Black Dog

Ноябрь 1987 Бэсси плеснула вина в бокалы и положила сигарету в пепельницу, глядя на расслабленную Бетти. Она поставила перед ней бокал, пусть и стоило бы дождаться официанта, чтобы он сам всё сделал, но не хотелось нарушать их небольшую женскую компанию. Бетти задумчиво курила, закинув ногу на ногу. Бэсси нравились её длинные фиолетовые стрелки и розовые тени, густые ресницы и нежная помада, платье с глубоким вырезом и туфли-лодочки. Бетти совсем не казалась какой-то надломленной или же потерянной, но Бэсси хорошо знала: это всё напускное, на самом деле всё очень плохо, оттого Бетти и зарывается в работу настолько глубоко, насколько может. Все понимали, что с Бетти творится нечто ужасное, пусть со стороны она и казалась такой же, как всегда. Выглядела она и правда чудо как хорошо, можно было сказать, что внешность её была снова как в те времена, когда она только начинала штурмовать мир, и это был странный контраст между событиями в жизни Бетти и её внешностью. Конечно, Бэсси понимала, почему так было: Бетти часто меняла образы, примерно каждые два года, чтобы это не успевало приедаться ни публике, ни мужчинам, но сейчас столь быстрая перемена была связана с проблемами в жизни. — Может быть, хоть поговоришь с ним, — Бэсси и не думала менять тему, собираясь и дальше гнуть свою линию. — Зачем? — спросила Бетти. — Ну, хотя бы потому, что он ищет встречи с тобой. Сначала Роберт оборвал все провода, когда хотел найти тебя, а потом вообще впал в полное отчаяние, — Бэсси взяла свою сигарету. — Тебе не кажется, что нельзя уходить, ничего не сказав? — Что ты от меня вообще хочешь? — в голосе Бетти было слышно некоторое раздражение. — Я хочу, чтобы ты хотя бы поговорила с ним, а уж потом вы решили, что вам делать дальше, — Бэсси стряхнула пепел с сигареты. — Это у меня не может больше быть детей и это меня бросят так же, как и Морин — чего ты-то так переживаешь? — Бетти уронила лицо на руки. Её голос дрожал. — Имеет ли вообще смысл продолжать наши отношения? — По-моему, Роберт всё так же любит тебя, — Бэсси сделала глоток вина. — Он тебя любит, чёрт возьми! Ты ему нужна, а не кто-то другой, а ты просто специально толкаешь его в чужие объятья. — Так у него кто-то уже есть? — язвительно произнесла Бетти. — Нет! — отрезала Бэсси. — Но будет, если ты и дальше будешь бездействовать. — Лучше отстань от меня, — попросила Бетти. — Мы с тобой встретились по делу, вот и давай им займёмся. — Лучше не становись сукой, — посоветовала Бэсси. — Тебе это совсем не к лицу. — Прости, просто… Порой я уже ничего не понимаю. Я запуталась. Только недавно перестала слышать плач ребёнка и укачивать плюшевых зверей, прекратила с завистью смотреть на женщин с детьми и желать смерти всем беременным женщинам. Я не уверена, что могу быть с Робертом. Я слишком сильно надломлена внутри. — А ты подумай сама, любишь ли его ещё? — Люблю, но не думаю, что буду ему нужна. Бетти недавно снова вернулась домой. Нужно было снять видео к «Song of The Lion», пусть песня уже и была для неё каким-то пережитком прошлого. Она написала её в тот период, когда они с Робертом строили планы, а сейчас от них остались лишь руины. Возможно, Бэсси была права, что Бетти сама всё разрушила, не спросив ничего у Роберта, но переживая в одиночку свою драму, она не хотела, чтобы он видел, что с ней творится. И дело было не в предательских складках на боках или же затихающих, а потом снова возникающих болях внизу живота. По сути, и с первым, и со вторым она справилась очень быстро, иначе просто не смогла бы вернуть «Диву» на стадионы мира. Дело было совсем в другом. В душе было настолько темно, что Бетти была не в состоянии смотреть на Роберта без слёз, потому что боялась, что найдёт в его взгляде осуждение. Ему не нужно было видеть, как она качает на руках плюшевого медведя, которого он выиграл для неё несколько лет тому назад на ярмарке в Бирмингеме. Он не должен был знать, что она сходила с ума, поэтому огрызалась на всех, мучилась, а ночью рыдала в подушку, потому что у неё не было ребёнка. Бетти стало невыносимо смотреть на матерей с детьми, её разъедала изнутри дикая зависть, способная всё смести на своем пути. Как-то она сорвалась на девушке, что работала в её труппе, потому что та имела глупость забеременеть — никто не понимал, почему она так отвратительно себя ведёт. Но Бетти не могла остановиться, её нёс поток злости и боли. Внутри её жгло разочарование, а ещё — обида. Но она осознавала, что тихо сходит с ума — поняла это ещё в тот день, когда осталась одна в палате, а её растянувшаяся матка оказалась пуста. Ночью она проснулась от плача ребёнка, но детское отделение находилось далеко. Бетти это знала, тем не менее ей казалось, что это плачет её ребёнок. Вернувшись домой, она никак не могла отделаться от ощущения, что Роберт её осуждает, считает именно её виноватой в случившемся. И