Black Dog

Июль 1991 Быстро закрыв дверь за собой, Роберт прижал Бетти к стене и впился поцелуем в её губы. Подняв вверх летящую шёлковую юбку, он сжал ладонями упругие женские ягодицы, добираясь пальцами до резинки кружевных трусиков. Нетерпение после концерта было таким сильным, что казалось, ещё чуть-чуть — и Робби сгорит. Бетти подалась к нему всем телом, отдаваясь потоку его страстей. Она и сама была заведена, как детская игрушка, готовая сорвать с него потную майку. Почувствовав его палец внутри себя, она выдохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Губы Роберта скользнули к ключицам, когда Бетти запрокинула голову назад, обвив его шею руками. — Боже, ну быстрее, — капризно прошептала она. — Хочешь, чтобы я взял тебя тут, как самую дешёвую шлюху? — прошептал он ей на ухо. — Робби… — он понял, что это значило, но у него были свои планы. Конечно, быстрая разрядка, чтобы снять напряжение после концерта, в самый раз, но чёрт возьми, он же был в спальне со своей женой, а не с одной из своих поклонниц, которые поджидали его сегодня в коридорах студии MTV. Это с ними можно было сделать всё, что угодно, особо не спрашивая их ни о чём. Но он сейчас был с Бетти, поэтому понёс её через гостиную роскошного люкса в спальню. — Слушай, я могу сегодня приехать к тебе в гостиницу, — ослепительная брюнетка со жгучими глазами подошла к нему после того, как шумная презентация их альбома закончилась. — Кстати, меня зовут Валери. — Прости, детка, но я вообще-то женат, — Роберт ещё раз окинул девушку внимательным взглядом, оценивая то, от чего он отказывается. — Жена не стена, подвинется, — сказала девушка, замечая, как Роберт смотрит через её плечо, пытаясь выхватить взглядом Бетти. — Не всё же ей одной питаться сладеньким. — Прости, детка, но не в этот раз. Роберт и не собирался изменять. По крайне мере в ближайшие время. Он понимал, что доверие к нему несколько подорвано и Бетти в следующий раз не станет просто бросаться громкими фразами. Да, и как-то сейчас было неохота искать место для того, чтобы перепихнуться с какой-нибудь девицей, которая строит глазки. И к тому же Бетти постоянно была рядом с ним с тех пор, как они стали жить вместе ни от кого не таясь. Это усложняло его походы налево, но самое главное, Роберт не ощущал в этом ни малейшей внутренней потребности. Пока он раздевался, Бетти успела раскидать по комнате босоножки на каблуках, платье и бельё, расположившись на кровати в ожидании его. Робби навис над ней и поцеловал в губы, чувствуя тепло её кожи. В июле в Нью-Йорке стояла жаркая погода; обычно в номерах работали кондиционеры, а бары были полны прохладительных напитков, но когда двое так увлечены друг другом, то вряд ли всё это поможет. Бетти недовольно поёрзала под Робертом, и он стал спускаться ниже, чтобы зарыться головой между её ног и впиться губами во влажную плоть, похожую сейчас на клубок реакций. Лишь только спустя некоторое время он позволил себе перейти из пассивной роли в активную: тут самое главное — не проспать тот самый момент, когда пора стремится к краю существования, ведя корабль самостоятельно. Закинув ногу на гибкую, сильную спину, Бетти вызывающе повела бёдрами, призывая Роберта не медлить и затрепетав в предвкушении. Их взгляды скрестились. Бетти была слишком настойчивой, чтобы отказать ей, да и ему самому не терпелось как можно скорее оказаться внутри неё, ощутив, как её плоть растягивается от его проникновения, как бархатной перчаткой обхватывая его член. В этой власти обладания всегда было что-то интригующее и нечто интимное. Иногда она владела им, и будучи в её чувственном плену, Роберт расслаблялся и получал удовольствие, позволяя ей делать с ним всё, что придёт в голову. Но он нуждался в том, чтобы властвовать над ней, как сейчас, принимая нужную только ему позу, хотя потом Бетти точно скажет ему спасибо. Он вошел в неё полностью, видя, как вздрагивают от удовольствия её веки. Робби медленно доводил Бетти до нужного состояния, прежде чем резко перевернуть её на живот, подтягивая бёдра к себе и резко обрушиваясь на свою пылкую возлюбленную. Бетти спрятала лицо в покрывале, а Роберт наслаждался её тихими стонами. Лишь только спустя какое-то время после того, как Бетти пришла к финишной черте, он позволил себе кончить. Чуть позже, перебирая упругие кудряшки Бетти, Роберт думал о том, что он женат на самой лучшей женщине на земле. Что вообще ему надо? С годами секс не перестал играть между ними главную роль, оставшись хлебом и солью. Вот и сейчас, спустя семнадцать