Black Dog

Март 1989 — По-моему, Роберт и Бетти просто любят друг друга. Они так нежно и бережно друг к другу относятся — такое проявляется лишь с годами. К тому же между ними ещё не затихла страсть, которая, по моим наблюдениям, горит лишь в первые три-четыре года отношений, а потом всё становится более понятным, и многие, не находя этого, начинают делать разные нелицеприятные вещи, — отметил Виктор, глядя вперёд. — Все знают, что они постоянно изменяют друг другу, оттого всё и горит как в первый раз. Бобби — человек эмоций, причём готовый ради них идти на разные крайности. Бетти — костёр чувств, ради которых согласна что угодно затянуть в свой водоворот страстей. В конце концов, они или переубивают друг друга, или просто болезненно расстанутся. Рядом с Виктором в ротанговых креслах сидели Роберт-старший и Энн. Они оба решили, что пора бы спустя столько лет хоть как-то познакомиться с семьёй Бетти, раз они с их сыном снова сошлись. Энн это всё не нравилось: она считала, будто Роберт и Бетти пытаются склеить то, что уже разрушено окончательно. Роберт-старший был совсем другого мнения, он уже давно находился на стороне Бетти, считая её пусть и не самой идеальной кандидаткой на роль жены сына, но определённо делающей его счастливым по-настоящему, а не на словах. В Аллен-Холле стояла ранняя весна, уже сошёл снег, но небо ещё было серым и часто шли дожди. Однако весна в этих краях была поводом для суеты. Поля засеивали новыми культурами, сады готовили к лету, а теплицы — к будущему урожаю. Это можно было понять по тому, каким оживлённым был Петам, который находился неподалёку от Аллен-Холла. — Когда снова начнется быт, всё разрушится, — скептически заметила Энн. — Вы просто переживаете за сына, — Виктор улыбнулся. — Но я точно могу сказать, что они с Бетти — те самые moitiés de pomme, как это часто называла моя жена. Чем больше я на них смотрю, тем всё больше убеждаюсь, что они похожи на нас с Дианой. — Бетти весьма дурно воспитана, — не унималась Энн. — К сожалению, мать Бетти не занималась её воспитанием. У Френни был свой мир, который требовал иной отдачи. Диана, пока была жива, воспитывала Бетти, а ещё в этом принимала участие Глория. Но у меня три внучки, и все, как бы вы выразились, с дурным характером. И не скажешь, что все пошли в своих пропащих матерей, потому что одна из них моя дочь. Может быть, это мы, Данлеры, такие импульсивные. Я точно не знаю. Однако моя родословная не блещет положительными примерами. Моя покойная матушка была женщиной с очень скверным характером, впрочем, я никогда её не любил. Она вышла за моего отца, потому что он был богат, и начала ему изменять сразу же после рождения моей сестры, решив, что в её жизни всё будет не так, как у многих других. Но когда её кузен, он же её любовник, утонул, спасая меня и Марию, моя матушка просто возненавидела нас. Наверное, поэтому она родила Руфуса и Энни, избаловала их, а потом удивлялась, когда они постепенно промотали всё отцовское наследство. Говорят, там лишь остался замок, который кто-то уже купил. Мой же отец был тем ещё тираном, в Антриме его никто не любил за гнусный характер. Поэтому я сбежал оттуда, понимая, что хуже мне уж точно не будет. Я никогда об этом не жалел. Да и не надо было. С меня это и началось — нарушение всяческих правил и бунты. Но думаю, что у вас есть собственная семейная история со своими примерами. Роберт много чего рассказывал, а ещё Кармен, когда они с Мэгги сюда приезжали. Я никогда не принуждал ни к чему своих детей, каждый шёл той дорогой, которую выбрал сам. — Ты опять в сотый раз рассказываешь, как смылся из Антрима? — к ним подошли Бетти и Роберт. Они вернулись из Петама, решив купить что-нибудь вкусненькое к ужину, а заодно просто прогуляться вдвоём. — Это у него любимая история о том, как он за три месяца до начала Первой мировой войны сбежал в Лондон, прихватив с собой колье с рубинами и несколько тысяч фунтов. Бетти положила руку на плечо Виктора — он её сразу же сжал. — Как съездили? — О, прекрасно! Роберт заулыбался, вспомнив, как за несколько футов до табличкой с указанием, что дальше частная собственность, они занимались в его машине чёрт знает чем, как однажды шутливо выразился отец. Робби всё казалось, что от них можно учуять этот запах страсти, оставшийся на их коже, но решил вести себя как ни в чём не бывало, пусть от аккуратной укладки