Black Dog

Сентябрь 1987 — Мёрси, где она? — Роберт постукивал пальцами по деревянной столешнице, в пепельнице дымился остаток сигареты. Он услышал тяжёлый вздох. — На Ибице, — Мёрси замолчала, явно не зная, как преподнести правду, хотя раньше ей ничего не мешало заложить Бетти, рассказав обо всех её похождениях, возможно, даже в подробностях. — Что она там забыла? — У Фредди же день рождения, — нашлась Мёрси. — Чёрт! Когда я смогу её увидеть? — Роберт дотронулся запястьем до лба, ощущая, как голова уже трещит от всего этого. — Потом она уедет на три недели в США, а потом в Австралию. Думаю, что до ноября её никто в Англии не увидит. Тем более она почти свела пластинку. — Она решила себя загнать? — вспылил Роберт. — Ну, не мне ей указывать, что делать, — протянула Мёрси. — Ни мне, ни Арни, ни кому-либо другому. Свела пластинку. Снова начала гастролировать. Опять её стали видеть в компании старых друзей. Что там ещё Роберт слышал о Бетти? А! Ну, только то, что рассказал Джимми, когда две недели тому назад она приехала к нему в Сол-Милл-Хаус, чтобы доделать свой альбом. Джимми был скуп на рассказы. Поведал лишь о том, что Бетти только внешне выглядит сильной, но внутри совершенно сломленная. Но Джимми не лез к ней, даже не просил ни о чём, понимая, что иногда работа — это всё, что нам остаётся. Роберт сначала сходил с ума от молчания Бетти, а потом стал тихо беситься, не теряя ещё надежды, что она всё же вернётся. Хотя если бы она хотела, то уже давно приехала бы к нему, ведь знала, где его найти. Он больше не жил в квартире Бетти, перебравшись в «Блейкс» на Ролланд-Гарденс, хотя часть его вещей ещё оставалась у неё дома, как и ключи — вдруг она всё же одумается. Каждый раз, выходя из отеля, Роберт надеялся наткнуться на Бетти, но будучи рядом с ней, никак не получалось просто поговорить. Роберт боялся, что Бетти и правда тронулась головой, как говорила Холли, и теперь в её мире ему просто нет места. Он гнал от себя эти мысли, надеясь, что причина столь долгого молчания Бетти заключается в чём-то другом. — Позвони мне потом, — попросил Робби. Мёрси выдохнула: она явно и сама не знала, что дальше ждать. — Бетти вряд ли вернётся, — заключила Мёрси. — Прости. — Иногда надежда только и остаётся, — Роберт повесил трубку, ощущая, как снова в нём поднимается волна возмущения. Это означало — всё кончено. Всё закончилось на том же самом месте, что и у них с Морин. Разница была лишь в том, что Бетти решила уйти первой, пока он её не бросил. Роберт был зол на неё за это, потому что она решила всё за двоих, даже не спросив: а что ему-то нужно? Что он хочет и чего ждёт от их отношений? Какого чёрта она опять решила всё за них двоих, Роберт пока не мог понять. Всё началось в тот день, когда они собирались устроить ужин с признаниями в Дженнингсе. Роберт замер на полпути в кухню, услышав, как Морин и Бетти говорят о чём-то очень тревожно. Он не стал им мешать, и лишь спустя некоторое время до него дошло, что Бетти плакала на плече у Морин, проклиная всех и вся, задаваясь вопросом, почему с ней так жестоко в очередной раз обходится жизнь. Он ничего не понимал, решив показаться Морин и Бетти. — Ты должен отвести её в Лондон, пока не началось воспаление, — спокойно сказала Морин. — О чём ты? — Я хочу, чтобы ты услышал Бетти и понял, что её страхи небеспочвенны, — Морин пристально посмотрела в его глаза. — Морин!.. — Наш ребёнок умер, — дрожащим голосом сказала Бетти. — Нет! Ты просто сильно волнуешься, — парировал Роберт, продолжая отрицать реальность. Он бросил взгляд на Бетти — по её щекам бежали слёзы. Она стала бледной, а глаза —воспалёнными. В ней скользили перемены, и пока Робби с трудом мог их уловить. Наверное, всё же стоит прислушаться к ней. — По-твоему, я истеричка, что накручивает себя? — всхлипнула Бетти. — Нет. — Роберт! — повысила голос Морин. — Хорошо, — неохотно согласился он. Всю дорогу до Лондона они молчали. Роберт боялся, что Бетти так глубоко погрузится в своё горе, что ей ничего не будет нужно. Он всё же надеялся на лучшее. Хотел верить, что дальше всё будет хорошо, а все страхи Бетти так