лет, Роберт, глядя на Бетти, всё так же ощущал, как его член предательски набухает. Она умела его завлекать и увлекать, а он отвечал ей взаимностью. Он помнил: когда Бетти исполнилось сорок, она сокрушалась, что больше не так привлекательна, как раньше. Роберт лишь смеялся, а потом целовал её руки и уверял в обратном. Он знал, что Бетти вряд ли до конца ему поверила, но её некоторая неуверенность в себе была такой очаровательной. После того, как она простила его, умерла Белла. Они вместе поехали в Мадрид, где провели почти неделю. Мэгги была с ними, потому что Белла оставила ей внушительное наследство, пусть она и не была единственной внучкой. Это было во многом ожидаемо, потому что Белле было уже много лет, но всё же болезненно: никто не готов к таким вещам. Вернувшись домой, Бетти и Роберт снова погрузились в работу, как некое отвлечение от проблем, которые возникали между ними. Он чувствовал, что они были. Где-то глубоко внутри, пока не имея сил прорваться через двери, которые они создали сами. Роберт видел, как на свадьбе Кармен Бетти бросала взгляды на округлившуюся Ширли, которая с гордостью выставляла свой живот вперёд. Он понимал, что Бетти больно от этого, и старался хоть как-то сделать её жизнь проще, но вряд ли так просто можно было ей помочь. Им нужна была эта пластинка, как то самое, что могло бы удержать их на плаву, поэтому они сами от себя не ожидали, что так быстро закончат её, словно на дворе были те времена, когда шедевры создавались за пару месяцев. — Ты иногда бываешь таким эгоистом, — сказала Бетти, отвлекаясь от своего занятия. — Я эгоист? — их взгляды встретились. — Ты постоянно пытаешься мне доказать, что именно ты владеешь мной, а не кто-то другой. Хотя этого делать вообще не следует. Это мне надо доказывать подобные вещи тебе. — Я вообще никогда не забываю, что в этом деле оба должны получать удовольствие, — Роберт потянулся за сигаретами и зажигалкой. — С другими женщинами у тебя так же? — он понимал, на какую опасную территорию она сейчас ступает, но решил посмотреть, что будет дальше. — Так было со всеми женщинами. Я вообще всегда считал: если женщина не смогла кончить, то это я плохо старался. Ты и так это знаешь. Бетти поднялась с постели и обнажённая пошла к бару. Она разлила в бокалы лимонад. Сделала первый глоток: на ободке остался след её красной помады, которую не успел съесть этой ночью Роберт. Она слышала, как он идёт к ней, явно замечая некоторую её холодность. — Ну что с тобой? — он убрал волосы от её шеи и мягко поцеловал в изгиб. — Иногда мне хочется убить тебя, — задумчиво сказала она. Чёрт! Неужели она видела, как он говорил с той девчонкой? Роберт ощутил беспокойство. — Иногда у меня есть жгучее желание подать на развод и закончить свои мучения. — Моя кошечка, ты что, изводишь себя ревностью? Бетти так и стояла напряжённая и закрытая от него. Роберт сплёл пальцы у неё на животе, стараясь отвлечь от этих пагубных мыслей. — Представляешь, да, — созналась Бетти. — До недавнего времени у меня была какая-то призрачная уверенность в том, что я всё же единственная женщина в твоей жизни, несмотря на все твои гулянки. — Но ты и есть единственная женщина в моей жизни. Не потому, что я женился на тебе, хотя не спорю, это очень важная причина так думать, а потому, что я тебя люблю. Я люблю именно тебя и на остальных мне плевать. Меня не заботят их чувства. — Только собственное эго тебя заботит, — продолжила она за него. — Хороший ли ты любовник или нет. — Ты хочешь поругаться? — напрямик спросил Робби. — Давай поругаемся. Только нам с тобой ещё дальше плыть в общей лодке. Машина уже запущена, и мы с неё вряд ли просто так соскочим. — Да, я хочу поругаться, потому что имею на это полное право. Роберт резко развернул Бетти к себе. Был только один способ сменить её гнев на милость — затащить в постель и любить так нежно и так чувственно, как только он умеет и способен на это. — Давай ты сделаешь это послезавтра. А сейчас просто помолчи, пока я всё сделаю сам, — он закрыл ей рот поцелуем, стараясь подавить всякое её сопротивление. Когда он опустил Бетти на кровать, она перестал отбиваться, а потом они вместе провались в некую бездну, где было место только им двоим. Спустя час, а может быть, и больше Бетти доверчиво прижалась к нему, закрывая глаза. Роберт облегчённо вздохнул, надеясь, что утром у неё не будет никаких претензий. И вот как бы ещё сделать так, чтобы стажёрки на MTV завтра не строили ему глазки? Роберт, конечно, не знал, но подумал, что сможет что-нибудь придумать.

