Black Dog

Июль 1990 Алана не то чтобы злилась — она понимала, что была очарована Робертом, а он пусть и оказывал ей внимание, явно был ограничен в действиях. По крайне мере так казалось Алане. Они часто курили вместе, говорили о рабочих моментах, Роберт постоянно рассказывал разные истории. Он был милым, и как говорили все, у него и правда не было тёмной стороны или её мог видеть только один человек. Во время перелётов с ним можно было обсудить что угодно: от красок восточных ковров до забавных детских книжек. И тут всё шло просто превосходно. С ними ещё были The Black Crowes, правда, парни чаще всего старались проводить время с Бетти Данлер, которая тоже выступала у Роберта на разогреве, хотя это вряд ли можно было таковым назвать. Роберт всегда бросал ревнивые взгляды, когда Бетти смеялась с Кристофером Робинсоном. Пару раз они даже поругались по этому поводу, из-за чего все музыканты Роберта притихли, а Бетти ушла с саундчека, совершенно не собираясь оправдываться. Со стороны это было забавно, но порой непонятно, почему на пустом месте возникает такой пожар. Да, Кристофер Робинсон был молодым, импозантным, амбициозным, прекрасно пел, и пусть в прессе всегда шутили, будто Бетти любит встречаться с молодыми мальчиками, это было совсем не так. Слухи уже ходили вовсю, и всем было известно: Бетти и Роберт признались, что уже давно встречаются, но мало кто в это верил. Они старались не выставлять свои отношения на всеобщее обозрение, чтобы никто не мог упрекнуть Бетти в том, что из-за связи с Робертом для неё созданы самые лучше условия. Но несмотря на скупость чувств на публике, они чаще всего прорывались на сцене. Роберт то неожиданно появлялся посреди сета Бетти или вытаскивал её к себе на сцену, целовал при всех и постоянно называл своей леди. Это при всём при том, что вокруг него постоянно вились девицы и их не останавливал тот факт, что ему уже почти сорок два года и он уже не тот объект сексуальных фантазий, что лет пятнадцать назад. Девицы, конечно, рассасывались сразу же, как только появлялась Бетти. Наверное, кто-то им рассказал городские легенды о том, как когда-то она разгоняла группиз. В свои тридцать девять лет Бетти была чудо как хороша. Алана, постоянно глядя на неё, думала, что нельзя быть настолько красивой. Между ними не было каких-либо дружеских отношений. Алана ощущала, что Бетти видит в ней соперницу, и пусть та не предпринимала никаких действий, но было совершенно очевидно, что она всегда готова к своему знаменитому прыжку кошки — не зря её многие так называли. Одна сумасшедшая постоянно бегала за Робертом, давала ключи от своих номеров, закидывала записками о том, как однажды им было хорошо, называлась его женой. В общем, она считала, что он явно будет ей принадлежать. Так продолжалось до тех пор, пока Бетти её не прижучила, а Роберт не подал на неё в суд, ведь такие дела решались именно так. Хотя он не стал бы этого делать, если бы эта стерва не посмела подкинуть снотворное Бетти. Всё же обижать леди Роберта не стоило. Все видели, как он с ней обращался: говорил всегда мягко, в его тоне слышалась забота. Но впрочем, Роберт вёл себя так со всеми женщинами — естественно, кроме тех, кто слишком сильно его доставал. В Небуорте, где Роберт и Бетти не выступали уже много лет, было совершенно искромётное шоу, но всё равно многие не верили, что они могли быть парой, хотя, наверное, европейская публика во время их тура думала иначе. Алана всё гадала, пытаясь подловить их. Вот и сейчас она смотрела на Роберта, сидя совсем близко, смеялась над шуточками, попивая минералку, и гадала, верно ли она понимает все его тайные знаки. Алана не сразу сообразила, что кто-то к ним подошёл. Это была Бетти. Она закрыла глаза Роберта ладошками — он сразу же стал проверять, кто это, хотя проще всего было узнать по аромату. Он наткнулся на браслет из неогранёных минералов и сразу же заулыбался — у Аланы защемило