Black Dog

Декабрь 1977 — Это тебя, — Фредди недовольно подал Бетти трубку. Сегодня они зависали в Чикаго, потому что у Фредди шёл тур. Наверное, Фло сказала, где её искать. Бетти всё ещё жила в своей квартире на Теккерей-стрит, поскольку в новой делали ремонт. Сейчас у Бетти были выходные перед сложным декабрём, когда придётся работать до самого Нового года, но она прекрасно знала, что в январе у неё будет много свободных дней, и они с Фредди собирались провести их в Нью-Йорке. Наступали те времена, когда придётся проводить много времени за границей, чтобы не платить налоги. Данный факт компенсировался тем, что Крис скоро должен был исчезнуть из жизни Бетти. Она так и не продлила с ним контракт, втайне заключив его с Арни Баттело, с которым её познакомил Роберт во время тура по Америке. Оставалось лишь только избавиться от навязчивого внимания Криса, который всё чаще пугал Бетти тем, что однажды её труп найдут где-нибудь дома, если и дальше она будет такой спесивой. Жена Криса тоже хотела избавиться от него, устав от многочисленных измен с разными протеже. Учитывая, что её отец был медиамагнатом, несложно было устроить Крису настоящую травлю. Это было жестоко, но у Бетти не было иного способа сбежать от него. В любом случае ей надо было двигаться дальше, и желательно без Криса. Её отношения с Фредди не стали идеальными, но всё же в них наступил относительный штиль. Фредди всё так же ревновал её к Роберту, а Бетти всё так же звонила Морин и узнавала, как у них дела. Но они с Фредди совсем перестали ругаться, и это было очень хорошо — наверное, оттого, что пустились во все тяжкие, таскаясь по всем злачным местам Лондона. У Queen был тур, и, конечно, Фредди пропадал на репетициях, но когда они с Бетти встречались, то их накрывала волна страсти, которая сметала всё на своём пути. Но Бетти не забыла о том, что чувствовала к Роберту. Это никак нельзя было стереть из памяти, при этом не оставив шрамов на сердце и душе. Она любила его, но не смела открыть ему сердце, прекрасно отдавая себе отчёт: Роберт её просто не поймёт. Сейчас её чувства — это последнее, что ему было нужно. Бетти решила, что надо смириться с этим, жить дальше и воплотить в реальность старое проверенное правило: если не можешь иметь того, кого хочешь, научись хотеть того, кого имеешь. Между ней и Фредди всегда бушевала страсть: он знал, как её разжигать, а она знала, как её поддерживать, чтобы запал не сникал никогда. По сути, это самое идеальное сочетание, а если приложить к этому редкие встречи, то формула крепких отношений найдена. Бетти не волновали одноразовые интрижки Фредди; она прекрасно знала, чем занимаются музыканты на гастролях и научилась относится к этому прозаично: нельзя переживать из-за таких вещей, иначе можно сойти с ума. Всё было хорошо, возможно, кроме одного — их отношений с Робертом. Порой ей казалось, что они перестали существовать, превратившись в достояние истории, но Бетти хотелось верить — это не так. Бетти не говорила с Робертом с тех пор, как последний раз была в Уэльсе. Прошло уже почти три месяца, а она не могла пересилить себя. Она знала, что он продолжает пить и употреблять, и что Морин не знает, что с ним делать. Бетти всё это знала, но прекрасно понимала, что просто не достучится до Роберта. В итоге Бетти решила просто исчезнуть из жизни Роберта, присутствуя в ней лишь как призрак. Однажды он взял трубку и промолчал, а потом вообще прекратил звонок. Бетти помнила, как на неё накатывало оцепенение, когда она хотела пообщаться с Брайаном или Роджером, а трубку поднимал Фредди. Она тоже молчала, не желая разговаривать с ним. Взяв трубку, Бетти поняла, что это звонила Морин. Фредди, конечно, бесили все эти звонки. Он перестал говорить ей, что это не её дело, явно смирившись с этим. Может быть, причина крылась совсем в ином, но Бетти предпочитала не думать об этом. — Да? — Бетти взяла телефон и отправилась в другой угол комнаты. — Я не могу так больше, — услышала она. — Я очень устала. У меня просто опускаются руки. Он каждый день пьёт, а ещё нашёл каких-то парней, кто поставляет наркотики. Я не знаю, Бетти, что мне делать, чтобы достучаться до него. — Морин, успокойся, — Бетти сказала это тихо. — Давай я позвоню тебе позже. Я придумаю, что можно сделать, если это возможно. Он не хочет меня слушать, и самое ужасное, отмахивается, как от назойливой мухи, даже на звонки не отвечает. И я не понимаю причину. Фредди снова промолчал. Он понимал, что своей глупой ревностью сделает только хуже. В любом случае он уже хорошо усвоил правило, что измены ничего не значат, главное, что они вместе, а всё остальное — проза жизни, не имеющая к ним никакого отношения. Он закурил, наблюдая за Бетти, как она начинает тонуть в бездне своей странной дружбы с Робертом. — Слушай, меня ждет Роджер, — Фредди взял куртку с дивана. — Хорошо, — он поцеловал её в щеку. — Я приеду завтра. — Если не подвернутся дела, — она улыбнулась. — Точно, — дела у Фредди бывали часто, но Бетти не сходила с ума по этому поводу. Когда Фредди уехал, Бетти набрала номер Мёрси, попросив забронировать два билета в Швейцарию и небольшой домик в Берне. Конечно, Роберт вряд ли согласится провести с ней время, но Бетти была уверена в том, что ему нужна была встряска. Только перемена обстановки поможет Роберту справиться со многими проблемами. Осталось дело за малым и самым сложным — выманить Роберта из дома.