***

Рецензии вышли в дневных газетах. Они были благодушными и какими-то очень милостивыми. Роберту почему-то казалось, что такую музыку мало кто поймёт и не сможет оценить по достоинству. Но он верно сделал, что пошёл на поводу у Бетти. В их песнях звучали восточные и испанские мотивы, тягучий блюз и романтический рок, а ещё задор и порой грусть. Всё получилось, потому что они были единой командой и понимали друг друга. — Давно вы не были вместе у меня в студии, — заметил Джек Эндрюс, с которым Бетти и Роберт были знакомы уже сто лет. — Хочу для начала поздравить вас со свадьбой, потому что я всегда был за этот союз. — Да брось, — Робби опустил глаза, ощущая некое смущение. Наверное, ещё года два их будут доставать поздравлениями и вопросами, как им вообще живётся вместе и не поубивали ли они друг друга. — Я вообще-то искренне это говорю. Прежде чем мы перейдём к обсуждению пластинки, которая уже успела наделать шума в определённых кругах, я спрошу: как вам вообще живётся вдвоём? — Ну, Бетти не самая лучшая кандидатура на роль жены, — Бетти ткнула Роберта локтем в бок за эти слова. — Впрочем, как и я не самый лучший муж на свете. Просто в определённый момент жизни мы оба почувствовали необходимость заключить брак. — Да, для тебя это не первый, есть с чем сравнить. А ты, Бетти, вообще умудрилась проходить в невестах много лет, — Джек видел, что её это немного задевает, но на то оно и интервью, чтобы получилось острым и интересным. — Так в чём разница? — Я женат на самой лучшей любовнице на свете. Думаю, что это самая ощутимая разница. В моём доме многое уже давно изменилось, но сейчас меняется ещё больше. Стало чуть больше хаоса, что ли, потому что моя предыдущая жена сидела дома с детьми, а моя нынешняя супруга вряд ли станет подолгу засиживаться дома. — Я сделала у него ремонт, поменяла всё в саду, а ещё распродала всех его овец, пусть меня долго и слёзно умоляли не делать этого. Но зато у нас есть куры и лошади. Ты же знаешь, Джек, что я родилась в Лондоне, выросла в аристократической семье и меня научили немного другим вещам. — Наверное, этот тот случай, когда ты не ровня своей жене? — Был момент, когда у меня в голове бродили мысли вроде того, что я не знаю и не понимаю всего это светского общества. Те вечеринки, что были у нас раньше, едва ли можно назвать аристократическими. — Вроде того случая с акулой? — подколола Роберта Бетти. — Ты же знаешь ответ, — Роберт пытался оправдаться. — Знаю, что твои слова всегда надо делить на три, если не больше, особенно сказанные для прессы, — Бетти закинула ногу на ногу. — Если бы я хотела выйти замуж за ровню, то так бы и сделала, но так уж повелось, что после знакомства с Фредди Мерькюри в далеком шестьдесят седьмом мне на пути попадались исключительно музыканты с весьма подмоченной репутацией. Поэтому меня не особо интересует, что умеют делать мужчины на светских приёмах. — Вчера ты сказал, что эта пластинка — свадебный подарок Бетти. Это так? — Именно. У этой пластинки непростая история. Шесть песен мы записали еще в семьдесят восьмом году во время последней сессии Led Zeppelin. Тогда для нас с Бетти это было совсем непростое время: я переживал свою трагедию, а она меня просто спасла в те дни, но мы оба боялись признаться друг другу во взаимных чувствах. Это случилось после пылкого объяснения, а потом такой же странной ночи; мне хотелось выплеснуть свои эмоции, пусть тогда голосовые данные Бетти и были не такими прекрасными, как чуть позже. Но прямо слёту удалось сделать намётки, нам помог Джон Пол Джонс, и сейчас он принимал участие в записи этих песен. Я тогда стащил плёнки, а Питер Грант ещё долго искал их. У меня была идея вернуться к ним до этого. И после распада группы, и во время моей творческой импотенции, но сейчас самое идеальное время для этого. Этакое воскрешение. Мы с Бетти знаем друг друга уже семнадцать лет и какие только стадии отношений вместе не прошли, но полноценной пластинки у нас не было. — Почему «Moon & Sun Vol.1»? — С этим названием связана ещё одна романтическая