ими и останутся. Робби кидал взгляды на Бетти и видел, как она держит руку на животе, как погружена в себя, стараясь ничего не замечать вокруг. Трудно было сказать, о чём именно она думала, но Роберт почему-то испугался мысли, что сейчас в её переживаниях ему совсем нет места. Холли сразу же приняла их. Она сделала УЗИ, и судя по её напряжённому взгляду, всё было именно так, как твердила Бетти. Проведя опрос, Холли позвала медсестру, чтобы та начала готовить операционную. Они с Холли остались вдвоём, и Роберт всё ещё не верил, что их Ричард умер в утробе Бетти. — Мне очень жаль, — начала Холли, опуская глаза. — Лучше бы это были преждевременные роды, но в данной ситуации медицина бессильна. Высокая температура сделала своё дело, а учитывая, что это был мальчик, выживаемость плода невысока. Сюда ещё стоит приплюсовать возраст Бетти, всё же после тридцати пяти есть риск получить замершую беременность. Я не хочу, чтобы ты строил иллюзии: скорее всего, у вас никогда не будет детей. Я могу смело поставить диагноз "невынашивание беременности". У меня есть для этого много оснований. Но я более чем уверена, что если бы плод был женским, то всё сложилось бы иначе. Чтобы понять, какие проблемы накроют твою избранницу, всегда надо посмотреть на её бабушку. Скорее всего, если бы Белла зачинала девочек, то всё было бы по-другому. Что ж, — она посмотрела на часы, — мне нужно идти. Заберёшь Бетти через четыре дня. И ещё, походите к семейному психологу: женщины подобные вещи просто так не отпускают от себя. И ещё один момент: на этом сроке беременности ребенок уже считается недоношенным, поэтому я могу отдать его тебе, чтобы его похоронили. — Холли… — голос Роберта звучал хрипло. — С Бетти всё будет хорошо? — Я не знаю. Мне кажется, что головой она уже тронулась, — она положила руку на его плечо. — Мне надо идти. Он читал в книге Бетти, что длина тела плода достигала сейчас двенадцати дюймов, не больше, а его вес составлял приблизительно восемнадцать унций. Малыш рос, менялись пропорции его тела, соотношение размеров головы и туловища. Ребёнок всё больше напоминал новорожденного, его голова уже не выглядела такой большой, длина конечностей увеличилась. Малыш уже не держал ножки постоянно согнутыми, он периодически их выпрямлял. Интенсивно увеличивались объём и масса головного мозга. Их ребёнок находился в постоянном движении, он умел шевелить пальцами рук и ног, двигать головой вправо и влево, сосать большой палец, наклонять голову вперёд и точно попадать пальцем в рот, ощущать положение собственного тела в пространстве. Головной мозг малыша на этом сроке содержал полный набор нейронов, количество которых не меняется в течение всей жизни. С возрастом только происходит переформирование связей между клетками и совершенствование работы мозга человека. Этот ребёнок пусть и был мал, но он мог выжить, если бы родился. Набрав номер Дженнингса, Робби напоролся на отца. Он не знал, что сказать. Что вообще делать в такой ситуации? — Что случилось, Бобби? — Я привезу Бетти чуть позже. Думаю, что ей лучше остаться в Дженнингсе, а я спустя пару дней вернусь в Лондон. — Что с ней? — Мы… У нас умер ребёнок, — он шумно втянул в себя воздух, стараясь найти точку опоры. — Что нужно делать в таком случае? Холли сказала, что это уже человек и можно устроить похороны. — Не переживай, мы с мамой всё организуем. — Спасибо, — и Роберт повесил трубку. С ним это случилось уже во второй раз. Всё снова возвращалось на те же рельсы. Маленький мальчик умер, не успев даже совершить первый вдох. И это было жутко, ужасно несправедливо. Так не должно быть, но такое случилось. И Роберт не знал, что делать. Он винил себя за то, что не послушал мать. Он был виноват, как и в прошлый раз. Разница была лишь в одном: десять лет тому назад он предпочитал развлекаться, а не заботиться о своей семье, а сейчас он опекал Бетти как мог, а в итоге всё равно недоглядел. Он решил отправиться в Тауэр-Хаус к Джимми. Не хотелось пить в одиночестве, пусть он явно и будет мешать Пат. Почему у других всё получается, а ему вечно не везёт? Роберт не злился на