когда он приехал, чтобы забрать её на похороны, она снова испытала невыносимый приступ боли внизу живота. Она держала ребёнка на руках, смотрела на его личико, проводя пальцами по губам, носу и крошечным пальчикам. Он был похож на Виктора, прямо как на его детских фотографиях, и это ещё больше всего усиливало разочарование. Ничего не получилось и уже не получится. Бетти не смогла остаться в доме Роберта, чувствуя, что все считают её виноватой. Она уехала рано утром, а Энн пыталась её остановить, сказав, что она ведёт себя как испорченный ребёнок. Конечно, у неё было двое здоровых детей и ей не понять всего этого. — Будь благоразумной, — сказала Энн, глядя Бетти в глаза. — Ты допрыгаешься, и Роберт уйдёт от тебя. — Я не беспомощная собачка, чтобы держаться за мужика, боясь, что если он бросит меня, то жизнь на этом закончится. На его месте может оказаться сотня других, — но Бетти знала, что это враньё. — Мне уже всё равно. И мне уже нечего терять, — она надела ботинки. — Не думайте, что я буду, как Ширли, бегать за Робертом, это ниже моего достоинства. — Бетти, не будь ребёнком! — Я избавляю Роберта от самой худшей ошибки, — Бетти ощутила новый приступ боли внизу живота. — А теперь мне пора домой. Убедите его как следует, чтобы он не искал со мной встреч. — Ты — эгоистка! Думаешь, только тебе сейчас больно?! — Вы ещё спасибо мне скажете, что я сейчас ухожу. Бетти уехала в Лондон и закрылась от Роберта. Месяц она сходила с ума, поэтому решила заняться пластинкой, разругавшись с Фредди. Потом решила, что пора привести себя в порядок — Холли разрешила занятия в середине августа. Сначала труппа репетировала без Бетти, а потом и она сама включилась в процесс. Ей это было нужно, потому что так она меньше сходила с ума. Приглашение Роберта на его день рождения Бетти выбросила в мусор и даже не стала отправлять подарок. Ей до сих пор было плохо, и всё никак не получалось пересилить себя. Как бы Мэгги и Кармен ни старались выпытать у неё правда, Бетти держала всё в себе, давая волю эмоциям лишь только в одиночестве; она никак не могла обрести нужный баланс. Бетти не хотела, чтобы все знали о её трагедии. В октябре она решила, что лучше всего пойти к психотерапевту, иначе она точно сойдёт с ума. И вот только сейчас ей стало чуть легче. Ужасно хотелось найти причину, и если её объективно нет извне, значит, она внутри — это Бетти хорошо осознавала. Она позволяла себе горевать и плакать столько, сколько хотела. Ей было очень грустно несколько месяцев, и она не делала вид, что всё в порядке. Ещё Бетти понимала, что так будет не всегда, что такая сильная боль рано или поздно отпустит. И она ждала этого момента, но не была уверена, что после стоило продолжать отношения с Робертом. Её никогда не покидало желание снова забеременеть, ведь Холли сказала, что это всё же возможно и чудо может случиться, но Бетти боялась. Чувствовала себя призраком, у которого есть незаконченное дело из прошлой жизни. Страх, что всё может повториться, был жуткий. Но желание стать мамой и надежда на то, что снаряд в одну воронку дважды не попадает, было сильнее. Однако Бетти решила довериться Холли и поставить на себе крест. Три беременности, которые оборвались на разных сроках — это уже повод понять, что некоторые вещи навсегда должны остаться мечтами. Недостижимыми. Можно было попробовать ЭКО, всю беременность пролежать в больнице, но нужно ли это теперь ей было? У Бетти был лишь только один ответ — нет. Больше она не хотела переживать этот ужас. Не хотела, как Патти Бойд, страдать оттого, что у Эрика Клэптона есть дети на стороне, а ей всё, что остается — это неудачные попытки ЭКО. Бетти не хотела, чтобы именно с ней Роберт искал недостающие вещи в других местах. Они с Патти дружили ещё с тех самых времён, когда Бетти делала первые шаги в этом большом мире рок-н-ролла, и знали проблемы друг друга. Эрик пил, а Патти боролась с этим, отдалялась от него и всё равно возвращалась, особенно когда он умолял; мечтала о ребёнке, а какая-то девка родила ему сына. Страшный удар по женскому самолюбию, особенно если тебе далеко не двадцать лет. Патти только испытывала сомнения, что не стоило оставлять Джорджа Харрисона, у Бетти же не было и мысли сожаления о расставании с Фредди. — Да, но у меня совсем иная ситуация, — Бетти стряхнула пепел с сигареты.