Бетти и мало что осталось, но это можно было списать на сегодняшнюю ветреную погоду. — Смотри, что я нашла! — Бетти достала из пакета бутылку мутного стекла. — Я не думала, что Берти всё так же делает сидр. — Ну, он привык работать, — Виктор посмотрел на Роберта-старшего. — Тем более у него самый вкусный сидр во всей округе. — Это точно, не то, что там продаётся в Блейкшолле, — Бетти вернула бутылку обратно в пакет. — Ладно, я пойду к Марте, скажу, чтобы Тедди забрал сумки. — Знаешь, когда деликатно надо оставить всех, — Виктор потрепал её по руке. — Иди, ты у нас сейчас хозяюшка. — У тебя тут своих хозяюшек хватает, — она поцеловала деда в щёку. Бетти хотелось как можно быстрее оказаться в комнате, чтобы привести себя в порядок. В последнее время на них с Робертом нахлынуло какое-то странное вожделение друг к другу. Они словно вернулись в те времена, когда только начинали свои отношения, постоянно не вылезая из постели. Вот и сейчас они отдавались друг другу с такой пылкостью, на которую были уже несколько лет не способны. Это были удивительные открытия в себе новых возможностей и способностей, словно раньше кран был сломан, а теперь открылся. Возможно, так было потому, что Бетти фактически заставила Роберта снова за ней романтично ухаживать, удивляя её многими вещами. Может быть, тот ужасный год, что случился в их жизни, не позволил им застрять в рутине, в которую они медленно начали скатываться и оказались бы там спустя пару лет. Сомнений в этом у Бетти не было никаких. Но сейчас всё было как-то… Как во времена первой любви, что ли. — Там мы привезли вкусности для ужина, — Бетти остановилась на пороге кухни. — А чего ты такая потрёпанная? — спросила Марта. — О! — Бетти закатила глаза, запахивая своё серое шерстяное пальто с огромным меховым воротником. — Там просто ветер сильный. — Этот ветер называется мужчина, — ущипнула её Марта. — Да-да, именно мужчина, — Бетти прошла мимо Тедди, бросив, чтобы он помог Марте, а сама ринулась по запасной лестнице на второй этаж. Марта уже давно работала в Аллен-Холле. Сюда её привела ещё Диана, когда ей стало трудно передвигаться: у неё болели суставы, и порой она места себе не находила, не говоря уже о том, чтобы хоть чем-то заниматься по дому. Тедди же был её внуком, и парнишка, как и многие другие люди в поместье, помогал присматривать за замком. У Виктора тут работало человек двадцать, каждый выполнял свою работу. У него хватало денег, чтобы содержать дом, но тихий мирок Виктора нарушали лишь Публичные дни дважды в месяц, чтобы поместье продолжало процветать, не выбиваясь на фоне остальных подобных домов, участвующих в правительственной программе. Ещё сады Виктора приносили урожай, ежегодная продажа которого позволяла не работать как раньше, и он не был обузой всей своей семье. Бетти забежала в спальню, быстро скинула пальто и мельком увидела своё отражение в зеркале: чулок спущен едва ли не к щиколотке, волосы спутаны, помада смазана — хороша красотка! Ну, теперь понятно, почему Энн смотрела на них с Робертом так странно, словно они совершили нечто преступное. Бетти сняла платье, быстро шмыгнула в ванную комнату, чтобы принять душ и выйти к ужину свежей. Она не сомневалась, что Виктор и Роберт справятся без неё, тем более они так хорошо друг друга понимают. Когда Виктор говорил, что они с Робби во многом похожи, Бетти охотно верила, что вот тут дед не ошибается. Они и правда были похожи. В очень многом. Теперь она понимала, что её так подкупило в Роберте и что именно он навевал на неё — воспоминания о беззаботном детстве, до того момента, как ей исполнилось четырнадцать и все стали относиться к ней иначе. Та жизнь была по-своему прекрасной. Бетти училась, танцевала, постоянно виделась с Виктором и Дианой, у неё было достаточно друзей, чтобы проказничать, и в это время можно было не замечать отца, который всегда странно смотрел на неё, и мать, что вечно витала в своём мире. С Робертом у Бетти всегда было ощущение, что она именно дома, и он однажды сказал ей об этом — в тот паршивый год, когда умер Карак — в этом они были родственными душами. Бетти спустилась вниз, когда все уже были в гостиной. Её волосы всё ещё были влажными, но зато она не выглядела как куртизанка, сбежавшая из борделя. Бетти взяла бокал вина, стоявший у входа в комнату. В Аллен-Холле была своеобразная традиция — оставлять бокалы с вином