Бетти. Он не винил её в этом, но сожалел об одном: почему они раньше не задумались об этом, ведь молодость — скоропортящийся продукт. — Бобби, — удивился Джимми, замечая, что на друге нет лица. — Что случилось? — Можно выпить? — Конечно, проходи. Джимми налил виски, ожидая, когда Роберта прорвёт и он сам всё расскажет. И вот спустя некоторое время все тревоги, печали и злость вырвались, оставив Джимми в полном бездействии. Было ли это похоже на то, что случилось десять лет назад? Лишь отчасти. Тогда обстоятельства были куда трагичней, а сейчас не должно быть настолько больно. Джимми понимал, что Роберт испытывает сейчас некое отупение, стараясь держаться, не позволяя мрачному разочарованию окончательно прорваться наружу, затопив его на долгое время. В один миг снова рухнули все его надежды и чаяния, мечты превратились в пыль, готовясь сломить всё на своём пути. Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Роберт в последний раз видел Бетти. С тех дней утекло достаточно воды. Он сменил своего басиста на Чарли Джонса из Бата, которого многие шутливо называли его внебрачным сыном. Почти закончил пластинку. А ещё пытался вернуть в свой дом Бетти. Пытался найти брешь в её несокрушимой обороне. И ничего не получилось. Снова начал курить, продолжая подкалывать своих музыкантов, что им явно не нравилось, но они терпели его несносный временами характер. Роберт держался. Он не пил и не заводил вообще никаких отношений, даже одноразовых, предпочитая пока полностью погрузиться в работу. Внешне он был спокоен и всё так же жизнерадостен, но где-то внутри него билась чёрная дыра, которую заполнить могла лишь только Бетти, но её не было рядом. Она оставила его. — Ну и где она? — Кармен посмотрела на отца. — На Ибице, — отмахнулся Роберт. — Видно, Фредди решил гулять в последний раз, как будто завтра собрался умирать. — Мы с Мэгги вообще не понимаем, что с ней… — Её можно понять, конфетка. Она пережила нечто страшное для себя. — Да, но и ты тоже! — возмутилась дочь. — Это несправедливо. — Ну, это то же самое, когда умер Карак и я пил, как последний забулдыга, а на Морин держался весь дом, — Роберт посмотрел на часы: Мэгги что-то задерживалась. — В этой жизни многое возвращается бумерангом. — Да, но Бетти просто уехала и никому ничего не сказала. Даже не позволяет заводить разговор на эту тему, — с некоторой обидой произнесла Кармен. — Я хотел бы, чтобы всё было иначе, но почему-то ей проще отрезать себя от меня, чтобы пережить свой внутренний ад, — уголки губ Роберта печально дрогнули. Раньше он как-то находил всему этому объяснение. Пытался оправдать ужасное поведение Бетти тем, что она с трудом переживает свою личную трагедию, поступая почти так же, как и много лет назад. Хотя разница между тысяча девятьсот восемьдесят вторым и сегодняшним днём была большая. Тогда они с Бетти общались, созванивались хотя бы иногда, пусть она и изменяла ему. А сейчас? Бетти, находясь в Лондоне, предпочитала не видеть его и не замечать. Бетти просто оставила всё позади себя. И теперь он с трудом находил объяснение поведения Бетти. Наверное, она в одностороннем порядке просто поставила точку в их отношениях. Не сказала ему ничего по этому поводу, дав возможность самому прийти к нужному выводу. Неужели это всё? Всё — спустя столько лет? И вообще, какого чёрта его дернуло просить у неё родить ему ребёнка? Всё было бы хорошо, если бы не столь преждевременная смерть Ричарда. Или всё случилось так, как сказала недавно Ширли? Он бы всё так же мечтал о своей Френни, успел бы заделать её где-нибудь на стороне и был бы счастлив только от этого факта, по-прежнему страдая по Бетти. Как-то она бросила странную фразу, вроде того, что недостающие вещи мужчины находят в других местах. Но он не такой. Он совсем другой. Не стал бы так поступать с Бетти. — Так дело не пойдёт, — рассудила Кармен. — Это жестоко с её стороны. — Да, но что ты хочешь от меня? Я устал за ней бегать. Мне надоело стучаться в закрытую дверь, — в голосе отца Кармен и правда слышала усталость, но ей хотелось, чтобы они с Бетти наконец помирились. — Я не хочу больше