— Роберт не пьёт и не употребляет, только иногда шляется по бабам, но для меня физические измены не имеют никакого значения, если там нет чувств. И я сама забеременела, но я сама и виновата, что так закончилось. — По-моему, ты правильно поступила. В итоге всё случится, как со мной, — Патти вздохнула. Она снова пыталась через ЭКО забеременеть, а Эрик носился со своим внебрачным сыном. Диана постоянно напоминала, что мужчины всегда ищут то, чего им недостаёт, в других местах. Если ты плохая любовница, то вероятнее всего, мужчина будет спать с теми, кто будет согласен на все его тёмные фантазии. Если ты плохая хозяйка, то скорее всего, он найдёт пристанище с той, с которой будет проще жить под одной крышей. Если ты отвратительная мать, то найдёт ту, кто будет любить детей. Не можешь рожать — обязательно к тебе подберётся молодая и здоровая девчонка, которая родит ему пару малышей. Можно продолжать до бесконечности, но в любом случае если Бетти не могла что-либо дать Роберту, то ей найдут замену, как когда-то Морин. Роберт променял первую жену на вторую, надеясь, что с ней всё получится. Как и все мужчины, ищущие недостающие вещи. — Бэтс, — голос Бэсси отвлек Бетти от раздумий, — пластинка-то вышла шикарной. Намного сильнее, чем предыдущая. Тут и модный сейчас хард-рок, и прекрасные электронные аранжировки, которые не выглядят пластиковыми, и сильные гитары. И всё слышится более монолитным. — Что ж, тогда я скажу Шарон, что альбом выйдет в феврале, — Бетти потянулась к бокалу вина. — Мы уже сделали обложку и сняли видео. Чувствую себя каким-то лицемером. — Почему? — удивилась подруга. — «Song of The Lion» не очень соответствует реальности, — уголки губ Бетти дрогнули. — Всё так радужно и оптимистично. Это дурацкое видео со львом, а я там в жёлтом комбинезоне, таком обтягивающем, что никакого целомудрия, и все эти танцы, а ещё дебильная местами мультяшная рисовка. Вообще, какого чёрта я на это согласилась? — Ты чего недовольна? — Бэсси ничего не понимала. — Собственно, чего ты жалуешься на жизнь? — Я недовольна тем, что несу людям то, чего сама уже не чувствую. Мне врать вообще не впервой, но сейчас стало как-то противно. — Роберту же понравилась песня? — Мне, если честно, всё равно, что скажет Роберт. Он в прошлом. Для меня больше нет ничего, что связывало бы нас. — Я бы на твоём месте не бросалась так словами. Бетти боялась себе признаться, что хотела бы поговорить с Робертом, но пока внутренне она была не готова. Может быть, чуть позже она сделает это? Когда Бетти вернулась домой, Ирма отдала ей тугой конверт из Нью-Йорка. Это была странная посылка от Кэнди Руфин; они уже давно не работали вместе, и у неё вряд ли были какие-то снимки, которые стоило бы одобрить. Бетти поднялась к себе наверх. Она вскрыла конверт, почему-то заранее улыбаясь. Она знала, что это за фотографии. Те самые, сделанные в феврале семьдесят пятого, в тот вечер, который мог закончиться безумной ночью, но прервался из-за неожиданного звонка. «Не пора ли их опубликовать?» — была приписка от Кэнди. Пора, конечно, ведь прошло уже очень много лет, а учитывая теперешнюю волну нового интереса к Led Zeppelin и иски о нарушении авторских прав, то стоило бы тут заработать денег и добавить шума вокруг собственной персоны. Бетти набрала номер Кэнди. — А что сказал Роберт? — спросила она. — Здравствуй, Бетти, — поняла всё Кэнди. — Я связывалась с Билли, и он сказал, что у Роберта выходит альбом с возвращением во времена Led Zeppelin и шума бы не помешало. — Тогда опубликуй их. Если надо, то с интервью. — Я хотела сделать это в феврале в «Vanity Fair», — Кэнди замолчала. — Я приеду после Нового Года, и тогда всё сделаем, — Бетти улыбнулась. — Если что, связывайся с Мёрси. Она в курсе всех дел. Бетти положила трубку, почему-то упав на кровать. Она не понимала, отчего внутри стало так тепло: то ли от счастья, то ли от приятных воспоминаний. Боже, сколько, оказывается, с тех пор уже воды утекло! Она больше не была той наивной двадцатитрёхлетней девицей, которую Роберт мог бы заполучить легко и просто, если бы все обстоятельства складывались в его пользу. Случись бы всё сейчас, она бы не позволила их отношениям быть именно такими — вечно балансирующими на тонкой грани. Она была уже совсем другой и пока не могла понять, случились ли перемены в лучшую или худшую сторону. Бетти поднялась с постели и потянулась к телефону. Поставив его рядом с собой на покрывало, Бетти быстро набрала номер Денниса, ни на что особо не надеясь. — Это Бетти, — Деннис молчал, явно удившись, услышав её голос. — Где сейчас Роберт? — Мы сегодня вылетаем в Танжер, — ответил Денис. — Вернёмся дней через пять. — Что ж… — Мне что-нибудь ему передать? — спросил он. — Нет, — отрезала она. — Он будет в том же отеле, что и обычно? — Да, а зачем это тебе? — Да так. Просто хотела узнать. Ладно… не говори ему, что я звонила. Не хочу давать ложные надежды, — она повесила трубку. Бетти не ощущала разочарования, скорее, радость. Она знала, что будет делать дальше: поедет к Роберту в Танжер и устроит ему сюрприз. Раз Бэсси говорит, что его постель никто не греет, то скорее всего, это так и есть, хотя нельзя быть ни в чём уверенной, но Бетти всё же хотелось верить в чудо. Она позвонила Мёрси, чтобы та купила ей билет на ближайший рейс, а ещё новый бежевый брючный костюм от Ив Сен Лорана. Наверное, всё же стоит расставить все точки над «i». Время пришло.

