Жизнь по-новому

      — Какой ужас!       — И не говорите, даже страшно себе представить! Хотя мой муж говорит, что это все…       — Извините, — протиснувшись мимо столпившихся у прилавка громко говорящих женщин, Гарри торопливо вышел из медленно оживающего после ночи кафе, крепко прижимая к себе средних размеров невзрачную черную сумку. Стоило только выйти на оживленную улицу, в глаза сразу же бросилась уже смятая, выкинутая кем-то газета, на развороте которой красовался громкий заголовок, ставший причиной сегодняшнего резонанса в обществе магической Британии — слухи имеют действительно неприятное свойство распространяться даже быстрее, чем те же сплетни, что, впрочем, как выяснилось, можно использовать и в свою пользу.       Конечно, Гарри с самого начала понимал, что если даже в прошлом никто не горел желанием поверить в его историю, учитывая почти чистейшую репутацию, сейчас было бы глупо даже просто попытаться донести хоть какую-то информацию работникам Министерства.       Пришлось обратиться к хитрости. Пусть Гарри и не был никогда искусным лжецом, он все же вполне мог обеспечить появление в свет статьи, написанной рукой самой Риты Скитер, любезно согласившийся на такую авантюру, стоило лишь напомнить о ее анимагической форме, нигде официально не зарегистрированной. Заголовок действительно возымел эффект долго лежавшей взорвавшейся бомбы — о газете не говорили только самые непросвещенные, да и до тех удивительно быстро доходили слухи и переговоры, возникшие на почти пустом месте.

***

      — Продемонстрируйте, пожалуйста, вашу палочку, — гоблин криво улыбнулся, выставляя напоказ свои острые клыки и протягивая вперед широкую ладонь, не отрывая взгляда от какой-то бумаги, лежавшей прямо перед ним на столе. Со всех сторон слышалось тихое шуршание пишущих перьев, и рука слегка дрогнула, когда достала чужую палочку из маленькой сумки, висевшей теперь на плече. Оглянувшись, Гарри откинул назад голову, ощущая себя максимально дискомфортно в надетых на ноги узких сапогах, тяжелом черном платье, и чувствуя падавшие на лицо объемные кудри, закрывавшие и без того неширокий обзор почти в половину. — Очень хорошо, — повертев в юрких пальцах магическую палочку, гоблин быстро отдал ее обратно, оборачиваясь к своему помощнику, стоявшему за спиной, и что-то тихо говоря ему на незнакомом языке, после чего Гарри облегченно выдохнул, шагая в раскрывшиеся перед ним двери. Время уходило.       План на самом деле даже не был настолько провальным, как все остальные — включая в себя лишь один рискованный элемент, он напротив оставался, пожалуй, самым безопасным, пусть и звучал действительно странно. Превратиться в Беллатрису Лестрейндж, воспользовавшись ее волосом и палочкой, и проникнуть в хранилище звучало вполне себе разумно.       Вагонетка, к которой гоблин вежливо пригласил пройти, почти сразу выловила из памяти страшные воспоминания о прошлой попытке проникновения в хранилище банка, заставляя сжать пальцы в кулаки и постараться взять себя в руки для того, чтобы просто сесть внутрь, почти сразу чувствуя уже привычную тряску, возникшую из-за рельс и быстро набираемой скорости. Адреналин, резкие повороты — Гарри вцепился пальцами в железный поручень, почти чувствуя его ледяной холод и краем глаза смотря на спокойно сидящего рядом гоблина, глаза которого были плотно закрыты. Впереди все еще оставалось самое сложное.       Защитная система Гринготтса была наверняка рассчитана с расчетом на то, что если и найдутся такие воры, которые будут способны пройти через охраняющие заклинания первого уровня, просто станут жертвой неожиданной проверки второго, и это была та самая единственная лазейка, остававшаяся Гарри в качестве единственного способа пробраться к одному из последних крестражей, прекрасно понимая, что второго такого шанса может никогда не представиться. Шум воды врезался в уши неожиданным всплеском, а глаза инстинктивно закрылись, полностью сосредотачиваясь на внутренней энергии, натягивая и без того страдающие нервы в одну тонкую леску, готовую порваться в любой момент, стоило лишь легко коснуться пальцем.       