности на должность. Эгоизм всегда был его сильнейшим качеством, но он не рассчитывал риски, которые мог этим повлечь. Похить тот Соколова, каждый его рабочий и партнёр могли стать мишенью, если кто-то решит освободить старика. Он и так много раз подвергал тебя опасности; Джиндош не способен сделать это снова.
***
— Три месяца? — эхом повторила ты, с потерянным и рассеянным видом, в то время как Великий изобретатель пытался выпроводить тебя из дома как можно быстрее. Ты уже объяснила герцогу и Делайле, которые всё ещё завтракали, что у тебя есть не терпящие отлагательств дела в другом месте. Затем Кирин, не теряя времени, позволил тебе покинуть трапезную. — Более или менее, — сказал он вполголоса, опасаясь, что кто-то может подслушивать. — Это достаточно большой проект. Ты бросила на него косой взгляд: — Но… ведь единственные проекты, которые тебя заботят, — это часовые солдаты. Я не верю, что ты просто отступишь от дела всей своей жизни на целых три месяца… — Давай не будем тут говорить, — Кирин открыл парадные двери дома и осмотрелся по сторонам. Когда он ощутил уверенность в том, что вокруг никого нет, то начинал вести тебя по белокаменным ступеням. Ты продолжила, но теперь громче: — Я просто не понимаю. Всего пару недель назад тебя было невозможно заставить поспать из-за того, насколько ты помешался на часовщиках, а теперь спокойно относишься к тому, что не сможешь работать над этим три месяца? Куда ты уезжаешь? Джиндош сбежал по оставшимся ступенькам к рельсомобилю и открыл для тебя дверь. Он с любопытством остановился, как только заметил, что ты не последовала за ним, и, оборачиваясь, нашёл тебя на вершине последнего лестничного пролёта. Мужчина издал недовольный вздох, граничащий с раздражением. — Ты знаешь, что я не могу тебе это рассказать. — Не можешь или не хочешь? — твой острый взгляд требовал правды. — Я не ожидаю, что ты расскажешь мне каждую деталь того, чем занимаешься, но у меня есть право знать, где будешь три месяца. Я твоя… — ты остановилась. Он не предлагал ответа. А кто ты ему? Какие в данный момент у вас отношения? После того, как никто из вас не дал правильный ответ, вынужденно продолжаешь: — …твой секретарь. Если мне придётся отменить всё твои записи, хотя бы нужно будет что-то ответить разгневанной знати. Кирин пренебрежительно помахал рукой: — Тебе не придётся ломать над этим голову. Если они прибудут на запись, то слуга объяснит им ситуацию. Сделала шаг вперёд; твои глаза бегают туда-сюда в размышлении. Ты спросила: — Но это моя работа… Если… если у меня нет бумажной работы, чем я тогда буду заниматься? Кирину впервые нечего сказать. Его губы слегка приоткрылись и на момент застыли: он колебался. — Ты права, для тебя больше нет места в качестве секретаря. Твоя работа закончится в первые две недели. Так что боюсь, мне придётся тебя отпустить. На несколько секунд воцарилась тишина; вас обоих овевает утренний ветерок. Затем ты сошла по оставшимся ступеням; твои глаза горели тёмным негодованием. Изобретатель безмолвно наблюдал за тем, как пронеслась мимо него и села в экипаж. Кирину пришлось быстро отдёрнуть руку назад, избегая удара, когда ты с силой захлопнула дверь повозки. — Увольняешь меня, — сказала ты, окидывая взглядом крыши Авенты. — После всего, что нами было сказано и сделано, уезжаешь и избавляешься от меня. Я не понимаю; Делайла узнала?.. Он опёрся обеими руками на бок рельсомобиля, подаваясь вперёд. — Нет. Я просто делаю то, что должен был сделать несколько месяцев назад. Ничего личного. Проигнорировала его. — Стенатели внедрили сюда шпионов, Кирин. Они знают, кто я. Если уволишь, они прознают и выследят