Отречённое небо

      Оставив Кёю отдыхать на травке в Кокуе, предварительно убедившись, что ничего ему не сломал и не наградил сотрясением мозга, он от души потянулся, хрустнув позвоночником, и пошёл домой. И нет, ему не было стыдно. Хибари не маленький. И пусть о Пламени не знает ровным счётом ничего, для того, кто так гордится своим званием “хищника”, голова должна соображать получше.       Насвистывая какую-то прилипчивую песенку, он размышлял, что делать дальше? Братцу и компании он проблемы обеспечил – судя по времени, Мукуро как раз уже закончил доносить всю глубину ситуации до Тсунаёши. Так странно называть собственным именем кого-то другого, такого похожего, но настолько иного, что спутать невозможно…       И выпить бы виски… да возраст тела и здравомыслие крайне не рекомендуют.       - Выглядишь как человек, который очень нуждается в алкоголе, – хмыкает летящий в Леоне-вертолёте Реборн.       - Ты просто читаешь мои мысли.       - Я же репетитор-киллер! Это моя работа, – самодовольно ухмыляется проклятый младенец.       - Слишком много пафоса, – фыркает Тсуна, рекомендуя. - Убавь.       - Если обещаешь быть паинькой, могу провести в один неплохой бар, – закидывает следующую удочку киллер, заставляя “подопечного” насмешливо повести бровью.       - Во-первых, если я захочу, то пройду в любой бар и без тебя.       - Претенциозно.       - А во-вторых, напиваться в твоей компании, я не собираюсь из принципа.       Говорить о том, что принцип заключается в том, что по-настоящему он напивается в компании только одного единственного человека, которого в этом мире нет и не предвидится, бывший Десятый не будет. Если честно, об этом не знал даже Реборн другого мира, вряд ли доведётся узнать и этому.       Аркобалено хмыкает с пониманием и прикрывает глаза шляпой. Более деликатно сказать: я тебе не доверяю, практически невозможно. Тем более для мафиози.       Ну, что ж, сам виноват.       Теперь добиться хоть какого-то доверия будет очень сложно. Но он всё же попробует, не просто же так он Лучший из Сильнейших…       Вокруг дома Савада витает плотная дымка Тумана, и что происходит в доме решительно непонятно. Реборн напрягается, крепче сжимая вернувшегося в форму пистолета Леона.       - Видимо, Ёши всё-таки довёл Мукуро, – вздыхает Ёшитсуна.       - Ты сказал, что оставлять их наедине безопасно, – мрачно напомнил ему репетитор.       - Верно. Не беспокойся, – Тсуна бесстрашно берётся за ручку двери, без усилий разрывая тонкую паутинку иллюзий, препятствующую проходу.       В коридоре витает удушливый запах лотосов, оплетающих толстыми стеблями стены и потолок. Они перекрывают окна ловчей сетью – не препятствуя свету, но мешая любому, кто пытается к ним подойти изнутри или снаружи. Видимо, кто-то пытался сбежать, выпрыгнув в форточку.       Пройдя вглубь дома и убедившись, что кухня, где хлопочет Нана, не пострадала, а женщина ровным счётом ничего не заметила, он поднимается вверх по лестнице, переступая босыми ногами через любимые цветы его Тумана, изредка ласково касаясь кончиками пальцев нависающих белых бутонов.       В комнате близнеца идиллия – чисто, порядок, вещи аккуратно сложены на стуле или висят в шкафу, книги лежат ровной стопочкой, а весь мусор и рваные клочки бумаги, на которых Ёши порой записывал идеи вынесены в мусорное ведро.       Братец сидит за столом с идеально ровной спиной и старательно решает математику. Впрочем, Тсуна всегда знал, что Рокудо идеальный педагог.       - Жертвы и потери? – интересуется он у иллюзиониста, парящего в воздухе в позе медитирующего монаха.       Тсунаёши вздрагивает от его голоса, но не отрывается от задания. Видимо, уже научен горьким опытом. Поразительно. Его не было дома чуть больше двух часов, а гениальному хакеру уже привили подобие дисциплины.       - Ку-фу-фу! – туманник едко улыбается и рапортует, не спускаясь на пол. – В потери можно записать тридцать шесть иллюзорных часов и две тетради с домашним заданием. Критически же невосполнимых жертв нет, разве что, чья-то спина и задница, – он многозначительно смотрит на лохматую макушку “прилежного ученика”. - Но поскольку это тоже была иллюзия, переживать особенно не стоит.       - Ясно, – что ж, это многое объясняет. - Вы обедали?       - Конечно, – Мукуро улыбается и всё-таки спускается на бренную землю. – Правда, вряд ли твоему брату понравилась здоровая и полезная еда. Которую приготовила нам Нана-сан.       Туман жмется к Тсуне подобно истосковавшемуся по ласке коту, повисая на плечах, обнимая за шею и касаясь щекой щеки. Бывший Десятый с пониманием кивает, зарываясь пальцами в синий хохолок. Для Мукуро, как для любого иллюзиониста, тактильный контакт важен, но не к каждому он может вот так подойти.       - Он поэтому такой молчаливый? – уточняет из-за спины Реборн, странным взглядом созерцающий картину вьющегося вокруг Ёшитсуны преступника.       Савада спокоен, принимает внимание благосклонно и доброжелательно. Это могло бы выглядеть эротично или даже неприлично, если бы в жестах ученика было хоть сколько-нибудь желания. Но тот гладит своего хранителя так же, как сам Реборн поглаживает Леона по утрам. Ни капли страсти, ни грамма желания. Да и Рокудо не вкладывает в свои действия какого-то любовного подтекста.       Он как кот, греющийся у огня.       - Ах, это… Ку-фу-фу! Тсунаёши-кун был очень громким, и я забрал у него голос, – Туман снова куфуфукнул и добавил, - прямо как у Русалочки.       - Понятно. Ноги тоже? – уточняет Тсуна, припоминая, что для вышедшей на берег морской принцессы, каждый шаг был равносилен хождению по бритвам.       - Конечно! – Мукуро очень рад догадливости своего неба.       Иронично, - думает бывший Дон Вонголы. - Чтобы познать жизнь и приблизиться к своей мечте, Русалочке пришлось пройти немало мук. В итоге загаданное желание погубило глупую принцессу….Интересно, что будет с Гармоничным Небом? Ведь он тоже, в каком-то смысле принц.       - Что ж. Когда закончишь и уложишь его спать, приходи, – Савада последний раз проглаживает Туман по длинному хвосту и отступает назад.       - Ку-фу… - расстроено вздыхает иллюзионист. У Неба много дел, планов и обязанностей. Он это понимает и принимает.       Ёшитсуна тихо прикрывает за собой дверь и под задумчивым взглядом Реборна идёт к гостевой комнате, в которой поселили Ламбо. Надо проверить ребёнка, а то после всех потрясений, ему должно быть совсем скверно. Маленький Бовино тихо посапывает на кровати, не замечая, как в комнату заходят посторонние, и это о многом говорит. Пусть и маленький, но он всё же киллер.       Укрыв его одеялом, Тсуна беззвучно выдыхает. Дети-дети… для него это всегда было болезненной темой. Детей хотелось. Но не хотелось им судьбы мафиози. В этом он был твёрд, ровно настолько, насколько окружающие хотели потомка с сильной кровью Примо…       Что ж… своего он добился, верно? Его дети не стали частью Мафии. Никто вообще не знал, что у него есть дети. Ну, а то, что он не мог их воспитывать и даже видеть…       

Право. Это совсем невысокая цена.