Отречённое небо

      - Не смотри на меня так, братец, – Ешитсуна фыркает, подпирая подбородок ладонью, и в глазах его, словно тёмный янтарь, кружатся ироничные искры.        Ему явно смешно и весело, хотя он и не смеётся. Наглую усмешку с его губ тянет стереть. Разбить до кровавых брызг губы и сломать нос… Тсуна впервые осознаёт, насколько неудержимым может быть желание кого-то покалечить, когда рожа противника натурально “просит кирпича”.       - Но это должен был быть ты! – Тсуна кричит, сжимая кулаки до отпечатков белых полумесяцев на коже. – Ты претендент на звание Десятого Босса.       - Поправка. Я был претендентом, – на дне его зрачков пульсируют ледяные отблески, выстужая взгляд холоднее арктических льдов. – Но вашими общими стараниями, - он не двусмысленно обводит взглядом кучкующееся десятое поколение, - я теперь не то что претендентом, даже живым, считаюсь весьма условно.       Он склонил голову на бок и посмотрел в сторону Стража Вендиче, словно беззвучно прося его пояснить. Для идиотов и умственно отсталых. И тот, почему-то не подвёл.       - Савада Ешитсуна является Отречённым Небом и не может претендовать на пост Десятого босса Вонголы, – прохрипел Джагер.       Звякнули цепи, и со стороны Варии донёсся потрясённый вздох от Луссурии. На несостоявшегося претендента он уставился, как на чудо и смертника одновременно. Сползли солнечные очки, являя взгляд, полный жалости.       Тсуна порадовался, что зрителей на данном мероприятии не предвидится. Официально. Неофициально на соседних крышах, наверняка, засела толпа посетителей для небольшого кинотеатра.       Так, они хотя бы не сразу услышат, в чём соль происходящего. Хотя про Отречённые Небеса практически ничего неизвестно – и удивительно, что Солнце Варии в курсе, - к нему и так привлекли слишком много внимания.       - Ч-чего?! Что ещё за Отречённые Небеса? – Тсунаёши покрывается красными пятнами. – Или это от того, что ребята отказались с тобой водиться? Так ты сам виноват! Сам! Ты грубый, упрямый, высокомерный, самодовольный тип, не знающий ничего о заботе об окружающих! Твоё Пламя грязное и противное, обжигающее всех вокруг! Ты наслаждаешься жестокостью и насилием! Такому как ты – не место во главе Вонголы!       - Ага. А ещё я мудак и учусь лучше тебя, да? – снова фыркнул Тсуна. – Согласен по всем пунктам и не считаю, что это что-то, чего стоит стыдиться, - и, наблюдая, как братец давится воздухом, добавляет. – Только ты ошибся, Ёши. Отречённое Небо - это небо, от которого отказались Хранители с полностью сформированной связью. Не важно по какой причине. И если после этого предатели живы и даже не покалечены собственным Пламенем, которое, в отличие от людей, таких вещей не прощает, - он многозначительно посмотрел на Хранителей, опустивших взгляды. - Это значит, что Небо взяло их грех на себя. Оно стало Выгоревшим. Обычно после такого не живут. Лично я трое суток горел заживо, оставшись лишь собственным упрямством. Под конец, всё-таки сдохнув, ненадолго, правда, но это не очень важно.       Он задумчиво водит пальцами по губам и смотрит в небо. Шансов, что он когда-нибудь найдёт и примет новых Хранителей – ноль целых, девяносто девять тысячных. Система Равновесия его любит, так что, может, и подсобит, но по факту… по факту у него только Мукуро, доставшийся с прошлой жизни.       Не то, что бы это его сильно беспокоило, скорее даже радует – морально он пока не готов искать других Хранителей, когда связь с прошлыми ещё не отболела.       - В общем, братец, – Ешитсуна возвращает взгляд брату. – В фарсе, именуемым Конфликтом Колец, участвуешь ты и твои… Хранители. Без вариантов. И кто бы ни победил, я надеюсь, по окончании, тебе всё-таки объяснят, почему нехорошо перебивать связь формирующихся атрибутов, – Тсуна игнорирует тихое ругательство Занзаса сквозь зубы. Вечер откровений, да? – а я посижу в сторонке и наслажусь цирком. Раз уж твоими стараниями все бои перенесли на один день...       Нет, Тсуне ни капельки не стыдно. Почему ему должно? Никому ведь не было стыдно загонять в угол мальчишку, у которого даже Хранителей не было. И да. Это месть.              - И не жалко тебе их? – внезапный голос, раздавшийся позади, заставляет Реборна напрячься и схватиться за пистолет.       В разгаре сражение Ураганов. Предыдущие схватки Тсунаёши с друзьями продули быстро и стремительно. И хотя у Варии нет желания убивать, горе-хранителям достаётся от души. Словно кто-то прочистил специальному отряду мозги, и они вспомнили, что они мафиози, а не пушистые кролики в руках сопли на ножках с романтикой головного мозга. Впрочем, предателей не любит никто. Даже если предавали откровенного говнюка. Или кем там его считают?       Бывший Десятый босс приоткрывает глаза – вопреки обещанию смотреть, он махнулся местами с Туманом, и, устроив голову у него на коленях, пытался дремать под грохот разносимой школы, бравые крики Варийцев и стоны брата.       - Не очень. Мукуро считает, что я садист, – Тсуна от души зевнул и перевернулся на бок. Сверху упал иллюзорный, но не менее пушистый и тёплый, чем настоящий, плед. – Привет, Спейд.       - Ну-фу-фу! – призрак Первого иллюзиониста пугающе рассмеялся, пинком согнал с лавки Реборна и сел на его место. Выглядел он при этом, как король на троне. – Даже не спросишь, что я тут делаю или как тут оказался?       - Ты – развлекаешься. Узнал – наверняка, Мукуро сдал. Когда вы вдвоём, от вас даже сбежать нельзя.       - И ты даже не удивлён, что я в курсе, помню?       - Ты иллюзионист или где?       - И то верно.       Старший Туман снова рассмеялся и организовал себе попкорн. Тоже прозрачный. Тсуна, впрочем, даже бровью не повёл. Для Тумана нет преград. В том числе и между реальностями. Ага.       Очередной взрыв сотряс второй этаж учебного заведения, и стёкла вылетели мелкой дробью.       - Красиво, - оценил Спейд. – Жаль, только, потомок Рикардо не собирается становиться боссом. Такой Десятый бы вышел…       - Ничего, воля Рикардо, заточённая в кольце, шустренько воспитает Ёши и его идиотиков при посильной помощи родни. Кулаки у Второго, даже будучи призрачными, всегда были тяжёлыми.       - Да-да, я помню. Личный опыт, – фыркнул Туман. – Вот погоди, когда из колец начнут выползать остальные боссы, будет ещё интереснее. Точно брата не жалко? – хитро уточнил мужчина.       - Не-а.       - Какой ты добрый.       - Должность обязывает!              И когда победившая Вария швырнула под ноги Тсунаёши и его Хранителей собранные кольца, презрительно отказываясь от прав и победы, бывший Дэчимо подумал про себя, что брату всё же стоит помолиться, чтобы из кольца выползли все, исключая Примо.       Потому что Джотто этой реальности добротой и всепрощением не страдал. Потомка он не убьёт, но сделает так, что даже его трое суток на раскалённой кровати – покажутся спа-салоном.