Black Dog

Ноябрь 1988 Все то и дело поглядывали на Бетти, которая разговаривала о чём-то с Логаном. Она улыбалась, и они оба над чем-то смеялись, явно, как всегда, обсуждая музыку — ту, которую Роберт не то чтобы не любил, но предпочитал обходить стороной, считая всех этих новомодных Europe или Bon Jovi ничуть не достойными его внимания, потому что слава таких команд вряд ли будет долговечной и их время пройдёт сразу же, как схлынет волна первоначального интереса. Они с сыном постоянно выясняли отношения на эту тему, особенно когда ехали в машине, слушая радио. И вот сейчас Бетти с Логаном явно обсуждали это. То, что она появится тут, было чем-то логичным, даже закономерным. Кармен сама приглашала всех, кого бы хотела увидеть на своей импровизированной вечеринке, и конечно, Бетти оказалась в числе приглашённых. Вряд ли Кармен сделала это со злым умыслом, но кто её знает: они с Мэгги вечно о чём-то шептались, явно пытаясь свести родителей, потому что считали это делом своей жизни. Когда Роберт и его группа впервые приехали в Штаты, к ним присоединился хореограф, что было забавно, но как твердил Билли, это сейчас модно и это необходимо. Он ездил с ними в турне две недели, чтобы показать главным образом Дугу и Чарли, как двигаться и что делать: когда бежать по сцене, когда крутиться — вот только они были совсем не рады этому. На эту тему даже пару раз колко отшутилась Бетти, сказав, что совершенно бесплатно покажет, что и как делать, чтобы эффектно выглядеть во время выступления. Роберт лишь поспорил с ней на этот счёт, и все понимали, что между этими двумя далеко не та самая дружба, какую они хотели всем представить. Большей частью, кроме редких случаев, Роберт был прекрасен. Однако раз в неделю у него случался один из странных дней. Все знали, что это неизбежно, потому что в такие дни он всегда спускался на стойку регистрации отеля в одной и той же одежде — в мешковатых сёрферских штанах, заправленных в ковбойские сапоги. Всякий раз, когда Роберт одевался так, он был немного не в себе и заставлял всех бегать, снова становясь надсмотрщиком. Никто не знал, что именно это значит, но все списывали эти выходки на возраст, мол, в сорок лет все ведут себя как напыщенные индюки, позволяя себе разного рода чудачества. — Это у него старческое? — спрашивал Фил у Бетти. — Нет, это у него зависть. Ему уже не двадцать лет, пусть женщины всё так же без ума от него, но шляться как в былые время уже не получается, а тут ещё вон и Кармен крылья подрезает. — Слушай, а раньше он был таким же? — Мы всё время были или пьяные, или под кайфом, — просто ответила Бетти. — Тогда всё было другим и веселились мы совсем иначе. Но Роберт всегда был таким заносчивым и напыщенным индюком, иначе бы он никогда не назвал себя Златокудрым богом. Всегда было ощущение, что кого-то можно заменить. Если кто-то не доделывал то, что хотел Роберт, то все знали, что могут уйти через пять минут, хотя никто не думал, что это плохо. Это держало всех в напряжении. Когда неожиданно появлялась Бетти, то все искали спасение в ней. Она относилась к музыкантам совсем иначе, к своим так тем более, а её труппу муштровала Эбони, и никто в её вотчину не лез. На концерте в Мэдисон-Сквер-Гарден, посвящённом сорокалетию «Atlantic Records», Роберта попросили исполнить сольный сет. Глава лейбла Ахмет Эртегюн также умолял о воссоединении Led Zeppelin, чтобы закрыть шоу. Роберт согласился на оба выхода на сцену. Оказавшись перед публикой после выступлений Кросби, Стиллза и Нэша, Bee Gees и Yes, Роберт блистал. Его сольный сет был уверенным и хорошо отрепетированным, чего не скажешь о финальном выступлении Led Zeppelin. Робби поссорился с Джимми в преддверии этого события. Он хотел, чтобы на барабанах играл Крис Блэквелл, но Джимми настаивал на Джейсоне Бонэме. Роберт также не хотел петь «Stairway to Heaven», и Джимми снова выиграл эту битву, уломав своего непутёвого вокалиста. Это была пиррова победа. Это выступление было ещё хуже, чем три года назад, но публика