Резкий хлопок словно ударил по голове, а ногти, кажется, разодрали кожу на ладонях до выступившей на них крови — Гарри медленно открыл зажмуренные глаза, тяжело выдыхая и привлекая внимание гоблина, спокойно сложившего свои руки на груди. Эта авантюра могла стать последней из придуманных Гарри — не существовало никаких гарантий, что аппарация может работать в пределах железных дорог Гринготтса, но, такая банальная защитная система устанавливалась, вероятно, только на места, где перемещение могло быть легким и безопасным. Кроме гоблинов никто не знал точной карты расположения огромного количества железных дорог, а без этого, казалось бы, не столь важного знания, человек бы никогда не смог избежать банального падения с огромной высоты.       Аппарация была чем-то похоже на простое изучение физики — если перед тобой движущаяся мишень, стреляй в место, где она будет, а не туда, где она сейчас. Гарри долго думал над этим, понимая, что стоит ему проехать через водопад, на который наложено защитное заклинание, смывающее с него все чары, начнется ненужная паника и охота на вора, что безусловно усложнило бы задачу в сотню раз. Водопада нужно было избежать любым способом, которых, впрочем, оказалось немного — аппатировать на тот метр, который омывает воды и перенести себя в место, где вагонетка проедет через секунду. Даже звучало безумно, однако других вариантов все равно не нашлось. Конечно, понадобилось огромное количество практики и изучения магии перемещения более детально, но, открыв глаза, не привыкшие к отсутствию очков, Гарри радостно выдохнул — оно того стоило.       Темнота внутри сейфа поглощала, стоило лишь сделать один маленький шаг внутрь, и Гарри поежился, нащупывая маленький мешочек, лежавший в кармане столь неудобного женского платья, купленного где-то на барахолке за символическую сумму. Золотой блеск, отразивший в себе свет наколдованного Люмоса, резко ударил по глазам и заставил зажмуриться на несколько долгих секунд, в течение которых сердце отсчитывало удары один за одним, а грудь тяжело поднималась и опускалась. Очень странное чувство… Пустоты. Да, именно так можно было назвать это простое волнение в груди, совсем не похожее на то, что Гарри испытывал в прошлой жизни, оказываясь рядом с предметами, хранившими в себе частички души Темного Лорда.       Просто пройти к золотой чаше было гораздо труднее, чем казалось на первый взгляд. Глаза зацепились за нее почти сразу, но даже столь близкое расположение на видном месте вовсе не делало ее более доступной — здесь магия уже, конечно, не работала, да и надеяться на это было крайне глупо, что не помешало Гарри подойти на пару шагов ближе, старательно избегая касания любых золотых предметов, валявшихся под ногами целыми кучами кубков, корон, монет, блюдец и других бесполезных, казалось бы вещей, которые наверняка стоили целое состояние. Да что уж, это было абсолютно точным фактом.       Быстро подняв край многослойной юбки, Гарри быстро достал из-под ее подола самую простую маггловскую раскладную палку, осторожно дотягиваясь до кончика позолоченной ручки и осторожно спуская ее на каменный пол, наблюдая за своим отражением в блестящем кубке — в отличие от других крестражей этот тоже был обделен сильной защитой, что делало его невероятно простой мишенью, стоило лишь замахнуться клыков василиска, лежавшим в сумке и…