история. У моей матери есть такая картина. — Которая нигде не выставляется и находится в частной коллекции. Мы проверяли редакцией. — Она висит у меня дома в гостиной, — вставил Роберт. — Мне её подарила Бетти на тридцатилетие. Это любовное слияние луны и солнца и есть мы. Так что было логично назвать пластинку именно так и использовать картину на обложке. — Значит, ты стал владельцем картины. Но всё же почему это именно вы? — Моя мать была женщиной не от мира сего. Недавно Дэвид Руссио написал книгу про её творчество, но не упомянул в ней о том, что она была очень странной в своих взглядах. Это всё испанское стремление к смерти, потустороннему и трагизму — мне его совсем не досталось. Я точно во всём пошла в Данлеров. Моя мать, как всегда, говорила, что видит судьбы людей, и вот однажды она пошла на первый концерт Led Zeppelin в Лондоне и почему-то решила, что нам с Робертом на роду написано быть вместе. Она всегда называла сумасшедшую любовь слиянием луны и солнца. Спустя годы так и оказалось. — Часть один обозначает, что будет продолжение? — Я не знаю, — Бетти заулыбалась. — С Робертом многие вещи непредсказуемы. Он обещал вторую часть The Honeydrippers, но вряд ли мы её дождёмся, потому что в прошлый раз всё было несерьезно, и вообще, обещать не значит жениться. — Пластинка очень мелодичная и при этом лёгкая, но всё же в некотором роде сложная по звучанию. Я могу предположить, кто из вас за что отвечал, потому что по прошлым вашим работам понятно, что вы просто отдались творчеству. Ты, Роберт, был продюсером, контролировал весь процесс, но судя по всему, генератором идей была именно Бетти. Я прав? — Так и есть, — согласился Роберт. — Её интуиции стоит следовать, потому что мне кажется, она всегда относится к музыке именно как танцовщица, отчего ей слышится то, чему, возможно, не придаю значения я. Но мы прекрасно дополняем друг друга в этом плане. — У нас был целый кооператив музыкантов, но признаться, в последний раз я работала именно с таким количеством аккомпаниаторов, и в этом что-то есть. Но по опыту знаю, что это не всегда хорошо, — Бетти быстро посмотрела на Роберта. — В любом случае я не отказываюсь от своих слов, что с Робертом мне всегда было комфортно работать. — Раньше Джимми Пейдж говорил, что девчонки отвлекают от работы. А тут… Вы в студии и вдвоём. — Я давно уже это заветное правило нарушаю. Помню, впервые это случилось, когда мы записывали «Presence». Помню, когда мы репетировали в Лос-Анджелесе, к нам приехала Бетти, именно тогда и родился её номер, который открывал её второе шоу. И в Мюнхене она была рядом. Джимми, конечно, знал об этом, но предпочитал молчать. Ему в отличие от Питера Гранта наши с Бетти шуры-муры очень нравились, а ещё у него была мечта записать вместе с ней следующий альбом группы. На самом деле в расслабленном состоянии тоже прекрасно творить, потому что нельзя находиться в вечном напряжении, в итоге это приводит не к самым хорошим последствиям. — «Take This Pressure Off Of Me» — весьма бойкое начало. Такое кантри с блюзовой гитарой. С очень смелым и очень откровенным текстом. Это ты, Роберт, начудил? — Если я скажу, что Бетти, то вы же не поверите. Ну, это дань тому, как весело мы проводили время, когда были друзьями. — «И та сломанная кровать в Чикаго», — прочитал строчку песни Джек. — Одно из упоминаний байки, которая уже очень много лет ходит в наших кругах. — Ну, чёрт, мы сломали ту кровать, потому что были пьяными и под кайфом, а не оттого, что все подумали, — Бетти засмеялась. — Мне кажется, что накануне мы поссорились из-за очередного любовного увлечения Роберта. Мне нравится, что именно так задорно звучит песня, потому что она совсем несерьёзная. — А потом идет песня в стиле возрожденных Aerosmith — «Enough Is Enough». Мне вообще нравится, насколько она тяжело звучит и какой тут великолепный вокал. Именно за него Роберта любят все девочки, а когда вступает Бетти, то девочки всё равно продолжают любить Роберта. Вчера на концерте мне именно так и показалось. — Это получается