на изящной консоли, где постоянно стояли свежие цветы, даже зимой. Нужно было взять бокал и за беседой выпить его. Только один, чтобы не успеть опьянеть. Сколько гостей, столько и вина. Обычно такие посиделки Диана проводила перед поздними ужинами, где присутствовали гости. Прошло шестнадцать лет, а многие традиции в доме так и не изменились. — Вот, уже приличный вид, — отшутился Виктор. — А до этого он был неприличный? — Бетти села рядом с Робертом, сняв домашние туфли и закинув ноги на диван. — А ты сама как думаешь? — Бетти обняла Роберта за руку, оставив вопрос деда без какого-либо ответа. — Там Марта уже почти всё закончила. — Не терпится поесть? — Роберт-старший, явно чувствовавший некоторую неловкость оттого, что находился в столь непростом доме, пытался разрядить некое царившее в комнате напряжение. — Ну, мне всё равно скоро не нужно будет держать себя в прежней форме, — Бетти посмотрела на Роберта. — Так что можно наедать бока. — Ты никогда не будешь наедать бока. Сколько тебя знаю, тебя вечно беспокоит одна вещь — как ты выглядишь, — уголки губ Роберта дрогнули. — Завтра же утром отправишься наматывать круги. Он помнил, что она сказала ему после Рождества, когда они решили снова от всех сбежать в Уэльс, меняя деревушки днём, а ночью и утром не вылезая из постели. Бетти надумала тихо закончить танцевальную карьеру. Так просто взять и просто остановиться, не объявляя прощального тура. Она не хотела нервотрёпки, докучающей по этому поводу прессы, поклонников, которые будут с ума сходить оттого, что она решила всё оставить. Роберт понимал, почему она это делает. Бетти должно было исполниться уже тридцать восемь лет, и пусть она чудо как хорошо выглядела и могла дать фору всем менеджерам, что создавали разные танцевальные проекты, где дивой была обязательно девушка а-ля Бетти Данлер, но у неё больше не было желания это делать. Бетти хотела серьёзно заняться музыкой, научиться самой снимать клипы, ставить другим шоу, а ещё лучше — оставить чуть больше места в своей жизни для дома. Роберт поддержал это решение, понимая, что Бетти никто не уговорит передумать. Арни постоянно сетовал по этому поводу, зудел как комар над ухом, чтобы Бетти поменяла своё решение, но она верно оценивала свои возможности. — Арни, у меня уже ноги болят. Я с радостью будут танцевать потом. Иногда. В клипах. За деньги. Но я больше не хочу устраивать двухгодичные марафоны, живя в вечных перелётах и прочей суете. Всё было мило и хорошо, когда у меня были театры — сейчас же целые стадионы. Да, я уже понимаю, что это всё теряет свою актуальность. Я вообще удивляюсь, как прожила это десятилетие, когда всё стало другим. Я не была создана для этого мира. — Роберт, уговори её. — Я не буду этого делать. Бетти сама должна всё решить. — Мы потеряем деньги. — Арни, я хочу уйти — тихо и безо всяких скандалов. Найдёшь себе пару девчонок и будешь их продвигать, всё равно придётся и дальше заниматься моими делами: что-то же надо делать с наследием. — Роберт! — Арни, иногда нужно уметь уходить красиво. Это будет как Led Zeppelin, застывший во времени. Они были в этом похожи. Всегда держались изначально выбранного курса. Роберт не собирался воссоединяться с Джонси и Джимми. Бетти была не намерена тешить публику в сексуальных нарядах. Они оба сильно повзрослели за прошлый год, предпочитая уже совсем другую жизнь. Публично Бетти пока ничего не говорила, да и круг её даже близких людей до поры до времени ничего не знал. Она предпочитала пока не выносить эти новости на всеобщее обсуждение. — Нас тут всех волнует насущный вопрос, — Виктор посмотрел на Бетти и Роберта. — Ты когда перестанешь опять морочить голову моей внучке и наконец женишься на ней? — Вернее, это она ему морочит голову, — вставила Энн. — Ну всё, хватит! — Роберт резко поставил бокал с недопитым вином на столик. — Мы только сошлись и с трудом пережили смерть ребёнка. Я не думаю, что сейчас подходящее время для обсуждения данной темы. Всё либо сложится однажды, либо не сложится вообще никогда. — То есть, серьёзности в вас нет? — Энн почему-то посмотрела на Бетти, и та съежилась под этим испытывающим взглядом, отчего сильнее прижалась к Роберту, словно ища у него защиты. — То есть, мы просто вместе. Нам большего и не надо, — отрезал Роберт. — Виктор, вы сами пережили смерть своих детей и должны понимать, в каком состоянии мы были и