меня, — ты повернулась к нему лицом; он удивлён, видя, что гнев сменился страхом. — Я думала, что ты хотел защитить меня. Упоминание этого наполнило его беспокойством о тебе. Ему пришлось заставить себя отмахнуться от этих мыслей. Он защищался от чувства вины возмущением: — Не смеши меня. Паоло нет от тебя никакой пользы, если ты не работаешь на меня. Я же не рассказывал какую-либо информацию, которую он может посчитать значимой. И хоть действительно хотел бы оставить тебя подле себя, обстоятельства изменились. Меня призывают к чему-то большему и лучшему; в моём расписании не будет времени на ежесекундную слежку за тобой. Поверь мне, это единственный выход. — Не единственный, — проговорила сквозь стиснутые зубы. — И ты прекрасно это знаешь. Мог бы не ехать. Мог бы остаться и достичь успеха на собственных условиях, а не полагаться на эту треклятую ведьму. Вместо этого ты ведёшь себя как трус и следуешь командам, подобно побитой собаке. Угрызения совести Кирина угасли, и он физически ощутил, как они покинули его. — Давай будем честными, любовь моя, кто из нас тут следует приказам? Ты приподнялась, и твоё лицо остановилось в нескольких сантиметрах от его. Острый ноготь уткнулся в его грудь, а вторая рука схватила за воротник. — Не морочь мне голову. Ты говорил, что мы можем построить совместную жизнь. Утверждал, что теперь относишься к этому серьёзно. Искренне себя вёл. Разве ты ничего не чувствуешь? Кирин спокойно взял тебя за руку и отвёл её в сторону с силой, которая, скорее всего, оставит синяк на твоей кисти. Ты удручённо упала на сиденье, в то время как он разглаживал свою одежду. — Никто в самом деле не имеет в виду то, что говорит. Не усложняй ситуацию больше, чем она того заслуживает. Ты знала, что этот день рано или поздно настанет; ведь никогда не верила, что я взаправду буду уделять тебе больше времени, чем моей работе, не так ли? Джиндош мог лишь наблюдать за тем, как медленно разрушал все эти месяцы прогресса. Он хотел посмотреть, сможет ли заставить тебя изменить своё мнение, превратить человека, который презирал его, в человека его любящего. В конце концов у него это получилось. А теперь это разбивалось на глазах. Ты бросила в его сторону сверлящий взгляд, в то время как твои руки сжимались в кулаки. — Так и что? Говоришь, что я была бы права, думая, что никогда ничего для тебя не значила? Ты действительно просто игрался со мной? Я являлась… чем? Отдыхом от всей тяжёлой работы? — Разумеется, — он ухмыльнулся, а на его языке остался горький привкус. — Ты сама так и сказала, разве нет? В разговоре с Паоло. «Знаю, что, скорее всего, не волную его в той же мере, в которой я о нём забочусь. Меня это не особо задевает». Это твои слова. Разве нет? В порыве злости ты потянулась к переключателю, намереваясь привести экипаж в движение. Но Кирин быстрее тебя, и он успел дотянуться и удержать рычаг на месте, в то время как ты изо всех сил пыталась уехать. — Почему это причиняет тебе боль? Почему ты удивлена? Потому что мы спали вместе? Думаешь, что это что-либо меняет? С самого начала я рассчитывал избавиться от тебя, как только получил бы занятие получше. Ты об этом знала, так что не притворяйся теперь удивлённой. По твоему лицу рекой стекали слёзы, а попытки вырвать рычаг из его хватки ослабли. — Просто отпусти меня, — взмолилась ты, — просто отпусти. — Я и планирую, — ответил Джиндош, наклоняясь настолько близко, что его губы находились лишь в нескольких сантиметрах от твоего уха. — Всегда планировал. Он ошарашен, почувствовав столь знакомую острую боль на щеке. Отшатываясь от жёсткой пощёчины, Кирин машинально потянулся к месту удар, а его