Black Dog

Март 1991 Роберт бросил взгляд на Бетти. Она сидела в кресле и, зажав между ног кассетный плеер, в сотый раз прослушивала записанный материал, проверяя его на мелодичность. Они вернулись в студию две недели назад, но ещё так и не переехали в Аргоед, хотя всё к тому и шло. Работать в Лондоне ни он, ни она не горели желанием, несмотря на то, что Фредди становилось всё хуже, да и там жили их дети, не считая Логана, но Роберту и Бетти хотелось тишины. Они прекрасно понимали, чем бы обернулась жизнь в Лондоне: им бы пришлось постоянно принимать запоздалые поздравления или же отвечать на вопросы о семейной жизни. Решение работать в «Рокфилде» оказалось таким естественным, и они с Бетти жили то там, то тут, пусть дорога и отнимала много времени. Но пока они занимались прослушиванием музыкантов и репетированием материала, можно было позволить себе мотаться из одного дома в другой. Роберт ощутил, как его охватывает беспокойство и волнение. Он боялся, что если всё расскажет Бетти, то окончательно её потеряет, и даже тот факт, что в доме были Мэгги и Хосе, не спасал ситуацию. Да, они могли лишь смягчить удар, но вряд ли в их силах будет погасить пожар. Роберт прошёл мимо Бетти и вышел на улицу. И угораздило же его попасть в такой переплёт! Их брак не был сказкой. Роберт прекрасно это понимал, потому что Бетти была сложным человеком, да он и сам был не так уж прост. Порой Бетти бывала невыносимой, но чаще всего она знала, как поправить его потрёпанное душевное состояние и как сделать быт лучше. Он же, как и обещал, окружал её заботой и делал счастливой. Теперь, когда они договорились, что не будут усложнять свою жизнь изводящими мыслями о ребёнке, им стало намного легче, пусть даже то Кармен, то Мэгги периодически поднимали эту опасную тему. Они не говорили об этом с Бетти, потому что знали: она может и цапнуть за посягательство на свою свободу — они говорили с Робертом. Он же был скуп на правду, хотя прошлым летом его всё же прорвало и он поведал Мэгги обрывки той трагической истории. Их жизнь сейчас мало отличалась от прошлой, не считая того, что теперь Бетти везде называли женой Роберта, явно желая тем самым посильнее ущипнуть, и это дико её раздражало. В остальном они вели всё тот же образ жизни, какой был у них до того, как Роберт принял решение отвести Бетти под венец. К ним всё так же время от времени приходила Эдна и занималась хозяйством, потому что Бетти часто было не до этого, да и сам Роберт слабо представлял, как она будет мыть окна или же полы во всём доме. Иногда на неё находило вдохновение и она готовила по вечерам. Но чаще всего Бетти занималась завтраком, потому что она встала раньше него и шла на пробежку или заниматься растяжкой. Роберт до этого никогда не упрекал Бетти за то, что она совсем не была похожа на Морин. Да, у той в доме всегда был порядок, вкусно пахло и при этом постоянно бывали гости. Дом Бетти был другим — эстетичным, изящным, но несколько запущенным. Но Роберту это сейчас было больше по душе. Самым восхитительным было то, что они перестали всячески шифроваться, спокойно появляясь вместе на публике. Они часто бывали в городе, таскаясь по пабам и клубам, следя за местными группами, а ещё Роберт водил Бетти на футбол, а она любила брать его с собой в магазины. Иногда они ездили в Лондон, где могли спокойно запереться в Роуз-Хаусе и делать всё, что придёт им в голову. Но Роберт чувствовал, что Бетти несколько опостылела вся эта столичная жизнь, полная лоска и суеты. Как и обещал Роберт, они начали записывать альбом. Это был его свадебный подарок Бетти, поэтому он позволил ей делать всё, что она считала нужным. Она сама искала подходящих музыкантов и задавала направление всей музыке, и в этом было нечто новаторское и одновременно такое знакомое. Роберт сказал, что будет продюсером и весь процесс записи будет лежать на нём. Он не стал ограничивать Бетти и в количестве песен, которые бы она могла сама написать. Достал из коробки пленки из Швеции, пусть они и были уже несколько неактуальны. Всё же теперь его голос звучал немного иначе, а ещё Бетти тогда пела так неуверенно, да и от всей музыки отдавало налётом закатывающихся семидесятых, поэтому они приняли решение записать всё заново, сделав музыку более современной. Бетти предложила пригласить Джонси, чтобы повторить ту магию, которой веяло от этих плёнок, и Роберту пришлось согласиться. Они планировали управиться