***

Морин сказала, что им надо вместе съездить в Лондон. Роберт совсем не собирался показываться там, но всё же жене и матери удалось его уговорить. Он не понимал, что он там забыл, но решился пойти на уступки. С тех пор, как Бетти уехала из Дженнингса, они не виделись. Роберт боялся говорить с ней, думая, что выдаст себя с потрохами и она всё поймёт про него. Он впервые боялся той лавины чувств, что неожиданно нахлынули на него, подобно цунами; не знал, что делать со всем этим и как дальше жить. Он всё так же любил Морин, но всё его естество стремилось к Бетти, а ей вряд ли нужно было его сердце. Она сама это говорила и не один раз. Будет нечестно, если он принесёт ей себя на блюдечке, а она не ответит ему взаимностью. Для Роберта все дни превратились в одинаковые, даже визиты Бонзо не особо спасали. Он помнил, как пару недель назад друг рассказывал ему, как они вместе с Джимми записывали барабанную партию для Бетти, чтобы она сняла одно забавное видео. Сейчас его крутили в вечерних музыкальных программах, пусть и некоторые чересчур трепетные особы были против того, чтобы показывали фривольные танцы Бетти. Роберт всё же решился посмотреть, пока все спали. Гитара Джимми и барабаны Бонзо творили настоящее волшебство, а Бетти в платье из блестящих нитей и бисерин покачивала бёдрами и совершала какие-то невообразимые шаги, отчего в свете софитов её платье переливалось яркими огнями. Бонзо сказал, что она увлеклась диско, в том числе и этой модой, подружилась с Шер и горела работой так, как никогда до этого. Роберт вяло слушал эти рассказы; он не читал газет и не знал, что именно писали про Бетти. Отчасти ему было всё равно, отчасти он не хотел натыкаться на сплетни о том, что группа распалась. Хотя существовала ли она? Он не собирался возвращаться, не хотел больше выступать, решив, что лучше станет учителем, а ещё лучше — сопьётся и никогда не будет чувствовать эту тупую боль, которая охватила его, прочно поселившись в его жизни. — Что происходит? — спросил Роберт, когда машина остановилась у аэропорта. — Ты поедешь с Бетти. Признаться, я сильно рискую, потому что знаю, что у тебя на уме… — Завалить её сейчас — это самое меньшее, что я хочу, — пробурчал Роберт. — Тогда я отдаю тебя в надежные руки. Тебе надо сменить обстановку, а Бетти просто будет твоей компанией, — Морин положила руки на колени. — Ты отправляешь меня с женщиной, которая сама употребляет, пьёт как сапожник и спит со мной в одной кровати, когда мы вдали от дома, — Робби понял, что сболтнул лишнего, поэтому насупился, наблюдая, как Бетти, одетая в длинную песцовую шубу, ждёт у дверей в аэропорт. Хотя Морин наверняка знала про это. Найдётся тот, кто заложит его, рассказав всё в красках, особенно под мухой. — Я знаю, что однажды наступит день, когда ты уйдёшь к ней. Я знаю это. Но мне хочется верить, что этот день не наступит сегодня и в ближайшее время тоже, — Морин вздохнула. — Иди к ней. — А если я не поеду? — Роберт посмотрела на жену, видя её отчаяние. — Тебе придётся, — она дотронулась до его щеки. — Я знаю, что ничего не вернуть на прежние места и что между нами всё будет плохо ещё очень долго, но я искренне хочу тебе помочь. Роберт… Это всего лишь на неделю. — Хорошо, — согласился он. — С чего ты взяла, что я уйду к ней? — Потому что я вижу, как ты порой смотришь на неё, — чёрт, неужели Морин поняла причину многих перемен в нём, догадалась, какие на самом деле чувства полыхают в его изъеденной горем душе?! — Но Бетти любит другого, и думаю, ты знаешь его, но я уверена, что это действительно нечто прочное. По сути, она несчастлива, но не думает так. И ты несчастен. — Морин… — Роберт хотел утешить жену, сказать, что останется, но сам давно обдумывал план побега. Где-то в глубине души он винил в случившемся Морин, считал, что именно из-за неё умер Карак. Он боялся так думать, но иногда в его отравленный алкоголем мозг приходили подобные мысли — и это было ужасно, но ничего поделать с собой Роберт не мог. — Я сейчас делаю ошибку, но понимаю, что у Бетти хватит сил и ума привести тебя в доброе здравие, — Морин дотронулась до небритой щеки мужа. — Самое ужасное в