***

Бетти исчезла из его жизни. Роберт в итоге просто перестал сопротивляться, решив плыть по течению. Он уже понял, что она не хочет возвращаться к нему, надумав, будто дальше их пути разошлись Глупо было требовать от Бетти того, чего она никогда бы не выполнила, учитывая её упрямство. Она была из тех женщин, которых никакими словами не переубедишь, если что-то кажется невозможным. Вот и сейчас лучшего всего жить своей жизнью, перестав питать ложные надежды. Странно всё это было. Роберт и сам не понял, как вышел из того состояния оцепенения, в каком он находился уже давно, не позволяя себе смотреть на других женщин, как бы они того ни желали. Роберта всё так же привлекала Бетти, его восхитительная любовница, способная давать ему возможность чувствовать себя богом и мачо. Но Бетти исчезла из его жизни, оставив слишком много самых разных воспоминаний. Всё случилось как-то сама собой. Он встретил Суоко в Лондоне, в одном из клубов, куда заглянул для того, чтобы просто развеяться и расслабиться. Он заметил её в обтягивающем красном платье у барной стойки, потягивающую мартини. Как в былые времена он подошёл к ней, прекрасно зная, как магически он всегда действует на женщин, особенно столь юного возраста. Ей было двадцать два года; она была чуть старше Кармен, но уже успела сняться во множестве разных журналов. Японская роза, что приехала работать в Англию. Роберт прекрасно помнил, какими скромными девушки из этой страны были снаружи и какими развратными внутри, и ему захотелось это проверить. В тот вечер она всего лишь дала ему свой номер телефона, подогревая к себе интерес. Он звал её ужинать и гулять, она соглашалась, но всё не решалась подняться с ним в его номер. Это так напоминало Бетти, но та позволяла себя целовать, обнимать не по-дружески, ласкать, а потом заставляя его тормозить, когда, казалось бы, его желание становилось невыносимым. Суоко была совсем другой — такой трогательной и нежной. Всё же на четвертый день знакомства Суоко позволила себе попасть в номер Роберта. Роберт на ходу раздевал Суоко и нетерпеливо целовал то в шею, то в ключицы, ощущая, как сгорает внутри. Он уже так давно не позволял себе обычные мужские радости, боясь, что если Бетти вернётся, то сразу же сочтёт его предателем. И вот, укладывая в постель Суоко, чувствуя, как она готова взять всю инициативу в свои руки, он отдался ей, капитулируя перед своими желаниями. Это не было похоже на то долгожданное слияние с Бетти, когда он ждал её шесть чёртовых лет. Это была не та ночь в Мангейме, когда они с Бетти просто позволили друг другу быть собой, не прикрываясь никакими масками добродетелей. Они были абсолютно честны друг с другом. Сейчас пришли лишь только некоторое удовлетворение и некоторая свобода. — Тебе было хорошо? — спросила Суоко спустя некоторое время. — Да, — выдохнул Роберт, ощущая, как внутри ещё не до конца утихла буря. — Я помогу тебе всё забыть, — это звучало многообещающе, но Суоко поняла, что именно у него сейчас на сердце. — Уверена? — Даже самая сильная любовь проходит, — прошептала она, глядя в его глаза. — Это… — он хотел было ей возразить, но она приложила палец к его губам. — Я всё чувствую. Знаю, когда мужчины слишком долго сдерживали себя ради другой, за которую готовы отдать всё на свете. Но и это можно забыть. — Но я не хочу забывать. — Тогда можно просто остыть, — она улыбнулась, потянувшись пальчиками к его члену. — Когда мужчина в печали, он всегда ищет другую женщину. Иногда это ничего не значит, а иногда это может перерасти в нечто большее и необыкновенное. Но я верю в то, что это всё-таки нечто большее. Они встречались всего две недели, а потом он предложил вместе поехать в Танжер и сняться у него в видео. Билли просил позвать Бетти, но это было невозможно по многим причинам. Она не собиралась возвращаться и сама уже однажды сказала ему, что с ней не получится расстаться так, как он делал это с другими женщинами. Так что, считай, всё потеряно навсегда и даже от их дружбы ничего уже толком не осталось. Но он любил её. Роберт точно знал это. Он все еще думал о ней. Сравнивал