с записью пластинки в очень короткий срок, чтобы уже летом выпустить и отправиться в небольшой тур. Билли, да и Шарон эта идея показалась очень привлекательной, только ни у Бетти, ни у Робби не было никакого меркантильного интереса: они просто делились своими чувствами и эмоциями с другими. — Что с тобой? — Бетти посмотрела на мужа, когда он вернулся домой, держа в руках пепельницу, полную окурков. Он так сильно волновался в последние дни, что стал курить слишком много. Роберт поставил пепельницу на журнальный столик, где лежала стопка газет за прошлую неделю. Он опустился перед женой на колени, уткнувшись лицом в её руки — она совсем не понимала, что сейчас творится. Бетти робко дотронулась до его светлых кудрей, почему-то ощущая тревогу. Она видела, что Роберта в последнюю неделю что-то занимало, и это что-то явно не давало ему никакого покоя. Бетти всё боялась спросить у него, потому что знала, как остро в последнее время они стали переживать подобные вещи. Странный психологический термин «кризис среднего возраста» давал о себе знать, хотя лучше бы их миновала чаша сия. Но Бетти позволяла Роберту быть наедине с собой, пусть и понимала, как сильно порой это отдаляет их друг от друга. — Что бы дальше ни случилось, помни: я люблю тебя. Я никого так не любил, как тебя, — Роберт целовал руки Бетти, прижимался к ним лицом, а она была как оцепеневшая. Такие слова никогда не означают ничего хорошего — точно дальше жди беды. Бетти уже начала думать о самом плохом — от неизлечимой болезни до банкротства. — Робби, что случилось? Где-то на кухне Мэгги с Хосе наслаждались утренним кофе и гренками с шоколадной пастой. — У меня будет ребёнок от другой женщины, — вдруг выдавил Роберт, поднимая на жену глаза. — Что? — она ничего не понимала, вернее, до неё слабо доходил смысл сказанных Робертом слов. Он снова уткнулся лицом в её коленки. — Так получилось, что у меня будет ребёнок от другой женщины. Я не хотел сделать тебе больно, — Роберт с трудом поднял лицо. Он видел слёзы и боль в глазах Бетти. Она молчала, парализованная и ничего толком не понимающая. — Бетти… — Это какая-то одноразовая девица? — с трудом выдавила она из себя, вырывая руки из его ладоней. Робби позволил Бетти встать и отойти в сторону. В её голосе слышалась настороженность. — Нет, — Роберт понимал, что Мэгги была права и шило в мешке не утаишь. — Это Ширли. — Что? — Бетти остановилась и не сразу смогла взглянуть в глаза Роберта. — Это Ширли. Это случилось после Нового Года, когда ты уехала с Фредди. Я был уставшим и пьяным, а она… — Я не желаю слушать о твоих чёртовых похождениях! — она повысила голос. Вот оно! Сейчас лучше бежать отсюда и подальше, потому что Роберт прекрасно знал, что будет, если превратить ласкового котёнка в разъярённую пантеру. — Бэтс… — Зачем ты так со мной? Зачем ты так со мной? Ты наказываешь меня за то, что я так и не смогла родить тебе ребёнка? Ты за это меня наказываешь? Да ведь? Ты специально это делаешь? — у неё катились слёзы по щекам. — Ты обещал мне… Ты мне обещал, что не будешь снова делать мне больно… — Я не хотел, чтобы так вышло. Просто Ширли… — Просто я не желаю слышать это имя. И тебя видеть больше не хочу! — Бетти схватила первую попавшуюся на глаза вазу и швырнула в сторону Роберта. — Я не жду твоего понимания, но хотя бы просто выслушай меня. — Нет! — отрезала она. — Конечно, раз Ширли почти в сорок решила рожать, оставила ребёнка, иначе ты бы пел совсем другие песни. Теперь я понимаю, почему ты мне в январе тут закатывал любовные рулады. Что прячешь свои глаза бесстыжие? — Бетти… Но лучше бы он молчал, потому что потом Бетти было уже не остановить. Она ругалась по-испански и кидала в него всё то, что ей попадалось под руку. Он всегда боялся этой стороны её натуры, зная, что в этой бурной непредсказуемости можно напороться на что угодно. Бетти в гневе была великолепна и опасна. Иногда у него получалось гасить её вспышки недовольства, но чаще всего Робби не знал, что с этим делать. И вот сейчас он подошёл к ней, попытался обнять, утихомирить, но она оттолкнула его и побежала наверх. Случилось то, что и всегда. Бетти собирала чемоданы, собираясь сбежать. Робби спокойно смотрел за тем, как Бетти скидывает вещи в чемодан, думая, что придётся раскошелиться на большой драгоценный камень, чтобы хоть как-то смягчить удар. Хотя это вряд ли поможет. Судя по тому, с какой решительностью Бетти скидывала все