Жизнь по-новому

      Финал Турнира трех волшебников все же закончился огромным по своим масштабам праздником в наряженном по такому случаю Хогвартсе. Ученики из разных школ слились в одну неуправляемую веселую толпу, громко кричащую и устраивавшую вечеринки в честь нового героя, который, впрочем, покинул круг веселья раньше окончания учебного года, оставляя друзей в недоумении.       Глупо было надеяться на то, что хоть кто-то в Министерстве заикнется о возможном возвращении Темного Лорда, кубке-портале или сыне министра магии, так просто проникшего внутрь одной из самых защищенных школ на континенте — все эти далеко не последние события легко замялись под многочисленными статьями, интервью и яркими радостными статьями, почти все из которых кричали лишь об одном: Турнир трех волшебников завершился огромным триумфом, а Гарри Поттер стал его новым чемпионом, навсегда вписав свое имя в историю Магического мира как самый молодой участник и победитель.       Гарри все же уехал за неделю до общего официального отъезда, ссылаясь на усталость после турнира, чему учителя охотно верили, награждая мальчика добрыми улыбками и теплыми словами, даже не догадываясь об истинных причинах столь спешного покидания школы. Так его просто будет сложнее отследить. Пожалуй, его слегка поспешное решение о покупке дома в прошлом сейчас оказывалось едва ли не одним из самых полезных, превращаясь в неизвестное никому место, где он может спокойно жить, не боясь своего внезапного обнаружения и в то же время получая один очень значимый козырь в рукаве. То, что изначально создавалось Нарциссой как гарантия некоей безопасности, сейчас стало той самой тонкой возможностью, за которую Гарри не мог не уцепиться, понимая, что другой подобной возможности получить доступ к сейфу Беллатрисы может и не представиться. Медлить уж точно не стоило.

***

      Теплые солнечные лучи, освещавшие слегка неубранную местами комнату сквозь распахнутое настежь окно, падали на лежащую на подоконнике толстую газету, на первой странице которой красовался громко кричавший заголовок «Массовый побег из Азкабана», подкрепленный огромной зловещей колдографией, снятой, вероятно, уже на следующий день, судя по черной рваной дыре в каменной стене и медленно парившими рядом дементорами, один из которых получился крупным планом.       Это должно было произойти, и все же Гарри почему-то почти слепо надеялся на хоть какое-то чудо — ждать его, конечно, не стоило. Чувствовать свою полную беспомощность было почти так же неприятно, как ощущать липкие проблемы из прошлой жизни, осевшие неприятными моментами в памяти. Союзники, связи, мнение общественности — все, на что он мог рассчитывать, всего этого не было, и предупредить хотя бы часть Министерства не представлялось даже близко возможным, что уж говорить о чуть более радикальных действиях, когда почти все главенствующие должности в правительстве занимали приспешники Темного Лорда, уже совершившего свой первый огромный шаг на пути к власти и свободе, что министр естественно предпочитал скрывать и прятать от общества, конечно, уже догадывавшегося о возможных истоках.       Пожалуй, самым ужасным вариантом из всех было ожидание сложа руки, и он же был самым правильным. Время тянулось почти невозможно медленно, отсчитывая час за часом до хоть какого-то решительного шага. Да, наконец появилась возможность отточить уже зазубренные заклинания и выучить что-то новое для себя, одновременно разговаривая с Сириусом и ведя тайную переписку со Снейпом, который, пусть и не с очень большой охотой, но все же отправлял мальчику нужные ему книги в том числе из запретной секции, прекрасно понимая, что Гарри, с ним или без него, все равно решится на глупый, почти безумный шаг. И пусть у него будут хоть какие-то шансы на выживание.       