том, что во время шторма ты искал утешение в её объятьях, в беседах с ней. — Это… — Не то, что я думаю. Да, это не то, что думают все. С Кат было просто. Она просто существовала. Жила где-то там, проводила время с тобой, ублажала, когда ты был без семьи, любила тебя, но любил ли ты её искренне? Да и вообще, возможно ли в наши дни любить именно так? Но с Бетти всё иначе. Она не падает в обморок при виде тебя, она не сходит с ума рядом с тобой. Она знает тебя такого, каким не знаю тебя я. Ширли права: она лисица, которую я впустила в дом. Но я восхищаюсь ею. — Я вернусь… — Я знаю. Роберт не понимал, что он будет делать неделю с Бетти. С этой зеленоглазой кошкой, которая будоражила его ум и тело уже много месяцев. Наверное, она будет стараться оживить в нём всё былое, желая возродить искры жизни, способные разгореться в настоящее пламя. Но вряд ли у неё это получится: он выстроил вокруг себя глухую стену, какую даже Бетти не сломать. — Привет, — Роберт заметил, как Бетти смущается и краснеет, стыдливо опуская глаза, убирая пряди волос за ухо. Он не видел её глаз, их скрывали солнечные очки. — Что ж, пошли… — Ну и куда мы едем? — спросил он несколько раздражённо. — В Швейцарию, — Бетти взяла свой чемодан, но Робби выхватил его. — Я знаю: тебе проще забиться в свою нору и там творить то, что тебе хочется, продолжая губить себя, но я правда хочу помочь тебе. — Кто об этом знает? — Только я, Морин и Мёрси. — Как же без неё, — пробурчал Роберт. Мёрси была славной девочкой, и, конечно, Бетти не стоило знать, что в последнем американском туре они провели одну жаркую ночку. Робби знал, что Мёрси не выдаст никому тайну Бетти. Он пытал её, хотел узнать, с кем её босс встречается, а Мёрси молчала, сразу отвлекая его ласками. Девушка твердо решила хранить все секреты Бетти. После регистрации и ожидания своего рейса они сели в самолёт. Мёрси решила, что лучше всего будет отправиться первым классом, что вызовет меньше подозрений и лишних вопросов. Всю дорогу Бетти и Роберт молчали. Он боялся заговорить, а она не настаивала. Лишь только в Берне, когда брали машину напрокат, они перекинулись парой дежурных фраз. Их домик находился в весьма живописном месте — среди заснеженных садов; горы, казалось, напирают на всю улицу; Ааре тянулась внизу серой лентой, в которой отражалось вечернее небо. На улице было морозно, и Роберт подумал, что Бетти замёрзла, но она ничего не сказала по этому поводу. Домик оказался небольшим, с двумя спальнями, маленькой гостиной и крошечной кухней. Здесь было очень уютно, оставалось лишь только затопить камин, чтобы стало тепло. Роберт сразу же принялся за работу, а Бетти отправилась распаковать вещи. Она слабо представляла себе, чем тут можно заняться, но была уверена, что они сходят пару раз куда-нибудь поужинать, прогуляются по городу, и этого вполне хватит, чтобы убить время. Главное, вставить мозги Робби, чтобы у него не было желания и дальше пускать свою жизнь под откос, чем он активно занимался в последние месяцы. — Я тут… — Бетти зашла на кухню, открывая холодильник. — Я всё сделаю сам, — он посмотрел на неё. Конечно, Робби знал, что Бетти был далеко не безрукой девицей, как она постоянно говорила о себе. Она многое умела готовить, пусть это и было незатейливое, лишённое порой фантазии, но с голоду она бы точно не умерла. — Слушай, бульон из банки — это просто идеально, — она засмеялась в ответ. Их точно ждёт весёлое времяпрепровождение. — Почему ты смеёшься? — Потому, что я совсем не подумала об этом. Дома тебе готовит жена, в дороге всегда есть те, кто позаботится об этом, а я просто не приспособлена для этого, — Бетти встала рядом с Робби. — Но бульон из банки — просто идеально, надо ещё кинуть туда макароны. — Это ещё зачем? — Не знаю, но Фло постоянно так делает, ещё покупает итальянскую колбасу, а я даже её название не помню, и вот так кормит Мэгги, — Бетти продолжила смеяться. — На днях застала их за тем, как они жарили лук в тесте и делали пасту с рыбой. Няня-итальянка — это просто открытие года. — И как оно на вкус? — он улыбнулся, понимая, что делает это впервые за много месяцев. — Ну, лук я не ела — мне