Black Dog

Март 1990 Поправив воротник джинсовой рубашки Роберта, Бетти снова принялась пудрить лицо, чтобы оно не так сильно блестело на экране. Потом нанесла немного «метеоритов» от «Герлен» , вдыхая аромат фиалки. Они с Мэгги пользовались одной пудрой с того самого момента, как она вышла в продажу. Кому-то не нравился блеск, который она придавала лицу, но Бетти, наоборот, видела отражение в зеркале и радовалась: кожа светилась и она казалась намного моложе. Бетти быстро прорисовала карандашом контур губ, а потом алой помадой придала им нужный цвет. Она улыбнулась, легко подправила прическу и надела белые кроссовки: пусть ужасная ортопедическая обувь больше не требовалась, но ей всё равно ещё было страшно ходить на каблуках. Всё как-то совпало. Может, удачно, а может быть, и нет. У них с Робби недавно вышли пластинки, которые звучали совсем по-разному, но оба были довольны работой. Недавно умер Райан Саммерс — Бетти успела дать ему несколько обрывочных интервью, но плёнки пропали. Впрочем, сейчас у многих пропадали ценные вещи: Англия была полна воров. Можно было всё списать на происки Джима Бича, но Бетти не хотела этого делать — глупое однако объяснение. Райан только успел отдать ей кассеты Фредди, которые могли устроить сенсацию или же испортить всем планы, но Бетти решила пока ничего не предпринимать. Но жизнь всё равно не стояла на месте, им с Робертом нужно было заниматься своими делами. Они вместе жили то в Дженнингсе, то в Роуз-Хаусе, освободившись от всех тайн и наконец-то позволив себе вкусить той жизни, которой они давно хотели. Страх Бетти перед надвигающимся миром, который способен забрать их с трудом установившуюся гармонию, был разрушен. Она наслаждалась той открытой жизнью, которая теперь окружала их с Робертом. У них сложился семейный круг, как и дружеский, поэтому они часто проводили дни в шумной компании. Это окончательно отдалило Бетти от Фредди, пусть она и продолжала спрашивать у него советы, но прежние отношения между ними совершенно изменились. Фредди безумно не нравилось то, что теперь Бетти и Роберт спокойно появлялись в обществе, пусть пресса и не пыталась достать их. Но Бетти была счастлива, потому что начала налаживать свой семейный быт, пусть совсем и не похожий на тот, который был у Роберта с Морин. Но он ценил её старания и обожал, когда к ним приезжали девчонки на выходные. В этой простой жизни было столько очарования, ведь не надо было играть никакие роли. Роберт и Бетти оставались сами собой, где бы они ни были. Роберт ездил в Бирмингем за продуктами, порой прихватывая с собой Бетти. Они вместе встречались с общими друзьями, таскались по пабам, ходили на футбол. Эта жизнь была настолько простой и воздушной, словно сладкая меренга, таящая на языке, но большего им и не надо было. Они оба вступили в пору зрелости, когда голову занимали уже совсем другие тревоги, пусть Бетти всё так же сходила с ума по тому, как выглядит, но страсть между ними стала более тихой и сдержанной, несколько романтичной и нежной, не такой горячей и порой грубой. Они успокоились, и это был признак того, что все трагедии улеглись, пусть где-то в глубине души всё ещё и бушевала тихая боль. — Готова? — спросил Роберт. — Да, — кивнула Бетти. — Я так счастлива, что мы можем больше не скрываться. — Вот видишь, а я тебе говорил, что ты оценишь это спустя некоторое время, — он взял её за руку и провёл пальцем по обручальному кольцу. Европейское MTV хотело знать о той работе, что Роберт и Бетти проделали в прошлом году, особенно после того, как они анонсировали, что в мае вместе поедут в тур. Бетти и Роберт ничего не говорили прямо, но для таблоидов всё было очевидно, поэтому многие пытались поймать их где-нибудь вместе, но Роберт и Бетти давно научились избегать излишнего внимания к себе. — Ребят, рада видеть вас вдвоём, — блондинка Дейзи Лиамом явно больше симпатизировала Роберту, но приходилось подыгрывать и Бетти. Она всё это чувствовала и постоянно клала руку на колено Роберта, тем самым показывая, что он её и больше ничей. — Недавно вы почти синхронно выпустили по пластинке. Это твоя пятая работа, Роберт, а твоя, Бетти, — третья. «Maniac Nirvana» вышла немного хулиганско-раздолбайской, а вот «Tell it To the Moon» — несколько