мучиться от этого. — Иногда я чувствую себя виноватой, — проронила Кармен. — Нам всем так хотелось, чтобы Бетти была постоянно с нами… — Детка, тут никто не виноват, кроме меня. Я должен был послушать твою бабушку и оставить Бетти дома. — Нет, па, дело совсем в другом. Дождь лишь обострил болезнь. Она должна была заболеть, может быть, это прошло бы в лёгкой форме. Нельзя промокнуть, а через пару часов заболеть, — повторила слова матери Кармен. — Не нужно винить себя. — Я виноват в том, что не повёз её к врачу в ту же ночь, — Роберт замолчал. Кармен потупила взгляд, глядя на браслет, который Бетти подарила ей на день рождения. — Ну и чего вы такие кислые? — Мэгги села в кресло рядом с Кармен, бросив свою сумку с тетрадями и книгами на пол. — Устали ждать тебя! — выпалила Кармен, заливаясь смехом. — Если бы мои училки не были такими вредными, то я пришла бы раньше. Оказывается, ничего делать нельзя. Особенно свободно выражать себя. Хотя я этого не делаю: вроде бы не крашу волосы, хотя нет, моя вишнёвая помада раздражает всех. — Всё задаюсь вопросом: а за что платит Бетти? — Роберт сложил руки на груди. — Переезжай ко мне, вот у нас школа так школа. — Но я люблю Лондон, — Мэгги явно задумалась. — Мама вряд ли разрешит. С ней вообще в последнее время лучше не разговаривать. Сначала она ревела ночами, потом вообще решила: дома появляться совсем не обязательно. И кто её обидел? — Мэгги посмотрела на Роберта. — Я тут вообще ни при чём, если ты подумала про меня, — соврал он. — Может быть, дело во Фредди? — Ну, может быть… Всё равно я знаю, что с тобой она давно не общается. Не знаю, из-за чего она взъелась на тебя. Видно, у неё начался… Как это модно сейчас говорить, кризис среднего возраста. Роберт прекрасно понимал, что Бетти рассказала что-то Мэгги, и та сделала свои выводы. Наверное, она знала, что Фредди болен, а может быть, ещё что-то успела узнать. Возможно, Мэгги думала, будто Бетти такая расстроенная, потому что переживает за Фредди. Робби был просто уверен: вряд ли она выложила дочери всё, но сама Мэгги не собиралась делиться семейными тайнами, явно дав обещание молчать. — Мороженое? — спросил Роберт. — Ага, — в один голос ответили девушки. Он оставил их вдвоём, зная, что сейчас они станут секретничать, делясь друг с другом разными новостями и переживаниями. Робби уже давно понял, что девочки выросли и им надо давать чуть больше свободы, чтобы они не закрылись от него. Он старался поддерживать прежнее общение, проводя с ними как можно больше времени. Роберт боялся потерять последнюю нить, связывающую его с Бетти. Но всё больше он понимал: он теряет её, а заодно и себя. Он вернулся с большими порциями мороженого, ощущая, что чего-то сейчас не хватает. Рядом с ним не сидела Бетти, холодно делая вид, будто бы между ними нет никакого романа. Ну где же его пылкая возлюбленная?

***

Это была крайняя мера — увидеться с Фредди. Роберт уже был в полном отчаянии. Бетти сейчас не бывала в Англии, и просто прийти к ней домой и попытаться с ней поговорить было не так уж и легко. Была у Роберта призрачная надежда, что он достанет её хотя бы через Фредди. Меркьюри встретил его поздно вечером в своём доме, чтобы журналисты не успели ничего разнюхать. Впрочем, они начали обо всём догадываться, а в мае бывший помощник Фредди выложил скандальную статью о нём. Тот явно пребывал не в самом лучшем настроении, пусть и пытался держаться. — Так что случилось? — спросил Фредди. — Я ничего от Бетти не добился, кроме фразы вроде того, что ты непременно бросишь ее после того, что произошло. — С чего бы это? — возмутился Роберт, почему-то подумав, будто это Фредди опять мутит воду. — Ну, жену же ты по этой причине бросил. Бетти умная девочка, умеет сложить два и два, — Фредди закурил. — Я не знаю, что она вбила себе в голову, но от Морин я ушёл совершенно по другой причине, — Роберт ощущал, как в нём вскипает некая злость. — А от меня ты что хочешь? — Ты же с ней общаешься, — Робби огляделся по сторонам, теперь понимая, насколько велико было влияние Фредди на Бетти. Она многое от него переняла, особенно этот тонкий