подряд вещи в чемодан, можно с уверенностью сказать, что одним бриллиантом тут не обойдёшься. Бетти просто так не спустит всё это на тормозах, и самое главное, впереди маячило это страшное слово «развод». Не зря Робби мучился в последнюю неделю, брал советы у Бенджи, Чарли и Хосе. Да, он получил сочувствие, ведь все знали, какой временами тяжелый характер был у Бетти, но все советовали не врать, потому что Ширли уж точно молчать не станет. Даже Мэгги была того же мнения, и его собственная дочь, отвесив подзатыльник, ответила, что Ширли обязательно пожелает ущипнуть Бетти, ткнув в то, что она так и не смогла родить ребёнка. Но самое ужасное, что он знал: Бетти могла запросто в отместку ему изменить. Если так случится, то тогда поделом ему будет. Он сам виноват во всём, что сейчас произошло. Её измена — это его заслуженное наказание, плата за все его ошибки. — Бетти, — он хотел взять её за руку, когда она проходила мимо него. — Я же только тебя люблю… — Раньше надо было думать, — бросила она, идя к лестнице. — Жди ответа от Трейси Шепман. Трейси Шепман… Что за страшное имя? Трейси занималась всей юридической стороной дел Бетти и уже успела заработать репутацию непробиваемой личности. До того, как она сошлась с Бетти, успела выиграть несколько тяжб с лейблами, и конечно, бракоразводный процесс не был для неё проблемой. Роберт понимал, что сейчас не стоит ждать ничего хорошего: Бетти решила рубить сплеча, и неизвестно, когда она остынет и перестанет действовать на эмоциях. Она уехала, и остается только гадать, что случится дальше. — Куда она поехала? — Роберт не находил себе места. — Домой, — Мэгги взяла сумку с вещами. — Мы сейчас заедем к маме. Я поговорю с ней. — Может, сегодня не стоит? — Роберт опёрся плечом о дверной косяк. Он сомневался, что Бетти станет слушать Мэгги. — Стоит, иначе она закажет билеты, покатит в Нью-Йорк или ещё куда-нибудь и найдёт, с кем тебе рога наставить, — Мэгги поцеловала Роберта в щёку. — Не переживай, она вернётся. Никуда не денется. — Это было бы хорошо, — но надежды у Роберта не было. Когда Мэгги и Хосе уехали, Робби поднялся наверх. Не раздеваясь, он лёг на кровать и устало закрыл глаза, думая над тем, что делать дальше. И пока не понимал, куда снова катится его жизнь.

***

Ещё в середине сентября Роберт умудрился соврать, что у него будет первый в жизни рождественский тур в Англии. Он прекрасно знал, что все концерты перенесёт на начало января, равно как и то, что Бетти не будет дома в эти дни. Наверное, всё это и сыграло с ним злую шутку. Он вернулся из Лондона один, дав три концерта и готовясь к последнему через десять дней, а после — к поездке в Аргентину. Робби мог бы дожидаться Бетти в Роуз-Хаусе, ведь это был теперь и его дом, но не стал этого делать. Всё же в Дженнингсе было проще отвлечься от всего. В Лондоне то и дело все спрашивали его о том, как он решился жениться на Бетти, особенно после того, как все газеты раструбили об этом. Роберту надоело отвечать на однотипные вопросы, поэтому он сбежал домой. В тот вечер к нему пришла Ширли. Он хотел её прогнать, но она была такой несчастной. Личная жизнь после развода с Джоном у неё не клеилась, и сейчас она рассказала Роберту историю о том, как рассталась с очередным мужчиной, который не хотел брать на себя ответственность. Роберт слушал стенания Ширли с неким равнодушием и попивал виски, ощущая, как постепенно пьянеет и расслабляется, отбрасывая в сторону всякую усталость, которая навалилась на него в последние дни. Тяжело было возвращаться к прежней жизни рок-звезды после того, как позволил себе быть простым смертным. Роберт помнил, как поднялся к себе, как в комнате пахло духами Бетти, а её стеганный халат висел на спинке стула. Он быстро разделся и упал в постель, забывшись крепким сном. Но посреди ночи Робби почувствовал, что он в постели не один. Он чувствовал тонкий аромат новых духов Бетти — восточная композиция, напоминающая легчайшие цветы, растущие на зелёной поляне. «Cornubia» от «Penhaligon's» ещё даже не вышла в продажу, но Роберту удалось раздобыть новый флакон и подарить Бетти на Рождество. Он знал, что это Бетти целует его в шею, а потом прикусывает мочку уха. Пальчики ловко скользили по его телу, и Роберт купался в этой неге, так и не проснувшись до конца. Он позволил Бетти делать с ним всё, что ей хочется, и когда она оседлала его, испытал настоящий приступ радости. Роберт, не открывая