сдержанной, нежной и при этом очень мелодичной. Глядя на буклет, я вижу, что две песни написал ты, Роберт. — Это вышло почти случайно. Я просто сказал, что могу это сделать, и Бетти ухватилась за эту мысль, предложив положить на мелодию два моих текста. Вот так родились «Lust» и «Hardest Part Of A Broken Heart». Мне безумно нравится, как мой же текст превратился в песни, тем более что в этот раз Бетти сама занималась продюсированием пластинки, ей лишь только помогал наш общий друг Бенджи Лефевр. — Ты и есть девушка его мечты ? — Дейзи обратилась к Бетти. — Думаю, что лучше спросить у самого Роберта. Я всегда скептически отношусь к тому утверждению, что творчество отражает состояние души. Ну, если только это не картины моей матери: её странный мир сразу виден на полотнах. Но у Роберта нет чудной головы. — Она девушка твоей мечты? — Дейзи посмотрела на Робби. — Я добивался Бетти много лет, и она правда та самая девушка из моей мечты. Мы знаем друг друга уже целую вечность, и мне кажется, это замечательно, что наши порой запутанные любовные отношения приводят нас и к общей работе. — Зная тебя, я бы сказала, что в мире нет таких женщин, которые смогли бы, как скала, игнорировать твоё очарование, — Дейзи улыбнулась. Бетти ощутила, как в ней шевельнулась ревность. Да, Дейзи давно работала на MTV, как и Энди Томпсон, с которой они были в приятельских отношениях, но ей не нравился этот порой елейный тон. Очень даже вероятно, что Роберт предложил Дейзи подняться к нему в номер, как он это делал с многими женщинами, и случилось это в прошлый тур. Но тут Бетти не могла требовать у Робби признаний и объяснений: они расстались, а то, что они порой трахались по углам, никак не считается. Бетти старалась сдержать в себе лавину подобных эмоций, иначе она запорет интервью и подведёт Роберта, а они теперь одно целое, и значит, все проигрыши и победы делят пополам, иначе никакие это не отношения, тем более не серьёзные. — Мне поставили такие условия: простыми физическими упражнениями никак не обойтись. Но вообще я рад, что именно так всё получилось. Только ради песни можно было стараться, — Роберт склонил голову набок, дотрагиваясь до коленки Бетти. — Да, Бетти сняла для тебя видео. Такое хулиганское и такое же раздолбайское, как и вся твоя пластинка. Но вы же знаете, как MTV в Европе полюбило ставить видео в эфире, несмотря на то, что в нём нет ничего такого, ведь сейчас началась эпоха, когда клипы стали чуть ли не короткометражками. — Самое интересное, в то время мне нельзя было носить красивую обувь, но я давно уже танцевала в кедах, поэтому мне показалось интересным, если я надену эту короткую юбчонку в складку, отчего при кружении вечно будет видно бельё, и этот короткий топик —пусть все смотрят на то, в какой изумительной форме я нахожусь в свои почти сорок лет. Ну а Роберта уговорить надеть узкие брюки и эту белую рубашку не составило труда, как и заставить придуриваться в кадре. Но мне нравится, как эротично это получилось. — Ты будешь ещё снимать видео? — Думаю, что да. Но пока у меня несколько другие планы. Тем более меня всё ещё зовут работать танцовщицей. — Но ты объявила, что больше не будешь выступать? — Так и есть, всё должно заканчиваться на прекрасной ноте. Я уже нахожусь не в той форме, чтобы совершать все эти безумные связки и прыжки, поэтому еду с Робертом в тур, чтобы портить ему гастрольную жизнь, — они с Дейзи расссмеялись. — У Роберта много фанаток. Как-то мы пересеклись в прошлом году во время его тура, и девчонок, надаривших ему лифчиков и букетов, было много, как и номеров телефонов, — Дейзи посмотрела в свои записи. — Давайте вернёмся к вашей перекрестной работе друг у друга на пластинках. Как-то тебя спросили, — она обратилась к Роберту, — кто же та блондинка, за которой ты бегаешь в клипе. Ты ответил, что все сами должны угадать. Впрочем, учитывая, что почти три месяца Бетти была крашеной блондинкой, всё встало на свои места. А потом ты выпустила сингл, и эта струящаяся по экрану вода, сепия — снова снимал Финчер — и потрясающая, просто эротическая атмосфера. Вы же там вдвоём почти занимаетесь любовью, хотя не очень-то видно, что это ты, Роберт, но кому надо, все разглядели. Робби помнил тот момент, когда они буквально