была в таком экстазе от одного факта воссоединения, что почти ничего не заметила. Говорили, что Роберт нервничал оттого, что у Бетти в тот день было выступление, а он не смог выйти на сцену вместе с ней, да никто ей и не предлагал длинный сет, пусть обе её пластинки и распродались очень быстро, заслужив заветные статусы. Говорили, что все музыканты были в ожидании Нью-Йоркской попойки, которая должна была случится в «Плазе». В общем, Роберт не стал дуться, как раньше. Было плохо и ладно. В любом случае в тот вечер он мечтал попасть в постель к Бетти, ну или воспользоваться номерами телефонов, которые ему в изобилии пихали в букетах цветов девушки. В ту ночь он довёл Бетти до её номера в «Плазе», чувствуя, как еле держится на ногах от выпитого вина и виски. Он открыл дверь, и стоило им оказаться в манящей темноте комнаты, как Роберт ощутил, что её руки обвили его шею. Он стал искать одной рукой выключатель, второй поддерживая Бетти за талию. Она потянулась к нему, сразу же найдя его губы. Роберт пытался сопротивляться, но Бетти была такой настойчивой, что он просто сдался, подхватив её на руки, и понёс к кровати. — Бетти, ты пьяна, — хватаясь за последние остатки разума, Роберт пытался остановить её тихую экспансию. — Ну и что, — мурлыкнула она. Её платье полетело в сторону — его мозг просто отключился. — Потом ты обвинишь меня во всех смертных грехах… — Роберт ещё старался взывать к своему разуму, затуманенному страстью. — Нет, не буду, — Бетти поцеловала его в шею. — Просто сделай это и не задавай вопросов. — Всё так просто? — Я же сказала: никаких вопросов. Проворные женские пальчики оказались на его ширинке, и Робби понял, что пропал. Впрочем, как обычно. Если интимные отношения касались Бетти, то он не мог себя остановить, а если и делал это, то приходилось прилагать титанические усилия. Он знал, до чего они оба дошли в итоге. Между ними кипела страсть, которая даже спустя довольно продолжительное время не собиралась затихать, и как бы Бетти ни пыталась все эти месяцы убедить его, что это всего лишь секс по дружбе, Робби мало ей верил. Всё же некоторые вещи говорили совсем о других мыслях Бетти, но ей трудно было усмирить своё уязвлённое эго. В результате они пришли к жуткому окончанию отпуска в Мадриде, когда всё лишнее было сказано, а всё ненужное для чужих ушей услышано. Страдал ли Роберт без Бетти все эти месяцы? Пожалуй, да, одинокими ночами страдал. Это был какой-то мазохизм — искать во всех женщинах Бетти. Он всегда понимал, что это гиблое дело, но почему-то постоянно занимался этим, лёжа в постели с очередной длинноногой брюнеткой или блондинкой, которые только и думали о том, чтобы он пригласил их в свою жизнь. Все эти женщины не оставляли в сердце ту самую любовную занозу, которая торчала до сих пор, постоянно напоминая о Бетти. Она его зацепила, но возвращаться к ней он просто не собирался. Он был ей не нужен. И вот они не общались все эти недели, пусть Кармен и заметила, что отец в хорошем расположении духа после поездки в Европу. Она даже спросила его об этом, а Роберт ответил, что они с Бетти расстались и остались друзьями, и дочь поверила в это, ведь он улыбался. Он чувствовал себя лучше, потому что скинул с себя груз проблем и перестал находиться в напряжении, ожидая очередной удар под дых от Бетти. Он мог позволить себе многое, но спустя некоторое время пришло некое уныние: все же другие женщины его не так увлекали. Роберт увидел Бетти, и опять в нём затеплилась прежняя надежда. Но весь тот вечер он старался держаться подальше от Бетти. Робби лишь бросал краткие взгляды на неё, думая, что лучше не начинать всё сначала. Но бес с другой стороны всё громче шептал, что лучше не быть хорошим. Когда-то ему нравилось играть роль принца Бетти, и это был какой-то странный принц, но ей нравилось и она не жаловалась на это. Он решил подойти к Мэгги, которая выглядела несколько болезненной, и на миг Робби кольнуло беспокойство. Каждый раз, когда она болела, он вспоминал, при каких обстоятельствах