просто не досталось, — а вот паста была хороша. И вообще, тебе срочно надо садиться на диету, — она ущипнула его за бок. — Пиво не идёт на пользу, не так ли? Иначе как будут возбуждаться девушки? — Я не собираюсь возвращаться на сцену, — она бросила на него удивлённый взгляд. — Этот момент рано или поздно наступит. Не смей просто так разбазаривать свой небесный дар, — она дотронулась до его руки. — Но вообще-то от хороших макарон не полнеют. Бетти всё перевела в шутку, и Роберт был благодарен ей за это. Она не стала больше напоминать ему о том, о чём он сам не хотел говорить. Конечно, однажды придётся решать вопрос будущего группы, ведь если верить Джимми, то без Роберта ничего дальше продолжаться не будет. Но Робби не хочет пока думать об этом. Бетти даёт ему возможность снова забраться в свою раковину и остаться там. Бетти уже сама начала варить бульон. Роберт стал помогать ей, внимательно наблюдая за ней. Она была спокойной и сосредоточенной, но её явно что-то беспокоило, и он не мог понять, что именно. Вряд ли Бетти боялась его приставаний, ведь она знала, как охладить его пыл, спустив с небес на землю. Да и вряд ли он будет это делать. Но желание шевельнулось в нём, болезненно отозвавшись в паху. У него так давно не было женщины, и он настолько привык к тому, что рука стала его постоянной спутницей. И тут Бетти, такая привлекательная, желанная и любимая, способная подарить самое высокое наслаждение, сильнее самого чистого героина. Но вряд ли она уступит ему, позволив творить с собой всё, что придёт ему в голову. Они снова молчали. Бетти предпочла отправиться спать, а Роберт остался сходить с ума в гостиной, пока его не сморил сон. Непривычное было это состояние — когда не пьян и не под кайфом. И утром Робби начал ощущать, что его хватит ненадолго. Он сойдёт с ума, если не выпьет или не примет что-нибудь. Днём Бетти потащила его обедать и прогуляться по городу. Прелесть Швейцарии всегда заключалась в том, что здесь можно бродить по улицам и не бояться налетевшей толпы поклонников или журналистов. Здесь можно быть собой и делать всё, что хочется. Ну, почти всё. Когда они обедали, никто не обращал на них внимания. Они курили и снова молчали. Роберт смотрел на Бетти и думал, что на самом деле скрывается за её полуулыбками и мягкими наклонами головы. Он хотел разгадать эту женщину, но она предпочитала держать между ними расстояние. На прогулке, пусть она и держала его под локоть, но всё равно ощущалась её отчужденность. Бетти не позволяла подобраться к себе, но при этом ненавязчиво искала способ достучаться до Роберта. Ночью, когда Бетти отправилась спать, Робби покинул дом. Он знал, как найти кого-нибудь, кто толкнул бы ему дозу. Он сходил с ума в этом аду сожалений и вожделения к женщине, которой, по сути, он не был нужен как мужчина. Несчастлива с другим… Ну, Морин могла и додумать — Бетти совсем не производила такого впечатления. И вот он улизнул от неё. Бетти лишь только услышала, как хлопнула входная дверь. Она накинула халат и спустилась вниз. Роберта нигде не было. Она осталась ждать его в гостиной, не включая света; он пришёл где-то через час и, не заметив Бетти, отправился наверх, чтобы выкурить героина. Он знал, что ступает на опасный путь, видел, что эта дурь сотворила с Джимми, да и со многими другими, но сейчас ничего не мог с собой поделать. Ему было проще всего скрыться в дурмане, спрятаться от всех проблем навсегда, делая вид, что они не существуют. Роберт прикрыл глаза рукой, когда включился яркий свет в ванной комнате. Он увидел в дверном проёме знакомый силуэт, и комок подступил к горлу. Бетти сделала шаг к нему, а он старался стереть все следы преступления, но было уже поздно. По её выражению лица стало ясно: она всё поняла. — Какого хрена?! — крикнула Бетти. — Только не надо строить из себя святую! — Робби сразу же перешёл в наступление. Он смутно помнил, как они ругались в сентябре, но не забыл, что случилось потом. Бетти начинала сильно нервничать, и ей становилось плохо. — Ты сама вечно нюхаешь кокаин и глотаешь таблетки! — Да, нюхаю! Да, глотаю! Но не каждый день и не горстями. А ещё не прячусь от мира в