на три дня приехали в Лос-Анджелес, чтобы заняться съёмкой. Дэвид Финчер умел тонко играть с воображением, он не собирался ничего показывать в лоб, всего лишь намёки: скольжение рук и ног по телу, крупные планы глаз и губ. Только лёгкие намёки и ничего больше. Хотя, когда Роберт сидел на кушетке, на переднем плане танцевала Бетти, а по стеклу лилась вода, то трудно было разглядеть чёткий силуэт, но Дейзи была права: если быть чуть внимательным, то всё станет ясно. Роберт не любил настолько откровенно заигрывать с прессой, но почему-то сейчас ему хотелось так себя вести, заставляя журналистов мучиться: в этой игре было нечто такое, что щекотало нервы. Но он знал, что навечно его не хватит, и придётся им с Бетти согласиться с его желанием снова закрыться от всего мира в доме, где можно будет наслаждаться своим счастьем. — Ну, песня же про вожделение, — Роберт тихо засмеялся. — Вообще это чертовски сложно — писать тексты для женщины. Для себя просто: ты описываешь свои переживания или же разные ситуации, но ты точно не уверен — думала бы так женщина. Но когда с тобой такая невероятная партнёрша, то некоторые вещи и правда перестают казаться неправильными. Хотя все мы знаем, что мужчины и женщины во многом разные: скорость разогрева, дорога до финала и конечные ощущения совсем иные. Но с шикарной женщиной примерно осознаёшь, что у неё в голове. Ну, если ты, конечно, не Дэвид Ковердейл и не воешь все время про кувыркание в постели. Всё же все мы знаем, что мужчины и женщины ощущают вожделение по-разному, но у меня получается летать в её дружелюбном небе, хотя песня большей частью совсем о другом. Она про вожделение, которое двигает вперёд всю жизнь. — И согласись, что так аккуратно сейчас цитируя «Big Love», она перекликается с «Heaven Outside My Door». Ты поёшь про приветливые небеса, а Бетти — про рай за своей дверью. — Это вышло случайно, — они все трое рассмеялись. — Хотя я точно могу сказать: когда связываешься с такой женщиной, как Бетти, то у тебя будут и полёты в приветливых небесах, и рай за дверью. — Очевидно, что вы безумно друг другом увлечены, — уголки губ Дейзи хитро дрогнули. — Просто впервые за столько лет мы позволили себе, может быть, чуть больше правды и слишком много свободы. В любом случае я уже не раз намекал, что нахожусь в отношениях с Бетти. Просто когда тебе почти сорок два года, многое уже ощущается иначе и хочется вести себя совсем не так, как прежде. — Ты редко откровенничаешь о своей личной жизни. Впрочем, как и Бетти. Но для многих и не секрет, какие именно отношения вас связывали, — Дейзи посмотрела на Роберта, потом на Бетти. — Почему именно сейчас в вас такая степень свободы? — Ты сама сказала, что я записал самый хулиганский альбом со времён Led Zeppelin. — Чёрт, мой романтический альбом явно не подходит под ответ, — Бетти поправила волосы. — Я, наверное, не получу ответа. «Hardest Part Of A Broken Heart» уже совсем о другом. — Ну, идеально гладких отношений не бывает, — отметила Бетти. — У всех есть тяжёлая часть разбитого сердца. — Мне показалось, что именно ты стала образом многих песен Роберта, — Дейзи улыбнулась, глядя на Бетти. — Кроме одной — «Anniversary». Она вообще про старые мёртвые отношения, которые стоит навсегда оставить в прошлом, — разъяснил Роберт. Бетти потупила взгляд, глядя на носки кед, она гадала — это про Морин или про Ширли. — В любом случае в моей жизни уже давно есть гнездо, в которое всегда хочется возвращаться. Не всегда стоит принимать все слова за чистую монету. Иногда некоторые слова лучше ложатся на мелодию, или же они отражают разные события и накопленные переживания. Бывает, что стихи рождаются одномоментном порыве, а иногда это результат многолетних душевных терзаний. Бетти никогда не привязалась к словам. Не тыкала, как многие знакомые ей подружки музыкантов, в каждую смущающую их строчку, спрашивая Роберта, что именно он тут имел в виду. Да, он мог писать страстные песни, порой несколько пошлые, иногда романтичные и между делом философские — просто о жизни или вечных проблемах. Бетти не спрашивала, почему всё именно так, но она знала, что вдохновляла его на многие вещи, давая ему определённую пищу для размышлений. Учитывая, что в период записи они просто