Отречённое небо

      Впервые на его памяти объявление о мафиозном конфликте Червелло делали не в одностороннем порядке.       В начале бытности своей десятым боссом, он часто задумывался, какому идиоту пришло в голову сделать судьями настолько продажных, зачастую бесящих одним своим видом, клонированных дур? Какой смысл в судьях, если их так легко подкупить? Позже понял, не без едкого сарказма учителя, что судьями-то они и не были. Червелло не более, чем распорядители. А им беспристрастными быть необязательно.       В сражении Пламенных всё решает Пламя, и немножко сила.       Именно поэтому Вария в совсем другом, но таком похожем мире, будучи объективно сильнее и опытнее, проиграла только что собранным, тренировавшимся без году неделя мальчишкам.       В этот раз всё должно было быть так же… если бы настоящий Ёшитсуна выжил. Если бы Хранители не отреклись от него. Но на его место пришёл Тсуна и перекроил реальность одним своим появлением, выводя спираль сюжета на совершенно иной уровень.       Вария прибыла в Намимори в субботу вечером, когда школьные занятия закончились и все учащиеся вместе с учителями покинули территорию. Единственными, кто остался в здании, были Тсунаёши с Хранителями, да Реборн с Ёшитсуной.       Тсуна не знал, случайно так получилось или было задумано ещё при основании города, но Средняя Нами находилась на месте природного энергетического кармана, идеально подходящего для скрытных сражений пламенных. Он мог устроить тут форменный ад и добавить Икс-баннером, которым когда-то испепелил половину острова, а в соседних домах даже не задрожали бы стёкла.       Нельзя было отыскать место, подходящее лучше для проведения Конфликта Колец.       Вария прибыла полным офицерским составом, бередя память. Сидя на одной из скамеек на спортивном поле, Тсуна смотрел на них и видел своих… друзей, наверное. К концу жизни их отношения с Занзасом перешли в то состояние, когда каждый из них легко мог заявиться в час ночи в чужой особняк с целью набить другому рожу.       Оттого больнее было осознавать, что это совсем другие люди.       Занзанс старше – за его плечами нет десяти лет Колыбели Тимотео. Всего полгода и Клятва на Пламени: не идти против приёмного отца. Его офицеры – спокойнее и собраннее. У них не было десяти лет судорожных попыток выжить между мафиозными донами, решившими, что отсутствие у Варии лидера делает их слабее.       Это многое им дало. Уверенность в себе, время на оттачивание своих сил. И это же многое отняло. Умение выживать вопреки всему…

      Опыт, он всегда опыт. Только разный.

      Они стягиваются на поле, где ещё утром классы Тсуны и Ёши бегали кросс. Спокойные и уверенные Варийцы, молчаливые и напряжённые Хранители Ёши. Прячущий глаза в тени полей шляпы Реборн, периодически косящийся в сторону ученика, и Тсунаёши.       Брат, как отмечает бывший Король Мафии, с трудом прячет триумфальное выражение лица. Несложно догадаться, о чём он думает. Даже дрессура Мукуро не слишком спустила его с небес. Впрочем, Тсуна не сильно на это и рассчитывал – слишком мало времени. Даже Реборну потребовалось почти десять лет, чтобы сделать из него Босса.       Впрочем, время брата он занял. И это, несомненно, к лучшему. Эффект неожиданности упущен не будет.       Последними на стадион подходят сёстры Червелло, за спинами которых пугающей тенью маячит Страж Вендиче. И вот он уже будет осуществлять надзор за соблюдением правил. Его присутствие неожиданность почти для всех – разумеется, кроме Тсуны. Но вспоминать, каких усилий ему стоило этого добиться, он не хочет.       Любой разговор с Бермудой фон Вихтенштейном всегда муторное и тяжёлое явление.

      Именно так. Явление.       Сродни стихийному.       Так было и есть.       Во всех мирах.

      Впрочем, ладно. Он в своей жизни переживал и не такое.       Тсуна смотрит на собравшихся, и в некотором роде получает эстетическое удовольствие. Мукуро шепчет на ухо, что он начинает напоминать своего учителя. Довольно тревожный звоночек, на самом деле…              Тсунаёши смотрит на собирающихся вокруг и мысленно празднует триумф. Несмотря на все выходки брата, с чего-то вдруг так изменившегося после больницы, несмотря на ограниченное пламя и невозможность связаться для полноценного разговора с товарищами, всё идёт, как задумано. Даже присутствие Вендиче – нежданное, и оттого пугающее, не может испортить ему настроение.

      Может, они сразу заберут Ёшитсуну по окончанию Конфликта?

      Ёши лелеет эту мысль, цепляясь за неё, как за сладкую мечту и успокоительное в одном флаконе. С одной стороны, он понимает, что объективно брату предъявить нечего, то, что он мудак и верная марионетка отца, ещё ничего не значит. Да и не за что его пока упекать в тюрьму. С другой же, несмотря на всю несбыточность этой мечты прямо сейчас, он отчётливо не хочет дожидаться того далеко не прекрасного момента, когда причина появится.       В том, что это рано или поздно случится, сомнений нет. Тсунаёши знает это также точно, как и то, что брата нельзя допускать до места Десятого босса. Просто нельзя. Гиперинтуиция заходится криком при одной мысли, что Тсуна встанет во главе Мафии.       Если бы можно было отрезать брата от Пламени, как он сделал с ним. К сожалению, он так и не понял, что за технику применил к нему Ёшитсуна. Но, ничего. Он расскажет об этом Верде, и тот обязательно что-нибудь придумает.       После этого брата можно будет сковать и запереть в каком-нибудь монастыре, чтобы он познавал дзен, учился смирению и осознавал всю свою неправоту.       Перебирая мысли, как жемчужные бусины на нитке, он не сразу обращает внимание на тяжёлое молчание, танцующее над стадионом дамокловым мечом. И если с Хранителями всё более менее понятно – садист Ёшитсуна провернул поистине дьявольскую аферу, втянув гражданских родственников ребят в их разборки, то вот что случилось с Варией? Занзас, которого знает Ёши, не стал бы сдерживать свой тяжёлый характер.       Но вместо того, чтобы посмеяться над одиноким противником, за спиной которого сидит лишь один Хранитель, да и тот – Туман, он молчит. И в воздухе не разливается тяжёлое, как смог вулкана и удушливое, как его же пепел, Пламя. Скайрини, напротив, словно бы подбирает его под себя, не выпуская и искорки.       Молчание, отчего-то, напоминает гробовое.       Сёстры Червелло тем временем достают свёрнутый в свиток документ, самого официального вида, на дорогой гербовой бумаге. От неё веет Пламенем Неба, донося до понимающих людей всю серьёзность ситуации.       Тсунаёши слушает их краем уха, не сводя глаз со спокойного лица брата, ловит его реакцию, впитывает эмоции и трепещет в ожидании, когда же, когда, с него слетит эта безупречная маска контроля.       “Конфликт колец это… Правила… Нельзя остановить… нельзя поддаваться… нельзя перенести… нельзя отказаться… В случае нарушения… Заключение в Вендиче или смерть…”       Всё это Тсунаёши прекрасно знает. Более того, он сам сделал всё, чтобы была выбрана именно эта форма Конфликта.       - На этом, - одна из сестёр сворачивает свиток, - мы объявляем Конфликт Колец между Занзасом Скайрини и Савадой Тсунаёши, начавшимся.

      Постойте, что?