кайфе! — она подошла к нему, глядя на него снизу вверх. — А теперь проваливай отсюда и не мешай мне принять дозу! — прорычал Робби. — Не мешай — хорошо! Да, ты можешь и дальше гробить себя! Мне плевать на это! Мне просто всё равно! Можешь делать что хочешь. Я даже плакать не буду, если завтра или послезавтра где-то найдут твой труп. Мне будет всё равно! Так что продолжай, давай уже, чего просто курить, засади себе иглу в вену! От её слов становилось жутко. Он знал, что всё это неправда и Бетти будет переживать. Роберт знал, что она врёт, но её слова резали по живому. Она ушла в спальню и стала кому-то звонить. Роберт испугался, что она сдаст его в полицию, ведь проблемы с законом часто становились одной из причин всё бросить. Роберт метнулся к ней, силой вытаскивая из её тонких пальчиков телефонную трубку. Она хотела замахнуться и дать ему пощечину, но он не позволил ей это сделать. — Пусти меня! — крикнула она, когда он стал трясти её, словно желая переубедить. — Пусти меня. — Ты не будешь никуда звонить! — немного зло сказал он. — Я уеду! Сейчас же! И ты больше никогда меня не увидишь. Ясно тебе? Теперь отпусти меня! До него не сразу дошёл смысл сказанного. На него будто налетела холодная волна. Роберт медленно разжал пальцы. Бетти отскочила от него и направилась к себе в спальню. — Бетти, стой! — но она закрыла дверь на замок. Он сильно ударил по дереву — так, что побелели костяшки пальцев. — Открой! — Я не узнаю тебя! Я просто тебя не узнаю! — услышал он. — И я боюсь тебя. Боюсь тебя очень сильно… — Пожалуйста, открой дверь, — мягко попросил он. — Нет, — отрезала она. — Я уеду завтра днём… — Нет, — и Роберт сел у её двери, ощущая, как возможность навсегда потерять Бетти перевешивает всё остальное. — Только не оставляй меня, — отчаянно вздохнул он, пряча лицо в ладонях, но был уверен, что она не слышит его. Он не хотел её терять, но ощущал, что это вот-вот случится. Роберт отправился в ванную комнату и утопил в унитазе все купленные наркотики. С этим было покончено раз и навсегда.

***

Утром Бетти спустилась вниз, надеясь, что ей удастся уехать тихо. Но ничего не получилось: Роберт уже готовил простой завтрак, явно карауля её. Бетти спасовала. Она знала это. Дала слабину. Раньше ей удавалось обуздывать переменчивый характер Робби, но сейчас она просто опустила руки. Она обещала помочь Морин, но вместо этого собиралась бросить Роберта одного в чужой стране, с горой наркотиков на руках. — Как всегда, яйцо и немного фруктов, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Я всё равно уеду, — вдруг сказала она, опуская глаза. — Не уезжай, — он подошел к ней, беря её чемодан. Робби дотронулся до щеки Бетти, отводя пряди волос от её лица, и заглянул ей в глаза, ощущая, как сам волнуется. Он был готов выложить ей всё как на духу, сказать, что на самом деле чувствует к ней, рассказать о том, что тревожит его уже не один месяц. Но сдержал этот порыв, решив, что сейчас просто не время. Бетти отвернулась от него. — Я завязал. — Ты и раньше об этом говорил, — Бетти намекнула на то интервью, когда он провозгласил себя златокудрым богом. — В этот раз всё серьёзно, — спокойно сказал Роберт. — Я говорю чистую правду. Пора бы мне повзрослеть. — Послушай… — он приложил палец к её губам. — Я потерялся и понимаю, что ты хочешь помочь. Но я не могу забыть всё в один миг, понимаешь? — Поэтому ты топишь своё горе в героине? — резко спросила Бетти. — Уже не топлю. В общем, после завтрака у нас будет прогулка по городу, а ещё лучше давай махнём на каток, — он вернулся на кухню, чтобы принести ей чашку кофе. — Я не умею кататься. — Я тебя научу. Ты умеешь танцевать, сможешь и кататься. Бетти сдалась. Ей было проще сейчас уступить Роберту, нежели следовать за своими громкими словами. Она и правда боялась перемен в нём. Порой не узнавала его. Да, они и раньше ссорились, но сейчас многое изменилось. В них больше не осталось былого задора, исчезла прежняя беззаботность. Их отношения помрачнели за несколько месяцев, предвещая полную потерю тех связей, когда-то придававших необычность и глубину их дружбе. Бетти чувствовала это и боялась этого больше всего