A Rose for my Darling

Кэти хочет поскорее уехать домой. Она не понимает, что делает в этом селении: почему на неё так часто, словно на пришельца, пялятся окружающие; почему она должна слушать бормотание хозяйки и платить за это деньги; почему ей приходится слышать и терпеть оскорбления от Чонгука – деревенского болвана, – который вечно старается её зацепить и показать, как он не любит людей, подобных Кэти; почему, она, в конце концов, не имеет личного пространства – кому-то вечно что-то нужно от неё. Девушка даже выспаться нормально не может, а ведь говорили: «Деревня – тишина, спокойствие, вдохновение и полный релакс». На деле же никакого вдохновения и релакса – только раздражение и желание смотаться отсюда. А ещё убить тракториста Чона напоследок, чтобы легче стало. Тремя неделями ранее – Я, конечно, прошу прощения, но неужели не найдётся более осведомлённого человека в таких темах? В нашем отделе ведь, кроме меня, работает ещё четыре журналиста. – Вашим коллегам есть, чем заняться, журналист Пак. Я думал, что мы обсудили эту тему. Вы приходите ко мне уже второй или третий раз? – Я пытаюсь достучаться к вам, редактор Мин! Поймите же: я совершенно не знаю, что должна писать в этих очерках. Я привыкла излагать о другой жизни – более знакомой и привычной мне, – девушка кладёт руку на грудную клетку, искренне пытаясь убедить начальника, что задание, которое он поручает ей, является непосильным для неё. – Тема, которой вы меня грузите... – Гружу, значит. – ...которую вы мне предлагаете, – закатывая глаза, исправляется девушка, – чужая для меня. – Значит, вам нужно с ней породниться, – безэмоционально отвечает мужчина, печатая текст на компьютере. – Идите и работайте. – Да поймите вы, я даже не знаю ничего о деревенской жизни. Что вы мне писать о ней прикажете? – Я ещё ни разу не приказывал вам. Прекратите, – начальнику явно надоедает разговор. – Неужели вы никогда не были в деревне? Вы же вроде родом из сельской местности? – Да, я родилась в посёлке. Но, во-первых, это американский посёлок, а не корейский, а во-вторых, я жила там всего до семи лет. – Почитайте о сельских буднях. Посмотрите сериалы. Поспрашивайте у-у-у... У бабушек своих, например, – иронично произносит Мин. – Ваш отец кореец, в конце концов. Пораспрашивайте у него. – Почитать? Поспрашивать? – девушка еле сдерживается. – Своими работами я люблю обращаться к чувствам читателя. Я пытаюсь быть максимально искренней, но это мне удаётся тогда, когда я имею чёткое представление о том, что пишу. Я рассказываю о вещах и людях, за которыми мне лично приходится наблюдать. В этом же и есть суть моей работы, сонбэ! В Сеуле у меня нет возможности смотреть, как доят коров, как сажают огороды, как выглядят фермы и какая обстановка в деревне в общем. Я не могу проникнуться её духом, а соответственно – передать этот дух читатателям. – Наконец-то вы начинаете понимать, что нужно делать. – Простите? – Вы можете пожить пару месяцев в каком-то посёлке, понаблюдать и заодно писать о нём. В конце концов, почему я должен говорить вам, что делать в этом случае? – редактор уже откровенно выражает недовольствие. – Вы шутите? – Конечно же нет. Многие журналисты временно живут в той среде, о которой им нужно написать в данный момент. Это один из аспектов проявления профессионализма и разносторонности, и вы это прекрасно знаете, Кэтрин. Вы ведь хотите быть разносторонней? – Хочу, – уверенно твердит журналистка. – И что? Я что, теперь должна... – Должна. Покажите эту разносторонность своим поклонникам, – усмехается мужчина. – Заодно и мне, – добавляет он, – и директору тоже. Талант заключается не только в мастерстве красиво написать – нужно уметь описывать абсолютно разную жизнь. – Господин Мин... – Даже ту, журналист Пак, которая не свойственна вам самим. – Сонбэ. – Вы хотите сидеть в удобной для вас среде и писать о привычном для вас. Это эгоизм, дорогая моя. – Какой эгоизм? – Эгоизм по отношению к читателям, – в очередной раз Мин не даёт своей работнице высказаться. – Вы не думали, что кому-то важно, чтобы его любимый журналист знал не только о людях, подобных себе, но и мог проникнуться средой обитания и деятельностью других? Это и есть настоящее общение с поклонниками, журналист Пак. Но вы сами же себя и ограничиваете в этом общении. – Я не огр... – Вы, например, привыкли отдыхать только на хороших курортах, сответсвенно – истории вы тоже пишете те, которые с вами на этих курортах приключались. Многие люди не могут позволить себе дорогой отдых. Их начинает понемногу бесить то, что вы затрагиваете темы только особ своего круга.