само собой, — Роберт улыбнулся. — Ты всегда знал, что все эти твои вздохи и стоны действуют магически. Я помню, как мы с Фредди Меркьюри ходили на концерт «Цепеллинов», и мне казалось, что именно со мной занимаются любовью, а потом я посмотрела на других девушек и поняла, что и с ними тоже. Я бы хотела эксклюзивности. Но как однажды сказал Роберт влюблённой в него фанатке, что и миллион таких, как она, испытывают то же самое. — Ты уже тогда хотела эксклюзивности? — Роберт посмотрел на Бетти. — Ты мне об этом не рассказывала. — Тогда я была твоей фанаткой, а не влюблённой в тебя дурой, — они все рассмеялись. — В «Bright Lights» мне нравится такой красивый кошачий рифф. Отчего вся композиция как прыжок пантеры, хотя это неромантичная песня о том, как мужчине тяжело оставить свою семью, а ещё в ней слышен некий восточный колорит. Кажется, именно над этой песней вы конкретно работали вместе. — Она и была написана в том самом тысяча девятьсот семьдесят восьмом. Казалось бы, после пылкой ночи любви, когда женщина тебе отдалась, а ты так и не получил её до конца, бери и пиши себе про секс, любовь и прочую романтическую дребедень. Но нет. — При этом отличается от того, что вы с Джоном Пол Джонсом сделали в последнем альбоме группы, — отметил Джек. — Она вообще очень похожа на то, что Led Zeppelin делали до этого. Только звучит современно. Следующий номер — это самое сладкое, как по мне. «Since I Met You Baby». — Потому что она является продолжением «Since I've Been Loving You» и «Tea For One», — закончил Роберт. — Там и слышно то, за что мы все так любим группу. Пусть это не так явно, но весьма очевидно. Наверное, Джимми Пейдж был не особо в восторге. — Ты же знаешь, Джек, я давно такими вещами занимаюсь, — отмахнулся Роберт. — Для меня всегда было удивительно то, как песня родилась именно такой в том далёком семьдесят восьмом, когда мы с Джонси выбрали звучание будущего. — Просто она такая томная — о любви и скором расставании, а ещё о безумном сексе, который как бы так и не случался, — Бетти засмеялась, кокетливо поправляя волосы. — Вот этим она меня и очаровала, — согласился Джек. — Я знаю точно, что вчера на акустической гитаре Бетти играла «Rather Go Blind», а как в записи? — Точно так же. Я помню, когда мы ездили в Испанию, Робби подарил мне гитару. На ней я и творю. Правда, он долго уговаривал меня научиться играть. В школе я немного играла на фортепьяно, — объяснила Бетти. — Это текст про измену, но вообще я нейтрально отношусь к таким вещам, если это не выходит за рамки плотских удовольствий. — Роберт, ты что, изменяешь жене? — спросил Джек, пытаясь того подколоть. — Я только смотрю, — Бетти ткнула его в бок. — Ещё одна просто эротическая песня «It Makes Me Scream», с таким испано-марокканским колоритом. Такой красивый тягучий вокал. Тут для меня Бетти вообще раскрылась совсем с другой стороны. Я был удивлён и просто сбит столку. — Я, кажется, краснею, — она засмеялась. — Это сказано искренне. Все давно знали, что у тебя предрасположенность заниматься музыкой. — Только это я явил миру её талант, — гордо заявил Роберт. — Как и то, как она может мурлыкать по ночам. — Ну, об этом я знал ещё в первом нашем туре, потому что Бетти всегда нагло просилась в мою кровать. Но это не то, что все подумали. Мое эго много лет было ущемлённым. — А что тут удивляться? Песня же именно про пылкую ночь, которой у нас тогда ещё не было, — Бетти грустно улыбнулась. — Я помню, как утром Роберт её написал, а потом сказал: «Пойдём со мной в студию». Мне тогда непонятно всё это было, но музыкальный процесс безумно увлекал. — Это была третья песня из семьдесят восьмого года. Следующая, я так понимаю, тоже была записана тогда — «Lord Have Mercy». Это вообще когда тебя, Роберт, волновало то, что ты влюблён не в ту женщину. — Ну, тогда я был женат, а моя жена ждала ребёнка. Конечно, запросто можно было подумать, что я влюблён не в ту женщину. Вообще мне нравится, как сладко Бетти отвечает в этой песне. — На старой записи это вообще звучит отвратительно, — напомнила