Отречённое небо

      В палате стоял сладковатый запах горелой плоти. От него тянуло блевать даже такого подготовленного человека, как Реборн. Казалось, этим запахом пропиталось всё помещение, он въелся в стены и пол, стекал с потолка густыми, почти видимыми каплями вместе с копотью и осыпающейся побелкой, словно яд…       На раскалённой до красна железной койке лежало обугленное до костей человеческое тело. Оно до сих пор горело, медленно тлея и пропекаясь, сочилось сукровицей, трескалось, обнажая ярко-алое мясо и… что самое ужасное – до сих пор было живо.       Кожи уже не было, кое-где виднелись обнажённые, потрескавшиеся от жара, но почему-то всё ещё белые кости, со скалящегося, почерневшего черепа с куцыми остатками щёк и скул смотрели совершенно дикие, пылающие янтарным, лишённые век глаза. Лежащий на кровати полутруп не кричал, ни когда это только началось, ни когда тело начало обугливаться.       Это был Савада Ешитсуна. Первый претендент на титул Десятого босса Вонголы.       Ученик Реборна.       Его, конечно, пытались потушить, пытались утихомирить разбушевавшееся Пламя – каких трудов стоило скрыть это всё от гражданских! Самовозгоревшегося мальчишку в самом сердце главной больницы Намимори невозможно было даже переместить – изувеченное Пламя Неба превращало в пепел любого, кто пытался подойти к его владельцу.       Единственным, кто смог находиться в палате, был Реборн. Он ничем не мог помочь, но неизвестная сила не позволяла ему уйти и оставить пацана справляться с этим в одиночку. Да, Савада Ёшитсуна был отвратным человеком – избалованной, самоуверенной заразой, с паршивым характером и отношением к окружающим людям, чуть выше, чем к отбросам. Но, тем не менее, он не заслуживал сдохнуть вот так – в одиночестве, сожжённым собственным Пламенем – знать бы ещё, что стало причиной? Неужели проигранная схватка с Рокудо Мукуро?       Аркобалено Солнца не мог подойти ближе, на попытки влить собственное Пламя искажённое Небо лишь повышало интенсивность горения, и всё, что ему оставалось – наблюдать, как медленно обращается в пепел ребёнок. Может, не самый хороший и в подмётки не годящийся своему младшему брату, но всё же совсем ещё мальчишка…       - Вот так дела. Давно я подобного не видел, – раздавшийся внезапно голос выдернул репетитора-киллера из раздумий, заставляя вскинуться и нацелить пистолет на появившегося Пламенного.       Этот голос он узнал бы из тысячи! Его обладатель был столь ненавистен, сколь и непостижим.       - Что ты здесь забыл, Шахматноголовый?! – прорычал Проклятый младенец.       В другое время писклявый голос мог бы показаться смешным, но только не сейчас. Чёрные глаза обещали посетителю все кары Ада. Того это не слишком впечатлило, но сражаться он сейчас не собирался, так что объяснил.       - Не стоит так переживать, – хмыкнул Шаман. – Всего лишь пришёл посмотреть, что происходит с претендентом на титул следующего Аркобалено Неба. А тут такая жалость, - он наклонился ниже к Ёшитсуне, и Небесное Пламя взвилось выше, словно стремясь добраться до вторженца. – Знаешь, на твоём месте, - серьёзно обратился к Реборну Шахматоголовый. – Я бы его добил. Он ведь до сих пор всё чувствует.       - Ты знаешь, почему это с ним происходит, – пришёл к пониманию киллер, опасно прищуриваясь.       - Догадаться несложно. Ты бы и сам это понял, будь чуточку повнимательнее, – заметил Шаман с бесящей улыбочкой. – У него откат от разрыва связей с Хранителями. Прими мои поздравления, ты действительно великий педагог, если сумел заставить этих детишек сформировать узы, будучи не слишком интересными друг другу. Похоже, они отреклись от него одновременно, в едином порыве, поклявшись на Пламени. Сделай они это хотя бы по очереди, с разницей в день два – у мальчишки был бы шанс. А так…       - В таком случае, это не могло не отразиться на Хранителях! Но они все в порядке!       - А у Хранителей есть Истинное Небо, которое и перекрыло связи с Небом Связанным, – мужчина нехорошо усмехнулся. - Пожалуй, я даже удивлён, что откровенно слабенькое Пламя Савады Тсунаёши, пусть и Истинная Гармония, смогло подавить и перекрыть Пламя его брата – намного более сильного, несмотря и, даже наверное, вопреки тому, что делал с ним его отец. Ты не знал? – оскал древнего существа стал совсем уж жутким, напоминая улыбку хтонического чудовища. – О, Внешний Советник приложил много усилий, чтобы сделать своего младшего сына тем, кем он является. Разумеется тайно, но какая разница?       - Почему я должен тебе верить? – мрачно осведомился Реборн. – Может, ты лжёшь мне сейчас?       - О, разумеется, ты совсем не должен мне верить. В конце концов, мне совершенно нет дела до возни Мафиозных Семей, но если подумать – давай, Реборн, это совсем не больно, - что говорит о твоей хвалёной интуиции и проницательности вся эта ситуация? Не лучшее, правда?       - Ты!..       Разъярённый рык киллера перекрыло внезапно взревевшее и взметнувшееся под потолок Пламя Ёшитсуны. Оно грозило выжечь всю палату, спалив вместе с владельцем и тех, кто неосторожно рискнул оказаться рядом, но Туманный щит мгновенно спеленал беснующееся в последней ярости Небо. Шаман был много сильнее человеческого ребёнка.       - Видимо, это конец, – прокомментировал мужчина в клетчатой маске.       Янтарное пламя полыхало за преградой прозрачного барьера, скрыв от наблюдателей остатки обугленного тела. Древнему было чуточку жаль этого ребёнка, хотя он давно привык относиться к людям отстранёно. Но погубить такой потенциал…       Какое кощунство.       - Вот и всё, Реборн. Думаю, мне пора.       - Ты же не думаешь, что я так просто тебя отпущу? – сверкнув глазами, осведомился Аркобалено Солнца.       - О, пожалуйста, ты же не думаешь, что сможешь мне что-то сделать? – скепсис в голосе Шахматноголового можно было черпать ковшом экскаватора.       - Это мы ещё посмотрим! - прорычал Проклятый, бросаясь в атаку…       …и в то же мгновение его смело горячей волной Небесного огня.       - Блять, да заткнётесь вы или нет?!       На остывающей медицинской кровати сидел обнажённый, но совершенно точно живой Савада Ёшитсуна. Покрытый шрамами с головы до ног, бледный, крайне злой и недовольный, он смотрел на почти сцепившихся мужчин, как разбуженный в середине зимы медведь.       - Неожиданно, – шаман удивлённо склонил голову набок. – А ну-ка, пошли!       - Стой!..       Реборн попытался перехватить давнего врага, но тот, словно издеваясь, насмешливо растворился в языках синего пламени, прихватив с собой его непутёвого ученика.              Пожалуй, таких матов в больнице Намимори никогда не слышали – ни до, ни тем более после…