встречались и Робби снова старался романтично за ней ухаживать, то безусловно, его творчество было пронизано порой тревогой, иногда вожделением, а иногда он показывал всем, что он всё тот же мальчишка, готовый её завоёвывать вопреки всему. — «Tell It to the Moon», наверное, одна из самых моих любимых композиций на твоей пластинке, — Дейзи опять вернулась к обсуждению альбома Бетти. — Есть в ней некий романтический нерв. Такая тоска и желание тайны. — Иногда меня пробивает на подобные вещи, — Бетти заулыбалась, поправляя волосы. — Но мне больше нравится результат «My Promise» — поистине красивая песня про обещание себе жить дальше, когда кажется, что уже никогда не выберешься на свет, если только не продать душу дьяволу для этого. Ей хотелось выразить все свои чувства именно таким образом, просто сказать всё то, что её тревожило в последние полтора года, но при этом не забыть о высококлассном звучании. Джимми, когда узнал, что Бетти сама решила заниматься продюсерской работой, привлекая самых разных музыкантов и не сыграв ни на одной из своих песен на своей испанской гитаре, с одной стороны, был удивлён, с другой же немного огорчён. Но как-то он заехал к ней в студию и, увидев, как кипела работа, был очарован, особенно «Tell It to the Moon». Бетти долго не знала, какое название дать пластинке; ей подсказал Лемми, который записывал для неё бас на нескольких треках. — Учитывая контраст с несколькими песнями с твоего прошлого альбома, сейчас ощущается, что всё плохое закончилось, — Дейзи снова посмотрела в свой список вопросов. — Это всё твоя вина, Роберт? — В чём? В плохом или хорошем? — уточнил он. — В хорошем, конечно же. — Ну, я бы мог бить себя в грудь и кричать, что я причина многих событий в жизни Бетти, но не делал этого много лет назад и не буду делать сейчас. Есть вещи, которые, как пела Бетти, точно не купить за деньги, и именно поэтому она со мной. — Ты даёшь мне потрясающее ощущение жизни, — вставила Бетти. «What Money Might Buy» была всего лишь рассуждением о том, что может дать подобная власть, и Бетти, как и много лет тому назад, пришла к мысли, что есть единственная вещь, которую никогда не купишь. — Хотя я не буду отрицать тот факт, что если бы Роберт так и остался укладчиком асфальта, то мы вряд ли бы вообще смогли быть вместе. Но я знаю прекрасно: я с ним не за деньги, связи и его невероятную харизму. — «Just Like You» с пронзительными строчками вроде этих: «Глядя в твои глаза, видя улыбку, которая кажется ложью, я знаю, что была здесь слишком долго. Не знаю, кто ты, но я любила кого-то, похожего на тебя, кто держал бы меня в своих объятиях». Мы в редакции даже поспорили, что песня совсем не о Роберте Планте. — Да, именно так. Она о прошлых отношениях, которые для меня давно и наглухо в прошлом, но они всё ещё остаются важной частью меня. Ты же знаешь, что у нас с Фредди Меркьюри была когда-то амурная связь, но время идёт, а он всё так же важен для меня, но я любила кого-то, похожего на него, — Бетти не могла сказать, что это отчасти про его болезнь и скорую смерть. Фредди не любил об этом говорить. — Недавно вас видели вместе на премии, потом на вечеринке по случаю двадцатилетия Queen. Журналисты успели сделать разные скандальные фотографии. Ты ведь знаешь, что на самом деле происходит. — Я вряд ли вам что-либо смогу сказать по этому поводу, — отрезала Бетти. — Лучше перейдём к «Don't Tell Me The Time», ведь она о самом прекрасном, когда так трудно утром выползти из кровати и лучше вообще не знать о времени. — Ага, только почему-то тебя там по утрам не найдёшь, — вставил Роберт. — Бетти постоянно бегает, это все прекрасно знают, поэтому никогда не записываются к ней на ранние интервью, потому что утром она занята собой. И это того стоит, потому что мы всей редакцией всегда завидуем тебе: так выглядеть не каждый может, — Дейзи нахмурилась. — Мы все читали её интервью о том, как она следит за собой, чтобы выглядеть как вчерашняя студентка. А ты, Роберт, чем занят на досуге? — Люблю гонять в футбол, играть в теннис или сквош, а, ну ещё секс — как по мне, самый лучший вид спорта. — Пару лет назад ты говорил, что секс — лучший способ переключиться с наркотиков, выпивки и курева, — напомнила Дейзи. — Ну, курить я начал