Бетти. — С годами песня потеряла свою актуальность, но я всегда говорила, что для меня неважно, в какие слова могут вмещаться чувства. — «Tell Me» — ещё одна великолепная и очень мелодичная вещь. Так и чувствуется тут работа Джона Пол Джонса. Такой простой текст про любовь и такая мелодия, что её точно можно ставить на романтических свиданиях, а потом вести свою девушку в постель. — Слушай, секс и музыка — это два разных удовольствия, и лучше их вообще не соединять. — Ты всегда был в этом вопросе слишком однобок, — Бетти посмотрела на Роберта. Их взгляды перекрестились. — У меня всегда на подобной музыке такое кино играет в голове. Ну, не то пошлое, каким были забиты кинотеатры Нью-Йорка, особенно в семидесятые, а именно с красивыми киношными сценами. Правда, я потом понимаю, что это всё не по-настоящему и разочаровываюсь. Но наша музыка иногда получается тем самым чистым сексуальным эликсиром. И вообще, нет у меня никакой скромности, поэтому и заявляю такие звёздные вещи. — Роберт — любитель странных названий. Вспомним один его альбом, который вообще пестрел этим. «Ti-Na-Nee-Na-Nu» — из этой же оперы. Эта вольная импровизация очень красивая, учитывая, что каждый из вас, по сути, выходит из своей зоны комфорта. Мне интересно, в предстоящем туре это будет так же или как вчера? — Думаю, что всё же чуть иначе. Тот самый максимум, который Роберт всегда выдавал на своих концертах в семидесятые, и тот полу-максимум, который мы часто слышим на записи, — объяснила Бетти. — Мне тоже не свойственно так петь, и чтобы не посадить и без того неидеальный голос, мы решили на концертах исполнять её иначе. — «You Don't Know» писала Бетти. Ты числишься автором слов. Мне показалось, что это нечто совсем личное для тебя. — О! — протянула она. — Это то самое! Это как от любви умирают. Я вообще до того, как первой призналась Роберту в чувствах, сходила с ума от этого. Это была единственная песня, написанная мною семьдесят восьмом году. И то с помощью Роберта. Сейчас я написала новый текст, потому что тогда я не показывала никому, как калякаю на досуге. — Когда ты показала ему впервые? — Джек указал на Роберта. — Это было уже после смерти Бонзо. Я отдала ему свой блокнот, а позже в своём первом альбоме Роберт процитировал несколько строчек. — Как реплика прошлой песне «This Is My Will». Это такой романтичный ответ мужчины женщине, выраженный в красивых гитарных соло. «Я решил: так будет и так останется, пока дышишь ты, пока я иду вперёд». Мне кажется, это манифест мужчины, который говорит: это моя женщина, так что помни об этом сама. — Чёрт, я как-то и сама не заметила, как отдала ему себя со всеми потрохами. Знаешь, как мы решили пожениться? — Он сделал тебе предложение под луной? — Нет. Отвёз к своим родителям и там сделал предложение. Вообще без какой-либо романтики, потому что я против таких вещей. Я давно ношу это кольцо, — Бетти указала на помолвочное кольцо. — Но как-то всё не получалось пойти под венец. Роберт предложил выйти за него замуж, когда мы были в туре. Так просто, в кровати. Мол, вот моя дочь скоро выйдет замуж, а я хочу жениться раньше. Это было так нагло. — Но ты согласилась? — Не сразу, но согласилась. — Жалеешь? — Иногда бывает, но это наше личное с Робертом. По сути, ответ можете найти в «You Can’t Have My Husband». — Ты нагло заявляешь, что Роберт только твой. — Я знаю, почему он только мой, а другие этого не знают. Даже если кому-то кажется иначе. — У вас сейчас намечен тур по Европе, а потом в Америке. Он будет короткий и насыщенный, а ещё не совсем стадионный. Почему? — Потому что мы хотим интимности, а при полном стадионе её трудно добиться, — Роберт принял более расслабленную позу. — Что будете делать потом? — Заниматься домом, — просто ответила Бетти. — Запишем новую пластинку, потому что я хочу многое поменять в своей жизни. Звук, формат и не только. — Что ж, закончим вечер презентацией видео. Бетти тут снова колдовала. Скоро тебя все будут звать в качестве режиссёра. — Пока все зовут меня танцевать. Вроде Принса, Мадонны