вкус и бережное отношение к красоте. — Я уже давно не имею никакого авторитета у неё. С тех пор, как она стала трахаться с тобой, я вообще потерял всякую власть над ней. Она твоя раба, а не моя. И возможно, сейчас получил то, что заслужил. — Знаешь… — Роберт собрался уйти. — Можешь радоваться, что ты никогда бы не пережил то, что я прочувствовал на своей шкуре. Тебе никогда не понять, каково это — терять своих детей. Наверное, именно поэтому ты потерял Бетти окончательно. — Да, но со мной-то она общается, а с тобой — нет, — Фредди стряхнул пепел с сигареты. — Ты от меня что хочешь? Чтобы я прочистил ей мозги? Так я этого не сделаю. — Чёрт! Она любит меня! — отчаянно сказал Робби. — Как полюбила, так и разлюбила. Меня она тоже любила, а потом взяла и ушла к тебе, — в голосе Фредди звучала лёгкая обида. — Мне-то уже всё равно. В любом случае ей не быть уже со мной. Просто оставь её в покое. Она уже не вернётся к тебе. Роберт не думал, что в тот дождливый день, когда они решили похоронить Ричарда, он видел Бетти в последний раз. Он забирал её из больницы, зная ту ужасную правду, которая заставила Бетти думать, будто на этом стоит остановиться. Холли долго ему объясняла, что лучше делать дальше, дала номер психолога, надеясь, что всё будет хорошо. Но что-то явно пошло не так. Главное — позволить себе горевать, выпустить те эмоции, которые ты переживаешь, позволить себе изоляцию или общение. И просить, просить, просить о помощи. Когда знают, чем помочь, люди, как правило, охотно откликаются и оставляют такую семью в изоляции просто потому, что не знают, чем помочь. Лучшее, что могут сделать родители в такой ситуации для себя — прямо говорить, какая помощь им сейчас нужна. Они с Морин не сделали этого тогда. Каждый закрылся в себе, и в итоге Робби спустя какое-то время ушёл к Бетти. Они не сделали это и с Бетти, хотя явно им все готовы были помочь. Подобная ситуация — это повод либо обрести ещё большую близость, либо понять, что близости на самом деле нет. И тогда можно либо дальше работать и создавать её, либо признать, что ничего не получается. Как странно, но с Морин они потеряли всё, даже рождение Логана не спасло их брак, хотя им казалось, что всё встанет на свои места. Хотя могло ли? Могло ли быть всё как раньше, если Робби страдал по своей ветреной красотке? Они с Бетти сейчас переживали нечто похожее, но ему казалось, что это должно их сблизить, помочь обрести ещё больше понимания, ведь они уже проходили через подобное. Хотя вряд ли два выкидыша Бетти могли сравниться с мертворождённым ребёнком. Робби ничего не знал, и всё же в нем теплилась призрачная надежда, но она растаяла спустя пару дней. — Она… — Роберт опустил глаза, не в силах смотреть на Холли. — Это были искусственные роды, если тебе интересно. Стыд, сомнения, злоба — всё это нормальные человеческие эмоции, реакция на травму. Без помощи специалиста часто действительно бывает сложно обойтись. Депрессивное состояние обычно длится около полугода. Но в некоторых случаях женщины испытывают на себе последствия замершей беременности даже после рождения другого ребёнка. Я не знаю, как долго Бетти застрянет в этом состоянии, но сейчас ей нужна поддержка. — Вся беда в том, что когда Бетти оказывается в чёрной полосе, она ищет себе приключений: мужчины, наркотики, выпивка, тусовки. А ещё тянет на себя покрывало, впрягаясь в работу, — в его голосе скользила тревога. — У Бетти такой способ выживания: ещё больше опуститься на дно, чтобы потом можно было подняться наверх. — В любом случае чисто психологически ей будет тяжело, потому что она прошла через процедуру родов. — Да, я понимаю, — виновато сказал Роберт. На самом деле Робби не совсем понимал, что именно сейчас переживала Бетти. Наверное, природа так устроена: женщина проходит через роды и когда не может держать в руках живого ребёнка, чувствует себя подавленной и виноватой во всём. Бетти и правда казалась такой, пусть она и не лежала в палате с другими роженицами, кормившими живых детей, качавшими их на руках и поющими им колыбельные, явно испытала настоящий шок: ей пришлось родить мёртвого