стал называть её своей дочерью. Робби безгранично любил Мэгги, и сколько бы ей ни было лет, считал её девочкой, которую надо опекать. И вот ей уже шестнадцать, и она влюблена в какого-то чудика, которого встретила в Сиэтле. Роберт переживал за неё, но прекрасно знал: Мэгги не такая пылкая и импульсивная, как её мать. Бетти привыкла во всё кидаться с головой — прямо с разбега в пропасть. Вот поэтому Бетти так обожглась в отношениях с Фредди, но если бы не его глупость, то она никогда не родила бы Мэгги. И Роберт был этому рад больше, чем тому факту, что у них нет своих детей. — Вот тебе пунш, — Роберт подал Мэгги стакан. — Угораздило же тебя, надо было сидеть дома. — Я заболела по дороге сюда, а не дома. И вообще, не надо за меня так переживать, — осадила она Роберта. Он улыбнулся. Сколько бы лет ей ни было, он всё равно будет за неё переживать, пусть ей это и не нравится. Робби сделал глоток пунша, ощущая, как алкоголь начал приятно согревать. Лучший способ расстаться со своими проблемами и тревогами. — У меня это что-то вроде родительского долга — переживать за тебя. Я желаю тебе всего самого лучшего, — уголки его губ хитро дрогнули. — После смерти Карака я решил, что у меня будет ещё одна дочка, пусть она и думает иначе. Я не встречаюсь с ней, — Роберт словно читал мысли Мэгги. — Кажется, Фредди нас засёк… Роберт чувствовал, что отношение Мэгги к этому давно изменилось, но он совершенно не знал, в каком именно статусе они с Бетти находятся. Бывшие же не трахаются друг с другом по углам. А они постоянно этим занимались, и если бы не поссорились в Мадриде, то всё бы так же и продолжалось. Роберт и не понимал, как именно к этой ситуации относится Мэгги, вернее, что думает про Бетти и Фредди. — Ты щадишь его чувства? — удивилась она. Они оба знали, что речь сейчас идёт о Фредди. — Пусть Бетти ничего мне и не говорит, но я же знаю, что на самом деле творится. И вообще, я уважаю его, пусть он и эгоистично привязал к себе мою женщину, — «мою» Роберт специально подчеркнул. Хотя снова было враньё, но необходимо ли оно вообще? Мэгги вряд ли бы пошла из-за этого глотать таблетки, её увлекало совсем другое, хотя когда человек влюблён, он способен делать глупости, но чаще всего не видит ничего вокруг себя. — Не знаю, что я бы хотел, если бы находился на краю бездны. С одной стороны, мне бы хотелось, чтобы моя женщина была счастлива, но с другой, думал, будто она променяла меня, потому что я почти мертвец. Возможно, я был бы такой же эгоистичной сволочью, как и он, — Роберт тоже бросил взгляд на Бетти. — Но я крал её у него всё это время, при этом не испытывая ни малейшего чувства вины. — Ты бы не был таким, — Мэгги робко дотронулась до его щеки. — Я знаю, что не стал бы. Ты бы отпустил её, пусть на самом деле всё бы не закончилось по-настоящему. — Ну же, не будь такой грустной, — сказал Роберт. — Главное, всегда двигаться вперёд. Тот вечер таил в себе какую-то надежду. Они все были в дороге. Все двигались в разных направлениях в прямом и переносном смысле этого слова. Но было во всём этом нечто такое, что заставляло всё больше улыбаться. Робби понимал: дальше многое и правда изменится. Трудно представить, но Кармен запросто могла выйти замуж за Чарли, родить ребёнка, а там следом за ней это бы сделала и Мэгги. Он понимал это и осознавал, как ему не хватает своего угла и своей собственной семьи. Да, можно было сколько угодно утверждать, что ему хорошо в своём нынешнем состоянии без жены и обременяющих обстоятельств, но всё это была бравада для его музыкантов, да и прочих людей. Да, когда ты один, в дороге можешь позволить себе чуть больше, чем дома, а может быть, и совсем сойти с ума от этой свободы. Но всё же было лучше, когда к нему приезжала Бетти — хотя бы иногда — и они страстно занимались любовью, а после проводили время вместе, ведь они давно стали слаженным механизмом, только сейчас он немного сломался. Роберт отвлёкся от мыслей, услышав лёгкий стук в дверь. Он отпер замок. На пороге стояла Бетти.