в каком находимся сейчас. — Я-то всё понимаю, но ощущаю, чего от вас ждут другие и твои родители. Им хочется, чтобы ты в свои сорок лет уже наконец забросил где-то и с кем-то якорь, перестав шляться по бабам да таскаться по пабам. — Но это наша жизнь, — Бетти отпила вина. — Такой она была, такой она будет и дальше. Просто есть вещи, которые останутся лишь между нами. — В любом случае при первом же пожаре ты, Бетти, уйдёшь, громко хлопнув дверью. — Собственно, я не понимаю всех переживаний и страданий. Расстанемся и расстанемся. Постель Роберта в любом случае холодной не останется с его-то жаждой новых эмоций, — ответила Бетти, прекрасно понимая, что ничего вечным не бывает. Белла хоть и твердила, что после этого они уже никогда не расстанутся, но Бетти слишком хорошо знала Роберта и не исключала разного рода мерзких ситуаций, в какие они запросто могли попасть. В этом мире всё возможно. Ужин прошёл в какой-то тягостной атмосфере, всем было некомфортно друг с другом. Бетти и Роберт ощущали на себе вопросительные взгляды. Да, окружающим не нравилось, что они находились в странных отношениях: вроде бы и вместе, но жить под одной крышей и делить общий быт они не собирались. Роберт не торопил Бетти, понимая, что вода точит камень и однажды она сама захочет переехать жить к нему, но пока ему приходилось романтично ухаживать за ней, пусть для неё это было и не особо важно. Они решили выйти прогуляться перед сном, пусть погода и несколько испортилась. Сады ещё были безжизненными и серыми, медленно велась уборка площадей, но в воздухе уже витал запах скорой настоящей весны. Бетти обняла Роберта за локоть, его ладони были в карманах длинного пальто. Она прильнула к нему, думая, что это была плохая идея — привезти сюда родителей Роберта. Вся эта напыщенная жизнь с её аристократическим укладом была им непонятна, и если она сама отнюдь не казалась внучкой лорда, то в Викторе всё выдавало его аристократическое воспитание и положение в обществе. — Знаешь, — они остановились у входа в дом, не видя, что за ними наблюдает Энн. — Я должна тебе в кое-чём признаться. — И в чём же? — Робби вытащил руки из карманов пальто. — Я думала тебе изменить. Мне хотелось проверить, смогу ли я переступить эту черту. Если смогу, то и правда между нами всё закончилось, а если нет, то не стоит накручивать себя. — И кто он? Роберт коснулся пальцем её подбородка, поднимая лицо вверх. Бетти была намного ниже него, и ему было трудно смотреть ей в глаза, если она не запрокидывала голову назад, тем более сейчас, когда она была без каблуков. В его голосе Бетти уловила лёгкую ревность. — Пол. Полом Стенли. Роберт знал, что они дружили, и ему оставалось лишь догадываться, в какой степени находились их отношения. Он всё думал, когда это могло случиться, и понял, что скорее всего, в январе, когда ни с того ни с сего Бетти уехала в Лос-Анджелес. Теперь он понимал, почему все те дни она порой так виновато на него смотрела, готовая исполнить любую его прихоть. Ревновал ли он? Робби толком не мог понять этого. С одной стороны, ему никогда не нравилось, когда Бетти позволяла себе такое поведение, но он молчал, потому что сам был далеко не ангелом. С другой стороны, ему нечего было предъявить Бетти, даже упрекнуть её было не в чем. Это же он закрутил роман с Суоко, это же у него были походные жёны. — Просто Ширли… — Что опять Ширли? — выдохнул Роберт. — Сказала, что… — Я не спал с ней, если она пыталась убедить тебя в обратном, — Робби видел, как в тусклом свете фонаря блестели глаза Бетти. — И не надо было меня ревновать. — А ещё Фредди вывел меня из себя. Выдал тираду, что у меня всё не заладилось, потому что давно нет любовника. Мы поругались на этой почве. Он просто не знает, что мы с тобой сошлись снова, — Бетти говорила, постоянно пряча глаза, явно ощущая за собой вину. — Я… Не смогла переступить через себя, потому что мне никто не нужен, кроме тебя. — Девочка моя, — Робби провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Это не имеет никакого значения. — Но это не значит, что я не могу этого не сделать. — Я знаю, — выдохнул он, понимая, как много неизбежных вещей есть между ними. — Мы с тобой оба далеко не ангелы, поэтому всё это мелочи, не имеющие никакого значения. Пойдём, а то у тебя уже руки замерзли. Бетти не говорила Роберту, что любит его, уже очень давно. Именно это заставляло его