Читатели перестают из-за этого интересоваться вашими работами, начинают писать негативные комментарии и трансформируются из поклонников в хейтеров. – Подождите, ведь так любому из моих коллег можно сказать. Но загрузили этим заданием только меня! – Потому что вы с этим справитесь. – Почему именно я? Это мог делать репортёр Хон, например. Он часто ездит по маленьким городам и посёлкам, собирает информацию. – Хон – репортёр, который собирает новости, а вы собираете жизненные истории и художественно их обрабатываете. Именно это нам и нужно. – Но я пишу о другом. Это не для меня. – Кэтрин, у вас хорошая фантазия и гора поклонников. Ваших рассказов ждут в каждом выпуске нашего журнала, – мужчина клацает мышкой компьютера, после чего поворачивает монитор в сторону девушки. – Я уже показывал комментарии на сайте компании о том, что ваши же читатели хотят увидеть, как бы Кэти Пак могла описать жизнь простых жителей деревни, а не только горожан, да ещё и состоятельных. Пойми, Кэти, – редактор снижает тон, обращаясь к писательнице-журналистке неформально. – Истории о крутых столичных принцах и принцессах – это круто; рассказы о светской жизни – замечательно. Только запомни: одно и тоже читать постоянно – приедается. – Разве я пишу только о принцессах? Как же рассказы о матерях-одиночках, о буднях обычных офисных работников, журналистов, учителей, докторов? – А как же те все люди, которые живут далеко не в большом городе? И даже не в маленьком. Они живут по-другому, Кэйт. Существуют разные регионы, разные люди, разные слои населения, понимаешь? – Понимаю, но... – Там твои работы тоже популярны, – с напором продолжает Мин. – Люди любят читать о столичной жизни и жизни мегаполисов в целом – это безусловно. Но есть «но», – твёрдит он, а девушка молча слушает начальника. – Много читателей хотят ещё и о более приземлённом почитать. Совсем о простом, понимаешь? О жизни, которой они сами живут. О СЕ-БЕ, Кэтрин. Читать и узнавать СЕ-БЯ. – Но я... – Им хочется почувствовать, что их любимый писатель близок душой не только к светским людям или жителям мегаполиса, – редактор вытирает лоб бумажной салфеткой.– Ох, я прям разнервничался. Если бы не твой отец – мой хороший друг, – я бы сделал тебе выговор за такое поведение. А другой руководитель мог бы уволить за дерзость. – То есть вы держите меня в компании только из-за моего отца? – Нет же, не перекручивай. Но, дорогая моя, я отношусь к тебе более лояльно, – редактор причмокивает, говоря это, кладёт локти на стол и сцепляет пальцы в замок. – К тому же ты подняла рейтинг нашему журналу, благодаря своим работам. Некоторые люди выписывают или покупают журнал ради того, чтобы почитать твои статьи и очерки. Да и сайт компании всегда кишит комментариями и обсуждениямм каждый раз, когда мы добавляем твои рассказы. – Тогда в чём проблема? Я раньше ведь ни разу не возмущалась и ни о чём вас не просила – это факт. Позвольте мне писать о том, что я люблю и от чего получаю удовольствие, а не... – отчаянно молит Кэйт, но, видя строгий взгляд и то, как в глазах мужчины остаются последние капли терпения, замолкает. – Я вас поняла, простите. – Прекрасно. Закончим на этом долгий и бессмысленный диалог. – Бессмысленный для меня, – тихо бормочет Пак. – Да-да, и помни, Кэйт, – громко произносит редактор в след выходящей за дверь девушке, – разнообразие в писательской деятельности – сорок процентов успеха. Ты теряешь читателей, когда начинаешь надоедать им! – Спасибо, запомню!