сердце. — Там уже готов номер, — просто сказала Бетти, убирая руки. Она села на подлокотник. Они находились в холле скромного отеля, ожидая утреннее заселение. Вчера был концерт, и они уехали ночью, решив, что отдохнут денёк в Ландере. Алана молчала, понимая, что сейчас что-то случится. — Чертовски хочется спать, — сказал Роберт. — Я поэтому и говорю про номер. Алана видела, как нехорошо сверкнули глаза Бетти. Кажется, Роберт прекрасно знал, что это означает на самом деле. — Так, ладно, я пойду, — он встал и сжал руку Бетти, рассматривая тот самый браслет. — Он мне всегда напоминает тот вечер на пляже в Лос-Анджелесе. — Да. Когда ты искал во мне спасение от всех бед, что навалились на тебя, — выдохнула Бетти, с полуслова понимая, о чём идёт речь. — Я буду ждать тебя, — сказал Роберт. Бетти потянулась к нему и быстро поцеловала в губы. Кажется, и сам Роберт не понял, почему она стала так себя вести. — Смотри не засни без меня, ковбой. Когда они с Аланой остались одни, Бетти всё так же сидела на подлокотнике. Она посмотрела на Алану — это почему-то испугало её. Команда Роберта только и трепалась о том, что вот Бетти постоянно с ним, и вообще, только она знает, как приводить его в чувство, порой усмиряя пыл. Возможно, свою тёмную сторону он показывал лишь только ей. — Вообще-то он мой, — сразу же заявила Бетти. — Роберт — классный парень, — ответила Алана. — Да, это именно так работает. У Роберта редкий день член живет его жизнью — чаще всего, своей, отдельной. И знаю, что он хорошо клюёт на твой типаж, но я хочу, чтобы ты помнила: он мой. И я его просто так никому не отдам. — Я и не пыталась… — Я вижу, как ты на него смотришь. Я не хочу больше страдать, как в прошлом. Ты вряд ли бы стала такой же, как Одри Гамильтон или же Элисон Робинсон, или Сидни Макинтош. С ними проще справляться. А ты такая же, как Линда Ронстандт. — Ты ревнуешь? — Я предупреждаю. Я не для того столько лет окучиваю Роберта, чтобы потом так легко его кому-то отдать. Ну, сама подумай, что будет дальше? Он укатит обратно в свою Англию, а тебе, подобно верной жене, придётся поехать за ним и жить его скучной сельской жизнью, или же накручивать себя тем, что он где-то там с очередной бабой, и придумывать историю, что вы скоро увидитесь, а он на тебе обязательно женится. Но он не женится на тебя. — Он и на тебе не женится, — вскользь заметила Алана. — Почему это? — Бетти демонстративно покрутила кольцо на пальце. — Будь осторожна. Мне лучше не переходить дорогу. — Роберту не нравится такое. — Ага, — Бетти засмеялась в ответ. — Я знаю его лучше тебя и могу с уверенностью сказать, что ему нравится, а что нет. Если умело вить верёвки, то поверь, он сам сдастся ко мне в рабство. Что ж… — она встала. — Я предупредила, если что. Второй раз повторять не буду. — Не смей угрожать мне! — Слушай, у тебя восхитительная музыка, ты потрясающая певица, но пожалуйста, не лезь туда, куда не просят. У меня нет зависти, но повторяю: я не просто так столько лет окучиваю Роберта. — Я не собираюсь брать чужое. — Я предупредила. Алана фыркнула, когда Бетти ушла. От её высокомерия было некуда деваться, да и вообще, она не боялась Бетти. Да, она угрожала, но стоит всё рассказать Роберту, и власть Бетти подойдёт к своему финалу. Так Алана вечером и сделала, когда они своей компанией отправились выпить. Роберт лишь только смеялся. — Она просто… — Ну, когда надо, Бетти милая кошечка, а когда хочет быть фурией, то ею и становится, — объяснил Роберт. — Ты даже… — Не стану с ней говорить, — закончил он. — Зачем мне это? Она оккупировала меня, — сознался он. — И она вправе заявлять на меня те или иные права. — Роберт… — Алана смотрела на него и не понимала, когда этот лев успел попасть под каблук Бетти Данлер. — Всё в порядке. Не стоит переживать, — он дотронулся до её плеча. Это было странно и не совсем приятно. Алана хотела во всём разобраться, но Бетти не станет всё спускать