на свете. Она помнила, как постепенно трескалась их с Фредди любовь, как мелочи приводили к тому, что он изменил ей, а она не смогла ничего с этим поделать. Их роман и сейчас потерял прочность, но лодка ещё плыла, потому что ревность, измены и прочие глупости не сбили её с намеченного пути. И вот теперь они с Робертом переживали нечто похожее. Она не могла сказать ему, что любит его, а он отталкивал её по неизвестной причине. Бетти хотела пробить стену между ними, но совсем не знала, как сделать это. Она осталась, и вроде бы хрупкий мир восстановился. Они выходили из дома, а вечером проводили время поодиночке, боясь, что чувства выйдут наружу. Бетти думала, что не нужна Робби. Он думал, что она не любит его и никогда не сможет сделать это. Они придумали себе цепи, не позволяющие сорваться с места в объятья друг друга, наплевав на всё на свете. Время напоминало, что им пора возвращаться домой, и в предпоследний день Бетти, облачившись в дорогое шёлковое платье с корсетом и очень узкой юбкой, а Роберт — в костюм, взятый ими напрокат, поехали в Цюрих, чтобы посмотреть «Щелкунчика». Робби ничего не понимал в балете, но был заворожён Бетти, наблюдая за тем, как она следит за происходящим на сцене действом, как вздымается её грудь в такт дыханию, словно корсет сейчас не выдержит. Он сам предложил ей совершить подобную авантюру — съездить в Цюрих, сходить в театр, провести там ночь, а утром вернуться в Берн. Иногда он корил себя за подобные мысли, считал, что просто не имеет на это никакого права. В другое время Робби хотел доказать себе, что ещё жив и способен двигаться дальше, и заполучить Бетти было бы своеобразной терапией. После этого ничего не было бы прежним, их дружба или рухнула бы под натиском жажды обладания, или Бетти просто возненавидела бы его до конца своих дней. Они сняли люкс в «Централ Плаза», где их ждала бутылка шампанского и простой десерт. Когда за ними захлопнулась дверь, Бетти прижалась к стене; полы её шубы распахнулись, а глубокое декольте было таким соблазнительным, что у Роберта перехватило дыхание. Он наклонился к ней, целуя в губы, и она ответила ему. Шуба упала тяжёлой массой на пол. Бетти сплела руки в замок на затылке Робби, ощущая, как громко стучит его сердце. Она подставила под его губы шею, и он, подхватив её на руки, понёс в одну из спален. Он знал, что Бетти запросто скажет ему «нет», и поэтому, поставив её у большой кровати, заправленной белым бархатным покрывалом, ощутил сильное волнение. Бетти сама потянулась к нему, целуя в губы, и он стал искать молнию на её платье. Она уже снимала с него пиджак и рубашку, делая это так быстро и проворно, что не было сомнений: и ей хотелось сгореть вместе с ним. Он был словно в преисподней — настолько греховным было желание к этой женщине, настолько сильно он её хотел. Так сильно, что уже думал взять насильно то, чего она, возможно, не захочет отдать добровольно. Вдруг Бетти толкнула его на кровать и перешагнула через платье, оставшись в чёрных чулках. Роберт зачарованно наблюдал за тем, как она снимает их, принимая удобную позу в постели. Бетти приложила палец к его губам, оказавшись сверху. Он и сам не понял, как она привязала его руки к спинке кровати, использовав чулки. Бетти подняла с пола его белый шарф. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. — Тсс, — она приложила палец к его губам, повязав на глаза шарф. — Ничего не говори, только чувствуй. Роберт был обескуражен и удивлён. Однажды Бетти сказала, что знает такие вещи, которые заставят любого мужчину испытать целый спектр эмоций и что никогда подобного в его жизни не было. Сейчас, кажется, придётся поверить в это. Он улыбнулся в предвкушении предстоящей ночи. Неужели он сейчас заполучит свою кошку? Горячие губы Бетти скользнули от его мочки уха к груди, а потом они спускались всё ниже и ниже, и наконец тонкие женские пальчики коснулись напряжённого члена. Роберт шумно втянул воздух. Он так давно не делал этого, что, кажется, и Бетти ощущала это. Она старалась действовать деликатно, но при этом разжигая в нём пламя страсти, доводя до края существования, когда смерть уже бродит где-то