глаз, улыбался, ощущая, как чувственный аромат окутывает его, а с женских губ срываются порой ласковые, а порой пошлые слова. Когда он позволил ей кончить, она не оставила его страдать от неудовлетворённости. Бетти упала рядом с ним — Робби прижал её к себе, сразу же провалившись в сон. Утром он понял, что происходит что-то не то. По подушке разметались чёрные локоны, а на спине женщины не было до боли знакомых родинок. Роберт аж вспотел, потому что до него постепенно всё стало доходить. Самое ужасное, что он перепутал Ширли и Бетти. Он думал всю ночь, что рядом с ним его жена, а не бывшая любовь. — Доброе утро, — Ширли повернулась к нему. — Как спалось? — Что ты тут делаешь? — холодно спросил Роберт. — Ты ничего не помнишь? — Ширли посмотрела на него. — Ты называл меня милой и любимой, и был чертовски хорош, как когда-то в юности. — Уходи отсюда, — потребовал он. — Боишься, что я всё расскажу твоей жене? — Ширли вздернула носик. — Ничего ты не станешь делать, — отрезал он. — Побоишься, что она размажет тебя по стенке, а потом закроет дорогу в этот дом. — Бобби, нам же было хорошо ночью, — простонала Ширли. — Нам всегда было хорошо вместе. Она всегда нам мешала. Она всё испортила. — Кого ты обманываешь? — Роберт встал с кровати и принялся быстро одеваться. — Я давно ничего к тебе не чувствую, наши отношения ещё лет пятнадцать назад полностью исчерпали себя. Ты собственными руками уничтожила то, что я испытывал к тебе. Просто взяла и поставила меня перед выбором. А может быть, я бы до сих пор был женат на тебе. Может быть, я бы не искал утешения в объятьях всех женщин и никогда бы не подумал, что могу быть с такой, как Бетти. Но ты сама толкнула меня в объятья своей сестры, позволила на ней жениться, а потом добровольно отдала в руки Бетти. Морин хотя бы признаёт свои ошибки, а ты так и не повзрослела. — Бобби… — Ширли сползла на край кровати, схватив его за руку. — Бобби… — Уходи из моего дома, и чтобы я тебя здесь больше не видел. — Ты не выгонишь меня, иначе я всё расскажу ей! — пригрозила она. — Ширли! — Роберт повысил голос. — Уходи, пока я не разозлился окончательно. — С каких это пор ты хранишь верность хоть кому-то? Ты никогда не отличался подобной добродетелью, а теперь весь из себя правильный. — С таких это пор! Потому что я хочу быть честным перед Бетти. — То есть, до женитьбы ты изменял ей со всеми подряд, а сейчас сразу нельзя. Да иди ты к чёрту! Поверь мне, тебе всё это выйдет боком. Роберт хотел лишь одного: чтобы Ширли просто исчезла из его жизни. Он желал не иметь с ней больше ничего общего, да и хотелось забыть об этой ночи, как о страшном сне. Наверное, именно поэтому он взял с собой Бетти в Аргентину, где окружил её романтикой. После своего концерта он решил остаться с Бетти в Буэнос-Айресе, чтобы у неё не возникло никаких подозрений. В январе тут было жарко, но это совершено не мешало прогуливаться по местным проспектам и улицам, захаживая в рестораны, где можно было найти самый потрясающий на свете «Мальбек». Вино на эти дни стало частью их жизни, но они особо не увлекались, поэтому вечерами Бетти таскала Роберта на милонги, где он неловко танцевал с ней танго, а она рассказывала о том, как всё должно происходить на самом деле. Он ревновал её, когда какие-нибудь престарелые тангеросы звали её с собой на танцпол, а она не отказывала и растворялась в танце. Это было волшебное время, когда они просто были заняты собой и постижением чего-то нового. Они снова неутомимо занимались любовью, как в те времена, когда их роман только начал ярко разгораться, словно у них открылось второе дыхание. Их тянуло друг к другу, а вино, танго и пьянящая атмосфера Буэнос-Айреса лишь только усиливали их влечение друг к другу, поэтому если бы это было возможно, они не вылезали бы из постели никогда. Как-то они встретили Каталину. Она сильно изменилась за последние годы. Сейчас она ждала первенца, и столь поздняя беременность забирала у неё все силы. Но Роберт был счастлив за неё и с лёгкостью согласился прийти в её дом со стеклянной крышей, который считался диковинкой в городе. Аргентина только начала медленно просыпаться после военных диктатур и репрессий, но всё равно тут ещё нельзя было дышать свободно. — Для меня это чудо, — Каталина положила руку на живот. — Я думала, что никогда не смогу это сделать. — Почему? — Роберт посмотрел на неё. — Потому что когда-то я сделала аборт. Я была беременна от