***

— Что ты делаешь? — Роберт схватил Бетти за запястье и втянул в номер, не желая, чтобы завтра весь отель знал, как они выясняли отношения. Талса — это вам не Нью-Йорк или Лос-Анджелес, здесь всё было несколько другим. Бетти снова пахла теми дурманящими духами из чудного лондонского магазина, где продавали разные ароматы для гурманов. Робби и не знал, что лучше — терпкие мужские одеколоны на её коже, которые его всегда очаровывали, или же это облако женственности и нежности, что манило его к себе. Он понимал только одно: она прекрасно осознавала, как это действует на него. Этот шлейф её духов, каскад волос, ниспадающих на плечи, облако белых перьев, кружев и тюля, окутавших её тело, марево чувственности, что сейчас поглотило его — ещё можно было остановится, сделать шаг назад и выгнать Бетти. Но стоило ей улыбнуться, как вся его изначальная настороженность стала постепенно таять. — Что ты тут делаешь? — ещё раз спросил Роберт, взывая к последним остаткам разума. — Ты знаешь ответ, — алые губы так и притягивали к себе всё внимание. Он и правда смотрел на них, даже помнил, какой именно помадой она пользуется — знаменитой Диоровской. — Нет, я хочу услышать это от тебя, — Роберт старался придать своему голосу строгость и некоторое раздражение, но Бетти, скорее всего, понимала это. Она, как и всегда, видела его насквозь, и это жутко нервировало Роберта. Он не хотел, чтобы Бетти видела его слабости и нагло пользовалась ими, но стоило ему бросить взгляд на её декольте, как он осознал: под её воздушным неглиже не было ничего. Осталось только скинуть его, и он увидит всё то, что всегда так его манило. Сотням женщинам он предлагал пойти в его номер — только из одной симпатии — и не все соглашались на это, но стоило ему однажды всего лишь краем глаза увидеть Бетти, как он понял: счастлив будет тот, кому достанется это совершенство. В ней было всё то, что нравилось многим мужчинам, ну, кроме тех, кто имел извращённые вкусы, но обычно, как это случалось с женщинами, красавицы чаще всего настоящие брёвна в постели. Они с Бонзо постоянно спорили на эту тему, но тогда — в весенней траве в Дженнингсе — Робби понял, что на самом деле всё немного иначе. И вот сейчас Бетти снова брала быка за рога. Она имела удивительное свойство — получать то, что хочет, когда ей это сильно надо. Но он больше не хотел быть её маленькой игрушкой. Робби думал о большем. — Ну, ты всё знаешь, — Бетти повисла на его шее — Робби чисто машинально обнял её, собираясь возразить, но не успел. Её алые губы прижались к его ещё сопротивляющимся губам. Она прикусила его нижнюю губу. — Всё ты знаешь. Всё ты понимаешь. — Я не хочу видеть тебя… — Представляешь, но… — её ладонь легла на его возбуждённый член, — но это не совсем так. — Господи, это всего лишь… — Сколько ты сегодня успел поиметь девиц? — её тон звучал игриво, без тени упрека. — Я думаю, что тебе неинтересны мои постельные победы, — он протянул руки, чтобы избавиться от её объятий, но она снова поцеловала его, уже более настойчиво. — Да, мне они неинтересны, потому что я знаю — ты мой, — она собралась снять с себя неглиже. — Так-так, стоп! Стоп, Бетти! — Роберт всё же смог освободиться из её объятий. — Мы ещё в прошлый раз выяснили отношения, и я больше не хочу участвовать в этом. Мы уже это проходили. Давай просто разойдёмся и всё останется как есть. — Думаешь, я уйду сейчас? Бетти потянула за ленту. Робби стал следить за движениями её рук, не успев ничего возразить ей. Бетти скинула с плеч неглиже — оно упало на пол лёгким облаком. — Чёрт… — он закатил глаза. Бетти поцеловала его в губы и, быстро скользнув ладонями по его чёрному джемперу, задрала его вверх. Она стала помогать ему раздеваться, чувствуя, что он перед ней капитулирует. Короткая внутренняя борьба с самим собой — и Робби резко прижал Бетти к стене. — Лучше не играй со мной, детка, — тихо