Выдохнув, Поттер закрыл окно, прикрывая его бежевой шторкой, лишь слегка пропускавшей летнее солнце внутрь, и обернулся лицом к гостиной — простой комнате обычного подростка, которая, впрочем, выглядела какой-то пустой и заброшенной стоило присмотреться лишь чуть внимательнее. Личных вещей почти не было — все они лежали в спальне, здесь же находились только те предметы мебели, которые были куплены еще предыдущими хозяевами, и многие из них оставались нетронутыми все это длительное время.       Часы в прихожей громко ударили один раз, сообщая о том, что время наконец пришло — время для того, чтобы, оглянувшись еще раз, быстрым шагом выйти из дома, жмуря глаза от яркого солнца, под лучами которого природа вокруг словно расцветала вновь, наполняясь радостью жизни, и не подозревая о грядущих тяжелых переменах. Каменная дорога под ногами мерно отстукивала шаги, а Гарри, прекрасно понимая, что летучий порох был бы куда более быстрым средством передвижения, все равно быстро шел вперед, проговаривая про себя мысль о том, что каминная сеть может легко прослеживаться особенно Министерством, с которым хотя бы пока что не хотелось вступать в открытый конфликт.       Дверь в одном из кафе открылась с характерным звуком колокольчика, пропуская быстро оглядывавшегося вокруг себя Поттера внутрь. Глаза быстро нашли нужного ему человека, сидевшего в самом углу заведения с маленькой чашкой чего-то горячего в руках.       — Гарри! Мальчик мой, я так рада тебя видеть!       — Добрый день, — подойдя к столу и сев на одно из мягких кресел, парень поднял глаза на широко улыбавшуюся ему Риту Скитер, рядом с рукой которой уже встрепенулось прытко пишущее перо, и легко ухмыльнулся. Все же кое-что сделать он мог.

***

      Огонь перед глазами тихо разгорался теплым оранжевым пламенем, затемняя слегка нахмуренное лицо собиравшегося мальчика мягкой чернотой. Сложенная мутная мантия-невидимка уже лежала рядом, как и две волшебные палочки, одной из которых Гарри старался научиться управлять всю последнюю неделю и которая все равно слушалась его с явным нежеланием. Сегодняшняя ночь — она легко могла стать последней, и это осознание било в голову странным приливом адреналина, из-за которого по коже бежали мелкие мурашки, а пальцы мерзли, словно температура в комнате не превышала и десяти градусов. Тихое тиканье часов в комнате перекрывалось разве что редкими звуками, издаваемыми ночными птицами за окном, и биением собственного сердца, только усиливавшегося по приближении нужного часа. Взгляд, скользнув по комнате, упал на маленькую записку, на которой простым и до боли знакомым аккуратным почерком было выведено короткое «сегодня». Она, медленно плывя по воздуху, мгновенно исчезла в разросшемся пламени, не оставляя после себя никаких следов существования.       План, который Гарри хотел провернуть, был действительно безумным, радикальным, и, что уж скрывать, почти на восемьдесят процентов провальным. Но те двадцать процентов успеха опьяняли не хуже алкоголя, даря надежду на лучшее, в котором Темный Лорд мог быть уничтожен вслед за своими крестражами.       Шаг вперед, слегка нервный и широкий, почти отрезал путь к отступлению назад в паре с тихо сказанными словами «Малфой-мэнор», за которыми последовал резкий круговорот, возникший прямо перед глазами непотной кашей яркого света и темноты, продолжавшейся всего несколько долгих секунд.       — Поттер? — шепот, раздавшийся почти над самым ухом, заставил крепко зажмурившегося Гарри медленно открыть глаза и слегка повернуть голову, натыкаясь на чужой напряженный взгляд.       — Малфой, — встав, он быстро отряхнул одежду, бегло осматривая темную комнату, в которой ему доводилось быть всего однажды.       — Ты сказал крестному?       — Да, — Гарри поднял глаза, смотря застывшему на месте Драко прямо в лицо, одновременно с этим понимая, что они так и не получили даже малейшей возможности обсудить произошедшее с ними под лучи заката в больничном крыле. А обсудить было что. Конечно, Гарри думал об этом, более того, он тратил на это длинные бессонные ночи, прекрасно осознавая, что ответ до безумия прост и лежит на самой поверхности, стоит лишь признать его. — Драко, слушай, тогда…       — Обсудим, если выживешь, — Малфой быстро качнул головой, не опуская, впрочем, глаза, словно желая передать все свои накопившиеся мысли одним взглядом. Оба они понимали, что разговор, пусть и нужен, но он точно ничего прояснит. Сложно прояснить и без того кристально чистое понимание.       — Хорошо, — рука сама собой прошлась по гладкой поверхности деревянного стола, натыкаясь на небольшой глиняный горшочек, стоявший на самом его краю. — Вижу, Артур себя неплохо чувствует.       — Поттер, ты идешь на верную смерть, и до сих пор можешь шутить про какие-то кактусы, — Драко закатил глаза, все же скрывая какую-то легкую улыбку рукой. — Ты и правда…       — Да ладно тебе, не так уж я и плох, признай это, — Гарри ухмыльнулся, становясь лицом к запертой пока двери и тяжело выдыхая, уже расправляя перед собой мантию-невидимку, чувствуя на себе пристальный взгляд Драко, медленно отошедшего к закрытому окну, из которого в комнату лился холодный лунный свет, придававший и без того бледному лицу почти болезненную белизну.       — Драко! — громкий стук в дверь заставил стоявшего перед ней Гарри крупно вздрогнуть и одним движением криво накинуть на себя мантию, после чего не менее взволнованный Малфой подбежал к нему, быстро проверяя, не видно ли чего под ее полами и сразу же открывая запертую на волшебный замок дверь. На пороге стоял одетый в домашнюю, но от этого не менее роскошную одежду, Люциус, быстро оглянувшийся вокруг и скользнувший внутрь едва заметной тенью.       — Отец… — Драко отошел к кровати, притупляя взгляд, и Гарри мог почти почувствовать как бьется его сердце и как глаза периодически возвращаются к тому месту, где стоял обездвиженный страхом быть разоблаченным Поттер, не решавшийся сейчас даже дышать, не то, что сдвинуться с места.       — Драко, ты должен будешь завтра выйти на завтрак в парадной одежде, и, пожалуйста, постарайся ничего не говорить, — Люциус предпочитал не тратить время на что-то иное кроме констатирования сухих фактов, будто такой приход в комнату своего сына почти в три часа ночи был для него абсолютной нормой. Получив возможность, Гарри окинул глазами его действительно величественную фигуру, останавливаясь на уставшем взгляде, легких, едва заметных кругах под серыми глазами, бившихся под тонкой кожей синих венках и яркой алой полоске, расплывшейся поверх одного из оголенных запястий — Темный Лорд никогда не прощает бездействие.       — Да, отец, — Малфой медленно кивнул, выпрямляя спину и смотря ровно в глаза Люциуса, словно желая что-то сказать через этот короткий зрительный контакт. Гарри почувствовал себя непозволительно лишним в этом коротком семейном диалоге, явно не предполагавшем под собой лишних свидетелей, особенно нежеланных. Ручка двери дернулась — Малфой-старший проверил, заперта ли она, и в этот же момент что-то незримое словно изменилось в комнате, что-то стало совсем другим — более простым, более открытым, более понятным. Выражалось ли это в болезненном выражении, отразившимся на каменном лице Люциуса или опущенных плечах поникшего Драко — они оба замерли, каждый смотря друг на друга и словно общаясь мыслями.       — Нэсси, — Гарри едва сдержал удивленный звук, услышав такое неформальное обращение из губ Малфоя-старшего, тяжело облокотившегося на свою известную трость. Еще одна рана выглянула из-под мягкого воротника. — Если получится, я попытаюсь отправить ее заграницу, она не должна присутствовать здесь. Когда мой Лорд приедет сюда вместе со всеми пожирателями, а не только теми, кто уже сейчас смеет осквернять стены этого поместья, она может пасть жертвой…       — Мама никогда не уедет, — Драко закусил губу, поворачиваясь к отцу спиной и опуская голову. — Пока здесь мы, она…       — Я буду говорить с ней. По поводу тебя, я уже веду переговоры с директором Дурмстранга, там тебя не смогут тронуть хотя бы в течение учебного года, — Гарри закрыл глаза, слушая те признания, которые никогда бы стали ему доступны в любой другой ситуации. Он понимал, что семья Малфоев скрывает в себе вовсе не тот образ, который так охотно пожирают простые люди, но он никогда не задумывался о том, как тяжело могло быть Люциусу, который, как и Нарцисса гораздо больше беспокоился о своем сыне, судьба которого была легкой рукой написана еще до его рождения. Малфой-старший это прекрасно осознавал и старался хотя бы сейчас обезопасить свою жену и сына, прекрасно понимая, что его собственная жизнь уже безоговорочно продана Темному Лорду за его благосклонность к семье. Все, что он мог сделать, заканчивалось болезненной беспомощностью перед самим же собой и перед сохранением такого важного имиджа в глазах других людей.       — Я бы, — Драко на секунду запнулся, смотря на Гарри так, словно он мог видеть его. — Я бы остался в Хогвартсе.       — Подумай еще какое-то время. Я попросил Северуса присматривать за тобой, но он… В последнее время я не думаю, что могу также просто доверять ему, — Люциус наклонил голову, кидая беглый взгляд на часы.       — Крестный еще ни разу не давал ни единого повода усомниться в себе, — качнув головой, Драко скользнул взглядом по пустому пространству еще раз. — Я не верю, что он смог бы пойти против тебя, и ты это понимаешь.       — Будь осторожен, — сделав шаг вперед, мужчина легко, почти неощутимо коснулся плеч Драко, обнимая его буквально на секунду, в течение которой время в комнате будто замерло, собираясь одним комков прорвавшихся наружу скрываемых годами чувств, которые так и остались висеть в воздухе даже после того, как мужчина отстранился, опуская голову и прикрывая глаза. Его лицо, так привыкшее к маске, теперь выглядело потерянным, болезненным, лицом человека, который знает, что такое боль и потери. Отойдя к двери, он еще раз обернулся к сыну, смотря прямо в его лицо. — Я сделаю, что смогу, — голос отдавал в печальную хрипотцу. — Я спасу вас даже ценой своей жизни, — дверь за ним закрылась почти неслышно, оставляя комнату в тишине ночного лета на долгие секунды, нарушенные тихим голосом ссутулившегося Малфоя.       — Поттер?       — Я… Прости, я не…       — Все в порядке, — Драко обернулся обратно, показывая свой сухой, но блестящий взгляд, в котором застыл свет серебряной луны. — Отец переживает за меня и за маму, Темный Лорд может заставить нас делать все, что он захочет лишь одним своим словом, и нас будет абсолютно некому спасти, — тяжелый выдох сорвался с его губ. — Так же, как и некому будет спасти отца. Время, Поттер.       Гарри медленно выдохнул, вновь смотря на Малфоя совсем другими глазами. В последний раз, когда они говорили друг другу «прощай», оба понимали, что следующей встречи может и не состояться, но теперь чувство оголенной опасности било по нервам куда сильнее, отражаясь в твердых взглядах и сжатых губах.       — Ты обещал выжить, — тихая фраза так и повисла в воздухе тяжелым грузом надежды и отчаяния, стоило Гарри закрыть за собой мгновенно ставшую тяжелой дверь.       — Я привык держать обещания.       