тебя, — она опустила голову, глядя на носки своих туфель. — У меня тогда не было никакой надежды, что ты разведёшься и женишься на мне, а я не хотела одна растить ребёнка, потому что моя семья меня бы никогда не поняла. Я знаю, ты скажешь, что Бетти это не помешало, но я не такая храбрая, как она. — Почему ты мне ничего не сказала? Я, кажется, имел право знать? Или нет? — Роберт, сжав кулак, поднёс его к губам. — Это был и мой ребёнок. — Это случилось после серии концертов в Нью-Йорке, когда ты уехал после операции, замолчав на месяц. Я чувствовала себя ужасно, а потом поняла, что ты не вернёшься в Америку, и твоя жена говорила, что ты занят альбомом. — Она знала? — Нет, я бы не решилась ей сказать об этом. Тем более я всегда её уважала, иначе никогда мы бы не смогли поделить тебя. Она даже не сказала, что ты дома обхаживал одну девчонку. Мне было очень плохо, и даже наша встреча во время празднования открытия вашего лейбла меня не отогрела. Но я подумала, что потеряю тебя, поэтому отодвигала свою грусть, не позволяя себе упасть. — А потом я стал бегать за Бетти, — зачем-то прошептал Робби. — Я ощущала, что у тебя в душе кто-то есть. Ещё до смерти твоего сына я это поняла. Однажды ты так посмотрел на меня, и от тебя больше не веяло любовью. Ты любил её и даже не пытался найти это в себе, — Каталина тяжело вздохнула. — Я любила тебя, но теперь, спустя годы, понимаю, что ты позволял себя любить. Ты не любил ни жену, ни меня, ни даже ту свою первую любовь. Ты был в ожидании чего-то ещё. Ты сходил с ума по ней, а я сходила с ума от ревности. Но когда ты познакомил меня с Бетти, я накинулась на неё, а она ответила, что ты ей неинтересен. — Я должен признаться кое в чём. За день до того, как я познакомил вас, в ту ночь, когда ты вернулась в Нью-Йорк… Я был с Бетти. Я мечтал о ней, я хотел её, и, видит Господь, я бы её получил, если бы ты не позвонила тогда. И в Лос-Анджелесе, когда Сейбл позвонила тебе, ты застала меня в постели с Бетти. — Получается, она увела тебя и у меня, и Морин. Знаешь, при таком раскладе своего счастья не построишь. Роберт и не подозревал, что мог так сильно когда-то ранить Каталину. Наверное, поэтому она ушла так просто от него, перестав ждать и надеяться. Он рассказал об этом Бетти, и она ничего не ответила, лишь только обняла его, легко поцеловав в висок. Всё это случилось до того, как он встретил её, и конечно, Бетти спокойно воспринимала подобные ошибки. Роберт забыл о той ночи, пока сама Ширли не напомнила об этом. Она не стала молчать, на её лице было видно торжество, и кажется, она уже получила своё. Он не сразу поверил. У него был повод для подозрений, но потом Робби понял, что Ширли незачем врать и её обман легко вскроется в будущем. Она не настолько глупа, чтобы так рисковать. Робби был в смятении, а Ширли знала, как давить на его совесть. Она стала рассказывать, что для неё забеременеть в таком возрасте после аборта и неудачных попыток — настоящая удача, и что она не хочет избавляться от ребёнка. Роберт и сам бы не позволил ей это сделать — в любом случае он знал, чем всё это может обернутся для неё — и не готов был принимать поспешных решений. — Вот что мне делать? — спросил он сначала у Бенджи. — Что делать? — тот сделал глоток сидра. — Рассказать всё своей жене. — Она меня как барашка на костре сожжёт, — отчаянно сказал Роберт. — Ширли молчать не станет. Если она расскажет Бетти, то всё будет ещё хуже, — Бенджи слабо улыбнулся. — Может быть, Бетти не станет совершать глупости. Она умная девочка. Она тебя очень любит и боится потерять. Чарли был того же мнения, впрочем, как и Хосе. Они были молоды, находились именно в той поре, когда так легко совершить ошибки; разумеется, они смотрели на мир и отношения совсем другими глазами. Но они оба хорошо знали Бетти, пусть Хосе и был в их семье не так долго, как Чарли. Они оба знали, каких дров она может наломать в порыве злости, но правда была лучше лжи, тем более ни за какие деньги мира нельзя было купить молчание Ширли. Она не станет рассказывать всем историю о том, что отец ребенка её бросил и она решила самоотверженно рожать, потому что в её возрасте лучше принять чудо, чем от него отказаться. Робби понимал, что Ширли заставит его раскошелиться на алименты, раз у Логана было всё и Морин не знала никаких стеснений. Конечно, это были мелочи. Самое главное — добиться прощения Бетти, а это будет весьма непростая задачка.