*****

Что может быть хуже в любимой работе, чем тот факт, что руководитель припахал выполнить практически непосильное для тебя задание? А может, не стоит внушать себе, что оно непосильное, и попробовать? Для Кэтрин Пак практически никогда не существовало невыполнимых задач. До этих пор. Она с самого детства привыкла всё делать на отлично. Кэти росла одарённым и трудолюбивым ребёнком, очень любопытным и старательным. Круглая отличничница в школе, а после – в университете. Кэйт родилась в интелигентной семье американской учительницы Натали Джонс и корейца Пак Мин Шика, который также является педагогом. Может, потому Кэти всегда стремилась делать всё правильно и качественно, ибо воспитание её родителей не могло действовать по-другому. Поначалу семья жила в родном посёлке Натали, а затем – едва Кэти исполнилось семь лет – переехала жить в Вашингтон. Но после того, как Кэтрин исполнилось семнадцать, её дедушка по папиной линии оповестил отца девушки о том, что его компания нуждается в более молодом руководителе, ведь возраст дедули и здоровье малость подводит. Мужчина хотел передать бизнес сыну, поэтому, подумав, семья приняла общее решение переехать жить в Южную Корею. Кэти без проблем перевели в одну из школ Сеула, где она доучилась последний год. Проблем с корейским у юной Пак не было, как и с изучением языков, в принципе. Кэти уже тогда хорошо владела английским, немецким, корейским языками, а на втором курсе университета захотела изучать испанский. Талант девочки к языкам не пришёл к ней зря. Кроме того, Кэтрин с детства прекрасно пишет сочинения и рассказы, поэтому после школы решила поступать на факультет журналистики и связи с общественностью в одном из трёх, на минуточку, самых престижных университетов страны – Корё, – который ещё и является светским многопрофильным исследовательским учреждением. В школе девочка тянулась к гуманитарным наукам и не любила математические предметы. Ей нравилось учить языки, писать сочинения и много читать, а решать задачи по математике, химии или физике для Пак – сущий кошмар. Несмотря на это малышка старалась держаться в рейтинге школы первой по всем предметам, и это у неё прекрасно получалось. После поступления в Корё, она углубилась в изучение любимых дисциплин. Поначалу учиться было довольно сложно, но Пак втянулась и стала круглой отличницей. После окончания ВУЗа, отец Кэтрин помог дочери устроиться на работу в компанию Reader's Digest, где издаётся один из самых популярных журналов страны. Главный редактор компании Мин Юнги, который является хорошим другом отца Кэти, с радостью согласился принять девушку на собеседовании. После того, как Кэтрин успешно его прошла, ей пришлось работать стажёром три месяца, но, показав себя во всей красе и подтвердив то, что она действительно ценный сотрудник, Пак стала полноценной частью команды журналистов-писателей в литературном отделе компании.

*****

– Кэти, перестань так остро реагировать, ничего в этом ужасного нет, – говорит одна из журналисток, которая работает с Кэтрин в одном отделе. – Я посмотрю на твою реакцию, когда Юнги заставит тебя высасывать из пальца то, о чём ты понятия не имеешь, – кипит Пак. – Да этот краб и так меня грузит по полной, – коллега Кэтрин кривит лицо. – Как-будто ты не в курсе наших с ним «тёплых» отношений. – В курсе, но ты даже не представляешь... Ай. – Представляю, – перебирая бумаги, вздыхает девушка, сидящая напротив. – Он мне слова вставить не давал, Мина! И знаешь, что ещё сказал? – бушует Кэйт, а коллега вопросительно поднимает взгляд. – Сказал, что даст мне не один месяц отпуска, как обычно, а больше двух – пол-июня, весь июль и август – прикинь? И это ради того, чтобы я за это время могла написать серию деревенских очерков. Тьху. – Отпуск – это круто, Кэти. Мне вон, кроме недовольствий от него, больше ничего не перепадает, – монотонно говорит девушка. – Вчера снова выговор сделал, ты же слышала. – Это слышали все, – Кэйт поджимает губы. – Ты бы меньше спорила с ним – может быть, и получала бы не так часто. – Кажется, что в любом случае аnal pain every daу мне обеспечена, – зло добавляет Мина. – Наверное, я скромно присоединюсь к твоей компании следующие пару месяцев. – Пару месяцев ещё можно потерпеть. Шепелявому нравится, как ты работаешь, в конце концов, а мне он с первых дней работы мозг ест. То не так, это не так, – Мина находит среди бумаг ненужную и со злостью швыряет её в мусорное ведро. – Ну ничего, – задумчиво произносит она, – прийдёт время, когда этот бог шепелявости ещё ползать передо мной будет. – Тише ты, – начинает волноваться Кэтрин, когда редактор Мин выходит из своего кабинета и злорадно, как показалось девушкам, подмигивает, мол «работайте, дамочки, а я пошёл домой». – Видела? – Мина кивает в сторону шефа. – Ага. – Так и хочется проехаться ломом. Вчера вычитывал меня, как подростка сраного, – злобно говорит коллега. – Не прощу. Кстати, сколько примерно очерков о деревне он хочет из тебя вытрясти? – Около десяти, – недовольно отвечает Кэти. – Не, ну чё, – задумывается её подруга, – в одном про курей напишешь, во втором про уток, в третьем про пьяного тракториста и так по накатанной... – Очень смешно. – Кэтрин злится. – Мин говорит, что мне было бы полезно пожить пару месяцев в деревне, чтобы наблюдать и писать. И что теперь? Выходит, все планы на лето – козе под хвост, Мина! – журналистка почти краснеет от злобы. – Я хотела отдохнуть на море, слетать в США недельки на две, – девушка активно жестикулирует руками, расмахивая ими в разные стороны. – Вот я ещё могла бы посидеть у бабушки в посёлке, но мне же нужно о корейских деревнях писать. О-о-о. А жить в каком-то неизвестном и непонятном селении – как-то нет желания, знаешь... – Я когда-то была в одной деревушке – лет так шесть-семь назад. Родители решили забить на всё, отдохнуть от постоянной суеты и снять дом в какой-то живописной деревне с классной природой. – И как? – на лице Кэти сплошное раздражение. – Я была в восторге, честное слово. Сразу так не хотела ехать – же-е-есть. Я даже просила, чтобы предки меня на лето одну оставили в Пусане, но нет – упёрлись рогом, как быки, мол «мы ещё с кукухой не совсем распрощались, чтобы тебя одну на всё лето оставлять», – повествует Мина, а Кэтрин хихикает. – Но ты знаешь, – продолжает она, – мне понравилось. Отдохнула душой, так сказать. Если нужно, я спрошу, остался ли у родаков телефончик хозяйки дома, который мы снимали в деревне, и передам тебе, – девушка расслаблено откидывается на спинку рабочего кресла, теребя ручку в руках. – Вдруг она до сих пор сдаёт дом для любителей деревни и тишины. Тогда ты можешь туда поехать – не пожалеешь, зуб даю. И, кстати, большой плюс того дома, который мы снимали – хозяйка не берёт плату за коммунальные. Действительно, прикольно. Жаль, что Пак на это посрать. – Спасибо, конечно, но я, наверное, найду другой способ написать эту муть. – Ты напишешь что-то очень душевное и крутое, я уверена. У тебя прекрасное воображение, Кэти, и талант к интересному описанию даже будничных событий. Я сама люблю тебя читать, – воркует Мина. Пак действительно талантливая журналистка с хорошими способностями к написанию захватывающих работ для журнала. Её жизнь насыщенная и довольно яркая, ведь Кэтрин всегда находится в поисках интересных людей. Ей удаётся расположить к себе буквально каждого, узнать о нём много информации, вникнуть в его жизненную историю и с его же разрешения выложить эту историю на бумаге в красивом обработанном виде. Пишет девушка от своего лица – как журналистка, которая наблюдает за происходящим. Её истории реальны, а если учесть то, что общаться с такой массой людей, находить информацию для новых очерков, обработав её и описав – колосальный труд, то работы девушки имеют ещё большую ценность.