В Малфой-мэноре было темно. Коридоры, комнаты, многочисленные лестницы — поместье действительно оправдывало свой статус и возраст, потеряться в нем было вовсе не сложно, и, пожалуй, если бы не карта, созданная Драко, Гарри бы уже давно плутал туда-сюда без понимания пространства и ориентиров. Ночью было почти невозможно кого-то встретить, что Поттер вовсе и не планировал — его цель была достаточно конкретной, чтобы так легко сходить с нее.       В поместье сейчас находилось очень мало пожирателей. Конечно, Темный Лорд выбрал Малфой-мэнор как свою временную базу сильно задолго до того, как передвинуться в нее самостоятельно, однако многие из его ближайших сторонников уже обживались в новом месте, не боясь хозяев, которые, несмотря на то, что были уже не в таком большом почете, все еще оставались достаточно влиятельной семьей в мире магии.       Темная дверь, перед которой остановился Гарри, поправляя складки мантии, возвышалась над ним каменным обрамлением. Он знал, кто должен находиться в этой комнате, знал, чем вторжение в нее может обернуться, и все равно шел на это, медленно доставая одну из палочек из переднего кармана. Какая-то слепая уверенность, поселившаяся все же ощущалась странно, отдаваясь дрожью в пальцах на руках — Феликс Фелицис, маленькая бутылочка с которым была отправлена Снейпом в неподписанном им письме, была поднесена к губам одним резким движением, охлаждая неба прохладной жидкостью. Голова на секунду закружилась и словно очистилась от ненужных переживаний в ту же секунду, успокаивая громко бьющееся сердце. Вряд ли жидкая удача способна уберечь человека от смерти, и все же… Рука, уже поднесенная к двери, отпрянула назад, позволяя Гарри развернуться и направиться в сторону главного холла. Ведомый своим же появившимся шестым чувством, он обегал коридоры один за другим, игнорируя то и дело доносившиеся с разных сторон тихие звуки, останавливаясь, лишь отметив громкий заливистый женский смех, из-за которого кровь, разогнавшаяся по венам, бросилась к сердцу, в один момент накрывая мысли ненавистью, злостью и жутким липким страхом. Перед глазами всплыл холодный подвал, болезненные крики Гермионы, шрамы на руке которой так и не исчезли даже спустя время, и пустые потерянные глаза крестного, так и не понявшего, что его жизнь, такая яркая и необычная, так легко угасает в одну единственную секунду, оборванная резкой зеленой вспышкой.       Кажется, глаза слегка намокли, а руки сжались еще сильнее, заставляя слегка замедлить быстрый шаг и прислушаться к доносившимся из столовой резким звукам, среди которых было так легко различить громкий голос Беллатрисы.       Скрытый мантией, Гарри медленно прошел под темной аркой, на секунду зажмурив глаза, которые явно отказывались принимать увиденное так просто. На полу валялись люди. Кто-то корчился от боли, кто-то громко кричал, а кто-то уже навечно застыл в луже собственной крови с неописуемым ужасом на побледневших лицах. Облаченная в черное женщина легко скользила между ними, сумасшедше улыбаясь и громко визгливо смеясь, то и дело отправляя с кончика своей пляшущей в пальцах палочки запретные заклинания. Попавшие в ее плен люди наверняка были предавшими своего Лорда пожирателями, которые бежали, либо постарались скрыться от своего наказания — конечно, спасти их было некому. Гарри медленно прошел кругом, понимая, что гнев в его душе застилает глаза и мешает просто здраво мыслить. Он находился в неоспоримом преимуществе — стоит лишь вытянуть вперед руку, и смертельное заклинание может заставить заливавшуюся смехом Беллатрису замолчать навсегда, отомстить за крестного, за всех людей, чьи жизни она забрала… Так просто и так… Нет. Гарри мотнул головой, тихо доставая палочку из кармана и вставая в боевую стойку. Надо действовать на скорость — у него есть лишь несчастные доли секунды, за которые он смог бы скинуть мантию и выпустить заклинание, и именно этот