на тормозах. Для неё явно было дело принципа, чтобы Роберт сидел у её ноги и не смел никуда деваться. Впрочем, это его дело, если так хочется быть под каблуком у этой женщины. *** — Ты что, ревнуешь? — Роберт притянул Бетти к себе, шаря руками под её пышной шёлковой юбкой и очерчивая пальцами линию кружевных трусиков. — Я знаю, что у тебя на уме, — она обняла его за шею. Он сидел на краю кровати, а Бетти стояла рядом. Роберт знал, что за сцену она ему устроила. Показательно-вразумительную, чтобы и желания не было думать о других женщинах. Роберту и не нужно было развлекаться где-то на стороне, когда рядом была Бетти. Он хотел её постоянно и получал тогда, когда ему это было нужно, без какого-либо сопротивленя с её стороны. Но иногда тихая кротость её нрава превращалась в натуральную бурю. — Так что там у меня на уме? Его пальцы проникли вовнутрь, раздвинув складки плоти. Бетти пусть и не собиралась ему уступать, потому что у неё явно были свои планы на вечер, всё равно поддалась ему, слегка раздвинув ноги. — Я знаю, что у тебя на уме: трахнуть меня самым твоим излюбленным способом, чтобы я сначала просила, потом требовала, а затем просто умоляла, после чего я от тебя отстану и забуду о том, как ты строишь глазки. — Дорогая моя, я никому не строю глазки, — он врал, и Бетти слишком хорошо это знала, — но я не хочу, чтобы ты меня так ревновала. Ты же никогда не попадалась в эти сети. — Действительно, никогда, — фыркнула Бетти, стараясь не переключаться на его длинные пальцы, медленно скользящие внутри. Она прикусила губу, ощущая, что начинает отключаться от всего происходящего. Роберт потянул за язычок «молнии» на её платье. Он спустил его с её плеч, и шёлковая ткань с тихим шелестом упала на пол. Робби снова сел на кровать, потянув Бетти на себя. — Что ты делаешь? — Ты знаешь, что от тебя хотят. От его хриплого голоса у неё всё сворачивалось внутри. Бетти знала, что это значит. Она любила, когда через нежную натуру Роберта прорывалась его грубая сторона. От властного тона становилось несколько не по себе, но Бетти подчинилась ему. В идеале она хотела его проучить, доказав, что никакие другие женщины ему не нужны. Но в итоге Роберт взял всю ситуацию в свои руки, просто используя свой излюбленный метод — секс. Бетти опустилась перед ним на колени, действуя очень проворно, но при этом аккуратно и без спешки. Правильно говорят, что мужчине важно полностью обладать женщиной, особенно когда она перед ним на коленях, а во рту у неё его член. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, сейчас вся власть в её руках, и только в женской силе довести его до полного изнеможения или же просто подразнить и бросить. Роберт не дал Бетти осуществить последнее. Он быстро опрокинул её спиной на кровать и одним нетерпеливым движением раздвинул ей ноги. Бетти потянулась к нему, целуя в губы, но Роберт спустился ниже, зарываясь лицом между её ног. Бетти была права в том, что он хотел трахнуть её своим самым излюбленным способом: со сменой поз, доказывая, он ещё выносливый, с долгими ласками, доводя её до безумия, с некой грубостью, переходящей в нежное обожание. Роберт несколько увлёкся, и вместо того, чтобы наказать Бетти за её ревность на пустом месте, решил получить от этого утра полное удовольствие. С её губ сорвался лёгкий стон: конечно, ей всегда это нравилось, особенно когда он был таким настойчивым. Она быстро помогала ему раздеваться, испытывая нетерпение. Роберт и сам хотел как можно скорее оказаться внутри Бетти. Закинув её ноги себе на плечи, он вошёл в неё глубоко и поцеловал её в шею, сжав правую грудь. Бетти не носила бюстгальтер, если платье было сильно открытым, а бельё могло быть видно, но ей, в отличие от многих, это позволительно. Её соски всё так же гордо вздымались вверх, как во времена девичества, а грудь была всё такой же упругой и аккуратной. Она не менялась с годами, хотя Бетти говорила, что