*****

– Здрасте, – доносится будто из ниоткуда. Кэтрин вздрагивает и оборачивается. – Это вас нужно встретить? – подходя к остановке, где только что девушка вышла из автобуса, громко произносит неизвестный парень. – Добрый... Ам... – Кэйт запинается. Напротив неё стоит мужчина лет так под тридцать. Он вытирает рукой пот со лба и с ожиданием смотрит на девушку. – Ты меня слышишь? Это же ты к бабульке жить едешь? – Я? – А кто, я что ли? – М... – Быстрее думай. Мне на поле нужно, а тут ещё кого-то встретить дали задание, о-о-о, – стонет мужчина. – Если это тебя я должен был забрать, то попрошу шевелиться скорее. – А-а, – Кэти выпучивает глаза от того, в какой манере с ней разговаривает этот незнакомый человек. – Это вы Чонгук? Мне сказали, что меня встретит Чонгук. – Точно. Идём давай. – Куда? – К транспортному средству. Парень разворачивается и шагает вперёд – видимо, к своей машине, – а девушка стоит и недоумевает от того, что он даже не предложил понести её чемодан. К слову, Кэтрин взяла с собой в деревню огромный чемодан на колёсах с вещами плюс немаленький рюкзак и сумку с ноутбуком, которые делают её передвижения ещё более сложными. – Подождите, вы мне можете помочь? – зовёт Пак. Мужчина обернулся. –Пожалуйста. – Ну давай, – он как-то нехотя возвращается к девушке. – Мать честная... Ты сюда надолго что ли, – окинув взглядом все сумки, Чонгук небрежно забирает чемодан из рук девушки и разворачивается, чтобы продолжить путь. – Подождите, там колёсика нет. – О, Господи, одни проблемы, – Чонгук обращает внимание на отсутствие одного колеса в чемодане. – Где оно? – Оно в автобусе, наверное, отпало. Там же такая толкучка была, – недовольно отвечает Пак. – Я заметила это только тогда, когда уже вышла, – как-то по-детски лепечет девушка. – Ну знаешь, дорогуша, общественный транспорт – это тебе не лимузин. Привыкай. Чонгук довольно легко берёт в руку тяжёлый чемодан и несёт в неизвестном направлении. Никакой машины не видно – не будут же они пешком идти? Хотя нет, он же сказал: «К транспортному средству». Правда, кроме какого-то трактора в десяти метрах от молодых людей, Кэтрин пока ничего не видит. Стоп-стоп, не будет же столичная фица ехать на тракторе? Вы серьёзно?