***

      Лишь отойдя от банка на расстояние нескольких кварталов, Гарри наконец позволил себе тяжело выдохнуть и, зайдя в одну из ближайших подворотен, с громким треском переломить болтавшуюся в руке чужую палочку на несколько небольших частей, в один миг лишившихся всей своей магической энергии. Холодная каменная стена, к которой приложился разгоряченный лоб, приносила столь нужную сейчас ясность мыслей в голову, а на лице заиграла какая-то почти сумасшедшая улыбка, пришедшая с пониманием того, что самое страшное, можно сказать, осталось далеко позади, там, в темной комнате, наполненной древним золотом. Губы прошептали едва различимое заклинание, отправляя крохотное воспламенившееся послание Снейпу, который сейчас, судя по всему почему-то до сих пор находился в Хогвартсе, несмотря на то, что все ученики и абсолютное большинство учителей давно покинули школу, желая вернуться в нее точно не раньше наступления осени.       Аппарация не отняла много времени, за исключением тех несчастных секунд, которые пришлось провести в состоянии привыкания к головокружению — этот досадный недостаток, пожалуй, никогда не оставит Гарри в покое. Зайдя внутрь, мальчик почти сразу же стянул с себя непривычную женскую одежду и маленькие каблуки, из-за которых и без того испытывающие постоянные нагрузки ноги, заныли еще сильнее, призывая поскорее лечь на кровать или хотя бы сесть на пол: оба варианта сейчас были одинаково привлекательны. Понадобилось время, чтобы внешность вернулась к привычной, а лицо в зеркале прекратило казаться угрозой всему магическому измерению — как раз вовремя, вечер еще не совсем наступил.

***

      — Даже живой, как видишь, — на дверь было наложено несколько защитных заклинаний, а Гарри, вывалившийся из камина, споткнувшись о свою же больную ногу, быстро встал, отряхивая темно-синюю футболку от крупинок пороха, случайно попавших на чистую ткань.       — Даже не знаю, могу ли я верить в такое чудо, что-то наверняка не так, — Драко одним движением захлопнул легкие шторы, выглядевшие, кажется, шелковыми и невероятно воздушными, и обернулся к тяжело упавшему в мягкое кресло Гарри, в глазах которого до сих пор светились искорки какого-то детского азарта и все еще бурлящего в крови адреналина — даже несмотря на то, что прошло уже больше нескольких часов с момента его выхода из банка.       — Я уничтожил кубок, — Гарри неаккуратно поправил съехавшую на глаза челку, почти сразу же вернувшуюся на свое место. — Не хочется загадывать на будущее, но это значит, что остался лишь один крестраж.       — Да, похоже на то, — Драко неосторожно потянул вниз как-то излишне крепко затянутый рукав мантии, привлекая этим простым движением взгляд Гарри, в душе которого почему-то зародилось плохое предчувствие, и отошел в сторону.       — Малфой, — вздрогнув, он отвернулся обратно к окну. — Что у тебя под рукавом? В смысле, если там…       — Поттер, ты же вроде как умного из себя строишь, — тяжелая усмешка без труда различалась в тихом голосе. — Подумай хорошенько.       Гарри молча встал, подходя немного ближе и беря застывшего Драко за тонкое бледное запястье, осторожно приподнимая белоснежный рукав, краем глаза улавливая мелкое движение головой в сторону. Он знал, что должен увидеть. Знал и все равно боялся открывать черный рисунок до конца, останавливаясь глазами на длинной зловещей змее, медленно выползавшей из раскрытого рта огромного черепа.       — Давно? — вопрос, казалось, буквально разрезал наступившую тишину, и Драко резко одернул ткань, поднимая наверх уверенные глаза.       — Видишь ли, — яд в его голосе мог причинить почти физическую боль. — Темный Лорд предпочитает не затягивать с тем, чтобы находить себе новых сторонников. Ты же не думаешь, что я, сын Люциуса Малфоя, смог бы избежать этого?       — Я не… — конечно, он даже и надеялся. Глупо было просто предполагать, что Драко не нанесут на кожу темную метку, и все же… Какая-то часть души продолжала по-детски верить в чудо, которому, разумеется, никто бы не дал свершиться.       — Только не изображай из себя вселенское сострадание, тебе не идет, — Малфой вновь вернул себе привычное выражение лица, отмахиваясь от чего-то рукой, как от надоедливой мухи. — Я бы точно не смог избежать такого, да и не старался.       — Болит? — Гарри закрыл несколько раз глаза, стараясь стереть из памяти жуткий рисунок, грубыми линиями выгравированный на светлой тонкой коже.       — Господи, ты бы еще спросил, нравится ли мне.       — Ну уж прости, — Гарри сел обратно на кресло, неосознанно теребя кончики похолодевших пальцев. Он не был до конца уверен в цели своего визита, более того — понимание того, что сейчас ему бы стоило остаться дома, било в голову табличкой с надписью «предупреждение», однако что-то… Да, определенно что-то.       — Драко, — голос на секунду сорвался, заставляя Гарри быстро прочистить горло, а вставшего напротив окна парня скрестить руки на груди, прищурив уставшие глаза. — Может, сейчас и не лучший момент, но… Согласись, нам надо поговорить, — Малфой на секунду наклонил голову, как бы соглашаясь с этим простым утверждением, прекрасно понимая, что тем самым закрывает последние двери отступления для себя. Для них обоих.       Сложно было подобрать такие, казалось бы, простые слова, буквально готовые сорваться с языка криком души и надежды. Замерев, парень медленно встал с кресла, не разрывая тяжелого зрительного контакта, давившего сверху целым коробом невысказанных эмоций и фраз, хранившихся в самых запретных уголках сердца, и подошел чуть ближе.       — В общем, я не самый искусный дипломат, — Малфой быстро кивнул, разряжая напряженную атмосферу легкой улыбкой, быстро проскользнувшей на губах. — Драко, в общем… — выдохнув, он медленно сделал шаг вперед, понимая, что его недомонолог звучит глупо даже в собственной голове, что уж говорить о мнении со стороны. — Не думал, что скажу это тебе, но, предполагаю, ты и сам замечаешь, что…       — Поттер, пожалуйста замолчи, — Драко откинул отросшую за месяц челку каким-то неловким движением и сделал маленький шаг назад, заставляя Гарри зажмуриться, чтобы разглядеть изменения в его лице в лучах заходящего за горизонт солнца. Взгляд остановился на забавном розовом оттенке светлых волос, впитывающих в себя лучи уходящего света, и такого же оттенка щеках. Шаг вперед дался легко. Гарри наверное просто стал легче относиться к миру с его заморочками и загадками, и осознание того, что ему может нравиться Малфой, даже в теории, сперва максимально отторгалось всеми клетками протестующего мозга, однако может время, может что-то еще просто успокоило столь рьяную реакцию, сводя ее всю к обычной стадии душевного признания и смирения. Драко — да, парень — да, та еще саркастичная заноза в заднице — да, и все это все равно таяло перед легким обаянием, забавной улыбкой и легким румянцем, так красиво окрашивающим щеки в розовый цвет.       Драко оперся руками на край окна, слегка отворачивая голову в сторону и пару раз тряхнув головой — им обоим было просто не до слов. Конечно, они могли бы высказать друг другу все, что думают, и все же… Это было бы столь лишним сейчас, в этой тишине комнаты, редко прерываемой треском угольков в горящем камине. Оба все понимали. Кто знает, что повлияло больше — состояние ли постоянной опасности, жизнь вместе, сплотившие их приключения — это теряло свое значение перед смешно расширившимися глазами и волосами, приятно щекотавшими лоб. Гарри поднял руку, поправляя неисправимое гнездо на совей голове, понимая, что их с Малфоем разделяет расстояние, которое можно было преодолеть лишь одним коротким шагом, столь легким и сложным в одно и тоже время. Чужая рука, легшая на волосы совпала с пропажей последнего луча солнца и с тем мгновеньем, когда Гарри, оставив позади свои сомнения, легко подался вперед, осознавая, что его жизнь теперь уже никогда не станет прежней.       