***

— Мама, — Мэгги кинула сумку на диван и пошла наверх. В спальне горел только торшер у туалетного столика. Бетти не хотела выходить на свет, потому что от слёз её глаза стали чувствительными, проще было погрузиться в темноту. — Вот ты где. — Он тебя подослал? — накинулась Бетти на дочь. Она прекрасно знала о крепкой связи между Робертом и Мэгги, у них были свои секреты, в которые они не всегда посвящали Бетти, но она на это не обижалась. — Не делай ошибку, — попросила Мэгги. — Ты же любишь Роберта, а он любит тебя. Его это ломает. Он знает, что виноват перед тобой. — Я твоего отца тоже любила, а он мне изменил, — Бетти села на кровать. — Ну почему он так со мной? Это мне наказание за то, что я так и не родила ему ребёнка? Даже у Ширли это лучше получается. — Мам, — Мэгги обняла мать и прижала её к себе, ощутив, как та плачет, — ты у меня самая лучшая. Он так же думает. Ты прекрасно знаешь, что Ширли давно искала повод. Наверное, она надеется, что ты подашь на развод… — А я и сделаю это… — Ты полагаешь, у него нет внебрачных детей? — Мэгги удивлённо глянула на Бетти. — Нет, ну правда. Я не думаю, что они по молодости контролировали, принимают ли их давалки таблетки, и вообще помнили про резинки. Беда в том, что давалки не помнят, от того они точно залетели. — Я не знаю. Я ничего хочу, — Мэгги ничего не стала говорить в ответ. — Я просто уже ничего не знаю. Мэгги ещё сильнее обняла мать. Бетти плакала у неё на плече, ощущая себя беспомощной и оскорблённой. Случилось то, о чём говорила Диана: мужчины всегда находят недостающие вещи в других местах. Было бы ли Бетти легче, если бы на месте Ширли оказалась другая женщина? Вряд ли. Но оттого, что это была Ширли, Бетти было ещё больней. Мэгги оставила её утром, словно боялась, что она станет глотать таблетки или сделает ещё какую-нибудь глупость. Бетти встретилась с Трейси, и та не стала её сильно отговаривать. Зато на неё накинулась Эбони, называя её самовлюблённой идиоткой. Бэсси решила не принимать ничью сторону. Но самое ужасное, Бетти поехала к Фредди в Монтрё, где он часто пропадал в последнее время, и имела глупость всё рассказать ему. — Дорогуша, я тебя предупреждал, что всё именно так закончится. Что теперь будешь делать? — Я не знаю, — Бетти посмотрела на Фредди. — Может быть, подам на развод. Но я люблю его. — Ты меня тоже любила, однако ушла со словами «я тебя ненавижу», — обиженно напомнил Фредди. — Ты мне не простила интрижку с Мэри, а ему… — Я ещё ничего не решила. И да, тогда это была не просто интрижка, — Бетти устало вздохнула. — Ты втюрился в Мэри, а это уже не просто секс. Она боялась принять поспешное решение, и самое страшное, потерять Роберта. Но как же ей трудно было пересилить себя, отмести в сторону своё уязвлённое эго и снова простить Роберта. Теперь это была не интрижка с Суоко, это было совсем иное. У Роберта будет ребёнок от другой женщины. У Ширли будет ребёнок от Роберта. Это был какой-то кошмарный сон, который хотелось прогнать как можно быстрее, но ничего не получалось. Этот факт был как соль на рану, которая никогда не затянется. Ширли смогла забеременеть, а Бетти пришлось признать простую вещь: она бесплодна, как пустыня. Спустя пару дней приехала Морин. Бетти впустила её, зная, что сейчас ей начнут капать на мозги, пытаясь переубедить. Она пригласила Морин в гостиную и разлила виски, чтобы проще было говорить. Морин хорошо знала свою сестру, когда-то страдая от её коварства, но всегда прощая ей все её шалости, потому что родители научили их всегда держаться друг друга. Это старая клятва порой не позволяла Морин жить так, как бы ей хотелось, а Ширли откровенно пользовалась тем, что старшая сестра никогда её не прогонит. Морин знала, что именно глупость сестры помогла ей заполучить Роберта, а чтобы он не ушёл от неё, а ей так казалось, она решилась забеременеть. Он остался, не смог её бросить, а потом молил о рождении Карака, словно именно это могло помочь ему обрести покой в этом сумбуре. Морин любила Роберта, простила ему то, что он возобновил отношения с Ширли. Ей было больно от этого, но она всегда утешала себя тем, что женат он на ней и дети у него от неё. Она и Каталину не считала соперницей, а потом появилась Бетти. И всё сломалось. Правда, Ширли тоже потеряла Роберта, что порой радовало Морин. Она любила сестру, но временами та была совершенно невыносимой. И сейчас она была готова зайти так далеко, отчего