и многих других, — Бетти грустно засмеялась. — Приятного всем вечера. А вы смотрите «Take This Pressure Off Of Me». Бетти специально выбрала песню для клипа. Она нравилась ей своей развязностью и музыкой. Ей было легко и просто рисовать те образы, которые складывались у неё в голове ещё при записи. Она хотела сделать видеоряд — игру, где полно разных стилистических приёмов, когда можно снова быть свободными, не играя вообще никаких ролей. Она снова танцевала. Пусть пуанты теперь и были прочно заброшены, и она доставала их только дома, чтобы просто размяться и сохранять форму. Сейчас Бетти нравились всякие современные течения, неоклассика, где не нужно было думать о разных балетных правилах. Бетти в летящем шёлковом платье копировала Мэрилин Монро, особенно знаменитую сцену на вентиляционном люке. Роберт, заигрывающий с ней. Это было так мило и самое главное, забавно. Бетти никогда не любила Монро, пусть все и считали её богиней и вообще самым идеальным существом. Однажды в интервью она накинулась на умершую звезду, сказав, что её кумирами являются Марлен Дитрих и Ава Гарднер. Тогда многие ей отвечали на разных каналах, что она ничего не понимает в жизни. Но Бетти было плевать. Мэрилин была для неё приторно-сексуальной, вечно в образе бедной милашки, наверное, потому, что сама Бетти была человеком со стержнем и совсем не понимала, как можно возводить слабость в абсолют. Но идея сработала, и сейчас, сидя в студии и видя, как горят глаза у всех ассистенток, она поняла, что попала в точку. Пусть она не перекрасилась в платиновую блондинку, не стала, как Мадонна, подражать актрисе внешне, но все угадали, какой смысл Бетти хотела заложить в «сменяющиеся картинки». Они с Робертом смогли сделать стоящую вещь, но Бетти боялась не пережить предстоящий тур. Она всё больше ловила себя на ревности. Бетти боялась того момента, когда Ширли родит и ребёнок захватит всё внимание Роберта, а там сопернице будет легко завлечь его в свои сети.

***

Роберт быстро скинул ботинки и принялся снимать одежду, раскидывая её по комнате. Он был немного пьян, хотя немного — это было не совсем верно. Это была плохая идея — пойти с Джимми в клуб выпивать. То, что Джимми всегда легко добирался до бутылки, Робби хорошо помнил. Они встретились случайно, когда Роберт и Бетти прогуливались по Нью-Йорку. У них осталось не так много времени перед тем, как начнётся напряженный тур, поэтому они на всю катушку наслаждались друг другом. Они посещали блюзовые клубы, навестили группу, с которой записывали альбом много лет назад, а потом столкнулись с Джимми. Бетти знала, что он немного обиделся на Робби, ведь тот думал, что девяносто первый год он проведет с ним и Джонси, чтобы записать альбом. Но Роберта подобные вещи вообще не интересовали, поэтому он решил работать с своей женой. Вчера они ужинали вчетвером: два старых друга и их жёны, а сегодня Джимми пригласил Роберта, как в старые добрые времена, выпить и поговорить обо всём. Бетти отпустила его, ничего не сказав. Робби решил, что не будет засиживаться и вернётся до того, как Бетти ляжет спать. Но посиделки затянулись. Вокруг них с Джимми вились девчонки, которые предлагали себя во всех мыслимых и немыслимых позах. Они с Джимми лишь отшучивались, но явно боялись, что в какой-то момент всё зайдёт слишком далеко. Но кажется, они с Джимми держались. Роберт вообще смутно помнил, что было до того момента, как они вышли из бара. Роберт вернулся далеко за полночь. Он разделся и нырнул под покрывало к Бетти, прижимаясь к её спине, и сразу же поцеловал её в шею, ладонью задирая вверх шёлковую рубашку. — От тебя пахнет виски и чужими бабами, — сонно сказала Бетти. — Ну, я же был с Джимми, — Роберт продолжил целовать жену в шею, шаря руками под её шёлковой рубашкой. — Я хочу спать, — промурлыкала она, но её тело говорило совсем о другом. Робби чувствовал, как Бетти расслабляется под его опытными пальцами, позволяя делать ему всё, что хочется. Он владел ей так, словно утолял жажду, доказывая себе, что всё так же именно она