у неё уже есть морщинки и седые волосы, но всё равно время не трогало её. Роберт хотел заставить Бетти биться в агонии, чтобы она умоляла его и просила как можно быстрее позволить ей кончить. Но пока Бетти сдерживала себя, как безумная кошка вонзая ногти в его плечи, словно помечая. И даже когда Роберт сменил позу, оказавшись сбоку, Бетти всё равно вела себя как кошка, не желавшая упускать своего любовника. Она не просила его и не умоляла, а когда её веки вздрагивали, а рот приоткрывался, то Роберт чувствовал, что он всё же ей проиграл. Сейчас Бетти доказывала ему: именно она способна довести его до полного безумия. Волна всё смывала на своём пути, настолько сильно это сумасшествие лилось через край. В венах ещё бурлил адреналин, а под кожей разгорался настоящий пожар. Но всё равно было спокойно. Бетти наблюдала за тем, как Роберт ходит по небольшой комнате. Они всё ещё снимали два номера, не то чтобы по привычке, скорее, Бетти нужно было место, где она могла заниматься растяжкой, прихорашиваться перед встречами и выступлениями, а ещё хранить там свои вещи. Но ночи они всё равно проводили вместе. Бетти не могла позволить Роберту спать одному, боясь, что всегда найдется та, что согреет его постель вместо неё. Но она хотела сходить с ним с ума, хотела, чтобы он был только её, пусть и не исключала измены с его стороны. Сейчас, чувствуя его запах на простыне — смесь пота с одеколоном — Бетти чувствовала, как в ней загорелся огонёк удовольствия. — Иди сюда, — она похлопала по месту рядом с собой. Бетти знала, что со стороны она сейчас выглядит соблазнительно. Это модельная сексуальная поза, спутанные волосы, красные пятна от рук Роберта на коже. Но она и не просила его снова удовлетворять её желания. Роберт лёг рядом с ней. Бетти сразу же прижалась к нему, вдыхая тёплый аромат его кожи. Она нежно прижалась губами к его шее. Можно было немного поспать, чтобы вечером позволить себе покинуть номер. — Бэтс… — начал Роберт. — М-ммм, — отозвалась она, поднимая на него глаза. — Давай поженимся, — предложил он. — В смысле? Она приподнялась на локте, не понимая, почему он об этом заговорил. Это был примерно такой же порыв, как тот, когда Робби неожиданно решил завести ребёнка, и попросил об этом среди ночи, чувствуя необходимость в этом, как некую жажду в сумбурной жизни. — Поженимся после окончания тура. Перед самым Новым Годом. — У тебя там будут концерты, — напомнила она. — Я могу их перенести на следующий год: прикинусь больным или сильно уставшим. — К чему всё это? — он видел, какая она сейчас серьёзная и сосредоточенная, явно ожидавшая какой-то подвох в его предложении. — Просто Кармен… Чёрт! Я хочу жениться раньше, чем выйдет замуж моя дочь, — выпалил Роберт. Бетти рассмеялась в ответ. — Ты только поэтому хочешь жениться? Заехать в Лас-Вегас и побыстрее решить проблему? — она явно не поняла, что он хочет свадьбу перед Новым Годом по всем правилам, сделав это старомодно и просто. — С чего ты думаешь, что мне это надо? Я хоть и приняла твоё кольцо, но это не значит, что я горю желанием как можно скорее связать тебя узами брака. — Бэтс… — он ощущал, что ещё чуть-чуть, и они сейчас поругаются из-за такой мелочи. В этот момент Бетти запросто могла ему припомнить, как он флиртовал с Аланой и как она не раз поймала его на этом. — Я хочу венчаться в обычном соборе в Бирмингеме, ведь мы будем дома через несколько недель и сможем начать подготовку к свадьбе. Ну хочешь, это вообще будет тайной для всех. Просто разошлём приглашения за пару дней до самого торжества. — Ты хочешь сделать все тайно? — в голосе Бетти появилось больше теплоты. — Именно. — На тебя так произвело впечатление, что Кармен собралась замуж? — уголки её губ дрогнули. — Ну, в последнее время много чего случилось. Мэгги исполнилось восемнадцать, Джейсон уже успел жениться, а тут и моя дочь собралась замуж. У всех что-то происходит, кроме меня. Я хочу перемен, чёрт