рядом. Как-то одна группи назвала это «la petite mort», и нечто похожее он переживал не раз. Но сейчас это было нечто другое. Сколько девчонок делало так? Сколько раз именно так он удовлетворялся во время концертов? Бесчисленное количество раз. Оральный секс уже не был диковинкой, а скорее всего, способом снять напряжение, чем-то естественным, как сон и еда. Но сейчас Роберт сходил с ума от опытных, ласковых губ Бетти. Она знала, что надо делать, чувствовала, как довести его до полного умопомрачения. Да, в его жизни хватало девчонок, которые оставили яркий след, но с любимой женщиной… С любимой всё всегда было по-особенному и ощущалось совсем иначе. На миг всё прекратилось, и Роберт разочарованно всхлипнул, но тут же ощутил Бетти на себе. Она сжимала коленями его бёдра; через тонкое бельё он ощущал её влажную щель, и это ещё больше приводило сознание к краю. Если можно было всё отдать, чтобы обладать Бетти, то Роберт сделал бы это. Сделал бы прямо сейчас и не задумываясь. В тишине номера, залитым яркими огнями улиц, тонули стоны Бетти. Роберт не сразу понял, что она делала, как заставляла его сходить с ума. Только спустя некоторое время до него дошло, что ей тоже хотелось получить свою порцию маленькой смерти, но при этом не позволяя ему завладеть ею до конца. Он чувствовал её пальцы на возбуждённой плоти, и воображение дорисовывало в голове то, что делала с собой Бетти. Девушки часто мастурбируют, а мужчин это всегда дико возбуждает, и Робби представлял её пальцы, двигающиеся по мокрой щели. Он ощущал возбуждение Бетти, как её трясет от близкой разрядки, и когда волна накрыла её, она просто упала на него, прижимаясь губами к его шее. А потом и до него дошла лавина, и это было ошеломительное наслаждение — настолько сильное, что у него зазвенело в ушах. Роберт выпал из реальности; только спустя какое-то время он понял, что Бетти развязала его, но оставила шарф на глазах. Её не было рядом, словно всё случившееся было всего лишь сладким сном. Эдакая измена, но всё же нет. Эдакий секс, но всё же не совсем. После всегда можно сказать, что ничего не было и вообще, это ничего не значит. Придумать тысячу, причём разумных, причин, почему это случилось. Бетти знала, что делала, и по сути, всё рассчитала. Собственно говоря, это она обладала им. Обладала так, что ему хотелось завершить начатое. Роберт встал с постели, надеясь, что Бетти не сбежала, оставив его одного. Он взял халат со стула и вышел в гостиную; не найдя там никого, направился в другую комнату. Бетти стояла у окна и курила. Она не была похожа на кающуюся грешницу, скорее, была уставшей, но при этом весьма удовлетворённой. — Ты как? — спросил у неё Робби. — Всё в порядке, — ответила Бетти, стряхивая пепел с сигареты. — Скажешь, что ничего, по сути, не было? — Угадываешь мои мысли, — она снова затянулась. — Исходя из твоей логики, ты так и не изменила своему парню и менеджеру? — он опёрся плечом о стену. — У меня с Крисом нет ничего, и уже много месяцев. И он мне уже не менеджер. Я работаю с Арни, — Бетти продолжала смотреть на город, простиравшийся за окном. — Я знаю, насколько неидеален мой роман, но знаю, что и мужчины считают, будто оральный секс или же анальный даже не считается изменой. Так что… по сути, ничего так и не случилось. Это была как терапия. Когда мужчина в печали, он ищет женщину и готов провести свою самую лучшую ночь с любой, лишь бы доказать, что он ещё жив. Ей было проще всё отсечь от себя, сделать вид, что и правда ничего такого не случилось. Однажды в Нью-Йорке, когда она танцевала у Баланчина, пара девчонок сказали, что подобные вещи даже сексом не считаются — так, обычное самоудовлетворение. Даже Фредди придерживался такого же мнения, что очень удивило Бетти: видно, для многих понятие измены вкладывалось в многоразовый секс, доведённый до настоящей кульминации — всё остальное лишь только баловство и снятие напряжения. Бетти знала, чем все занимались на гастролях, и, конечно, понимала, что нельзя убиваться из-за подобного, но тут… Всё было иначе. Она любила Роберта, и настоящий секс, а не его имитация, разрушило бы между ними всё. Бетти понимала это, но не