задуматься о том, что и правда, пока всё так зыбко между ними, они запросто могут находиться на волоске от измены. Но Бетти говорила сейчас так искренне, что Роберт был готов простить ей некоторую неясность. Они зашли в спальню, закрыв дверь на замок. Скинув пальто Роберта на пол, Бетти не стала возражать ему, позволив доказать ей, что он хозяин её тела и души. Уже спустя некоторое время, засыпая на его плече, она услышала его нежные признания в любви, но почему-то сделала вид, что спит. Бетти почему-то боялась подтвердить давно данные клятвы, словно совсем не была уверена в своих чувствах. На самом деле она боялась спугнуть всё то, что было сейчас между ними.

***

Бетти не спрашивала, куда они сейчас едут. Она была удивлена прозорливостью Роберта, ведь он совсем не знал местность, но она предпочла ему довериться. Бетти улыбалась, порой прикусывая нижнюю губу; она щурилась от первого мартовского солнца, почему-то ощущая внутри расцветающую радость. Робби молчал, хотя было очевидно, как он сосредоточен, потому что у него в голове явно сидел целый план. Утром, после завтрака, который они оба уплетали на кухне, потому что проспали всё на свете, а в Аллен-Холле всегда вставали рано, Робби сказал, чтобы она собиралась. Бетти лишь удивлённо посмотрела на него. Пробегая мимо ничего не понимающей Энн, она гадала, что же пришло в голову Роберту. Впрочем, Бетти была согласна снять где-нибудь недорогую гостиницу, где простыни пахнут самым дешёвым стиральным порошком и кондиционером, чтобы там без лишней суеты отдаться друг другу. И кто говорит, что с годами потребность в сексе становится незначительной? Но у Роберта явно были иные планы. Бетти увидела табличку "Найтингейл-фарм" и вспомнила, что здесь когда-то выращивали овощи и клубнику, а недавно появилась и конеферма. Она не совсем поняла порыв Роберта, но решила не портить настроение ни себе, ни ему. Бетти знала хозяина фермы, но сейчас ею управлял его сын — Джордж. Они с Робертом взяли пару лошадей и направились на юг. От местных полей, пусть и жёлтых, захватывало дух. Ветер бил в лицо, а они с Робертом постоянно смеялись. Лошади были послушные, поэтому они могли позволить себе просто отдаться этой волшебной природе и нежно-голубому небу, что нависало над ними. Робби помог Бетти слезть с лошади, сжимая её руку. Бетти посмотрела на него, поправляя волосы. Последние месяцы дарили им надежду, что всё может быть хорошо. Роберт завершил тур, решив по горячим следам записать альбом. Бетти не лезла к нему с советами, пусть ей и было не очень понятно его странное желание найти как можно больше отклика у публики, появившись в рекламе «Coca-Cola». Ей нравилась эта несколько напыщенная песня, звучавшая в ролике, но сама она так и не решилась дать разрешение на использование «Who Loves You», рассудив, что свои личные переживания выразит в собственном видео, а не в рекламе «Картье». Так и появилась история предательства, которую они разыграли с Матиасом, отчего все стали поговаривать, будто между ними роман. Теперь они оба решили немного притормозить. Бетти тоже начала записывать альбом, решив сделать это со звёздным составом, и пригласила множество знакомых музыкантов, а ещё взяла на себя продюсерские обязанности. Они с Робертом работали в Лондоне, встречаясь в квартире Бетти, но всё ещё не жили вместе. Нет, им проще всего было романтично проводить свободное время, сбегая от реальности. — Не замерзла? — спросил Роберт, убирая растрепавшиеся пряди волос Бетти за ухо. — Нет. Ты не злишься? — она пыталась прощупать почву, поняв, что именно сейчас его тревожит. — Почему я должен злиться? — спросил он, улыбаясь. — Допустим, потому, что я думала об измене, — она спрятала от него глаза. — Бетти… — она помнила, что он сказал ночью, и у неё щемило сердце от накрывшей их нежности. — Я даже не думаю об этом. Я не имею права на ревность. — Робби, — Бетти запустила руки под пальто Роберта, обнимая его за талию. — Я не заслуживаю тебя. — Ну, хватит тебе, — он улыбнулся. — Не вини себя ни в чём. Он взял в руки её ладони и поднёс их к губам. Робби и правда ревновал, но он знал, почему между ними всё так нестабильно и этот шаткий мир мог весьма быстро испортиться. Бетти посмотрела на него несколько пугливо, словно ожидая осуждения, но Роберт и не думал бросать слова обвинения в её сторону. «Так мне и надо было бы, если бы Пол Стенли всё