возьми. Я хочу семью. — Тебе не надо жениться на мне только поэтому, — холодно отметила Бетти. — Тем более что я не могу дать тебе семью. — Моя испанская кошечка, но я хочу это по иной причине. Мы с тобой оба знаем, что в последний год всё к тому идёт. Мы с тобой не скрываемся, пусть и не объявляем на каждом углу о наших отношениях. Я не раз говорил тебе, что мне вообще неважно, будет ли наша семья в классическом понимании или же нет. Я хочу жениться раньше своей дочери. — Хорошо, — согласилась Бетти, снова положив голову на его плечо. — Так ты согласна? — Я не думала, что ты, такой чёртов романтик, будешь так обыденно мне предлагать подобные вещи, — ответила Бетти. — Иногда приходится идти против собственной логики, — его рука легла на её бедро. — Просто… — Тебе так хочется быть женатым? — Нет, мне хочется, чтобы мы были женатыми, — выдохнул Роберт. — Я завела будильник. Поспи, а то вечером пропустим всё самое интересное. Завтра будет сложный день, — Бетти опять поцеловала его в ямочку у мочки уха. — Люблю тебя. — Я знаю, — просто согласился он. — Но ты так и не ответила. — Я подумаю. Это случилось еще в июне, когда они ненадолго вернулись в Англию. Сначала Чарли купил кольцо, а потом отправился к Роберту просить руки его дочери. Робби недоумевал и не понимал, почему к нему такое отношение, а Бетти смеялась, пытаясь объяснить, что это называется уважением. Она постоянно твердила, что ему точно так же пришлось бы просить разрешение у её отца, ведь это нормальная практика — за женщину всегда отвечает мужчина, какой бы независимой и сильной она ни хотела казаться. В тот день Робби и не ждал, что к нему домой приедет Чарли. Увидев его машину, он подумал, что всё дело в Кармен. Да, у его дочери временами был непростой характер, потому что она не хотела страдать, как Морин, от постоянных измен своего спутника, да и вообще от одиночества, но некоторые вспыльчивые черты смягчала, как это бы ни было удивительно, Бетти. Чарли начал издалека, и Роберт не совсем понимал, о чём вообще сейчас речь. Лишь только Бетти, мягко улыбнувшись, сразу сказала, в чём дело, но Роберт не сразу поверил в это. Он не воспринимал отношения Кармен и Чарли как будущее супружество, пусть Бетти постоянно ему об этом и напоминала. И вот сейчас случилось то, что показало: он уже не так молод и с ним случится то, что и с многими другими мужчинами в этом возрасте. Он долго молчал, и Чарли уже начал беспокоиться, думая, что Роберт будет против. Это было логично, особенное если учесть, кем был сам Робби, и его дочь можно было воспринимать как путёвку в жизнь. По идее, к каждому кандидату на руку его дочери нужно присматриваться с помощью лупы, потому что легко можно нарваться на негодяя, который скрывается за маской приличного парня. Деньги запросто могли стать магнитом для любого рвача и карьериста. — Что скажешь? — Бетти села рядом с Робертом. От неё снова пахло теми самыми духами, а пена кружев её пеньюара придавала загадочность его нежности. От неё веяло домашним уютом, несмотря на то, что все знали, какая никудышная из неё хозяйка. — А что я должен сказать? — У тебя разрешения спрашивают, — Бетти посмотрела на него. — Я думаю, что для начала нужно спросить об этом у Кармен. — Да, но Чарли нужно твоё благословение. — Почему? — Роберт посмотрел на Бетти. — Очевидно, потому, что ты глава семейства, — объяснила Бетти, видя как Чарли беспокойно наблюдает за их семейной перепалкой. — С чего все это взяли? — Ну, наверное, потому что это так и есть. Чарли помнил, как Кармен в первый раз рассказывала про Бетти. Они тогда пили утренний кофе, и она с восторгом поведала, как впервые увидела Бетти и как сильно она на неё повлияла. Чарли тоже было известно, что через Бетти можно добиться любой цели, но они мало друг друга знали, хоть и часто пересекались в турах или же в Лондоне. Когда вечером Кармен позвонила Роберту, чтобы рассказать о том, что