снова. Как-то так вышло. А вот мой сексоголизм никак не лечится. Впрочем, как любит говорит Бетти, многие подсаживаются на это, чтобы избавиться от своей тревожности и нервозности. Но это не в моём случае. — Снова проявилась твоя любовь к книгам «Rebecca», ведь именно знаменитый роман Дафны Дюморье воплощён в строчках. Мне показалось, это перекликается с Кейт Буш и её одой «Грозовому перевалу». — Моя дочь любит читать разные книги, и «Ребекка» — один из её любимых романов, — объяснила Бетти. — На твоём альбоме очень много женственных песен. Вы прямо как инь и ян. В прошлый раз мы были разными по настроению, но одинаковыми по звучанию: оба решили принять этот модный пауэр-рок. До этого оба экспериментировали, но с разным успехом. Почему сейчас такие песни со строчками: «Не плачь, молчи, тишина приютит тебя. Не плачь, молчи, когда-нибудь мы все будем смеяться». — Моя бабушка всегда говорила, что счастье любит тишину, именно об этом «Don't Ask Out Loud». Иногда я люблю помолчать, просто смотреть в его голубые глаза и ничего не говорить. Мне нравится, что я решила использовать саксофон, пусть и стала в чём-то походить на Белинду Карлайл, но мне она всегда нравилась, особенно её последний альбом. И вообще, её музыка просто эталон женского рока — такого мягкого, манящего, очень нежного и при этом драйвового. — Ты забыла рассказать о «Bridge of Sighs», — Роберт вернул разговор в нужное для него русло, потому что он был причастен к этой песне, став источником вдохновения, когда привёл Бетти на старый полуразрушенный мост, построенный почти четыреста лет тому назад. Они долго стояли у камней, пока солнце медленно опускалось за горизонт, а потом Роберт долго целовал её лицо и шею, понимая всё больше: чем старше они становятся, тем всё сильнее их накрывает нежная тихая любовь. — О, с этой песней вообще связана романтическая история: это что-то вроде того, что было со мной с «The Big Sky». — Вообще я пришла к выводу, что этот альбом — просто настоящая ода Роберту Планту. — Чёрт, жаль, что обложка ушла в типографию, а то надо было нам написать об этом, — Бетти засмеялась. — Признаться, я сама не заметила, что работа над пластинкой привела меня в такие дебри. Но я шла по наитию сама. В первый раз меня вёл Фредди, потом Джимми, а сейчас я сама делала то, что хотела. У меня даже не было постоянно команды музыкантов, помимо тех, с кем я работала в прошлые разы — правда, не все продолжили работу и у меня было много заезжих товарищей из разных очень известных групп. Но мне понравилось, как всё это действовало в процессе. — Ну, если ты ударилась в романтику, то как по мне, Роберт вспомнил про кок-рок, который сам же, можно сказать, и ввёл в моду, перестав быть серьёзным. — А мне хотелось праздника и вообще перестать быть серьёзным. «Manic Nirvana» — это звучание Роберта, вновь переживающего свою молодость, после того, как они с Бетти снова сошлись и всё дело шло, по сути, к свадьбе. Это понимала и Бетти, но пока предпочитала молчать об этом, словно боясь спугнуть птицу счастья. После зрелости и сдержанности первых трёх сольных альбомов и мощного возвращения «Now & Zen», «Manic Nirvana» представляла собой яркую демонстрацию кок-рока. Гитары полностью перегружены, в то время как напыщенность и динамика вокала выходила на первый план. Guns’ N Roses сейчас одна из самых популярных групп, а Led Zeppelin вот-вот превратятся в бессмертных: было очевидно, что многие соскучились по группе, отчего стали выпускать книги, снимать документальные фильмы, явно грустя по тому, что было безвозвратно и навсегда потеряно. Песни явно были созданы для стадионов. В целом это очень коммерческий альбом, далёкий от интимности большинства работ Роберта, но Бетти нравилось, что на время он решил сменить вектор, хотя у этого было скрытое объяснение. Робби по-прежнему излагал здесь лирическую тему в обычной роковой манере, тосковал по своему любовному интересу и размышлял о тайнах любви и похоти. Наверное, находясь именно в таком настроении, он написал песню для Бетти. — В мае у вас начинается тур. Вернее, у Роберта, а ты будешь выступать у него на разогреве вместе с Аланой Майлз. Что ты думаешь о ней? — Она невероятная певица, — просто сказала Бетти, видя, как Роберт нехорошо