всех женщин с ней. Искал в них отражение Бетти. Надеялся, что её можно будет забыть сейчас с Суоко. Роберт всё ещё сходил по Бетти с ума: слишком уж глубоко она пустила в нём корни. Хотя… разве можно взять и вычеркнуть из жизни тринадцать лет, оставив их далеко позади себя? Нет, это не получится так просто. Во-первых, Бетти всё ещё его невеста, и плевать он хотел, если она думает иначе. Во-вторых, она была матерью его сына, пусть он и умер, не успев появиться на свет. Роберт видел его личико, дотрагивался до его щеки. Ричард был реальностью, а не какой-то там фантазией. Да, Роберт любил Бетти и не мог её забыть. Его музыканты тихо посмеивались над ним, пока он не начинал их строжить. Но все они знали: когда-то в его жизни была Бетти, а теперь Суоко. И в тот вечер, когда Фил Джонстон увидел Бетти в холле отеля, то сразу понял, что запахло жареным. — Нужно отвлечь её, — он толкнул Чарли в бок. — Иначе сейчас будет просто настоящая буря. — Ты вообще о чем? — Всё забываю, что ты у нас новенький и не знаешь, что Роберт встречался с Бетти, но между ними что-то случилось. Она баба с тяжёлым характером. Строит Роберта так, что нам никому и не снилось. Чарли посмотрел на женщину в брючном костюме, на высоких каблуках и с непокрытой головой. Он знал, кто такая Бетти Данлер. Она всегда ему нравилась, по крайне мере, как творческая личность, а ещё от неё была в восторге Кармен, с которой они просто дружили. Она постоянно рассказывала о Бетти столько хорошего, что Чарли, исходя из слов Кармен, сложил об этой женщине весьма приятное впечатление. — Ну, чего мы стоим? — Фил потянул Чарли за собой, но Бетти очень быстро скользнула к лифту и они потеряли её из виду. — Вот же чёрт! ЕЩё пять минут, и она застанет Роберта с другой бабой. Роберт и сам не понял, как всё так случилось. Они с Суоко вошли в номер в страстном порыве, забыв закрыть дверь и повесить табличку. Им было просто не до этого. Эйфория после съёмочного дня настолько сильно охватила их, что им хотелось как можно быстрее сорвать одежду друг с друга. Он не слышал шагов, он был оглушён страстью. Кровь шумела в ушах, а член так сильно набух, что казалось — прямо сейчас он взорвётся. Они с Суоко не сразу поняли, что в них чем-то кинулись. Это было нечто мягкое и нетяжёлое. Суоко испуганно посмотрела на Роберта, всё так же сидя на его коленях и обвив руками его шею. Роберт медленно выдохнул, повернув голову к двери. Это была Бетти. Она была сейчас совсем другой: в брючном костюме наподобие мужского, в туфлях на высоких каблуках, с волосами, крупными локонами зачёсанными на одну сторону, с макияжем в приглушённых тонах, без броских украшений. Она казалась такой повзрослевшей в хорошем смысле слова и при этом всё такой же юной и свежей. В её взгляде читалось то, что он видел, глядя на себя в отражении зеркала — боль и утрату. Они оба пережили нечто похожее, и теперь это роднило их, позволяя быть теми самыми душами, что связаны особой нитью. Он не видел её почти пять месяцев и не знал, что сейчас сказать. Суоко всё так же пугливо обнимала его за шею. Робби только сейчас понял, что Бетти кинула в его тем самым плюшевым медведем, которого он выиграл для неё на городской ярмарке. Он не понимал, зачем она притащила его в Танжер и что вообще хотела этим сказать. Робби также не понимал, рад он был видеть Бетти или нет. — Ненавижу тебя! — громко выдохнула Бетти. Суоко пугливо отскочила от Роберта. Бетти, развернувшись на каблуках, выбежала из номера. Роберт, на ходу застёгивая ширинку брюк, кинулся за ней. Бетти шла по коридору отеля, держась рукой за мраморную стену и постоянно оглядываясь назад. Она вышла к лестнице, ведущей на площадку на крыше. Она понимала, что это тупик и ей некуда деваться. Неожиданно Бетти упала, подвернув ногу — за ними поспешил араб, думая, что будет нужна его помощь. — Бэтс… — Роберт собирался подойди к Бетти. — Не подходи ко мне! — процедила она сквозь зубы. — Лучше бы я совсем сошла с ума, чем снова пережила это! — Бэтс… — Не подходи ко мне, иначе я закричу! Араб поспешил к ней, помогая встать. Парнишка спросил