приняла предложение Чарли, то он почему-то надеялся: она отказалась. Не потому, что Чарли был плохим парнем, а потому, что казалось, Кармен ещё молода. Она была удивлена, что отцу обо всём было известно, но он сохранил секрет. Бетти знала, что это повлияло на Роберта. Она ощущала ночью, как он несколько отстранился от неё. Но она не лезла к нему, считая, что Робби нужно время всё переварить. Она понимала, что между ними стало появляться слишком много таких моментов, когда каждый замыкался в своих переживаниях. Но как говорила Эбони, это происходило оттого, что они становились взрослее и слишком много уже знали друг о друге. Хотя внутренне Бетти ощущала, что начинает терять контроль над ситуацией, и однажды ей всё это вернётся бумерангом. Утром Робби понял, что с Бетти творится нечто такое, и она спросила, почему он иногда закрывается от неё. — Если ты не хочешь или не можешь со мной спать, то скажи, и я пойму, если всё станет, как у супругов, пару раз в неделю. Хотя раньше даже в мои месячные мы находили, чем себя занять, — она продолжала спокойно варить кофе. — Кошечка моя, почему ты всё воспринимаешь буквально? По-моему, ты драматизируешь. Просто… — Просто ты закрываешься от меня. Нет, я понимаю, что ты не секс-машина. Я всё понимаю, потому что мы все стареем. Но почему ты отворачиваешься от меня? Он замер, даже перестав курить. И кто бы мог подумать, что вчера ночью то, что он отвернулся от Бетти, не позволив ей, как обычно, спать у него под мышкой, так заденет её. Она была неправа, когда говорила, будто бы между ними стало меньше близости. Всё было так же, пусть и с некоторыми оговорками, но он любил её и продолжал испытывать к ней желание. — Я не отворачиваюсь от тебя, просто в последнее время произошло очень много перемен, и поэтому мне нужно время всё это переварить. — Этих моментов стало слишком много, не находишь? Тебе надо всё рассказать мне, — попросила она. — По-моему, это ты мне говорил, что все трудности мы должны переживать вместе, а не по отдельности каждый в своей норе. — Почему ты так кипятишься? — Роберт вообще не понимал, откуда в Бетти появилось столько требовательности. — Я? Почему? А ты сам как думаешь? — она продолжала спокойно заниматься завтраком. Он поцеловал её в основание шеи, отодвигая в сторону волосы. Бетти сдалась ему, но её не покинуло ощущение, будто бы между ними остаются тёмные пятна. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, — выдохнул Роберт. — Знаю, но я не хочу, чтобы ты замыкался в себе, потому что это первые тревожные звоночки: наши отношения начали перегорать, и скоро ничего не останется. — Я обещал тебе… — Я знаю, но я не хочу тебя потерять, понимаешь? — Роберт снова поцеловал её в шею. Перемены пугали его, и поэтому он не мог отдать себя Бетти, как это было раньше. Ему и самому это не нравилось, но с этим было сложно бороться. — Я никуда не денусь. — Я не хочу, чтобы ты оставался со мной лишь только потому, что должен. Вот и сейчас она понимала, почему он так жаждал перемен и хотел столь быстро жениться на ней. Нет, он был прав, что им некуда спешить и всё давно к этому идёт, но почему-то Бетти не покидало ощущение, будто бы Роберту просто не терпится поскорее её окольцевать. Но она недолго думала об этом, решив, что скорее всего, боится перемен. А вдруг официальный брак всё испортит?