ребенка, подержать его на руках, а потом отдать коронерам. — Пойдём, — Роберт аккуратно взял Бетти за локоть, ведя к выходу. Она не стала сопротивляться и ничего не ответила ему. На улице шёл ливень. Робби раскрыл зонтик, тесно прижимая к себе Бетти. Он открыл дверь своей машины, потом завёл мотор, ощущая, как между ними установилось звенящее напряжение. — Я отвезу тебя в Дженнингс. — Я не хочу в Блейкшолл. Отвези меня домой, — впервые за столько дней Бетти заговорила. До этого, когда он приезжал, чтобы навестить её в больнице, Бетти отворачивалась, словно не хотела его видеть. И не проронила ни одного слова, лишь только сейчас обрела голос. Роберт понял, что она хотела оказаться в Роуз-Хаусе, поэтому повернул в сторону Кенсингтона. Он подбирал слова почти всю дорогу, пытаясь тем самым помочь Бетти. Она была потерянной и разбитой, бледной и уставшей. Холли сказала, что сейчас Бетти на обезболивающих, может быть, поэтому у неё такое притуплённое ощущение реальности? Откуда он мог тогда знать, что она почти всё решила одна? Остановив машину у её дома, Роберт бросил взгляд на Бетти. Она вышла на улицу и принялась искать в чёрной сумочке ключи. Он хотел последовать за ней. — Нет! Бетти развернулась к нему. Её глаза лихорадочно сверкали, а губы скривились в какой-то злой, обиженной гримасе. Казалось, ещё минута — и она кинет ему все оскорбления и проклятья, какие только знает. — Бэтс… — Я хочу побыть одна! — Бэтс… — Я хочу побыть одна, разве это непонятно? — спросила она. — Бэтс… Бетти зашла в дом, а Роберт не решился последовать за ней. Он только слышал, как она тяжело прижалась к двери и горько заплакав. Он хотел ей помочь. Правда, очень хотел ей помочь. Но разве это возможно, учитывая, что Бетти закрыла перед ним дверь? И не просто материальную, но ещё и духовную. Его пылкая возлюбленная решила всё одна. — С чего ты взял, что она не вернётся? — Роберт недоверчиво посмотрел на Фредди, ощущая, как воспоминания о последних событиях всё ещё тревожат его. — Потому что ты и сам знаешь: если Бетти что-то решила, то так и будет, — Фредди потушил окурок в стеклянной пепельнице. — Всегда был против ваших отношений, вообще не понимаю, что она нашла в тебе. Ты загнал её в странные рамки, и теперь она в погоне за твоей мечтой. — Нет, Фредди, это были наши общие мечты. Никто не знал, что мы будем хоронить неродившегося ребёнка. Никто не знал, что сейчас всё будет именно так. Роберт ушёл. Он не знал, как вернуть Бетти. Он знал, что всё случилось именно так, как и говорила Холли. Бетти впала в депрессию, из которой выбраться она рассчитывала лишь загрузив себя работой. Ей нужна была помощь, но раз за разом она отказывалась от неё, предпочитая для всех казаться сильной.

***

— Хочу дать тебе послушать одну вещь, — Джимми протянул Роберту плеер с кассетой. — Что, совращаешь? — усмехнулся Роберт. — Ну, после того, как мой дом обворовали и какие-то уроды украли часть наших демок, у меня осталась одна песня, — напомнил Джимми. — Которую я бы назвал «The Only One», — Роберт сделал глоток пива. — Нет, я хочу дать тебе послушать другую вещь, — Джимми загадочно улыбнулся. — Это, к слову, если у тебя есть сомнения… — Насчёт чего у меня должны быть сомнения? — Послушай. Я всегда с тобой, И полуночною звездой, И звонким пеньем ранних птиц, Касанием своих ресниц, Словами нежности на ушко, И ласковой рукою на подушке. Улыбкой на губах спросонья, И поволокой глаз бездонных, И запахом на простынях, И памятью о наших днях, Теплом и дрожью в твоем теле, И тихим стоном на пределе, Объятием страстей в ночи, И жарким отблеском свечи. Всем сердцем и душой с тобой! Ты стал навек моей судьбой. Роберт был обескуражен и очарован тем, как музыка гармонировала со словами, как был подобран каждый момент и как изящно расставлен каждый акцент. Бетти выросла с тех времён, когда он впервые отвёл её в студию, чтобы просто подурачиться и запечатлеть тот миг чистого признания и почти обладания, что случился между ними в Швеции. С тех пор она сильно изменилась. Они оба с того дня изменились. — Она сама играет на акустической гитаре? — спросил