Отречённое небо

      Он идёт в сторону парка Кокуе, который они с давних времён ещё той жизни звали “лесом”, так проще и интереснее. Зная Мукуро, он закинул Кёю куда-нибудь туда и сделал так, чтобы тот не мог сбежать.       Шаг лёгок, а на губах танцует предвкушающая улыбка, даже упорный взгляд между лопаток не отвлекает. Наверное, он слишком долго общался со своими Хранителями и учителем. Разминка сейчас будет не более, чем игра.       Правда, кое-кому она принесёт боль.       Тсуне, пожалуй, почти жаль. Эти дети просто заигрались. Просто пошли на запах тепла и ласки, кто может их в этом обвинить? Оголодавшие по человеческой доброте и небезразличию. Даже в прошлой жизни они все пошли за тем же самым – за семьёй. И какая разница, что Семья писалась не только с маленькой, но и с большой буквы?       Хотя его Кёя сопротивлялся куда дольше.       Савада чувствует задумчивый взгляд на плечах и улыбается шире, это чувство знакомо и недвусмысленно, но в этот раз он не даст Реборну осуществить его желание. В прошлом это было жестом доверия, теперь пусть станет привилегией.       - У тебя есть моё предупреждение, Реборн. Не стоит провоцировать и проверять меня на реакцию.       Тихий хмык за спиной говорит, что поняли его верно. А потом Леон превращается в вертолёт, и репетитор вылетает чуть вперёд, с интересом изучая его лицо.       - Выглядишь слишком радостным. Что ты задумал?       - У потомков Алауди забавный бзик: они понимают только силу. И слушать начинают только после того, как им хорошенько вломят. Так что я просто предвкушаю хорошую драку. Это запрещено?       - Похоже на тебя, Ёшитсуна.       Аркобалено произносит его имя с такой интонацией, что становится совершенно ясно, что подразумевает он совсем другое имя. Хотя реплика относится к тому подопечному, которого он помнит до инцидента. Действительно, Ёшитсуна любил драться. Это помогало спустить пар и обрести нужное хладнокровие.       Ребёнок не виноват, что это был единственный доступный способ обретения внутреннего равновесия.       - Хибари не последний Хранитель, предавший тебя, – напоминает Реборн с нескрываемым ожиданием.       Ах, да – Рёхей. У которого тренировка, и который по объективным причинам не присутствовал в комнате Ёши.       - Не беспокойся, – Тсуна легко сворачивает за угол, входя в заброшенный парк. – Перед тем, как ты меня нашёл, у меня была беседа не только с Тсуёши-саном, но и с Сасагавой-доно. Двоюродным дедом Рёхея по отцовской линии.       - Это тот, который главный настоятель синтоистского храма Намимори? – уточняет репетитор.       - Да. В молодости он был чемпионом подпольных боёв муай-тай. Король подземного мира, Демон ринга. Кажется, так его называли.       Судя по секундной заминке, Реборн этого не знал. Кажется, думает про себя бывший Десятый, кому-то из его информаторов придётся очень несладко. Впрочем, не стоит их винить – Сасагава Сора давно отошёл от дел и не афиширует бурную молодость. Он не вмешивался в дела своей семьи, и пока Тсуна не предоставил доказательств, очень не хотел вновь браться за чьё-либо обучение.       - У потомков первого поколения Вонголы, есть негласное правило – они не лезут в дела Мафии, но не мешают своим детям самим принимать решения, пока это не затрагивает семью. Единственное исключение это Ламбо и Хаято. Но у последнего не осталось родственников по линии Арчери, а первые давно и прочно засели в мафии сами по себе, – Тсуна останавливается, оглядываясь. – Лишь нарушение Пламенных уз дало им право вмешаться. Они узнали бы об этом и без меня, но я ускорил события.       - Ты, кажется, заботишься о них, несмотря на то, что они сделали.       - Они дети, Реборн. Но если пожалеть розг, ребёнка можно испортить, – он глубоко вздыхает и резко бросает. – Будь так добр, засеки время. Хочу посмотреть, насколько я просел в форме.       И не говоря больше ни слова, срывается с места, прямо навстречу вылетевшему из кустов разъяренному Хибари Кёе с сверкающими на солнце тонфа.       Реборн ухмыляется и послушно достаёт секундомер.              Этот бой красив. Он полон жизни. Глубокой, звериной ярости Хибари, бросающегося на врага с остервенением и до конца. Так бросаются в омут, падают со скалы, разбегаясь и прыгая вниз, в надежде не то взлететь, не то расшибиться о камни. И столь же глубокой грации Ёшитсуны, огибающего противника птицей в небесах. Так огибает препятствия вода, проносясь мимо, смывая всё на своём пути.       Реборн давно не видел подобных движений – чем-то напоминает Фонга: мягкими блоками и подвижными шагами; чем-то похоже на Колонелло или Лар – жёсткими ударами и сумасшедшей силой.       Он избегает жалящих ударов Главы Дисциплинарного Комитета, отводя в сторону его руки, бьёт в ответ по точкам в корпус и сносит ударом ног. Пламя теплится на лбу и руках – совсем чуть-чуть, словно насмешливо. Я есть, но меня немного – мне не нужно больше. Савада напоминает бабочку или лист, танцующий в порывах ветра. Ты не поймаешь меня.       И в этих атаках, в этом стиле движений проступает опыт, которого не могло быть у Ёшитсуны, сколько бы и как ни дрессировал его Емицу. Это опыт реальных боёв, знание, подкреплённое пониманием. Так били его, и так отвечает он.       Реборна это завораживает.       Теперь он верит. Если раньше он ещё сомневался – а кто бы нет, услышав такое? – То теперь он верит. Перед ним тот, о ком и по сей день ходят легенды. Живое Пламя. Живая стихия.       И так странно, что Пламя Истинной Гармонии досталось не ему, а брату, ведь по легендам… Впрочем, неважно. Аркобалено жадно следит за сражением. За боем. Хотя, скорее просто за танцем. Савада бьёт без желания убить, без цели покалечить. Он бьёт наотмашь, словно играет с опасным зверьком.       Мальчишка Облако свирепеет от невозможности достать противника и не замечает, как увязает в атаке, не следит за своими повреждениями, не обращает внимания на свои травмы, допуская ту же ошибку, что и в бою с Мукуро.       - Если ты силён, это не значит, что не найдётся сильнее, – Тсуна улыбается, перехватывая рукой стальные тонфа, и не может удержаться от шалости, рассчитанной в первую очередь на Реборна. - Алауди это понимал.       В один миг он расплавляет своим Пламенем игрушки маленького хищника и резко вырубает Хибари ударом лоб в лоб.       - Фуф, – он садится сверху на спину бессознательного мальчишки и фыркает. – И где мне искать тормоз на этого маньяка? У его предка в приоритете всю жизнь была логика и не было страшнее кары, чем бесцельно потраченное время… Кстати, сколько? – оборачивается он к Аркобалено.       - Три минуты.       - Многовато.       Тсуна чешет в затылке и думает, что стоило бы сдать этого фаната битв Каваллоне. Дино достаточно силён, чтобы не подставляться в бою, и достаточно флегматичен и ленив, чтобы не жить постоянно в тренировочном зале. Только как это сделать? Здесь это не его старший брат по клятве.       - Что ж. Оставлю его себе и буду периодически попинывать. Как раз подтяну навыки, чтобы не прибить ненароком кого-нибудь.       - Меня тебе уже не достаточно? – вопросительно ухмыляется Реборн.       - С тобой неинтересно, – отмахивается Тсуна. – Ты-то от первого моего удара не кончишься.