***

Все только и говорили, что новые песни Роберта вживую звучат лучше, чем на альбоме, а он отшучивался и продолжал наслаждаться гастролями, потому что рядом была Бетти. Да, она ревновала его к Алане, а он пусть и старался не давать повода, но всё равно не мог себя сдержать. Бетти словно чувствовала, что их отношения начали охладевать, всё больше становясь похожими на супружеские, нежели чем на те, что царили между любовниками. Роберт всегда пытался убедить Бетти в обратном, чтобы у неё не возникало никаких сомнений по этому поводу. Но в чём-то она всё же была права. Они слишком долго знали друг друга и слишком долго пытались быть пылкими любовниками, но иногда и этому приходит конец. Роберт не просто так стал приходить к мысли, что им нужно пожениться, чтобы привнести в их отношения больше новизны. Как говорил Бенджи, с которым он делился своими тревогами и некоторыми мыслями, вряд ли брак вознесёт их отношения с Бетти до небес, но Роберт отмахивался. Он не хотел её терять, и они всё так же были увлечены сексом, но ничего удивительного в их жизни сейчас не происходило. Они горели чужими заботами: своих детей, своего окружения и своей работой, которую никак нельзя было притормозить, чтобы не затеряться на пике собственной популярности. Нужно было свозить Бетти куда-нибудь, чтобы развеяться, показать нечто прекрасное, романтично поухаживать, но в туре это задача не из лёгких. Бетти теперь видела то, что чаще всего Роберт прятал от неё до этого. В прошлом они не были так долго рядом друг с другом: Бетти приезжала и снова уезжала, а он в перерывах мог заняться своей привычной охотой, сбрасывая напряжение с женщинами, которые для него не имели никакого значения. Ему нужна была эта отдушина, но сейчас её не было. — Ты прямо как будто хочешь вырваться куда-то, — как-то отметила Алана, глядя на него так томно, что можно было отправить к чёрту все свои слова. Но он же обещал Бетти, что будет держать член при себе. — Ну, просто иногда интересно выйти за рамки своего существования, — Алана потянулась к нему и поцеловала в губы. Робби не сразу отодвинулся от неё, но быстро взял себя в руки. Это не спасёт их отношения Бетти от будущего тления и истончения. Это вообще не придаст какой-то новизны. Нужно что-то делать, а вот что — никто толком не мог этого объяснить. — Нет, — вдруг сказал Роберт. — Прости, но я не могу. Как бы я ни любил гулять налево, но сейчас мне хочется чуть-чуть побыть ответственным. Я обещал. — Кому? Бетти? Она мне угрожала, — напомнила Алана. — Я знаю, — Роберт и сам не понимал, почему Бетти так бесилась и часто подозрительно на него смотрела. Алана была прекрасной, очень умной и весёлой, но ему нельзя было пускаться в авантюру, иначе весь тур пойдёт совсем по другому пути. Роберт не хотел этого, но искал, как подогреть свои отношения с Бетти. С того дня Алана оставила его, пусть они и продолжали милое общение. Роберт был не рад такому повороту, но решил, что так будет лучше. — Ты это терпишь? — У неё есть все основания требовать от меня соблюдения формальностей. Бетти всё так же была страстной и отзывчивой, способной ночью стереть всю усталость. Она знала его, как никто другой, и понимала его душу, вечно ищущую новизну. Роберт не то чтобы задыхался в отношениях с ней, скорее, ему иногда становилось скучно. На концерте в Кайахога-Фолс после своего выступления Бетти упала в обморок. Охранники успели подхватить её. Роберт, прорываясь через праздно шатающиеся дорожные команды всех исполнителей, испытывал беспокойство. То ли жара была виновата, то ли усталость — им оставалось ещё три недели путешествовать до того момента, как они смогут вернуться домой, чтобы отдохнуть в течение месяца. Робби подхватил Бетти на руки и понес в её гримёрную. Он положил её на диван и, вытащив изо льда холодную бутылку, приложил её ко лбу Бетти. Она открыла глаза и посмотрела на него. — Всё в порядке. В её голосе слышалась какая-то уверенность, словно она не впервой попадала в такую ситуацию. Робби подумал, что по всей вероятности, это довольно частое явление в гастрольной жизни Бетти. — Бетти… — Всё хорошо, со мной и раньше такое бывало. — Почему я об этом не знаю? — в его голосе уже слышалось недовольство. — Почему ты мне ничего не говорила? — Тебе это зачем? — спросила Бетти. — То есть, ты меня упрекала в том, что я закрываюсь от тебя и порой не хочу с тобой спать, а сама в это время не рассказываешь, что с тобой на самом деле творится! — он резко поднялся на ноги. — Это разные