Роберт. — Да. Я уж примазался для объёмного звучания. — Ты примазался, чтобы авторские отчисления капали, потому что голову даю на отсечение, Бетти сделает эту песню синглом. Уж больно много в ней коммерческого запала — сам знаешь, в какой цене сейчас красивые баллады о любви и прочей романтической чепухе. — Как и ты примазал меня, чтобы все покупали твою пластинку, — напомнил Джимми. — Тогда мы квиты, — Роберт сделал ещё глоток пива. — Ты ей нужен, — зачем-то сказал Джимми. — Ни хрена я ей не нужен. Она не отвечает на мои звонки. Постоянно в бегах, предпочитает делать вид, что меня просто нет. Так что это всё так, порыв эмоций. Или же она написала эти стихи до того… — Роберт запнулся, так и не окончив то, что хотел сказать. — Мне кажется, что ей нужно время, — Джимми посмотрел на Роберта. — Три месяца — это уже слишком. — Не будь обиженным ребёнком, — осадил друга Джимми. — Чёрт! Мне нужна моя женщина, и больше мне ничего не нужно. — Тогда жди. Роберт помнил, когда всё закончилось. Бессмысленно уже было ждать. Наутро после того, как он отвёз Бетти в Роуз-Хаус, позвонил отец и сказал, что всё готово к похоронам. Они решили не брать детей, кроме Кармен, и пригласили только своих. Ни к чему всем было знать о том, что произошло. Осталось лишь только забрать Бетти. Всё утро Роберт пытался до неё дозвониться, но она не брала трубку. Тогда он приехал в Роуз-Хаус. Ирма его пропустила, явно не получив никаких указаний. Робби сразу же ринулся на третий этаж и нашёл Бетти в кровати. — Я знаю, что тебе сейчас весьма хреново, но понимаю тебя. А теперь прошу тебя, соберись и поехали со мной в Дженнингс, — попросил Роберт. — Зачем? Голос у Бетти был осипший; безусловно, почти всю ночь она проплакала. Когда она приподнялась на локте, Роберт заметил у неё мешки под глазами и ещё больше укрепился в своем предположении. Бетти никогда не позволяла себе выглядеть как последняя алкоголичка. — Нам надо похоронить сына, — сказал он, собираясь уйти. — Я буду ждать тебя внизу. — Я приеду чуть позже. Сама. — Хорошо, — он решил не спорить с ней. Роберт боялся спугнуть ту робкую птичку, что пролетела между ними. Он не хотел сейчас ругаться с Бетти, выясняя отношения. Он просто хотел, чтобы они вместе похоронили своего ребёнка, а заодно и общую мечту о Френни. Хотя, может быть, Фредди прав и это лишь только его стремления? Бетти приехала в Дженнингс на час позже Роберта. То, как она выглядела, было лишь её тенью. Бледная, усталая, заплаканная, одетая в бесформенное чёрное платье. Бетти сама всегда говорила, что не позволит себе такое, потому что ей важно то, как на неё смотрят люди. Но сейчас она словно забыла всё это. — Сынок, с Бетти всё в порядке? — спросила Энн. — Я не знаю. Её врач сказала, что она уже тронулась умом. — Не все такие сильные, как Морин, — уколола Энн Бетти. — Кто-то ломается, а кто-то тащит всё на себе. — Ма! Но это она меня спасла тогда. Именно Бетти, а не Морин. Просто… — Просто твоя невеста — старая калоша, которая никогда не даст тебе то, что хочется. — Чёрт, но не в детях же счастье! — возразил Роберт. — Не во всех семьях они есть, и люди счастливы. Так и мы с Бетти. — Ты себя сейчас просто утешаешь. В один миг ты поймёшь, что тебе всегда недостаёт чего-то, находясь в отношениях с ней. Вы или двигаетесь дальше, или же просто расстаётесь. — Давай мы как-нибудь сами с этим разберёмся. Роберт не понимал, почему Энн так относится к Бетти. Да, она потеряла ребёнка. Да, у них никогда не будет своих детей. Но зачем им всё это, когда Кармен, Мэгги и Логан дружны и считают себя семьёй? Робби хотел верить, что между ним и Бетти никогда не встанет этот вопрос. Мэгги и Логана на эти дни отправили к Джимми, чтобы за ними присмотрела Скарлетт. Наверное, стоило бы всё сказать, но сейчас не время для правды. В доме и так была весьма гнетущая атмосфера, чтобы ещё оставаться тут детям. Странно это — хоронить ребёнка, который так и не успел сделать первый вдох, покинув утробу матери. Быстрое крещение, быстрые похороны. Временная деревянная табличка с надписью чёрной краской «Ричард Патрик Плант Данлер, 1987». Роберт