становилось страшно. Ширли мечтала уничтожить всё дорогое сердцу Роберта, надеясь, что именно она сделает его счастливым. — Бетти, не будь дурой, не делай моих ошибок, — сказала Морин. — О чём ты, Морин? — Бетти залпом выпила виски. — Разве можно прощать подобное? — Ты хочешь своими руками отдать Роберта Ширли. Ты и сама знаешь, что он не будет жить с ней под одной крышей. Роберт вообще собирается платить ей алименты. Он не отказывается от ребёнка, но не намерен умасливать Ширли. — То есть, он уже успел тебя обработать? — Бетти упала в кресло. — То есть, я хочу помочь тебе. Когда-то я тебя ненавидела. Я понимала, что ты украла у меня мужа, но я стала мудрее и взрослее. Я не стала, как Ширли, бегать за ним. — Тогда я сейчас на твоём месте, — чуть помедлив, сказала Бетти. — Бетти, послушай меня, если ты сейчас отдашь Роберта Ширли, то сделаешь несчастной себя, его и саму Ширли. Подумай об этом. Не иди на поводу эмоций, — Морин накрыла руку Бетти тёплой ладонью. — Он любит тебя, и самое главное, всегда по-настоящему любил только тебя. Ты дала ему то, что никто не может дать. — Нет, Морин, я не смогла ему дать то, что дала ему ты, — горько заметила Бетти. — После смерти Ричарда я ждала, что случится нечто такое. Я была готова к этому лишь внешне, но внутренне не думала, что всё может так обёрнуться. — И всё же подумай. Не разрушай то, к чему ты стремилась столько лет. Бетти долго пыталась собраться с мыслями. Она внутренне обращалась к своему голосу разума и думала, как бы поступила в этой непростой ситуации Диана. В том, что Френни ушла бы, громко хлопнув дверью, как она делала всегда, когда очередной любовник предавал её, у Бетти не было сомнений. Но Диана поступила бы совсем иначе. Скорее всего, она холодно вынесла бы свой вердикт, поставив ультиматум. Глория, которая в последние годы сильно ослабела и мало передвигалась по дому, сказала то же самое. Диана поставила бы соперницу на место, спустив её с небес на землю и не позволив пировать, а потом поговорила бы с мужем, чтобы у него не осталось ни малейшего желания возвращаться к подобным вещам. Наверное, сейчас это было бы самым верным решением, ведь без Роберта будет не жизнь, а лишь жалкое существование. Бетти решила возвратиться домой, понимая, что нужно продолжать работать над пластинкой. Билли и Шарон уже оборвали все провода, полагая, что этот альбом способен вознести их с Робертом на такие вершины, о каких раньше они просто и не мечтали. Но не только из-за этого Бетти решила вернуться в Дженнингс: Морин была права и не стоит просто так отдавать Роберта Ширли. Раз она натворила бед, вот пусть одна всё это и расхлёбывает. — Привет, — они с Робертом столкнулись на пороге дома. Он легко улыбнулся и потянулся к ней, порывисто прижимая к себе и целуя в висок. — Давай зайдём в дом, — несколько холодно ответила Бетти. Роберту так не хотелось разжимать объятья, но он послушался её. — Прости меня. Прости меня, — он упал перед ней на колени, уткнувшись носом в её живот, сминая руками шёлковую юбку. — Прости меня. — Встань, пожалуйста, — попросила она. — Мы говорим об этом в первый и последний раз, и более к этому возвращаться не будем. — Хорошо, — Роберт посмотрел на Бетти, понимая, что она собирается остаться с ним. Но простила ли она его? — Я не буду последней сукой и не стану запрещать тебе видеться с ребёнком, как и не стану вымещать на нём всё своё недовольство. Но я не обязана хорошо относиться к Ширли. Я никогда не стану тебя в этом упрекать, потому что не имею на это права. Не имею, потому что не способна дать тебе это. А раз так, то пусть и имею право обижаться, но не могу тебя упрекать. — Бэтс… — Это не значит, что я тебя тут же простила и всё забыла, — вынесла она свой вердикт. — И да, послезавтра мы поедем в Аргоед. — Бетти… Я не хотел сделать тебе больно. Я не хотел тебя так ранить. — Робби, если бы я не любила тебя так, как люблю, то ушла бы, как от Фредди в юности, — просто сказала она. — Я так и не простила ему того, что он изменял мне с Мэри. — Бетти… — Роберт подошёл к ней и обнял, нежно прижав к себе и чувствуя, как она начинает плакать, спрятав лицо у него на груди. — Почему жизнь так несправедлива ко мне? Почему она даёт желаемое тем, кто этого не заслужил? Я что, не так люблю тебя? Да, я боготворю тебя. Я готова в пропасть ради тебя прыгнуть. Всё отдать тебе, если понадобится, даже если ты после этого бросишь меня, как неинтересную