вещи! — отрезала она. — Нет, Бетти, это одно и то же! — Роберт повысил голос. — Нет, Роберт, это не одно и то же. Знаешь почему? — она встала. — Потому что ты закрываешься от меня и я чувствую, что теряю тебя. Это самое мерзкое, что случилось со мной за последние десять лет. Роберт боялся услышать это. Боялся того, что Бетти всё поймёт: он и правда отдаляется от неё. Это был кризис среднего возраста, как писали в журналах, когда мужчине хочется чего-то нового, чего-то другого и совсем не похожего на то, что он имел всегда. В это время мужчины меняют жён, оставляя своих детей, пускаются во все тяжкие, решаются на самые безумные поступки, лишь бы только утолить свою жажду. И Роберт вот уже десять лет в отношениях с женщиной, которая его всё так же удивляла, но он ощущал некую неудовлетворённость. Бетти… Можно было подумать, что её подобные вещи не беспокоили, но Роберт знал, какой именно страх точил её больше всего. У неё не было от него детей, и это придавало ей такую неуверенность, отчего любое событие порой казалось страшным предвестником беды. Но кое в чём она была права: чувства между ними и правда начали остывать. — То есть, это хуже, чем смерть нашего ребёнка? — Это другое! — Бетти тоже начала терять самообладание. — Я не хочу, чтобы ты сидел у моей ноги, потому что я так сказала! Я хочу, чтобы ты перестал страдать в противоположном углу! Ты просто берёшь и отворачиваешься от меня! И меня это жутко бесит и выводит из себя! — она уже начала искать, что бы кинуть в него, но Роберт быстро перехватил её руку. — Ты нарываешься, моя дорогая, — несколько угрожающе прошептал он. — Отпусти меня! — потребовала она. — Чёрт возьми, Бетти! Всё не так, как ты думаешь. — Ага, я что, дура, по-твоему, и совсем не понимаю, что такое кризис среднего возраста и чем мужчины занимаются в это время? Ты меня совсем за идиотку держишь?! — её глаза зло сверкнули в тусклом свете ламп. — Я не дурак и вижу, что ты очень хочешь поругаться. Бетти первая кинулась к нему, целуя в губы. Роберт ответил ей, быстро повернул к себе спиной и опрокинул на спинку дивана. К чёрту излишнюю деликатность! Хочет, чтобы он проявлял эмоции, так она сейчас их получит! Главное — успеть к тому времени, когда Алана закончить петь. Роберт задрал юбку Бетти вверх — она вздрогнула от его нетерпеливого движения навстречу. Бетти выдохнула, не понимая, откуда столько экспрессии в Роберте. Впрочем, ссора всегда была лучшим способом, чтобы подогреть давно потухший огонь. Он отпустил её не сразу — музыка всё играла. Роберт застегнул брюки, думая, то ли уйти, то ли остаться. Бетти развернулась к нему, опустив глава. — Прости меня, — он дотронулся до её щеки. — Ничего, всё хорошо, — она поджала губы. — Я думала над тем, что ты мне недавно сказал. Да, брак — это прекрасно, и я хочу, чтобы мы были связаны, как тогда, когда романтично давали друг другу клятвы в Мадриде. Но я боюсь, что это нам никак не поможет, если всё будет дальше так продолжаться. — Я знаю, знаю, — виновато сказал Роберт. — Просто я… — Тебе уже надо идти, — прервала его Бетти. — Да. Они не договорили и это было плохо, но Роберт знал, что после шоу вряд ли продолжит обсуждать эту тему. Тут всё просто: или они пойдут спать в разные номера, или просто оставят этот разговор в прошлом. Нет ничего хуже, чем неразорвавшиеся мины. Остановив разговор на полуслове, они вряд ли смогут жить спокойно. Чёрт, неужели всё будет как с Ширли? Он любил её, а потом просто выгорел. И сейчас всё так же случится с Бетти? Где вообще случилась эта точка, когда всё пошло не так, как нужно? Бетти ощутила, что ситуация уже начинает выходить из-под контроля, но пыталась создать нормальную видимость их отношений. Всё было неплохо, но всё же нельзя остановить выгорание чувств. Она оправила платье, а потом и волосы, глядя на размазанную по лицу красную помаду. Нужно что-то делать, но в ближайшие три недели вряд ли что-либо получится.