же пролез в её постель. Это была бы моя вина», — постоянно думал Робби. — Помнишь: «Я прежде не знал о счастье и не думал, что способны сбываться мечты. В настоящей любви никогда не мог я признаться, пока наконец не повстречалась мне ты»? — Джоана Фукс , — Бетти заулыбалась. — В тебе снова проснулась романтичность? — А разве во мне её не было до этого? — Робби снова убрал волосы от её лица. — Просто когда я забеременела, всё стало таким обыденным, — женские ресницы затрепетали, словно две бабочки. — А кто мне говорил, что тебе неважна вся эта романтическая чушь? — Роберт нахмурился. — Оказывается, твои слова сами себе противоречат. — Нет. Просто я привыкла к тому, что ты всегда совершаешь по отношению ко мне широкие жесты, — она прильнула к его спине, чувствуя тепло весеннего солнца. — Ну, тогда мне придётся до самой смерти совершать эти самые широкие жесты, чтобы обычная жизнь не приедалась, — Бетти засмеялась в ответ. — Ладно, поехали дальше. Тут у одного местного чудака есть воздушный шар. — Что? — она непонимающе посмотрела на него. — Пойдём, всё узнаешь потом, — он взял её за руку, подсаживая в седло. Об этом чудаке по имени Эдди Дастер рассказывал Виктор. Он явно чувствовал, что Роберту с Бетти не хватает чего-то такого — волшебного и бодрящего, способного вывести из прежнего равновесия, пусть оно и было таким хрупким. Робби эта идея поначалу показалась несколько глупой, но потом он подумал, что это будет весьма весело, тем более что славный малый Эдди Дастер сам сконструировал воздушный шар, и к нему часто ездили парочки, чтобы развлечься. Эдди жил на небольшой ферме, где паслись коровы. Робби и Бетти оставили лошадей у дома. Они вместе пошли к дому, надеясь быть неузнанными. — Мы тут с женой… — начал Роберт, когда им открыли дверь. — Слышали про воздушный шар. — Да ладно вам, мистер Плант, я узнал вас, — сказал Эдди. Он был невысокого роста, светловолосый, курносый и уже обременён браком. Ферма ему досталась от отца, который здесь всегда содержал кроликов, а летом выращивал клубнику. Но Эдди был романтиком, он стремился стать известным изобретателем, а вместо этого в итоге создал пару безделушек, которые всегда привлекали любопытных. — Вот же чёрт! — Роберт закатил глаза. — Не бойтесь, тут прыгающих за вами фанаток не будет. Высоты боитесь? — Я — нет, — Бетти показалась из-за спины Роберта. — Тогда пока проходите в дом. Эми, у нас тут гости. Роберт и Бетти смущённо вошли в дом. Они делали так в обычной жизни, когда находились в Дженнингсе. Всё окружение Роберта было далёким от этой романтической мишуры, и они привыкли быть обычными людьми, но сейчас чувствовали некую неловкость. Эми, жена Эдди, оказалась пухленькой девушкой с тёмными кудрявыми волосами и полными губами. Она сразу же заварила чай, явно не ощущая никакого стеснения. У них с Эдди было двое детей, которые вечно носились по всей округе — мальчик и девочка, вечно дерущиеся между собой и пытающиеся поделить внимание матери. — Свои дети есть? — спросила Эми. — Общих нет, — просто сказала Бетти, продолжая держать Роберта за руку. — Ну ничего, всё будет однажды, — уголки губ Эми дрогнули. — Эдди скоро закончит все приготовления. Когда Роберт и Бетти, напившись чаю, вышли на улицу, то увидели на площади корзину от шара, к которой прикрепили горелку. С Эдди были ещё двое парней, которые проворно управлялись с непростой работой, зная, что Роберт точно отвалит им щедрое вознаграждение. К корзине прикрепили стропы от шара, который предварительно разложили на площади в виде ковровой дорожки; он был оранжевый с красными полосами, явно чтобы его можно было видеть издалека. После того, как шар достаточно наполнился воздухом, включили горелку, и воздух, находящийся внутри шара, постепенно делался горячим, заставляя шар приподниматься по мере нагрева. — Не беспокойтесь, у Эла есть лицензия пилота. В этом деле без неё точно не обойтись, — Роберт и Бетти заулыбались, переглянувшись. — Летаем невысоко. Это было странно — подняться над землёй и увидеть всё как на ладони. Это не было похоже на полёт на самолёте, где в иллюминатор видны лишь облака и иногда можно наткнуться взглядом на кусочки земли или воды. Это было совсем другое действо — волнующее, трогательное и удивительное — в груди порхали бабочки, словно накрыла волна счастья. Бетти попыталась представить себе, каково это — лететь по воздуху, сидя