вещь. Почему всё так несправедливо? Почему? Роберт, почему всё именно так? — У меня нет ответа на этот вопрос и никогда не будет, моя дорогая, — его губы легко коснулись её макушки. — И я не хочу, чтобы ты себе рвала этим душу. Возможно, у тебя есть то, чего никогда не было ни у кого другого. И это не делает тебя несчастной. Ты же знаешь: я люблю тебя. — Да… Знаю, — прошептала она. Бетти решилась увидеться с Ширли утром перед отъездом в Аргоед. Та завела обыкновение гулять по утрам, следуя всем заветам из модных книжек по материнству, надеясь, что у неё родится здоровый ребёнок и вообще она будет себя чувствовать замечательно все последующие месяцы. Ширли не стала уходить от разговора с Бетти, будучи уверенной, что сможет ударить соперницу по больному месту так, что она больше не встанет между ней и Робертом. Бетти выглядела чудно как хорошо для той, кому муж изменил в первый же месяц брака. От холодного весеннего воздуха на щеках играл девичий румянец, на губах была нежно-розовая помада, а глаза светились скорее счастьем, чем грустью. Такой вид имеют женщины, которые провели ночь в объятьях страстного любовника. Бетти, которой через полтора месяца должно было стукнуть сорок, вообще не выглядела на эту цифру, и иногда Ширли ей завидовала. Рядом с Робертом она казалась его молодой женой, хотя все знали, что разница в возрасте между Робертом и Бетти была не так уж велика. — Думала, что сможешь увести у меня мужа? — холодно спросила Бетти. — Тебе он никогда особо и не был нужен, — выпалила Ширли. — С самого начала ты зацепилась за его славу и ездила на ней, а сама крутила романы со всеми подряд. — Ты только по моей милости сможешь быть рядом с Робертом, — просто произнесла Бетти, ни придавая своему голосу ни враждебности, ни надменности. — Я позволяю тебе быть рядом. Так что помни: это я поддерживаю твои иллюзорные мечты на счастье с Робертом. А захочу — и разрушу их в один миг. И будешь только банковские чеки получать да по выходным ребёнка привозить. — Какая же ты дрянь, — Ширли положила руку на живот, словно защищая от Бетти своего ребёнка. — Если Роберт обо всём узнает, то бросит тебя. У него и так хватает поводов оставить тебя. Ты же дырявая, как старая калоша, и как бы ты ни выглядела, всё равно все знают, что ты ни на что не способна, кроме как задом своим перед другими вертеть. — Если ты думаешь, что заденешь меня этим, то глубоко ошибаешься, — Бетти смерила Ширли тяжёлым взглядом. — Я в своей жизни чего только уже не пережила, и меня не просто так называют кошкой. Но тебе никогда этого не понять. Тебе — пиявке, сосущей всю жизнь Роберта. Думаешь, я не знаю обо всех твоих происках? Думаешь, я не знаю, как ты залезла в штаны к чужому мужу и пользовалась терпением и доверием сестры? Не знаю, что именно из-за тебя они тогда поругались на Родосе? Я всё про тебя знаю. И если ты ещё раз попытаешься вторгнуться в мою жизнь, то тебе мало не покажется. Ты мне не ровня. — Если ты рок-звезда, хотя это спорный вопрос, то не значит, что имеешь право так со мной говорить, — Ширли зло смотрела в глаза Бетти, но её пугающее аристократическое спокойствие выводило из себя. — Начнем с того, что я из рода Данлеров, которые ещё в семнадцатом веке по милости Карла I получили за прилежную службу титул и земли, а ещё были ирландскими магнатами. А ещё я из рода Икаса, которые до восшествия Изабеллы Католички на трон были её опорой в борьбе за власть. — Будешь кичиться своими предками? — Нет, но моя бабушка учила меня тому, что ни одна моя слезинка не стоит таких потаскух, как ты, — Бетти засунула руки в карманы шерстяного пальто. — Так что можешь радоваться сколько угодно, но ты так и останешься бывшей подстилкой Роберта, ну и матерью его ребёнка, если удачно разродишься. А я его жена, даже если он меня оставит, я всё равно буду важным человеком в его жизни. Так что просыпаясь по утрам, помни, что ты тут лишь только по моей милости. Бетти развернулась и ушла, не дав Ширли возразить. Она знала, что уничтожила её, просто взяла и обломала ей крылья. Но нельзя терять бдительность, а ещё забывать о том, что случилось. Хотелось верить, что некий червь обиды, который глубоко засел внутри Бетти, никогда не даст о себе знать, иначе их брак с Робертом рухнет в один миг. И она этого совсем не хотела. Главное, чтобы тлеющие угли былой любви, какая была между Робертом и Ширли, остыли раз и навсегда. Иначе никому покоя не будет.