смогла пойти на поводу у собственного искушения. Роберт не знал, что и сказать в ответ. Забыть подобное он вряд ли сможет, и если так и будет дальше продолжаться, то он и правда будет умолять Бетти о ночи, полной страсти, а потом уйти вместе с ним. Морин была в чём-то права. Он думал о том, чтобы оставить всё, считая, что он совсем не заслужил такой прекрасной семьи. Робби замыслил побег и сейчас думал украсть Бетти у всех и заставить её всеми возможными силами остаться с ним, заставить отдать ему сердце, душу и тело. Она будет сопротивляться, выпускать коготки и злиться — кажется, ещё никто не смог до конца приручить эту кошку. В комнате зазвонил телефон. Бетти быстро сняла трубку — кто-то начал говорить с ней, и она нахмурилась. — Как ушёл? Чёрт, у нас контракт до мая! Что сказал Арни? — кто-то ей ещё что-то говорил. — Скажи Эбони, пусть начинает по знакомым искать замену, я приеду в Лондон послезавтра и сразу начнём просто адские репетиции, учитывая, что через двенадцать дней у нас концерты в Европе. И ещё скажи Крису, чтобы он не показывался мне на глаза. Бетти схватила пепельницу и швырнула её в стену, а потом стала искать взглядом, что ещё можно разбить. Робби и до этого видел, как злится Бетти, но сейчас он понял, что она теряет контроль над собой. Он быстро подошёл к ней, схватил её сзади и прижался губами к мочке уха, ощущая, как она всё ещё сопротивляется ему, но постепенно начинает обмякать. — Он ушёл… Хорхе ушёл. Бросил меня из-за Криса. Я пропала. Я просто пропала. Мы ничего не успеем сделать. Ничего. Крис знает, что я ушла от него… Всё знает, — плакала Бетти. Роберт сжал её лицо как чашу, глядя ей в глаза. Он целомудренно поцеловал её в лоб, словно несколько часов назад она не ласкала его и между ними ничего не случилось. — Всё будет хорошо, — он прижал её к себе. — Слышишь, всё наладится. — Ничего уже не наладится, — выдохнула она. И Роберт не понял, почему этого не случится. В нём ли было дело или в уходе Хорхе?

***

Домой они вернулись совсем другими людьми. Роберт был полон решимости завязать со всем и даже с группой, а Бетти явно потерялась из-за последних новостей и того, что случилось между ними в Цюрихе. Но в любом случае эта неделя пошла им на пользу. Они разошлись в аэропорту, даже толком не попрощавшись. Бетти поехала домой, решив, что начнёт улаживать все дела сегодня же, а Робби поплёлся к Морин, которая ожидала его у входа. — Всё хорошо? — спросила она, поцеловав его в уголок губ. — Более или менее. У Бетти вал проблем, — выдохнул Роберт. — Что стряслось? — голос Морин дрогнул. Она помнила, как ей звонил Фредди и спрашивал, где Бетти. Морин не могла понять, как он вообще мог догадаться об этом, но всё же как-то понял, что Бетти уехала с Робертом. Морин слышала глухую ревность в голосе Фредди. Она не сдала Бетти и тем более Роберта, но понимала, о чём именно недавно говорила Бетти: лодка любви дала трещину по многим причинам, и Роберт входит в их число. Конечно, отношения мужа и Бетти задевали и Морин, но она понимала, что поставить вопрос ребром нельзя. Роберт не из тех, из кого можно верёвки вить, он вообще всегда поступал так, как считал нужным, и она не сможет ему запретить видеться с Бетти. — От неё ушёл партнер, и она боится, что все шоу накроются медным тазом, — Роберт достал сигареты. — Кстати, как вы там? — О, это уже что-то новое, — удивилась Морин. — В смысле — новое? — Я к тому, что в последние месяцы тебя мало что волновало, — Морин открыла машину. — Я понял, что многое теряю по жизни, — Роберт поставил чемодан на заднее кресло. — Что ж, я рада. Не всё вернулось на круги своя. Морин ощущала, что между мужем и Бетти произошло что-то такое, отчего он упорно не хотел спать с ней и дальше. Ладно, главное, что теперь он уделяет внимание дому и Кармен, перестал пить и вроде бы завязал с наркотиками. Хоть что-то есть хорошее. А Бетти… почему-то Морин впервые была рада, что её жизнь штормило и очень сильно. Если между ней и Робертом что-то случилось, то пусть поймёт, что на чужом несчастье своё счастье не построишь. Но это не означало, что опасность миновала, а Бетти навсегда исчезнет из их жизни.