глаза расширились. Это выдернуло его в реальность, на самую малость. Ослепляющие его решимость и тщеславие отступили ровно настолько, что он смог ясно видеть. Твоё дыхание было тяжёлым, а рука, нанёсшая удар, болталась в воздухе; лицо раскраснелось от слёз; губы бесконтрольно дрожали. В твоих мокрых глазах первобытным огнём горели ярость и озлобленность. Он не мог отделаться от мысли, что никогда ты не выглядела столь поразительно прекрасной. Наконец, твоё дыхание успокоилось, а от пощёчины у него немело лицо. Затем ты стала холодной, словно камень. Челюсть встала на место, спина выпрямилась, а рука вернулась на рычаг. — Удачи в свержении императрицы, — пробормотала с хрипотцой в голосе. — Она тебе понадобится. И он наблюдал за тем, как ты уезжала, покидая механический особняк.***
Некоторое время он оставался на месте. Пока не удостоверился, что ничего не чувствует. Право, это к лучшему. Кирин и не должен был позволить этому продолжаться настолько долго. Тебя стоило освободить от контракта в тот же момент, когда он начал испытывать к тебе чувства. Как глупо с его стороны. Кирин Джиндош знал, как быть жестоким — это являлось его второй натурой. Однако он никогда не причинял кому-либо боль таким способом, и тем более тому, кто был ему дорог. Это к лучшему. Он повторял это снова и снова, словно мантру. Через некоторое время ему пришлось вернуться внутрь. В особняке уже будто что-то поменялось, хотя с рациональной стороны он знал, что архитектура ничуть не изменилась. Панели и части двигались с такой же безупречной точностью. С этим домом всё было в порядке. Однако… Он нашёл герцога и Делайлу в кальянной, тихо переговаривающимися между собой. Видимо, что-то в его виде их заинтересовало. Герцог спросил: — Мои звёзды, Джиндош. Что с тобой случилось? Твоё лицо ужасно красное на одной стороне. — Я в порядке, — Кирин усаживался, плюхаясь в своё кресло. Его гости разменивались многозначительными взглядами. Делайла спросила: — Ты ведь избавился от неё? Кирин вздохнул: — Да, моя коллега только что отъехала. Я вновь извиняюсь за это неудобство. Она не вернётся. — Надеюсь, ты в этом уверен, — фыркнула она, внимательно разглядывая детали разрядного столба за порогом. — Помешай твоя пассия нашим планам ещё хоть раз, Джиндош, и её останки пойдут на создание моих костяных амулетов, ты меня понял? Кирин почувствовал, как у него сдавило грудь. Герцог ухмыльнулся, крутя между двумя толстыми пальцами сигарету. Великий изобретатель предпринял попытку выпрямить спину. — Когда вы узнали? — С самого начала, — отвечает Делайла. — Будь благодарен, что я слишком занята, чтобы заниматься этим самостоятельно. А она должна знать, что ей крупно повезло, раз ты сохранил ей сегодня жизнь. Я бы и вчерашней ночью с ней расправилась, если бы не странная сила, которая будто высосала из меня энергию. Ты случайно не знаешь, что это могло быть? Джиндош застыл. В конце концов он отозвался: — Она больше не будет нас беспокоить. — Нет, не будет. Уповай на то, что она здесь больше не объявится. Кирин удручённо кивнул. — Разумеется, ваше имперское величество. Я надеюсь, что вы сможете простить мне эту досадную ошибку. — Прощу, когда оракулум будет запущен и успешно работать, — Делайла сняла перчатку с левой руки, обнажая чёрную метку на тыльной стороне ладони. Она начала бесцельно водить по ней пальцами. — Делай своё дело, и нам не придётся ни о чём беспокоиться. Мы друг друга поняли? Кирин быстро перематывал в голове память о вашей стычке. По крайней мере он уверен, что в особняк ты больше не вернёшься. Эта мысль дарила ему некоторое душевное спокойствие. — Вне сомнений, моя Императрица.