улыбается. — У него вообще не надо спрашивать такое. Роберт всегда увлечён женщинами, которые одухотворённо заняты творчеством. — Роберт, ты что, изменяешь? — Дейзи и Бетти засмеялись. — Всё в допустимой норме, — отмахнулся Роберт. — Так какие у вас планы на будущее? — Мне трудно сказать, что будет дальше. У нас запланирован слишком длинный тур, — Робби стал сразу же несколько серьёзным. — Скорее всего, в следующем году не стоит что-либо делать, или же мы с Бетти выпустим совместный альбом с новым материалом, тем более у нас есть некоторые наработки для этого. — Не боитесь, что вас навечно привяжут друг к другу? — спросила Дейзи. — Нет. Мы всегда можем разойтись в разные стороны и заниматься своим делом по отдельности, но мне нравится вдохновлять Бетти, равно как и черпать у неё силы и вдохновение. Знаешь, мы знакомы уже шестнадцать лет и давно состоим в отношениях — не столько, сколько многие думают, считая: раз наш первый общий тур прошёл под лозунгом «тушите свет, выносите всех», то мы с тех пор то и дело постоянно обманываем общественность. В ту пору наши отношения были совсем другими, а сейчас… Мы оба выросли, у нас взрослые дочери, которые того и гляди выйдут замуж и заведут свои семьи, но это самое лучшее событие, которое с нами случилось однажды. Я говорю это не для того, чтобы позлить таблоиды или наоборот, поднять свою популярность. Я просто её люблю и хочу, чтобы многие это уже поняли и перестали распускать всякие сплетни о том, о чём не имеют ни малейшего представления. Но в любом случае о всех переменах в нашей жизни вы скоро узнаете или не узнаете совсем, потому что они так и не случатся. — Рада была вас пригласить к себе в эфир. В последние два года вас было нельзя поймать вместе, чтобы обсудить музыку и не только, но я рада, что в вашей жизни многое изменилось.

***

Роберт завёл машину, бросив взгляд на спокойную Бетти рядом с собой. Ему было трудно сказать, что именно в ней изменилось за последние недели, но он ощущал, что в ней больше не бушует прежняя злость и разочарование оттого, что их жизнь сложилась именно таким образом, а не как-то по-другому. Робби знал, что она ничего не забыла и возможно, ей всё так же больно, но он предпочитал не лезть к расспросами, которые всё равно ни к чему бы не привели. На Лондон уже опустились сумерки. В это время года по вечерам не было так светло, как летом после восьми вечера, но это не означало, что зимой тут было нечем заняться. Они с Бетти молча покинули телестудию, наслаждаясь тем, что их тайна перестала быть для них бременем. Роберт помог Бетти надеть пальто, а потом они вместе, сплетая пальцы, вышли на улицу. — Может быть, съездим куда-нибудь поужинать? — спросил Роберт. — Поужинать? — протянула Бетти. Он кивнул в ответ. — Например, в тот прекрасный средиземноморский ресторан, где мы были в прошлый раз. Их салаты — это нечто. — Хорошо, — согласился он. Они не боялись показаться на публике вместе. Бетти больше не оглядывалась назад, впрочем, и раньше они позволяли себе столько свободы, но обычно в Штатах или подальше от Лондона. В это время в ресторане хватало посетителей, на Роберта с Бетти все бросали взгляды, но они предпочитали не замечать этого, ведя себя так непринуждённо и расслабленно, словно у себя дома. Бетти весь ужин тихо смеялась, Роберт курил, не забывая отпускать какие-нибудь вполне безобидные шуточки. То и дело Бетти клала голову на плечо Роберта: ей всегда было невыносимо сидеть напротив него, потому что она могла видеть его, но не находиться рядом с ним в интимной доступности. Роберту нравилось, что Бетти была в какой-то степени доступной красавицей и одновременно труднопокоряемой крепостью. Наверное, поэтому он позволял себе так откровенно флиртовать с Бетти на публике, запуская пальцы в её волосы, целуя то в лоб, то макушку, кормя чуть ли не со своих рук и при этом предпочитая откинуть в сторону всякую серьёзность. Они наслаждались той свободой, что теперь у них была, не замечая косых взглядов, брошенных в их сторону. Самое лучше, что могло с ними случится — это быть собой, не скрываясь и не прячась за масками. Они вернулись домой в весьма приподнятом настроении, споря по дороге о музыке и балете. Бетти больше не танцевала у Макмиллана, тоскуя по тем