прорычал он, кусая её в шею. — Заткнись, — она так же яростно укусила его за шею. — Мы поговорим потом, если у тебя на это останутся силы. — Угрожаешь мне? — Робби подхватил Бетти под ягодицы, заставляя обвить себя ногами. — Ты не представляешь, сколько времени я была без тебя, — выдохнула она, обнимая его. — Я знаю, и я хочу быть эгоистичной скотиной, которая думает лишь только о себе, — Роберт понес Бетти в постель. — Потому что мы играем на моих условиях — иначе выметайся отсюда. — О, значит, никто так и не пробрался в твою постель, — он кинул её на широкую кровать. — Я знаю, что значит эта твоя злость. Давай помогу… — Детка, убери руки, — Роберт бросил на Бетти недовольный взгляд. — Я же сказал: сегодня мы удовлетворяем мои потребности. Считай, что это тест. — Думаешь, заставишь меня уйти? — она приподнялась на локтях, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Я знаю, что отсюда тебя только выносить придётся. — Но я не твои группи, которая согласна на всё, — он навис над ней. Она дотронулась до его упругих локонов. — Я просто сама люблю, когда ты так себя ведёшь. Люблю в тебе зверя, — он опрокинул её на спину, стараясь при этом не смотреть ей в глаза. Бетти вздрогнула от первого толчка Роберта. Она любила мужчин, которые не боялись своей грубости и пользовались ею как оружием против неё. Она поддалась ему, чувствуя, что он и правда исполняет своё слово. Она откинулась на подушку, ощущая себя несколько странно, но всё же постаралась поймать нужную волну. Роберт дотронулся до её груди, рука порхала по телу, чтобы вывести её из этого состояния — некоего оцепенения. Всё же спустя некоторое время ему не понравилось, что Бетти была безучастной в этой ситуации. Роберт позволил ей вовлечься в процесс, и когда она обняла его за шею, поцеловал в губы и расслабился полностью, получая удовольствие. Робби хотел довести Бетти до того состояния, чтобы она, как это было обычно, просила его прекратить эти сладкие муки, но не смог сдержаться. Бетти и правда не врала, что столько месяцев провела без него, поэтому слишком быстро смогла ощутить, как нетерпеливая спираль закручивается внизу живота, требуя некоего освобождения. — Робби… — выдохнула она. — Я так больше не могу. Он позволил ей кончить, при этом ощущая, как сам не получил полного удовлетворения. Он посмотрел на нее: её веки вздрагивали, а на губах блуждала улыбка. Он упал рядом с ней, лишь только спустя некоторое время почувствовав, как она прижалась к нему, ища в нём защиту и тепло. — Бэтс… — Я знаю, — прошептала она, склонившись над ним. — Лежи тихо, я всё сделаю сама, — уголки её губ дрогнули, а зелёные глаза по-кошачьи горели в полумраке комнаты. Роберт лежал, вытянувшись, довольно прикрыв глаза, пока она ублажала его как могла. Бетти действительно была хороша в этом, может быть, даже лучше, чем многие другие его случайные любовницы. Она знала, как окружить его облаком заботы и страсти одновременно, чтобы он мог оставить часть тревог позади, но сейчас Роберт чувствовал одновременно разочарование и радость. Утром Бетти снова пошлёт его и скажет «нет», дав понять, что на этом всё. По сути, она снова его использовала, а он позволил ей это сделать. Но он получил от неё то, что хотел: она довела его до того потрясающего состояния, когда после всех этих минут, полных вздохов и тихих стонов, хочется снова вернуться к женщине, не из большой любви к ней, а хотя бы оттого, что чувствуешь себя божеством, которого готовы холить, нежить и лелеять. Робби не слышал, как Бетти поднялась с постели. Он подумал, что она уже ушла к себе в номер, как всегда, сдав назад. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежал кассетник, который он таскал с собой в последнее время. Он зашёл в ванную комнату — Бетти лежала в воде среди пены. Её волосы свешивались вниз: Бетти не хотела их намочить; кассетник лежал на полу. Она не слышала, как Роберт залез к ней в ванну. — Иди сюда, — сказал Робби, когда Бетти открыла глаза, понимая, насколько расслаблена она сейчас от горячей воды. Она устроилась между его ног, положив голову ему на грудь. Робби сам прикрыл глаза. Он не знал, с чего начать: может быть, лучше отложить разговор на утро, когда в суете будет сложнее бросаться друг в друга громкими фразами и обвинениями. Лучше молчать и не портить то, что между ними есть сейчас. Хотя что между ними было? Роберт точно не знал. Он всё пытался найти в себе те чувства, которые бушевали в нём лет восемь назад, когда он сходил с ума вдали от Бетти. То ли сейчас он стал степенней, то ли и правда в нём не осталось никаких чувств по отношению к Бетти. Она сжала его руку, лежавшую у неё на животе, и приложила к груди. Ох уж эти тайные знаки и желания! Роберт помог Бетти выбраться из ванны. Закутав в большое махровое полотенце, он донёс её до кровати. Бетти снова потянулась к нему — вода с его волос капала ей на грудь. Робби лишь улыбнулся. Она поцеловала его, он ответил ей. Бетти увлекла его с собой на постель, и всё потерялось в том, что всегда между ними было идеальным. Спустя какое-то время Роберт всё же решился поговорить с Бетти о том, на что она намекала, но женщина уже спала, доверчиво прижимаясь к нему, ища в нём защиту. Он обнял её и поплотнее укутался покрывалом, чувствуя, как внутри загорёлся огонёк надежды. Хотелось бы верить, что утром всё это не закончится.

***

Бетти открыла глаза, чувствуя, как Робби суетится. Она старалась понять, что именно у него сейчас на уме. Утро точно придётся начать с разговора, который может всё изменить в их отношения или же окончательно разрушить. — Робби… — он остановился. Бетти приподнялась на локте. — Я заказал кофе и омлет. Сойдёт? — он посмотрел на неё. — Да, — она села, ощущая, как внутри неё бушуют сомнения. Бетти боялась утра, хотя понимала, что день рождения Кармен — это чуть ли не единственный шанс всё вернуть на свои места. Ну, или почти всё. Роберт сел на край постели, дотронувшись до щеки Бетти. Уголки его губ дрогнули, и Бетти заметила внезапно обозначившуюся галочку между бровей Роберта. Он ждал, что будет дальше, явно полагая: ему сейчас снова укажут на место. — Ты как? — спросил он. — Всё хорошо, — ответила она. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что я вёл себя как последняя скотина, — он опустил глаза, рассматривая тонкие пальцы Бетти. — Нет, это я виновата. Я не должна была позволять тебе начинать всё это, потому что не доверяла тебе. Я и сейчас не совсем доверяю, но мне очень плохо без тебя. Я знаю: от любви умирают, и я умираю без тебя. Мне очень плохо все эти дни, но ты же не простишь меня за то, что я сделала тогда. Я… — она заплакала. — Я не заслужила тебя, потому что превратилась в чудовище. Я просто съехала с катушек и была такой сукой все эти последние месяцы... на меня теперь нельзя смотреть прежними глазами. — Иди сюда, — он распахнул для неё свои объятья. Его губы легко коснулись её макушки, и он ощутил, как её волосы пахнут пеной для ванны и стиральным порошком от подушек. Его затопила нежность. Он хотел всё закончить. Прекратил всё это ещё в Мадриде, закрыв дверь в прошлое, но как оказалось, его намерения не обладали устойчивостью. В который раз Бетти умело заставила его передумать. Хотя чего там передумывать? Роберт любил свою зазнобу. Она делала его счастливым, пусть между ними всё и было очень сложно. Но в нём сейчас затеплилась робкая надежда. — Па, — в его номер вошла Кармен, не сочтя нужным постучать. Бетти сразу же отодвинулась от Роберта. — Там Мэгги уедет через час. — Я знаю. Иди и не мешай нам, — попросил он. — Тут что, Бетти? Кармен и сама точно не знала, в каких именно отношениях они находятся. Чарли, как истинный оруженосец, предпочитал вообще ничего об этом не говорить, пусть