волнует его. Бетти просто не смогла устоять. Те девчонки из бара ничего не понимали, что происходит с мужчиной, когда он любит женщину. Нет, не в том смысле, какой все имели в виду в последнее время — речь шла о глубоких чувствах. Нет, они вряд ли поймут это. И ответ слишком прост, потому что они ищут всего лишь развлечение на одну ночь или преследуют свои меркантильные цели, но совсем не ищут любовь. Чуть позже Бетти лежала в объятьях Роберта, вдыхая терпкий запах табака и рисуя узоры на поросшей русыми волосами мужской груди. Он чувствовал, что она думает о своём, явно гадая, как далеко сегодня он мог зайти. Роберт не собирался давать ей ответа, потому что оправдания не самая правильная позиция, да и показывает его с лучшей стороны. Пытаться убедить Бетти в том, что он чист, как новый лист — это то же самое, что признаться в измене. — Я люблю тебя, — зачем-то сказал Роберт. Бетти с недоумением подняла на него глаза. — Я знаю, — ответила она, улыбаясь. Робби провёл пальцем по её носу, а потом по подбородку. — Я знаю, что иногда ты жалеешь о том, что вышла за меня замуж, но мне, кажется, придётся всю жизнь доказывать тебе обратное. — Я не жалею. Я знаю, что мы условились больше не говорить об этом, но мне больно оттого, что Ширли ходит, гордо выставляя своё пузо вперёд. А я не могу этого делать, — выдохнула Бетти. Бетти помнила, как Фредди узнал о том, что у Роберта будет ребёнок от другой женщины. Он был безжалостен в своих суждениях; как всегда, оседлав своего любимого конька, он считал, что Бетти делает ошибку. Но она сама это знала, но хотела верить, что их с Робертом чувства окажутся сильнее всех обстоятельств. — Бетти… — Я знаю, что обещала, и не собираюсь тебя в этом упрекать. Просто… Это моя вина, что всё именно так. Я знаю это. — Давай тогда усыновим ребёнка, — Роберт сам не понял, как вообще это вырвалось у него. Роберт немало размышлял на эту тему, но считал, что морально они с Бетти к этому пока не готовы. Чужой ребёнок — это ещё больше ответственности, ведь ему надо дать много любви и заботы, чтобы все его прошлые беды были забыты навсегда. И потом, смогут ли они нормально относиться к чужому ребёнку? У Роберта не было ответа. Он любил Мэгги, потому что она была дочерью Бетти. Она любила его детей, потому что они принадлежали ему. Но чужой ребёнок… Он не будет ничьей плотью и кровью, а всего лишь частью их семьи. Всё будет зависеть лишь от них, но они запросто могут не справиться. — Ты что, пьян? — Нет, — после занятия сексом часть алкоголя успела выветриться и Роберт ощущал, что ясно мыслит. — Я говорю это совершенно серьёзно. Если тебе нужна подобная наполненность нашей семьи, то сделаем всё чуть иначе, пусть многие это и не поймут. — Я пока не готова к такому шагу, — сказала Бетти, опуская глаза. — Ты можешь подумать об этом. Мы можем найти агента по усыновлению, и нам подыщут милого светловолосого ангелочка. — Это займёт годы. Ты знаешь, насколько безжалостно наше законодательство в этом вопросе, — Роберт видел, как загорелись глаза Бетти, но она явно боялась. — Мы должны будем пройти проверки, притереться с ребёнком. И то, что ты Роберт Плант, а я Бетти Данлер, нам никак не поможет. Тем более ты уж точно способен оставлять столь прекрасный генофонд в других местах. — Я не люблю Ширли. И не собираюсь более повторять подобную ошибку, пусть и не знаю, кто ещё когда-то мог от меня залететь. — Робби… — Я не буду настаивать, — он поцеловал её в висок. — Правда. Но я хочу, чтобы ты перестала мучить себя этим. Для меня не имеет значения, есть ли у нас ребёнок или нет. — Ребёнок — это не собачка. Тем более чужой. — Я знаю. — Я думаю, что мы с тобой пока не готовы к этому. Бетти села, подтянув колени к подбородку. В ней снова плескалась грусть. Роберт положил голову ей на бедро, понимая, что им предстоит выдержать ещё один шторм. Чем ближе роды Ширли, тем сложнее им с Бетти будет уживаться, но Роберт не хотел её терять. И он сделает всё от него зависящее, чтобы удержать её. Ведь когда мужчина любит женщину, он на всё способен.