Поцелуй с Чжоу был мокрым. Поцелуй с Джинни был быстрым. Поцелуй же с Драко был просто диалогом. Они словно пытались что-то сказать дуг другу, неловко соприкасаясь губами и носами и стараясь уцепиться хотя бы за что-нибудь — будь то волосы или стена, им обоим просто нужно было не отходить друг от друга, стоять здесь, в темноте закрытой комнаты и что-то нечленораздельно шептать, стараясь схватить побольше воздуха и чужих слов, застывающих в ушах одной лентой непонятного бреда.       — Черт… — Драко неловким движением потянулся к лицу, стараясь хоть как-то снять столь мешающиеся сейчас очки, полетевшие куда-то на пол с характерным звуком, а Гарри не смог отказать себе в удовольствии пройтись языком по чужим мягким губам — не в пример его собственным, слегка шершавым и заветренным, что совсем не мешало закрывшему глаза Драко. Мозг отключился, оставляя лишь щекотное ощущение на губах, ощущение легкой эйфории и чужой улыбки, скользящей по лицу. Руки скользнули по плечам, схватывая мягкую ткань, а ноги запутались друг в друге, словно боясь рассоединения - Гарри перестал отличать свое дыхание от чужого, они слились в единую жажду воздуха и слов, столь важных и легких сейчас.       Они оба понимали, что этот спонтанный шаг просто должен был свершиться: не сегодня, значит через неделю, месяц, год, десятилетие — они были нужны друг другу. Никто не спешил этого говорить, оставляя в воздухе все больше и больше странного напряжения, взорвавшегося сейчас ярчайшим спектром эмоций, среди которых так легко читались и боль, и счастье, и смех, и банальное раздражение, они окутывали двух парней в плотный кокон, словно нитями связывая их сердца и тела.       Воздух закончился быстрее, чем того хотелось, и Драко как-то дергано отстранился, зачем-то хватая себя за запястье, позволяя Гарри пропустить чужие волосы сквозь кончики пальцев перед тем, как выпустить их и еще раз прильнуть губами к щеке или подбородку — разбираться совсем не хотелось       — Ты испортил мне укладку.       — А ты покраснел, — Гарри улыбнулся, восстанавливая тяжелое дыхание и одновременно понимая, что из его груди почти рвется какой-то детский смех, такой простой и невинный, что сдерживаться совсем не хотелось. — И очки мне разбил, — Малфой тоже тихо улыбнулся, отводя глаза в сторону и одновременно давая Поттеру шутливый щелбан — обоим стоило отдышаться.       — Тебе надо идти, — Гарри вопросительно наклонил голову. — Не выдержу твоей счастливой рожи здесь еще хотя бы пять минут. И мне нужно быть на ужине с отцом, сегодня прибыли новые пожиратели смерти.       — Драко, в общем… — наклонившись, Гарри прикоснулся своим лбом к чужому, чувствуя почти жаркое тепло человеческого тела.       — Пока ты не сказал что-то глупое, уйди пожалуйста, — Драко извернулся, еще раз касаясь чужих губ и вывернулся из обхватившего его кольца рук. — Но знаешь… Я рад, что ты жив.       — Ну не могу же я упустить момент, — Гарри словно чувствовал легкое опьянение, наклоняясь вперед и поднимая одну бровь. — Ты мне нравишься.       — Господи, Поттер, — Драко закатил глаза, прикладывая руку к порозовевшему лицу. — Иди в камин, иначе умрешь от моего праведного гнева.       Гарри даже не запомнил, как он шагнул в яркое пламя. Дыхание до сих пор не восстановилось, а сердце билось в груди еще сильнее, чем тогда, в банке, вызывая глупую улыбку на покрасневших губах — такую улыбку часто называют влюбленной, пожалуй, такой она и была, в особенности когда услышала едва уловимое «Ты мне тоже», сорвавшееся с чужих губ в самый последний момент       Солнце совсем скрылось за деревьями, но Гарри так и не смог заснуть, до самого утра ворочаясь в мягкой кровати. Осознание обрушилось на него лишь одной фразой: "Он и Драко теперь встречаются."