по-испански, как она себя чувствует, и Бетти ответила, что с ней всё в порядке. — Бетти… — выдохнул Роберт, пытаясь сделать шаг навстречу. — Не подходи ко мне! — она обернулась к парнишке. — Отнесите в холл мой чемодан и вызовите такси в аэропорт. А ещё помогите мне дойти до стойки регистрации. — Конечно, мадам. Парень подставил ей локоть. Было видно, что лодыжка тревожит Бетти, но она, как и любая профессиональная танцовщица, игнорировала приступ боли, делая всё через не могу. Роберт шёл позади них. Бетти периодически оборачивалась к нему, и в её глазах был немой вопрос: «Почему?». Он хотел с ней поговорить, хотя бы просто объясниться, но совсем не был уверен, что она сейчас даст ему это сделать. Роберт попытался было подойти к Бетти на улице, пока она ждала такси, но все слова застряли комом где-то в горле. Он не мог найти для Бетти ни одного путного объяснения. Не мог вообще понять, какого чёрта спустя столько месяцев она решила с ним увидеться. Робби совсем не видел логики в её поступке. Бетти убегает от него, а потом сама решает к нему приехать, не подав до этого ни единого знака, что хочет с ним примириться. Был лишь один эпизод, когда Билли рассказал про желание Кэнди Руфин опубликовать снимки, которые были сделаны много лет назад. Роберт не хотел, но Билли разложил всё по полочкам, объяснив, что ничего не будет лишним, главное, чтобы Бетти не упёрлась рогом. Но Робби прекрасно понимал: она согласится. Их связывал Джимми, один лейбл и шумиха вокруг них — глупо было бы не воспользоваться таким шансом. Но кое-что уже изменилось. От их былой поддержки уже мало что осталось. Ещё в феврале на Brit Awards они пришли вместе — такие нарядные и такие влюбленные — совсем не зная о предстоящих переменах в своей жизни. Но все заметили, как они поддерживают друг друга. Осталось ли сейчас хоть что-то от этого? Видя, как Бетти села в такси, Роберта понял, что нет. Может, даже в нём остались всего лишь остатки былой любви к Бетти. Он вернулся к Суоко, и она всё поняла. Роберт не стал её выгонять, объясняя, как многим своим предыдущим пассиям, что для него существует лишь Бетти, а все остальные — просто развлечение. Он позволил ей остаться с ним, надеясь забыться с ней. — Кто она? — спросила девушка после того, как ярая страсть Роберта начала затихать в груди. — Та, которая спасла меня когда-то, а я подарил ей всего себя в ответ, — просто сказала Робби. «Я любил её, а может быть, люблю и в эту минуту», — пронеслось у него в голове. — В любви нельзя быть обязанным, — ответила Суоко. — В один прекрасный день чувство благодарности иссякает и остаётся лишь только сожаление. Утром они уехали в горы, где на время Роберт забыл о том, что случилось накануне. На следующий день его настиг звонок от матери. — Тут Бетти вернулась домой, — начала она. — И? — Роберт догадывался, что ему расскажут. — Она собрала все вещи и уехала, — этого стоило ожидать. — Твоя Бетти — настоящая истеричка. Перебила у тебя чуть ли полдома, поведала мерзкие вещи о себе. Она мне говорила до этого, будто мы все спасибо ей скажем, что она ушла, и это тот самый случай. Я вообще переживаю за Кармен, потому что она по уши влюблена в эту неуравновешенную профурсетку. — Мама! — Пора бы признать, что ты сделал ошибку, связавшись с Бетти. Она разрушила твой брак, а сейчас чуть не разрушила тебя, — сделала вывод Энн. — Это не так. Я изменил ей, — признался Робби, ощущая тяжесть в груди. — Изменил не так, как до этого. Это другое. — Кажется, именно она первая ушла от тебя. Какого чёрта она считает своим долгом устраивать такие скандалы? — Потому что… — Роберт знал ответ. Всё дело было во Фредди. Он изменил ей, сделал больно, отчего в жизни Бетти всё пошло наперекосяк. Сейчас она испытала нечто подобное. — Мне пора, мам. Сломал ли он Бетти? Или всё же это просто жирная точка в их отношениях? Роберт не мог найти в себе ни одного ответа. Суоко посмотрела на него, положив голову на плечо — он сплёл свои пальцы с её. Сейчас он должен был испытать спокойствие, но внутри бушевала настоящая буря. Он предал Бетти, а она сломалась в ответ.