дням, когда исполняла партию Марии Вечера, но вечно так не могло продолжаться. Уйдя со сцены, она словно скинула с себя камень, освободившись от безумного ритма жизни, который когда-то охарактеризовала как «немного шампанского, немного кокаина — и я всё успеваю». Все это было в далёком прошлом, пусть Бетти и боялась того, что её собственная труппа и люди, годами работавшие на неё, просто не поймут того, что она решила остановиться на вершине успеха. Она постаралась всем найти место под солнцем. Арни и Эбони решили ставить танцевальное шоу для театров, забрав часть танцовщиков. Да, у Бетти осталось несколько контактов, чтобы она могла приглашать людей на съёмки, но они не всегда требовались. Больше всех обиделся Матиас, но говорили, будто он снова ушёл в балет. Впрочем, Бетти не собиралась продолжать танцевать, потому что однажды это станет выглядеть комично. Роберт её целиком и полностью поддерживал, но всё же они по-разному ощущали мир: с самого начала они довлели к вещам, в которых с трудом можно было найти общее. Но их споры никогда не имели под собой хоть какую-то злобную основу, потому что они уважали мнение друг друга, каким неправильным оно бы ни было. — Кто-то звонит в дверь, — прошептал Робби, продолжая сжимать Бетти, утопающую в кружевах и шёлке своего домашнего пеньюара. Она поставила бокал с вином на стол, отстранившись от Роберта, поправила волосы и нежно-зелёный пеньюар и направилась к двери. Они были в музыкальной комнате, где чаще всего закрывались от всех, просто наслаждаясь музыкой и вином. Мэгги оставила записку, что отправилась к Кармен и Чарли, поэтому Бетти и Робби были одни и могли делать всё, что душе угодно. Ирма сейчас не ночевала в доме, возвращаясь вечером к своей семье и появляясь в Роуз-Хаусе после девяти утра, чтобы заняться делами. — Джи! — удивилась Бетти. Он сильно похудел с тех пор, как они виделись в последний раз. — Прости меня за мой внешний вид. О том, что творилось в последнее время с Джи, чаще всего можно было узнать только по слухам. Ни Джимми, ни Роберт, ни Джонси давно уже не общались с ним, а после того, как распустили лейбл и Джимми сам взялся за наследие группы, то и нужда что-либо решать с Джи полностью отпала. Они не виделись уже лет восемь, если не больше. Бетти помнила их последнюю встречу в своём доме, когда Джи пытался вразумить Роберта, чтобы тот не бросал всё ради своей любовницы. С тех пор слишком много воды утекло. Говорили, что Джи очень долго пытался побороть своё пристрастие к кокаину, потом прошёл слушок, будто его здоровье подкачало, отчего он расстался с наркотиками. Кто-то твердил, будто он вспоминает былые времена, но не решается наладить контакт со своими бывшими подопечными. Бетти всегда гадала, что было бы, если бы четыре года назад Джи находился в Бате. Позволил бы он уйти Роберту? Смог бы убедить его вернуться в группу? Или всё было заранее обречено именно на такой финал? — Можно? — Да, конечно, — она закрыла за ним дверь. — Мы только недавно вернулись. — Я был неправ тогда, — начал Джи. — Прости меня. Мне казалось… — Я знаю. Подожди, пожалуйста, — Бетти пошла, чтобы позвать Роберта. Она не знала, как он отреагирует на визит Гранта. Роберт сам ничего не понимал, и ему было неловко видеться с Джи спустя столько времени после того, как они расстались. Робби не знал, с чего начать разговор, и ощущал себя странно. С одной стороны, Джи столько всего сделал для него, и без его помощи Роберт сейчас был бы никем. С другой стороны, Питер сам был причастен к тому, что всё разрушилось. Наркотики сожгли музыкантов, слава показала им, что у них не существует границ, но Джи должен был их всех остановить, а не участвовать в безумных оргиях вместе с ними. Джи просто поддался слабости, как и все они, и это стало приговором Led Zeppelin. — Здравствуй, Джи, — начал Робби, засовывая руки в карманы пижамных штанов. — Как жизнь? — Здравствуй, Боб. Вроде неплохо. А как у тебя дела? — Как видишь, снова собрался жениться, — Роберт зачем-то решил снова наступить на больную мозоль. Он знал, как Джи смотрел на его отношения с Бетти. В самом начале он считал, будто от них будет лишь только польза: — Ты можешь пару раз её трахнуть, и она будет по гроб жизни твоей преданной фанаткой, источником