на шее дракона. Наверное, ощущения должны быть похожи на те, что испытываешь, стоя на вершине горы, только лучше. Ты видишь под собой весь мир. От этого кружилась голова — почти так же, как в тот день, когда они побывали в горах в Марокко. Такое удивительное событие вряд ли вообще удастся забыть. Бетти угадывала названия местных достопримечательностей, Роберт же обнимал её за талию, стоя позади неё. Она была похожа на девчонку, которую он хотел удивить, чтобы вечером она пустила его в постель, приняв все его романтические жесты. Волосы трепал ветер, а с губ не сходила радостная улыбка — это было так волнительно и трогательно одновременно. Губы Робби легко касались виска Бетти, порой отодвигая в сторону тёмные локоны. Всё же не зря он послушался Виктора. — Оказывается, летать — это просто. Нужно только оттолкнуться от края постели и через мгновение оказаться где-то рядом с тобой. — Ого, ничего себе, — прошептал он ей на ухо. — Я, кажется, добился своей цели. — Если что, я тебе просто так отдамся, — она слегка повернула к нему голову, и их губы почти встретились. — Но мне-то нужно совсем другое, — и Бетти потянулась к Роберту, чтобы поцеловать его. — Мне-то нужно, чтобы ты снова отдала мне ключи от своего сердца. Снова надела тот браслет и не снимала его больше. Они приземлись уже ближе к вечеру. Им пришлось долго идти до дома Эдди, но Бетти с Робертом были в такой эйфории, что и не заметили, как сумерки окончательно легли на равнины и сады. Эдди предложил им переночевать у него дома, позвонить в Найтингейл-фарм и сообщить, что лошади остались тут. Ужин был простым, но казался необыкновенно вкусным. Кажется, Эми не понимала, кто у неё в гостях, а Эдди предпочитал молчать. Ему заплатили достаточно, чтобы не докучать гостям. Наверное, он собирался рассказать всё своей жене утром, когда Роберт и Бетти уедут. А может быть, она догадывалась о том, кто находится в её доме. Дети были очарованы Робертом, и Бетти смотрела на происходящее с некоторой грустью. Она всегда знала, что он хороший отец, пусть во многом и нетипичный, но была уверена, что он смог бы стать самым лучшим для их детей. На миг ощутив боль в грудной клетке, Бетти опустила глаза, понимая, что сейчас она не в своей тарелке. Робби робко закрыл за ними дверь. Дом был старым и потолки тут были низковатыми, но от этого маленькая комната с узкой кроватью казалась очень уютной. Бетти сразу же прильнула к Роберту, пряча лицо в его тёплом сером джемпере — от него пахло сигаретами и свежим воздухом. Она потянулась к нему и поцеловала в губы, ощущая вкус виски на языке. Робби запустил пальцы в её волосы, пропуская между ними их тёмный шёлк. — Робби… — прошептала Бетти. — М-мм, — протянул он и подхватил её на руки; преодолев расстояние в несколько шагов, он поставил её у кровати. — Я люблю тебя. Я так давно тебе этого не говорила. Серьёзно, а не между делом, — он склонился к её рукам, пряча лицо в её ладонях. — Робби… — Я знаю, детка, знаю, — горячо выдохнул он. Роберт стал раздеваться, слушая, как в этом мягком мраке падает на пол одежда Бетти. Он дождался, когда она ляжет в постель, откинув в сторону пушистое одеяло. Робби навис над ней, целуя в шею, и ощутил, как её ладони коснулись его плеч. Он медленно спустился ниже и зарылся лицом между ног Бетти, чувствуя, как она раскрывается навстречу ему, словно нежный цветок. Когда она отдавалась ему, он ощущал некую тревогу и грусть в ней. Он понимал, что именно занимало сейчас её мысли, и старался стереть все тревоги. Наверное, придётся ещё не один месяц доказывать Бетти, что их отношения прекрасны и не стоит их ничем обременять. Робби обнял её и прижал к себе, целуя в кончик носа. Уголки её губ дрогнули, и в его душе разлилось спокойствие. — Я люблю тебя, Кошка, — выдохнул он. — Мне неважно, что будет в будущем. Я хочу, чтобы наша жизнь всегда была похожа на полёты над землёй и во сне. — Я поняла, что больше не хочу строить планы, — она посмотрела в его глаза. — Не хочу ничего ждать. Просто я с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. — Возвращайся домой, — попросил он. — Я пока не могу. Не торопи меня, ладно? — он кивнул в ответ. — На Востоке существует поверье, что птицы не умеют грустить, так как награждены вечной свободой. Когда они в чём-то разочаровываются, то надолго улетают в небо. Чем выше, тем лучше. Летят с уверенностью в том, что