момент мог сломать все, сломать жизнь, сломать…       — Остолбеней! — свой голос, слегка охрипший после долгого молчания, привлек к себе внимание вмиг развернувшейся женщины, заставляя удивленное выражение мгновенно застыть на ее лице перед тем, как парализовать все вздрогнувшее тело, превращая его почти в камень. Выдох дался сложнее, так же как и тяжелый шаг вперед, приближающий его к замершей ведьме. — Экспеллиармус! — тонкая палочка легко вылетела из чужих пальцев, оказываясь в руке Гарри и посылая по его коже сильный магический импульс. Оставалась лишь малая часть плана, которая, впрочем, могла бы легко пойти прахом, стоило лишь наткнуться на кого угодно. — Левиоса! — Беллатриса медленно поднялась в воздух, начиная парить в нем подобно ничего не весящим перьям.       Коридоры петляли просто непозволительно часто, уводя Гарри все дальше и дальше от наполненного мертвыми телами зала и приближая его к комнате Драко, который уже подготовил портключ к воротам в Министерстве магии. Исчезновение Беллатрисы заметят не сразу — все же многие ее поступки с трудом поддавались логическому объяснению, что безусловно становилось козырем в такой рьяной битве на выживание, однако даже подобное преимущество было временем. Любой созыв у Темного Лорда, и исчезновение вскроется как на ладони, не придется даже ничего придумывать.       Нужная дверь возникла перед глазами спустя, кажется, целую тысячу лет, в течение которых нервные клетки тихо кравшегося вперед Гарри, наверняка успели полностью исчезнуть из его организма.       Обеспокоенное лицо Драко, выглянувшего в коридо, слегка перекосилось, стоило ему увидеть парящее за Гарри тело, что, впрочем, не помешало бесшумно закрыть тяжелую дверь и наколдовать запирающее заклинание.       — Все в порядке?       — Да. Не знаю, что могло случиться, если бы профессор Снейп не решил снабдить меня Феликс Фелицис, — Драко кивнул в сторону своего стола, на котором стояла маленькая фарфоровая чашка. — Твой портал, — Гарри кивнул словно в замедленной съемке, только сейчас начиная ощущать тяжелое дыхание в своей груди. — Малфой, я должен сделать кое-что, — достав палочку, след которой было нельзя отследить, Гарри направил ее на застывшего Драко, поднеся вторую руку к чашке.       — Что ты…       — Прости, но вас наверняка будут допрашивать после исчезновения Беллатрисы, и я не хочу, чтобы тебя можно было хоть как-то заподозрить в этом, — Гарри сглотнул тяжелый комок, фокусируясь на чужом лице. — Только этот вечер, Малфой.       — Ты должен торопиться, Гарри, — вспышка стирающего память заклятья отразилась в закрытом окне вместе с раздавшимся хлопком аппарации, с которым Гарри переместился к уже знакомому ему месту, где он должен был дождаться любого проходящего мимо работника Министерства. Остальное сделают за него.

***

      Небо затянуло тучами, стоило Гарри отдалиться от здания Министерства, рядом с которым уже толпились журналисты, всего на несколько кварталов, что, впрочем, никак не помешало ему аппатировать в одно из магических кафе, сразу же беря лежавшую на входе газету и удовлетворенно улыбаясь увиденной в ней статье. Рита Скитер была человеком, с которым при желании было очень легко договориться, особенно имея компромат в виде знаний на столь неоднозначную персону.

«Что скрывается за дверьми турнира? Неужели Тот-кого-нельзя-называть возвращается?

      Улыбка появилась на губах сама собой. Конечно, Министерство ничего не подтвердит, напротив — будет рьяно отрицать, и все же люди, простое общество уже будет хоть немного более осведомленным в грозившей им опасности.       Здание Гринготтса бросало темную тень на улицу перед ним. Теплый ветер растрепал волосы, а кулаки сжались до побелевших костяшек — предстояло сделать еще один шаг в опасность.