рекламы и способом продвижения самого плохого предприятия. — Зачем мне это? Я просто её хочу, — отвечал тогда Роберт. — Тем более она меня не пускает дальше определенной черты. Потом Джи понял, что всё оказалось слишком серьёзным. Это совсем не выглядело смешным, когда Бетти гонялась за Робертом по всему свету, находя для него слишком много свободного времени. После стало очевидно, что эти двое влюблены друг в друга, пусть сами этого и не осознают. Джи — видит Бог — пытался сделать всё, чтобы они это поняли, но вразумить Бетти вышло ненадолго, к тому же Джимми всячески им помогал. Впрочем, и Джонси этому всему потворствовал, и как бы Бетти ни лила слёзы, что бросает Робби ради его же счастья, всё равно пролезла в его постель. А он ради неё свернул все горы, какие только было возможно. И вот спустя почти десять лет они всё так же были вместе. Наверное, это и правда была любовь, а не та самая страсть, которой Джи дал название — шоколадка на подушке. — Поздравляю, — Джи пожал руку Роберта. — Я был тогда неправ. — Я понимаю тебя, — Робби спустя годы уже не держал обиды на Джи. — Зачем ты здесь? — Просто хотел спросить. Джимми считает, что самое время вернуться к… Ты знаешь к чему, тем более вы все будете свободны в следующем году. Я не причастен к его идеям, но хочу просто подсказать тебе более логичный путь. — Это вряд ли меня интересует, — Роберт сразу помрачнел. — Я хочу записать альбом с Бетти. Тем более у меня есть стокгольмские плёнки. — Значит, это ты взял часть катушек тогда, — Джи даже не догадывался все эти годы. — Да, именно я. Мы с Бетти ещё тогда сделали пять песен, которые можно воскресить и получить из этого несколько гениальных вещей, — объяснил Робби. — Тщеславие в тебе живёт и процветает, — усмехнулся Джи. — Отчего нет? Я об этом знаю, и если оно слишком во мне бурлит, то просто прошу Бетти усмирить его, — он улыбнулся. — Она всегда знала, как спустить меня с небес на землю. — Она слишком много значит для тебя, так ведь? — спросил Джи. — Она для меня всё, и я не скрываю этого. Джи пробыл у них дома не так много. Им было что сказать друг другу, и в то же время слов почти не осталось. Они как-то сами собой иссякли, растворились где-то во времени. Иногда и правда прошлое нужно уметь оставлять позади себя, при этом не сжигая всех мостов, но пусть они с Бетти и не особо любили заглядывать далеко в будущее, всё же лучше было смотреть вперёд. — Что ты чувствуешь? — спросила Бетти, когда они лежали в постели, словно супруги, прожившие вместе много лет, охладевшие к сексу и больше склонявшияся к разговорам. — Не знаю, — выдохнул Роберт. — Это слишком сложно, чтобы понять вот так сразу. Я рад был его видеть и зол одновременно. — Я понимаю тебя, — уголки её губ дрогнули. Бетти потянулась к нему, целуя в щёку. Роберт перехватил её руку и направил к своему паху, давая понять, что даже спустя столько лет его занимает мысль о том, как это хорошо — спать с ней. Бетти не стала сопротивляться его мужской грубости, просто позволив Роберту сделать с ней всё, что ему придёт сейчас в голову. Когда он резко перевернул её на живот, задрав вверх атласную рубашку, она всхлипнула от предвкушения. Пряча лицо в подушки, ощущая, как он быстро двигается в ней, Бетти знала: Роберт прогоняет своих призраков, доказывая ей и себе, что он жив и не цепляется за тени прошлого. Робби уснул первым, когда затихла настоящая буря. Бетти потянулась за книгой на тумбочке, окинув взглядом лицо своего любимого. Светлые ресницы отбрасывали тени на его скулы, и он казался таким безмятежным. Он обнимал её за талию, положив голову ей на живот. Бетти робко коснулась его кудрей. Они всё ещё могли летать в дружелюбном небе друг друга. Большего пока и не надо. Жаль, что у них так и не было своего ребёнка, но как бы Бетти ни было больно, она приняла то, что их жизнь никогда не будет полной детских криков. Самое главное, они вместе, остальное… Просто пыль. — Спокойной ночи, — прошептала она и поцеловала его в макушку, испытав приступ нежности, видя его таким безоружным перед ней. Бетти открыла книгу, потому что не могла заснуть. У неё всё никак не получалось выкинуть из головы визит Джи и его фразу о том, что однажды Роберт не сможет прожить без Джимми. К чему бы это?