***

Странно попадать в одну и ту же ситуацию дважды. Бетти долгие годы не могла забыть то, как застала Фредди с Мэри. Это настолько сильно ударило по её самолюбию, но прежде всего заставило вечно задавать себе вопрос: неужели это я в этом виновата? Тогда она ушла со словами: "Я тебя ненавижу!" Ушла, чувствуя, что от любви всё же умирают. Джим Моррисон объяснил ей тогда: любовь — это совсем не то, что ты себе придумала. Но Бетти верила, что он всё же не прав. А потом ей захотелось роли и своего места под солнцем, и жизнь наказала её за жадность. Она знала, что Роберт ей изменяет. Она всё знала и прощала. Прощала, потому что верила: пока между ними есть то вечное и прочное, всё будет хорошо. Бетти считала, как многие, что секс на стороне без любви — это не измена. Так и было раньше. До того момента, когда они потеряли ребёнка. И что теперь? Ничего нельзя было вернуть. Ей было бесконечно больно. Она не помнила, как завела машину и поехала в Дженнингс, надеясь, что никого там не застанет. Даже Олли. Но там сейчас были Энн и Роберт-старший, проводя время с внуком. Бетти открыла дверь своим ключом. Время было позднее, но это не мешало ей сделать то, что она задумала. Правда, всё пошло наперекосяк. — Бетти вернулась! — воскликнула Энн. — А Роберта здесь нет. — А я знаю. Она поспешила на второй этаж, и Энн последовала за ней. Мать Робби непонимающе смотрела за тем, как Бетти достаёт чемоданы из шкафа, собираясь забрать все свои вещи, накопившиеся за последние четыре года в Дженнингсе. — Ну, давайте, обвиняйте меня в том, что я ни на что не годная, неспособная, бракованная. Что я допрыгалась и потеряла Роберта. Давайте! Скажите мне! Вам же так хочется! Я же последняя тварь, что разрушила его семью, изменяла ему со всеми подряд и не смогла родить ему ребёнка, потому что такие потаскухи, как я, ни на что не годятся! Я даже готовить не умею! — Бетти… — Энн не понимала, откуда такой гнев взялся в Бетти. — Что с тобой? — Что со мной? — язвительно передразнила Бетти. — Ну, может быть, я просто сошла с ума? Я не могу спать ночами, отчего чуть снова не подсела на «колёса». Я теперь ненавижу людей за их счастье. Я думаю иногда о том, чтобы взять и покончить с этим, только моя мать учила меня, что это не поможет. А ещё я ненавижу Роберта. Ненавижу настолько, что готова сломать всё, что ему дорого. — Ты совсем с ума сошла… — губы Энн дрожали. — Да, я сошла с ума, — призналась Бетти, хватаясь за первую попавшуюся фотографию в деревянной рамке и швыряя её на пол. Стекло разбилось — Энн вздрогнула. — Да, определённо, я сошла с ума. А знаете почему? Наверное, потому, что я ни на что не гожусь, коли второй раз за мою жизнь те, кому я доверяла, кого любила, боготворила, так поступают со мной, кидая в болото в надежде, что ведьма утонет. Но ничего, в этот раз она точно утонет! — Перестань! — Вот уж нет. И не собираюсь! Я знаю, что он любит ту девчонку! А что я? Что я? Ненужная женщина… — Бетти! Энн оцепенела смотря, как Бетти швыряет всё, что ей попадалось ей под руку. На звуки пришёл Роберт-старший, также не зная, что ему делать. Порезав ладонь, Бетти обессилено села на кровать и горько зарыдала. Она ощущала себя весьма мерзко и не видела ни в чём больше никакого смысла. Ей было так больно, что она была готова ломать всё вокруг. Она схватила чемодан — кровь закапала на деревянный пол. — Бетти, — голос Роберта-старшего был очень ласковым. — Ну что же ты так? Все понимают… — Нет, не понимают. Всё кончено, — выдохнула она и, пройдя мимо родителей Роберта, отправилась вниз. Всё перестало иметь какой-либо смысл. Бетти теперь это поняла. Прошлое остаётся в прошлом, а любовь имеет свойство заканчиваться. Любая. А выбираться из ада нужно самой, никогда и ни в чём не полагаясь на других людей. Все её чемоданы уже были внизу, а по всей спальне валялись осколки. Это было её разбитое сердце и задетое эго. Ничего уже не вернуть на прежние места. Всё стало другим. — Отдайте ему это, — она сняла кольцо с пальца и вложила его в ладонь Роберта-старшего. — Не делай то, о чем пожалеешь потом, — попросил отец Робби. — Мне пора, — Бетти стала укладывать чемоданы в машину. — Я любила его, а он меня предал. И теперь я не хочу продолжать всё это. — Бетти… — Роберт-старший пытался её образумить и остановить. — Нет, я не останусь. Ни к чему меня уговаривать. — Роберт ведёт себя как дурак. Он любит тебя. — Я видела, как он смотрит на ту девчонку. Я… Неважно. Уже ничего не важно. Роберт-старший обнял Бетти, и она горько заплакала у него на груди. Ей было невыносимо больно. Бетти ехала в ночи в Лондон, чувствуя, как её всю трясет. Она понимала, что совершила нечто мерзкое и постыдное, но