настоял, чтобы надпись была сделана на испанский манер, надеясь, что это понравится Бетти, но она находилась в какой-то прострации. Церемония была простой и тихой, а букетики такими же маленькими, как и тельце ребёнка. Роберт видел его личико. Холли показала его на миг, вытащив из холодильника морга. — Он… — Определённо похож на Виктора, — она слабо улыбнулась. — Ну, это всего лишь твоё впечатление, — отрезал Робби. — Хочешь взять на руки? — А это можно? — Роберт с опаской посмотрел на Холли. — Если не боишься, то можно, — она подала ему перчатки. — Дети разлагаются очень быстро, поэтому тут очень холодно, а ещё нужны перчатки, потому что у них очень хрупкая плоть. — У меня умер сын, — напомнил Роберт. — Да, я знаю, — Холли посмотрела на него. — Что ж, оставлю вас на минуту. Он так и не решился взять ребёнка на руки, но смог дотронуться до его щеки. Холли была права, заметив, что его нерождённый сын похож на Виктора; было трудно сказать, но какие-то общие черты едва улавливались. Роберт был очарован этим невинным созданием, но видел его в последний раз. Ему останутся лишь воспоминания. Робби не сразу вернулся к машине. Он нашёл могилу Карака, ощущая, что пусть история и почти повторилась, но он не сломается. Он намного сильнее, чем десять лет тому назад. Роберт посмотрел на Бетти — она стояла у своей машины, глядя на небо. Солнцезащитные очки скрывали часть её лица, особенно глаза, поэтому трудно было сказать, что она чувствует сейчас. Робби подошёл к ней. — Всё хорошо. — Кого мы обманываем? — она посмотрела него. — Ничего уже не будет как прежде. — Ты не виновата. — Конечно, — но она явно была с этим не согласна. Энн и Роберт-старший решили устроить ужин. Так, обычные посиделки. Ничего такого. Просто попытка поддержать пару, что потеряла ребёнка. Но всё шло не так. Бетти огрызалась, старалась показать всем, что её никто не понимает. Ну, как же? Её все понимали, быть может, кроме Ширли. У последней вообще было своё на уме. Она теперь была уверена, что Роберт бросит Бетти, как в своё время оставил сестрицу, и будет снова принадлежать ей. Конечно, она сдерживала свою радость как могла, но Морин не выдержала и высказала ей всё, что думала. Да, Бетти все понимали, но она так остро переживала свою потерю, что казалось, вулкан вот-вот взорвётся. Роберт пытался поговорить с ней вечером, но она захлопнула перед ним дверь. Ночью он хотел быть с ней, как тогда, когда Бетти пробралась к нему в постель, но она заперлась на замок. Он слышал, как она снова рыдает, и боялся, как бы ей в голову не пришла жуткая мысль. Всё же Френни резала вены, Мэгги глотала таблетки, Белла, говорят, устраивала истерики мужу, когда поняла, что тот изменяет. Все женщины из этой семьи были склонны к таким вещам. — Где она? Утром Роберт понял, что Бетти по-тихому уехала. Она, видно, именно поэтому отказалась ехать с ним, чтобы у неё была возможность всех их бросить, не прощаясь. — Я пыталась её остановить, но она никого не слушается, — ответила Энн. — Чёрт! — Роберт хотел было метнуться к машине, чтобы ехать в Лондон. — Оставь Бетти, ей нужно время. Прошло столько времени, а у Роберта всё так же не было ответов на свои вопросы. Он не знал, как долго Бетти будет так с ним поступать. Не знал, а есть ли вообще сейчас их отношения? Может быть, всё умерло? Может, они похоронили их необыкновенную любовь вместе со своим нерождённым сыном? Роберт пытался успокоиться, но его злость росла с каждым днем всё больше. Он тоже страдает. Не только Бетти находится в аду. И всё же у него затеплилась надежда. Слабая, какая может затухнуть при первом же порыве ветра, но всё же он верил: всё наладится. — У тебя есть ещё что послушать? — спросил Роберт. — Нет. Услышишь, когда альбом выйдет, — ответил Джимми. — Не рви себе душу. Просто… — Я неудачник. — Нет, просто так решила жизнь, — Джимми закурил, забирая плеер. — В любом случае ты ей нужен. Оставалось только ждать, но Роберт не знал, насколько хватит его терпения. А если не хватит, то Бетти никогда его не простит и всё будет кончено. Впрочем, он всё ещё не понимал: а есть ли у них будущее?