под порывами ветра высохнут слёзы, а стремительный полёт приблизит их к новому счастью. — Тогда я буду летать с тобой, — Бетти запустила пальцы в его кудри. — Думаешь, Эми знает, кто мы? — Я думаю, что её не волнует рок-н-ролл, — Робби улыбнулся. — И как же хорошо, что вокруг нас нет никакой суеты. Мы с тобой… — Мистер и миссис Би, — закончила она за него. Он тихо засмеялся. Утром они смотрели друг на друга словно другими глазами. Робби ощутил, что у них всё же есть надежда на будущее. Ничего такого не случилось. Ничего эксцентричного, ничего трагического. Никаких признаний. Но эта ночь в тесной комнатке с низкими потолками и узкой кроватью зажгла какую-то необыкновенную надежду в его душе. Это был огонёк, который разгорался всё сильней. Все эти недели Роберту казалось, будто в Талсе он совершил ошибку, ведь он столько раз пытался наступить на одни и те же грабли, — и вот сейчас всё снова могло повториться. Но теперь он отбросил все сомнения в сторону. Да, всё равно, что думают другие. Они с Бетти вместе и точка! Они вернулись в Аллен-Холл лишь только к обеду. Энн уже начала беспокоиться, потеряв их. Она позволила Роберту уйти к отцу и Виктору, оставшись наедине с Бетти. Энн не нравилось происходящее, она считала, будто Бетти испортит Роберта, сделав его жизнь просто невыносимой. Дело было не в том, что у них никогда не будет детей, хотя Энн очень хотелось ещё внуков. Дело было в дом, что она видела, во что именно Бетти превратилась. Она боялась её импульсивной натуры, думая, что стоит Роберту сделать один неверный шаг — и Бетти всё спалит вокруг себя. — Не морочь моему сыну голову, — сказала Энн. — Я не морочу Роберту голову, — Бетти поправила волосы. — Я люблю его. И я рада, что в вашей жизни не случилось то, что я пережила тогда. Но я признаю свои ошибки. — Он всё равно бросит тебя. — Ну и пусть. От любви же умирают, значит, я умру от любви. Жемчужные серьги Бетти качнулись в такт её движений. Она направилась в сторону галереи, надеясь, что их с Энн разногласия не станут для неё большим препятствием. Прошло уже столько лет, а Бетти до сих пор думала, что от любви умирают. Ей казалось, если Роберт оставит её, то всё вообще потеряет всякий смысл. Бетти прекрасно понимала, что дверь в опасное будущее всегда открыта, но гнала от себя всякие плохие мысли, веря, что дальше будет только лучше. Главное — верить, потому что порой только это помогает расправлять крылья. Бетти нашла Роберта на кухне. Он посмотрел на неё, понимая, что ей сейчас тревожно, но она учится отпускать свои страхи. Он прислонился к стене, глядя на Бетти, стоящую в потоке солнечного света. Лучи мягко касались её тёмных волос и лица, отчего она казалась трогательной нимфой, пугливо смотрящей на мир. — Поехали домой, — предложила Бетти. — Домой… — протянул Роберт. — Бетти, а где наш дом? — Ты знаешь где. Там, где мы вместе, — Бетти прикусила губу. — Робби… Все считают, что я тебе морочу голову, потому что не даю никаких точных ответов. Я ничего тебе не обещаю. Просто… Иногда он мне снится. Я не могу это забыть. И пока я просто привыкаю к той прежней жизни, что была у нас когда-то. Правда. Я не лгу. — Я знаю, — Робби подошел к ней. — Знаю. Просто все эти слова о доме звучат так обманчиво. Я знаю, что я не тот человек, который просто так бросит где-то якорь, оставаясь на одном месте. Я не способен на постоянство в принципе, но мне хочется думать, будто оставив на время весь этот хаос, я смогу вернуться домой и найти там тебя. Ты — моё пристанище. — Да, — согласилась Бетти. — У меня будет бурная весна и такое же лето, а потом суетливая осень, а в следующем году я вся твоя. И больше ничья. Хочешь, я выпрошу у Шарон, чтобы она сделала так, чтобы мы вместе отправились в тур. — Бетти, — она потянулась к нему. — Я же сказал, что всё это не особо важно. Главное, чтобы тебе было комфортно. Они уехали до того, как на графство Кент начали опускаться серые сумерки. Бетти и не знала точно, что именно ей мешает снова раствориться в отношениях с Робертом. До того, как они потеряли Ричарда, она знала, что была той самой женщиной в любви, о которой пела Барбара Стрейзанд. Но сейчас она была потерянной и несколько сломленной, но Роберт мог отогреть её, и он делал это. Люди должны научиться взлетать, даже если крылья сломаны. Надо всего лишь захотеть оторваться от земли и воспарить навстречу самому себе.