он и знал истину. От этого они с Мэгги вечно терялись в догадках, а сегодня вообще составили целый план, как будут мирить отца и Бетти. — Да! Давай иди. — Господи, пусть эти два идиота уже помирятся наконец, — причитая, Кармен закрыла за собой дверь. Какое-то время Роберт и Бетти ничего не говорили друг другу, ощущая некую неловкость, словно они были подростками, которых сейчас застукал отец Бетти. Только разница была в том, что у них у самих были уже взрослые дети, отец Бетти давно умер, а они никогда не были смущёнными любовниками, которые боялись открыться близким. Но между ними царило смущение, которое трудно было преодолеть. — Только и делают, что суют нос в наши отношения, — произнёс Робби. — То одна подкатывает ко мне с вопросом, что у нас, то другая. При этом одна того и гляди замуж выскочит, а вторая сохнет по какому-то чудику из Сиэтла. Пора бы уже своей жизнью жить, а они всё лезут в нашу с тобой. Хотя нет, раньше они вели себя по-другому. Не так нагло. — Ты знаешь, что Мэгги встречается с каким-то Куртом Кобейном? — Бетти подняла на Роберта удивлённые глаза. — Моя кошечка, Мэгги всем делится со мной, — Роберт погладил Бетти по пальцам. — Ты что, недавно узнала? — Да, — она выдохнула. — Ирма вычислила по телефонным звонкам. Почему она сказала тебе раньше, чем мне? — Потому что видела, что с тобой на самом деле творится нечто странное, — Роберт услышал стук в дверь. — Это, наверное, завтрак. Они молчали, пока Роберт неуклюже организовывал трапезу. Бетти всё думала, что же случится с ними дальше. Она взяла чашку кофе, сжимая тонкие фарфоровые стенки между ладонями. Робби посмотрел на неё, заметив её растерянность. Он запустил пальцы в её тёмные локоны, убирая их за спину. Бетти прикусила губу, боясь испортить магию момента. Сейчас одно неверное слово — и всё рухнет. — Мне всё ещё больно, — сказала она, глядя на Робби поверх чашки. — И я не знаю, когда смогу это отпустить. Но маленькими шажками я стараюсь преодолеть это. — Прости меня, — он взял её за руки, целуя в ладони. — Ну прости меня. Я не хотел, не думал, что всё зайдёт так далеко, но я был так потерян, а она предлагала мне всё то, чего я лишился с тобой. Я сомневался в нас. Я чуть не разрушил всё. Прости меня. Пожалуйста, прости. Он спрятал лицо в её ладонях, ощущая, как она несколько сдержанна и старается всё контролировать. Робби знал: им придется об этом говорить, потому что молчать нельзя, ведь именно это больше всего убивает то, что осталось от их отношений. — Я забыла об этом, пусть это и совсем другое. Но я забыла про Суоко и простила тебе это предательство. Я сама в этом виновата, но вряд ли даже спустя столько времени смогу доверять тебе так же, как раньше. Но это преодолимо, если мы оба этого хотим, иначе нас ждёт то, что постигло нас с Фредди. Я так и не простила ему предательство до конца и поэтому так легко и просто позволила себе мучиться и страдать от любви к тебе. Да, мне будет трудно оставить это позади себя, но я могла и раньше это делать. Думаю, что и сейчас у меня всё получится. Просто… Я не могу его забыть. Это пока выше меня… Робби одной рукой обнял Бетти и притянул к себе, чувствуя, как она вздрагивает от рыданий. Его губы легко коснулись её виска. Роберт знал: между ними теперь было то, что их роднило, связывало, может быть, крепче, чем до этого. Хотя, по сути, подобным был разрушен его брак, и никто ничего не смог с этим сделать. Но сейчас случилось нечто другое, и оба это знали: они потеряли мечты и не смогли обрести новые. Наверное, и правда тут стоит сказать «нам хватит лишь только нашей любви», отпустить многие вещи и просто остаться вместе. Но Роберт понимал: одна гадкая черта его характера однажды даст о себе знать. Он любил предъявлять высокие требования к другим, и к Бетти в том числе. Да, его не заботило то, что она не умела готовить и вообще хозяйка из неё была