остановиться оказалось просто невозможно. Она была внутри уже такой сломанной, что мало кто мог бы собрать её по кусочкам. Роберт просто добил её. Она не думала, что он может так быстро найти ей замену… Хотя, может быть, она сама в этом виновата? Довела его до измены? Но учитывая, что он не погнался за ней и не очень-то спешил в Англию, у него были чувства к этой японской девчонке. И это оказалось самое ужасное для Бетти. Ей было плевать, где ещё побывал его член. Для неё самое ужасное, если в его сердце появилось место для кого-то другого. Ей было сложно собраться, но совсем не хотелось, чтобы каждая собака в Лондоне знала, насколько ей хреново и как на самом деле она сходит с ума. Надеть маску оказалось не так уж и сложно, а самое главное, сдержать всех своих демонов, давая себе волю лишь в одиночестве, но труднее всего было перестать думать о Роберте. От любви же не умирают, так говорила ей Селия Лапри, но даже спустя шестнадцать лет Бетти была готова с этим поспорить. Она знала, что от любви умирают, и хотела, чтобы всё это поскорей закончилось. Разве ей нужна жизнь без Роберта? Нет. Но и дальше продолжать обманывать себя Бетти не могла. Кармен позвонила через пять дней, сказав, что Роберт вернулся в Лондон. Они не говорили об случившемся, но наверняка уже многие знали о том, что Бетти чуть не разгромила полдома Роберта. Бетти раскусила план Кармен, но решила немного ей подыграть. Девушка решила, что будет лучше, если Бетти и отец встретятся в квартире на Стаффорд-террас, где они смогут поговорить без лишних свидетелей, но вряд ли это входило в планы самой Бетти. Она собрала все вещи Роберта, решив, что если уж рвать все связи, то именно сейчас, пока у неё есть на это силы. Роберт позвонил в её дверь, не ожидая никакого подвоха. Он не сразу понял, что стоит поднять глаза. Увидев свет в окне Бетти на втором этаже, он заметил, как она поднимает раму вверх. Роберт не сразу сообразил, что она выкинула чемодан с его вещами из окна. Тот со стуком ударился о брусчатку, благо что не открылся, пусть и повредился. Роберт видел, как странно и бесовски сияли глаза Бетти. То, что сказала Энн, была чистая правда. То, о чём ещё давно твердила Холли, стало сбываться. Роберт тяжело сглотнул, ощущая, что теперь он и правда может с чистой совестью уйти к Суоко, оставив всё это как страшный сон. Но он любил Бетти! Он любил эту чёртову ведьму! Но стало так сложно и невыносимо, что в его душе начали прорастать чувства к Суоко. — Ты совсем с ума сошла? — крикнул он, но не так, чтобы вся округа знала, как они выясняют отношения. — Да иди ты к чёрту! — зло бросила она. — Вали к своей японке или ещё кому-нибудь! — Чёртова ведьма! — Робби поднял чемодан. — Ненавижу тебя! Лучше бы я никогда тебя не встретила! Роберт понял, что Бетти сползла по стенке на пол. Он ничего не слышал, но боялся, что она сделает что-нибудь такое. Станет резать вены или глотать таблетки — сейчас она запросто могла до этого дойти. Роберт нашёл ключи в машине, быстро поднялся наверх и обнаружил Бетти у батареи, рыдающую и растрёпанную. Он знал, что напомнил ей — измену Фредди и крах всех её мечтаний. Всё повторялось, только обстоятельства были куда трагичней, чем шестнадцать лет тому назад. — Уходи, — глухо сказала она. — Бетти… — Уходи, — голос был её ровным, но ещё минута, и она сорвётся. — Моя милая испанка… — Это уже не работает. Это не имеет теперь никого смысла. Ты убил меня. Ты просто убил меня. — Бетти… Ну что же ты так? — его голос звучал ласково. Робби хорошо знал, как приручить эту опасную кошку, но, кажется, сейчас всё было бесполезно. — Уходи! — крикнула она. — Я уйду и тогда не вернусь… — Да и катись куда хочешь! Ты мне всё равно не нужен! — она собралась кинуть в него своей туфлей. — Ты раньше говорила другое… — Я говорила другое до того, как ты позволил себе втюриться в эту девчонку. Теперь мне ничего не нужно. Катись отсюда! — Что ж… Ты сама этого захотела. — Проваливай! Роберт понял, что сейчас лучше вообще не шутить с Бетти. Он оставил ключи в холле, вышел на улицу, набирая в лёгкие ночной осенний воздух и ощущая, что чувствует себя весьма погано. Ты убил меня. Ты просто убил меня… Эти слова долго ещё звучали у него в голове, пока он ехал к Суоко. Она открыла ему дверь, одетая в розовое кимоно, с распущенными волосами и пахнущая зелёным чаем. Суоко потянулась к нему, и Роберт обнял её. Ему хотелось забыться. И он сделает это. Прямо сейчас. С Суоко. — Что с тобой? — спросила она. — Спаси меня, — выдохнул Роберт, и она просто поцеловала его в шею. — Я излечу все твои раны, — пообещала Суоко. И Роберт хотел в это верить, потому что у него не осталось больше ничего.