паршивая, как часто говорила его мать. В ней он ценил совсем другое; иногда он хотел чуть больше от неё, и сейчас стоило бы сдерживать себя, иначе он её потеряет. — Ты не должна забывать, — тихо сказал он. — Мы оба должны помнить, потому что это был наш с тобой ребёнок. Мы дали ему имя. Я крестил его, пусть совсем нейтрально отношусь к подобным вещам, но это не имеет значения. Мы с тобой не должны забывать, понимаешь? — Я… До сих пор ощущаю свою вину, — Бетти всхлипнула. — Я, наверное, задерживаю тебя. — Бэтс… — Робби посмотрел в её заплаканные глаза. — Я больше не сижу на депрессантах, учусь жить без этого. Я не могу вернуться к тебе, потому что то, что я предложу тебе — это не то, что ты хочешь и ждёшь от меня. Это не то, что нужно тебе. И я… — Девочка моя, — сжав её лицо, как чашу, он поцеловал её между глаз, ощущая поднимающуюся волну обожания к этой женщине. — Это не имеет никакого значения. Правда. Даже если ты откажешься носить то чёртово кольцо. Это не имеет особого значения. — Ты устанешь меня ждать, — он стал стирать её слезы. — Я никчёмная мать. Даже моя собственная дочь отказывается называть меня матерью, обращаясь ко мне по имени. — Ну, этому есть объяснения, пусть они и глупые, — Роберт улыбнулся. — Да, но к тебе она обращается «па», — в голосе Бетти явно скользила обида. — Хочешь, я поговорю с Мэгги? — Бетти отрицательно покачала головой. — Моя милая испанка, я смирился с мыслью, что наши с тобой отношения никогда не будут иметь продолжения. Возможно, просто небесам это неугодно. Я не буду даже просить тебя хвататься хоть за малую возможность, потому что не хочу рисковать твоим душевным состоянием. — Робби… — Всё хорошо, — прошептал он. — Мне надо идти разобраться со всем. — Можно, я потом приеду к тебе? — её голос дрогнул. — Да, конечно, — Роберт поцеловал её запястье. — Давай договоримся так: что бы дальше ни случалось с нами, мы будем с этим справляться вместе. Ты и я. Только так. — Я не хочу пока ни жить с тобой, ни давать тебе надежду, что в скором времени выйду за тебя замуж, — Бетти потупила глаза… — Просто… — Мне придётся постараться, чтобы отогреть твою душу? — она просто кивнула в ответ. — Что ж, будет не так уж и просто это сделать. — Роберт Энтони Плант, ты уже включил задний ход? — в голосе Бетти слышался лёгкий смех. — Ну, чёрт! Я уже отвык обхаживать тебя, чтобы добиться своего. Сначала я хотел просто трахнуть тебя и был готов ради этого луну с неба достать. Потом ты хотела моей любви, но я не был готов к этому и не заметил, как ты меня оккупировала. И когда мы начали встречаться, то всё это был романтический флёр, пока не пришла серьёзность. Бетти… — Тише, — она приложила палец к его губам. — Это не имеет никакого значения. У меня есть просьба к тебе. Отдай мне свой джемпер. Я с ума без тебя сходила все эти недели. Решила стать фетишисткой. Я так соскучилась по твоему запаху. — Хорошо, — Роберт быстро снял его и отдал Бетти. — Я оставлю ключ от номера, можешь спокойно позавтракать и идти к себе. — Я приеду к тебе в Рино через три дня. Дам два концерта и вернусь к тебе, — Бетти потянулась к нему. — Только не оставляй меня больше. — Девочка моя, — Роберт, как и обычно, когда говорил так, поцеловал её между глаз. — Давай пока не будем никому ничего рассказывать. Нам нужно время. — Да, — согласилась она. — Продолжить дальше или окончательно расстаться. Когда Роберт ушёл, Бетти снова взяла чашку чая. Она не знала, что из этого выйдет, но успела нарушить все заповеди бабушки. Все до одной. Наверное, сейчас та назвала бы её глупой, но Бетти решила: Диана жила в иное время, и тогда женщина должна была думать иначе; сейчас многое изменилось. Может быть, Белла и не смогла удержать при себе мужа, зато обладала настоящей житейской мудростью, и всё, что она сказала, сработало. Почти. Осталось проверить, сработает ли их план дальше или нет.